Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Я довольно часто касаюсь тем гедонизма и аскетизма, потому хотелось бы отдельно их разобрать. В первую очередь надо сказать вот что — комфорт зависит от двух главных вещей: присутствия удовольствий и отсутствия страданий. Увы, но далеко не всегда это можно сочетать. Иногда острые удовольствия требуют страданий или их риска, а отсутствие страданий грозит отсутствием удовольствий. И гедонизм и аскетизм преследуют одну цель — избавить человека от страданий. Первый из них идёт по пути увеличения удовольствий и компенсации ими страданий, второй — по пути отречения от источников страдания, в том числе ценой отречения от удовольствия. Если довести гедонизм до экстремистского состояния, то он будет заключаться в том, чтобы получать удовольствия от всего и даже обратить страдания в удовольствия. Аскетизм приведёт просто к самоубийству, так как небытие — самая надёжная защита от страданий. И гедонизм, и аскетизм одинаково могут поставить человека на путь деструктивного поведения и собственного самоуничтожения. Экстремистский гедонизм говорит, что в любом случае жизнь бессмысленна, так как страданий всё равно не избежать, неважно каким путём ты пойдёшь, нужно урвать себе побольше наслаждения, прожить мало, но в кайф, и после нас хоть потоп. Аскетизм же также будет исходить из того, что пока человек жив, он будет страдать, стало быть нужно осознать пустотность всех привязанностей и искоренить волю к жизни потому, что она является главным источником страданий. Собственно, если вынести за скобки физические страдания, коснуться психологических страданий, то страдания духовные зачастую так или иначе сводятся к такому понятию, как стресс — стресс возникает для того, чтобы мобилизовать организм в ответ на внешние раздражители. Самым главным раздражителем служит инстинкт самосохранения. Стало быть, чтобы не нервничать и не волноваться, нужно перестать рассматривать своё собственное существование как ценность. Так как человек всё равно рано или поздно умрёт и вообще достаточно уязвим перед роком судьбы, то самоубийство, в том числе длительное деструктивное поведение, направленное на сокращение собственной жизни, смотрится как логический путь аскета. Аскет может не осознавать деструктивности своего пути и заменять его разнообразными интеллектуальными суррогатами рефлексии. Он может утверждать, что «хорошо стремиться ко встрече с Богом», используя это в качестве эвфемизма — «хорошо побыстрее сдохнуть».       Любые обстоятельные учения сочетают в себе элементы гедониза и аскетизма, но с уклоном в одно из них.       Эпикурейцы проповедовали гедонизм, но с аскетическим принципом ограничения потребностей. Когда один из учеников Эпикура пришёл к нему в гости, ожидая увидеть пьянку и пирушку, сам Эпикур ограничился тем, что поставил на стол нищенское козье масло и от всей души наслаждался им, распробовал каждый кусок. Мол, не радо стремиться к большим наслаждениям, нужно как можно больше наслаждения выкачивать из доступных средств и ресурсов.       Религиозные монахи при заявленном аскетизме наслаждаются религиозным экстазом и доводят свою психику до такого состояния, что даже кусок хлебушка ощущается ими субъективно как пьяная пирушка. Какая буханка хлеба вкуснее — та, которую вы потребили в блокадном Ленинграде или та, которую вы сейчас купили и съели обычно на завтрак? Можно ведь и по доброй воле довести себя до состояния жителя блокадного Ленинграда. В некоторых случаях аскетизм может включать в себя откровенный мазохизм — аскеты-столпники, которые жили в собственном говне и разводили в своих струпьях червей; аскеты-агхори, поедающие трупы умерших; филиппинские фанатики, распинающие себя на крестах; европейские флагелланты, хлысты и шиитские бичеватели — история аскетизма знает огромное количество шокирующих и безжалостных практик, которые, похоже, предполагают избавиться от страданий, обратив страдания в удовольствия. Не случайно Баркер нарёк своих хирургов-садомазохистов из ада в честь кеновитов, наименования именно монашеских орденов. Злодеи де Сада мучают не только других, но и себя для получения удовольствия, злодеи «Сто двадцать дней Содома» регулярно едят испражнения.       