Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Данная тема напоминает собой процесс перевоплощения из героя в злодея. Здесь есть смежный момент: про героя, который стал злодеем, мы можем сказать, что он скурвился, но точно так мы можем сказать это про персонажа, который раньше просто не делал ничего плохого, но героем не был. Когда мы говорим, что персонаж скурвился — это значит, что он стал злым (злой — это тот, кто активно наносит вред, не имея оправданий с позиции принципа историзма, игнорируя принцип «живи и не мешай жить другим»), либо же грубо и без оправдания изменил своим социальным обязанностям (это ещё не значит, что он был особенно хорошим до этого — просто не наносил другим вред / у него не было возможности наносить другим активный вред).       В первую очередь проблема возникает тогда, когда автор вообще не показывает процесса и просто ставит нас перед фактом, не давая возможности этот процесс воспроизвести самим с помощью индукции или дедукции. Либо даёт какие-то ничего не значащие фразы по типу «он сошёл с ума». Яркий пример — это то, что сделали с Люком Скайуокером. Следовательно, чтобы персонаж мог грамотно скурвиться, вы должны с самого начала показать в его личности, в его характере те самые зёрна, из которых вырастет злодей или нечто, что будет близко к злодею, либо некие слабости, по вине коих персонаж в ответственный момент скажет «я устал, я ухожу». Он предаёт и бросает своих соратников, свою страну и уходит в закат, оставляет за собой бардак и беспредел.       При этом сами зёрна — это не обязательно что-то плохое само по себе, как вы потом увидите. Это может быть вообще любое качество. Просто в рамках причинно-следственной связи оно играет роль первого момента по времени.       Я отмечу, сюда не подходят случаи, когда персонаж с самого начала планировал сделать что-то гадкое, просто до этого у него не было возможности себя раскрыть с этой стороны.       В качестве примера вспомним Гриффита. Как верно заметили Апостолы Руки Бога, когда Гриффит возжелал замок, он уже обрёк множество людей на гибель, а раз так, то какая разница, кого и в каком числе принести в жертву? С позиции своего внутреннего психического мира, у Гриффита не было ничего, чтобы он мог на это возразить. Гриффит без колебаний уже шёл на нужные шаги для победы с самого начала, у него не было рефлексии на тему слезинки ребёнка. После становления Фемто, Гриффит отбросил потребность в привязанности к другому и обрёл окончательную и абсолютную осознанность своего подлинного духовного состояния и полную уверенность в выбранном пути, фактически став демоном, олицетворяющим грех макиавеллизма.       Итак, нужно, чтобы персонаж изменился качественно именно в нравственном плане. Это должно быть показано и должны быть даны ответы, как и почему. При этом между первым состоянием и вторым всё же должно присутствовать некоторое качественное моральное различие. Хорошо показать поначалу нравственные колебания персонажа, можно даже ужас и сильные эмоции, когда он совершает какие-то плохие поступки, но в конце концов он привыкает, втягивается и начинает получать от этого удовольствие, ему остаётся лишь периодически жалеть на тему того «а каким пидором я стал».       О’кей. Как я сам это прописал? В качестве бонуса я покажу, как скурвился Хиро в одном из возможных вариантов развития событий:

***

— Вот мой последний урок тебе, Хиро, — вдруг обратился к нему Учитель. — Я покорил реки времени, у меня теперь тысячи глаз и им открыты все эти тысячи возможностей! Я видел, что случилось бы с тобой, не произойди нападения ВИРМ… — Да, Учитель! — Хиро очень захотел это узнать. — Смотри! Все стали наблюдать, словно из кинотеатра. И вот что показали эти кадры. Счастливая семья, краснокожая мама, синий папа, синяя дочь и бронзовый сын — Зеро Ту выносила ребёнка и у них родился Альфа. Хиро обучал мальчика использовать магию, так как он обладал выраженным даром. — Лови, Альфа! — кинул он телекинезом бревно, когда они были на природе, среди синей травы. — Ловлю! — рога мальчика Альфы полыхнули, янтарным всполохом расщепив предмет в воздухе. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой, не так ли? — свёл брови Синдзи, наблюдая за тренировкой отца и сына. — Альфа! — Хиро встретил уже взрослого парня, облачённого в униформу, которую Хиро за кадром опознал как парадное одеяние воина церкви. — Отец! — бронзовый блондин звучал ужасно обвинительно. — Я давно хотел сказать тебе, но всё не было повода!.. Я уверовал в священное учение нашей Церкви! Альфа держал в руке прямой и длинный бронзовый меч, прямо под цвет его кожи и под тона золотых и белых элементов его парадной одежды; на ней красным значился символ веры в Малельдила — девять алых колец, образующих по три разнообразных сочетания. Капли синей крови падали с меча, который был предназначен не для боя, а для ритуальных убийств. — Что?! — Хиро в кадре носом уловил, чья это кровь. Одетый в синюю чешуйчатую одежду, он засверкал синими пятками. — ЗЕРО ТУ?! В луже синей крови были раскиданы руки и ноги Зеро Ту, отрезанные от туловища, как и её голова, живот вспорот — внутренности выложены и разложены. Хотя не все об этом задумались, но всё это убийство было исполнено в точном соответствии с древним ритуалом — ещё на рассвете учения Логриса, таким образом члены церкви приносили в жертву Господу Малельдилу глав непокорных кланов и лидеров конкурирующих учений. Это делалось, чтобы показать свою верность божеству. Альфа посыпал обвинениями: — Отец, ты — богохульник, колдун и неверующий! Ты посмел зачать детей из мерзкого чрева ритуально нечестивой! За это я принесу тебя в жертву моему новому Отцу — Господу! Да поможет мне Творец Всемогущий! Альфа ринулся против Хиро со своим мечом наперевес — золотые обереги засверкали вокруг него — перед Хиро же сплотились синие. — А-альфа!.. — Хиро вытянул руку, создав перед собой щит из мелких, зеркального тона сегментов. — Э-ах! — пронзительно-голубая вспышка от столкновения — Хиро летит к стене, перед Альфой в голубые искры рассыпалась преграда. — Со мной Господь, отец, твоё колдовство тебя не спасёт! И Хиро, врезавшись спиной в стену, взглянул дико и убийственно: — Да! Меня спасёт мой гнев! Хиро вложился — оружие Альфы запылало синей плазмой, распадаясь на части. — Меч Господа! — Альфа ужаснулся такому исходу. — Невозможно! Но да ладно, — смирился он следом, опуская опалённую руку, — Господь благ, но непостижим!.. — Да, Альфа, ты мне больше не сын! — согласился Хиро, весь полный гнева. — Твой отец — поганый идол! Но я, а не он, привёл тебя к порогу жизни, и я выкину тебя теперь за него, как выкидывают мусор, чтобы ты сам убедился, нет там никакого Господа! Ты поверил лжи! Теперь обереги Альфы рухнули, пав золотыми искрами, магия Хиро, бравшая силу в ненависти, отбросила отпрыска к стене. — Альфа, Господа нет, есть лишь безумие, — Хиро весь тогда был синим, но не потому что такого цвета были его кожа и одежда, а потому, что его покрыла та адская плазма, ставшая материализацией его гнева. — Безумие веры, безумие похоти, безумие гордыни, безумие ярости!.. И сейчас я безумно зол! — Что ж, да будет так! — выговорил Альфа, сдавленный пылающей синевой, которая вот-вот лишит его бронзовой кожи. — Господь со мной, а ты — наследник ада и адской глотки! В моём же сердце — Господь!.. — Ошибаешься, Альфа, — Хиро сделал жест рукой, от которого на груди Альфы сперва разорвалась одежда, а потом из обнажённой, бронзовой груди нечто выступило — треск плоти, раскрытие грудной полости — синяя кровь летит обильными брызгами, сердце выходит наружу в незримом кулаке — Хиро повторяет движение рукой. Сердце оказывается перед носом у Альфы, глаза видят его в те секунды, когда в них угасает жизнь. Пусть даже сердце, оторванное от всего остального, ещё стучит, выплёскивая кровь подле прекрасного лица. Золотые волосы жрут языки синего пламени, зелёные глаза замерли в последнем взгляде. — Видишь, Альфа, нет у тебя в сердце никакого Господа, сердце — обычный кусок мяса, такой как ты вытащил из груди своей