Ладно, теперь я хотел бы показать персонажей-гедонистов и персонажей-аскетов. Сложный персонаж, как и конкретное философское учение, будет сочетать в себе элементы гедонизма и аскетизма с преобладанием одного из них. Пока двух персонажей из своих фанфиков — гедониста Синдзи и аскета Такэши. Рассмотрим первого из них — как вы можете догадаться, идущий ниже текста не предполагается быть приятным: Чернокожие защёлкнули наручники за спиной обнажённого Синдзи и окружили его — сперва обнажили накаченные торсы. Негры злорадно шутили. Синдзи налился краской, так как даже для него это было очень постыдно. Его схватили за руки, он наблюдал, как негры полностью раздеваются, доводят себя мастурбацией до эрекции, приставляют прямо к лицу Синдзи и к различным частям его голого тела свои гигантские воздетые члены. В следующий момент один негр держит Синдзи за плечи, а другой вталкивает свой конец за щёки японца, с неприятностью зажмурившегося на один глаз. Много мучить его так не стали. Поставили потом на колени и воткнули в кишку меньший член — Синдзи испытал от этого самые настоящие мучения и как раз именно сейчас один из негров кончил ему белым на лицо. Синдзи постоянно морщился, ругался, краснел ещё сильнее, дрожал. Голая светлая кожа составляла резкий контраст на фоне чёрной кожи негров. Трахали в тот самый момент, когда могучие тёмные руки обнимали пассива — а второй негр мерзко сосал Синдзи рот. Дальше японца посадили на колени, задрали ему руки, скованные в наручники, трахали теперь вот так. Члены регулярно тыкались в лицо и ими звучно щлёпали по гладким розовым щекам. Голубые глаза дрожали веками. Кончив в Синдзи, его переместили в другое положение, раздвинули ноги и воткнули теперь вот так. После этого голого Синдзи бросили на стол, кончил ещё вот так, после чего начали изливать сперму ему на кожу, а кто не смог — тот поссал. По итогу, голый Синдзи в наручниках, оказался в моче и сперме. Всюду звучала очень громкая и грубая брань. Юношу дёргали за волосы на макушке и за косу, а потом — заставили танцевать прямо на шесте и все на него мастурбировали и так до тех пор, пока все не кончили. Под конец устроили дождь из зелёных долларов — которые он им заплатил за всё это, осыпая также похвалой и хлопая в ладоши. Кончил сам Синдзи в рот негру — в тот самый момент, когда двое из них опустились перед ним на колени с двух сторон и обсасывали ему анус и член. Аска и Рей I на глазах Синдзи таким же образом ублажали третьего гигантского африканцы — Аска просунула ему язык в анус, облив яйца и промежность; Рей — заканчивала успешно отсасывать и приняла в глотку его семя, извергнутое из громадного чёрного члена… Синдзи главным образом испытал психологическое и моральное наслаждение от того, чем он занимался. Он субъективно воспринимал это как победу над всем обществом, он обожал бросать вызов его нормам и разрушать эти нормы, всякий раз выходя победителем внутри своей головы. Синдзи казалось, что за эти полтора часа в комнате, забитой голыми мускулистыми неграми, которые мастурбируют на него, он поверг Империю Хирохито (Синдзи больше всего ненавидел именно этого политика и страшно жалел, что тот уже помер и что клан Чёрного Самурая не додумался вернуть его к жизни как одного из генералов NOD). Провалявшись два часа в постели, Синдзи выбрался из неё, помня, что через час назначил себе ещё одну встречу. Когда Аска увидела его, то едва узнала — Синдзи вырядился в японскую школьницу, накрасил себе губы ярко-алой помадой и обнимался и целовался с чрезвычайно мужикастым и здоровым лбом. Дальше Синдзи заставил мужика кончить на своё накрашенное лицо и вложил ему в руки плотную стопку зелёных. — Синдзи, ты платишь им так много, — подошла Аска, когда Синдзи умывался и смывал с себя макияж и сперму. — Аска, я столько лет был забитым хики, я столько лет мечтал о том, чтобы увидеть жизнь! Я хотел почувствовать её вкус, но из робости не мог связать даже два слова перед незнакомыми людьми. Теперь я хочу заняться этими мелкими шалостями… — Синдзи, меня это пугает. Я сама спала с неграми, чтобы убедиться — реально ли они так хороши, но я бы… Не стала бы запираться в одной комнате с целой кучей голых, дрочащих на меня негров… — Знаешь, Аска, — Синдзи улыбнулся своим умытым лицом, когда повернулся к ней сейчас и выключил воду, — я могу уничтожить всё живое. Ты не представляешь, какая власть в моих руках. Это настолько кружит голову, что есть только один способ отвлечься. Вскоре пилот Евы-01 снял себе ещё одного негра. Японец делал мускулистому африканцу минет на коленях, сам будучи в одном женском белье. Потом, когда негр кончил, Синдзи отдохнул и повторил процедуру, будучи на сей раз уже в красном женском контактном комбинезоне пилота Евы-02, то есть пародировал сейчас собой Аску. Синдзи чередовал минет с тем, чтобы сосал анус чернокожего и, в такое момент, рукой массировал тому огромный, спадающий промеж ног, член. Отдохнув как следует, Синдзи переоделся в невесту, слелал несколько снимков, пародирующих таинство брака, где в качестве мужа выступал этот негр. Кончилось всё тем, что чернокожий задрал прозрачные белые одежды, оттрахал японца и кончил в него. После этого Синдзи, всё ещё носящий облачение невесты, сфотографировался на память последовательно с Аской, Рей, Мисато и даже с Юй, со своей родной матерью! Вопрос, чем конкретно наслаждается Синдзи? Не только половым удовольствием — это уж точно. Синдзи воспринимает происходящее так, как вы его воспринимаете — для него трах с неграми — это какой-то трэш, угар и содомия — вот именно в силу этого он сознательно хочет её испытать. Для идейного гедониста такого типа то, что мы все видим трэшем, возмутительным и отвратительным, также видится точно так — только это повод сие попробовать, в том числе вам на зло. Сам факт того, что он делает что-то на зло, уже ему доставляет. Дать негру выебать себя в платье невесты и сниматься после со своей матерью на фотоснимке — для него этой такой же пиздец, как и для нас — будь оно не так, Синдзи не стал бы этим заниматься. Это осознанное антиповедение. Своего рода это ритуальные бесчинства [1].       Я обращу внимание, что Синдзи не переходит экстремистских границ — он ограничивается рамками закона; лёгкими наркотиками и избегает средних и тяжёлых; он не принуждает никого силой и прямой ложью — соблазном, да; Синдзи ценит субъектность окружающих его людей, пусть хоть, с точки зрения своей философии, он склонен сводить окружающий мир в первую очередь к собственным субъективным ощущениям (по типу: «Я всё равно никогда не узнаю, какая внешняя реальность на самом деле, потому надо сосредоточиться на себе и на том, что я вижу»).       Теперь как выглядит аскетизм? Синдзи и некоторые другие персонажи приезжают в общину мистических монахов, чтобы прокачать психические способности. Один из монахов — тот, кто мог бы стать героем, подобно Синдзи, но он сознательно отказался. Среди монахов Агарата Синдзи встретил молодого японца Такэши Ямато (вернее, он выглядел молодым). Такэши рассказал юному Икари о том, что когда-то, ещё до двухтысячных, он путешествовал в Индии, где встретил мудреца-йога Бхатлама (он назвался ему именем Девадатта) — хранителя Камня Грёз и жреца Старших Богов, который обладал реальными сверхъестественными способностями и мог обучить ими любого человека. Он рассказал об опасности, которая постигнет мир в грядущем тысячелетии. В частности мудрец предупредил о том, что злодей, носящий псевдоним «Мистер К», собирается обрушить на Японию многочисленных Кайдзю. Чтобы его остановить, Такэши взялся изучать магию, он смог освоить силу всех основных стихий. Вне всякого сомнения, если бы юный монах-воин бросил вызов его банде, то смог бы их победить и, возможно, остановить Чёрный понедельник. Но постепенно Такэши узнал, в чём заключается мотив Мистера К. Оказывается, он изначально был американским бизнесменом, которого арестовали во время начала Второй Мировой войны, подвергли его пыткам и убили всю его семью. Именно поэтому он продал душу Ньярлатхотепу, чтобы отомстить всей японской нации. Такэши был шокирован этим. Босой, с голым торсом, японец продолжительно медитировал в холодных горах и смог через духовный мир ощутить всю ненависть этого человека. Потом наставник показал следующую картину — на границах Пакистана и Индии случился конфликт. Солдаты убили друг друга в большом количестве. Тогда древний йог использовал свою магию, чтобы воскресить их. Как только солдаты снова ожили, они сразу же возобновили свою борьбу — продолжили убивать друг друга. Тогда Такэши, говорил он это Синдзи, до конца осознал, насколько отвратительно и ужасно человечество! Потому молодой маг и воин отказался защищать подобную порочную расу, пусть даже он сам к ней принадлежит. Если случится конец света, считал этот монах, то люди этого всецело заслужили. Апокалипсис по людям давно плачет. Такэши присоединился теперь к монахам Агарата, чтобы вдали от всего рода людского наслаждаться духовным миром. А что будет с планетой — ему наплевать. Такэши очистил своё сердце от болезненной воли к жизни и был готов теперь стоически принять смерть. Он не будет использовать свою мощную магию для борьбы с монстрами и катастрофами чисто из принципа. Синдзи поразила его история и он прекрасно понимал, что сам мог бы поступить таким образом — сбежать в горный монастырь и медитировать на свой внутренний мир с целью очистить его от всех привязанностей и от самой воли к жизни. У него были все основания для этого. Синдзи подумал, отчего он не Такэши? По правде говоря, его история задела и Виктора, который виду не подал, но сам начал искать причины, почему он сражается. Более глубокие, чем те, которые называют официально. По итогу, он решил, что думать об этом вредно, и напрямую высказался об этом Синдзи. Синдзи поразмыслил и признал, что в этом есть своё зерно истины: — Если думать последовательно в нужном ключе, то тебе будет ясна пустотность всех привязанностей. Такэши с улыбкой сообщил, что он познал истину. Виктор и Синдзи испытали унылую меланхолию и она мучила их целый день, покуда оба сравнивали свою судьбу с выбором Такэши.