матери… Потому что ты стал тупым веруном, только тупые веруны предают значение мясу! Хиро сжал кулак, отчего вырванное сердце оказалось раздавлено перед лицом мёртвого Альфы. — О, боже!.. — Карина изменилась в лице, остальные по большей части повели себя сдержанно — Юй, Шут, Рей и бровью не повели. Рэндольф мрачно вздохнул. Хиро внимательно смотрел на кинофильм, он почувствовал только то, что Синдзи взял его за руку. Принцесса восприняла такой ход событий стоически. — Безумия, вера, гнев, похоть, гордыня, мстительность — это страсти! У нас нет ничего в сердце, кроме страстей! — Хиро на экране говорил это, смотря прямо в лицо своему двойнику. Он облачился в новую одежду из чёрной кожи, обтягивающую, с какими-то шипами и прочими атрибутами. — Эх! Хиро взялся за церковников, убивая их одного за другим. — Учитель, я охвачен гневом, я убью любого, кто исповедует эту веру! И начну с тех, кто её создал! Он убил своего учителя! У Хиро была только ненависть, ничего, кроме ненависти. Кадры показали то, как Альфа ранее сидел над книгами. Он не рассказал отцу о том, как принял веру. Он стал изучать те тексты, которые были запретны. В том числе потому, что содержали настолько варварские и мракобесные ритуалы, обычаи и предписания, что церковь велела забыть про них и сделать вид, что их нет было. Но Альфа, как недавно уверовавший, воспринял это всё серьёзно. Он стал ненавидеть самого себя, потому что он сын нечестивой. Эта ненависть вылилась в желание расправиться со своими родителями, а потом посвятить жизнь войне за веру. Чтобы искупить собственную порочность. Хиро сам показывал ему эти тексты, имея цель убедить в том, насколько абсурдно учение церкви: — Посмотри, Альфа, вот здесь пророк ест собственное дерьмо. Вот здесь другой пророк восхваляет анальный секс с самим Господом, ему кажется, что его задница избрана для сношения с космическим мегахуем. Вот тут пророчица опускает лицо в горячие угли, потому что ей кажется, что появился эльдил, ну, а она в этот момент грелась у костра… Вот здесь она же — разводит червей внутри себя. Короче, извращенцы и сумасшедшие придумали доктрину, перед которой склонился наш народ. Я надеюсь, когда-нибудь камень последнего храма упадёт на голову последнего жреца! — Хватит надеяться, — решил Хиро после смерти Зеро Ту, — пора самому провести Реформацию! Синее пламя поглотило его бывших начальников. — Ты ведь на тот момент миновал Врата Йог-Сотота? — обратил внимание Рэндольф. — Да, когда сражался с его отродьем в Городе Индрика, — вспомнил Хиро. — Это увеличило твои силы многократно. — Да, потому я единственный смог одолеть ВИРМ. Хиро на экране, стоя в своём чёрном облачении, провозгласил: — Жители Малакандры, теперь у вас новый Пророк! Я принёс вам новое откровение! Теперь мы будем жить по новым законам! Хиро провозгласил, что отныне все равны — нет больше нечестивых. Не было числа консерваторам, которые восстали против него, и он убил их всех — он набрал многих сторонников, которые действительно поверили в его избранность — две фракции повели религиозную войну, которая обращала в руины города и вырезала целые кланы. Боевые мехи, магия, пушки и бомбардировки, отравляющие газы и искусственные эпидемии — всё пошло в ход. Хиро ничего не жалел, так как утратил то, за сохранность чего он мог бы переживать. — Я потерял всё, что было дорого мне в этом мире… И я сказал, пусть другие утратят! Мне плевать! — смотрел и комментировал Хиро по эту сторону экрана. — Пусть страдают, если я страдаю! Знамя новой веры реяло над концлагерями — Хиро велел уничтожать тех, кто придерживается старых взглядов. Их убивали на месте, но иногда отправляли в лагеря смерти — чья единственная цель, служить истреблению живых существ. — Я всё думал, какие усилия нужны, чтобы провести глобальное преобразование нашего общества, — Хиро смотрел на то, как он сам на экране учит своих последователей подручными инструментами лишать жизни адептов старой веры — чтобы не тратить патроны. — Теперь я их вижу! Спасибо, Учитель! Спасибо! — Все казнённые станут пищей потому, что это рационально, — Хиро на экране подавал пример, сам кусая сердце, только что вынутое из груди врага. Десять процентов населения планеты было уничтожено в ходе той войны. Никогда ещё их раса не знала такого жестокого истребления. Ни один тиран или фанатик не был столь неумолим к своим врагам в таком масштабе. Хиро всегда ходил теперь в той одежде, в которую он облачился после смерти Зеро Ту. С собой рядом он узнал Итиго, которая, будучи тогда представительницей одного с ним вида, стала его женой после смерти Зеро Ту. Хиро был с ней тогда, когда он не был на передовой — то есть редко: Хиро постоянно с кем-то боролся, он каждый день убивал сотни врагов. Хиро-Реформатор оставлял позади себя чёрные пепелища. Попутно он изучал тайные силы, он шагнул в те области, которые не были подвластны никому из его расы. Он стал непобедим и полностью помещен на Реформации. — Я ненавижу этот мир, Итиго, — говорил он своей жене, — я хочу уничтожить его, чтобы нечто менее мерзкое возникло на его основе! — Хиро… ты меня пугаешь. — Я сам в ужасе от всего, что я наделал. Но моя ненависть не позволяет мне ни дня передохнуть от Реформации! — Хиро, ты безумен! — наконец уже честно озвучил свою мысль Горо. Да, в его глазах давал о себе знать страх, великий ужас перед тем, в кого превратился Хиро, но, между тем, Горо не был одним из тех, кто молчал и был готов всегда соглашаться на словах — Горо хватило мужества наконец пойти против него. Хиро понимал, что это лишь начало. Жаль, Горо он ценил и любил, Горо очень доставлял Хиро, когда трахал в зад, но, увы, им не суждено ныне пройти путь до конца. — Не, я единственный, кто адекватен в этом идиотском мире. Что, я виноват, что я нормальный, а мир — нет? Я знаю, вы хотели перемен, но когда вы пошли за мной, мы натворили такие ужасы, о которых церковь не могла даже помыслить. Вас это пугает, я вас понимаю, но нам нет пути назад. — Но мы делаем зло! — Делаем злом? Ха! Друзья, я вам много раз говорил, что «Зло» — единственный элемент Природы, во зле создавался мир, ради зла он существует и он перестанет существовать в том миг, когда зло исчезнет. Я хочу уничтожить Вселенную. Я пока ещё не могу остановить движения планет и звёзд, но я работаю над этим… Я многого достиг и знаю, как победить социальное зло в рамках одной нашей преубогой планетки… Хиро решительно посмотрел на Горо и Итиго. — И раз вы так говорите, наверное и вы тоже готовите заговор по моему свержению? Что ж, не буду дожидаться, пока он вскроется… Хиро движением руки сделал так, что вокруг Горо и Итиго, хрустя, как быстро застывающий лёд, прямо из ничего вырос какой-то мутный минерал. Его друг и жена оказались заперты в этой тверди, они успели только испугаться. — Не бойтесь, вы не погибните, вы просто будете пребывать в заключении до конца Реформации. За глобальные социальные преобразования надо платить жизнями рядовых единиц. В конце концов Хиро стал замуровывать в такие минералы из подозрений. Он специально придумал это заклинание, чтобы обойтись без убийств и мучений. Хиро стал всеми ненавидим, потому скрылся в башне, где в одиночку продолжил заниматься оккультизмом. Нет, кое-кто у него остался. — Хиро, я люблю тебя, — признавался Мицуру, когда вдвоëм, голые, они протягивали свои синие тела на кушетке, — потому останусь с тобой до конца, какие бы злодеяния ты не совершил. Я тебе уже говорил, мне неважно, что ты сделаешь, мне важно, чтобы я был с тобой. — Мицуру, ты сошёл с ума от любви, — Хиро меланхолично смотрел на того, кто теперь вместо Зеро Ту и Итиго положил голову ему на грудь. — Ты тоже сошёл с ума от ненависти и мести. Мы оба сошли с ума и оба это понимаем. Потому я хочу быть с тобой. Мицуру его обнимал, они занимались сексом только вдвоём, по очереди беря друг друга и сбрасывая сперму; они остались единственными, кто был у них — едва ли Мицуру мог рассчитывать на отношения с кем-то, так как все знали, как близко связан он с худшим из тиранов современности. Кокоро к тому моменту погибла во время войны, спровоцированной Хиро. — Наконец-то я нашёл способ окончательной глобальной социальной Реформации! Мицуру, я соединил свою кровь с Семенем Азатота! Настало время положить конец всей этой мерзости! Я теперь смогу управлять им и использую его способности, чтобы сделать нас Едиными! Хиро не считал нужным в башне Тëмного Властелина, на глазах у любовника, носить одежду. Мицуру тоже ходил в чём мать родила, и теперь, опираясь на стенку, со смиренным видом слушал возлюбленного. По лицу Мицуру можно было понятно, что он — смирился с судьбой. — Наконец я завершил свою Великую Работу! Не будет больше насилия, распрей, недопонимания, войн, изнасилований — страдания, боль, мучения — уйдут в прошлое! Разве я не исполнил то, что рекли пророки?! Разве я не стал Спасителем?! Может — я и есть Малельдил Юный, тот лик Господа, который входит в мир под личиной хнау?! О, Узы сущего! Хиро начал песнь, о которой сама ткань бытия пошла вибрацией и дрожью, воздух как расступился, являя нагромождения сфер-вселенных. — О, Йог-Сотот! Я теперь знаю твоё истинно имя, Малельдил Третий, отвори Врата для меня… для нас! Хиро раскинул руки. — Готовь для нас свой надзвëздный удел! Его башня высвободила из себя синюю массу, в которой утопало всё, чего она касалась. Она росла и нагревалась, становясь золотой и янтарной, то есть как магматопливо. Никто не смог оставить эту субстанцию и тем, кто ещё был жив, оставалось лишь встретить конец света. Субстанция росла, пока не поглотила планету, и когда это случилось, когда вся она стала океаном, похожим на разогретую магму, кое-где синюю, фиолетово-голубые пылающие кресты покрыли её поверхность. Малакандра стала чревом, родившим новую форму жизни. — Вот, последний этап Единения… — Хиро в кадре стоял на крыше какого-то чудом уцелевшего задания — крыши некоторых других домов выглядывали из-под субстанции. — Все пары стали ядрами? — Мицуру стоял с тем же видом — морально опустошённым, но смиренным. Они оба смирились с тем, что они сделали. — Да, теперь каждый — пара и основа для ячейки, — Хиро указал на ближайший крест, бьющий из субстанции. — Пошли, пора нам вступить в новый мир, где больше нам не будет известно зло… — Я рад, что делаю это с тобой, — Мицуру взял за руку своего возлюбленного. Голые, они в пару шагов дошли до субстанции, она отреагировала на них, подняла псевдоподии и захлестнула ими, обхватила… после чего из неё распрямил перекладины крест, где в месте их схождения отчётливо различалась пара масок, похожих на маски демонов-óни, вероятно, их основой послужила лицевая часть черепа. — Если бы ВИРМ не было, то ты бы им стал, Хиро. — Да… — Хиро перед экраном опустил взгляд. — Я стал бы ВИРМ… — Хиро, — уверенно сказал Синдзи, — я тебя прекрасно понимаю, я думаю, мы все тебя понимаем… Хиро и Синдзи обратили внимание на остальных. — Да, такова трагедия твоей жизни, будь у неё альтернативный сценарий, — смиренно сказал Рэндольф. — То, что ты сделал — всего лишь один из вариантов, — стоически сказал Рей. — И верно, это же отсутствие тирании, распрей и всяческого зла, — согласился Хиро. — Когда все станут Единым.       

***

Думаю, я чётко обозначил причины, почему персонажи пришли к тому нравственному состоянию, в котором они оказались. Хиро очень любил свою жену и был готов убивать невинных ради того, чтобы угодить режиму — который мог уничтожить Зеро Ту за неправильный цвет кожи — и одновременно Хиро копил злобу на начальство, верующих в их религию и на сам внешний мир (потому что репрессивный режим и ксенофобская религия — это всё неизбежные следствия природы самой жизни). Альфа — эмоциональный идеалист, которому необходимо для духовного удовлетворения и самореализации чувствовать себя правым с точки зрения некой великой идеологии. Мицуру любит Хиро и испытывает потребность в наличии сильного лидера. Все эти персонажи уже носили в себе зёрна будущего зла, при этом далеко не все эти зёрна были чем-то плохим — во многих культурах верность неким «высшим идеям» и любовь к близким откровенно восхваляются.