Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      В своё время Крылов-Харитонов сказал, что искусство концовки — сделать её такой, чтобы читатель подумал: «да, только так эта история и должна была закончиться». Или как-то так он сказал, но не суть — я взял этот принцип за идеал и советую его вам. Вы должны так подвести к концовке все цепочки причины и следствия, чтобы у читателя возникло чувство фатальности. Плохая концовка наиболее редкий вариант в поп-культуре. Добро должно победить зло, возлюбленные должны встретиться, убийца-дворецкий должен быть изобличён и наказан. Разве что для ужастиков распространена печальная концовка или концовка, которая подразумевает кровавое продолжение. Я хотел бы отдельно поговорить о том, как прописать именно её.       В первую очередь надо сказать, что концовка обладает своей художественной силой, если вы читаете её впервые. Скажем, первые зрители моей любимой «Евы» оказались под большим впечатлением, но последующие зрители были более склонны находить это аниме переоценённым, из-за того, что они уже заведомо знали, что их будет ожидать. Соответственно, именно отсутствие спойлеров — вот что должно дать силу вашей концовке.       Во вторую очередь, плохая концовка должна стремиться разрушить зону комфорта читателя. Он должен возмутиться или испытать отвращение, возможно, написать гневный комментарий. Если вы получите такую негативную реакцию — значит, вы преуспели. Конечно, это может означать, что кисо обидится и даже уберёт лайк к вашей работе — вас могут стать меньше читать и, возможно, если вы получаете деньги за своё писиво, то у вас упадёт доход. Что ж — настоящее искусство требует жертв, а учу вас создавать настоящее искусство! Классический пример — «Муму» Тургенева, это произведение абсолютно безжалостно разрушает вашу зону комфорта и его даже поучают читать школьников. Это — чистейшая слезогонка, а между тем сама художественная сила этого произведения заключена исключительно в его плохой концовке — оно целиком и полностью существует для плохой концовки — если бы эта маленькая милая беззащитная собачонка смогла уцелеть, то абсолютно всё произведение в миг утратило бы свою художественную силу и стало забыто.       В третью очередь плохая концовка должна резонировать с общей темой вашего произведения, подводить итог, так сказать. Скажем, Жюстина де Сада была убита не либертинами — её поразила молния; на протяжении всех двух романов де Сад писал на тему того, что сама Природа порочна и преступна — как заключение всей этой темы, добродетельную Жюстину поражает именно природное явление. Если бы её погубили слаанешиты, эта концовка была бы испорчена и не имела бы своей силы.       Вы должны стараться соблюсти три этих главных условия и тогда ваша плохая концовка будет прекрасна!       В качестве примера, я покажу, как я сам написал альтернативную плохую концовку для всего Тричилокосм-верса (теперь я буду так называть свои фанфики-кроссоверы) — её действие разворачивается после одной из сюжетных развилкой РСБЕ, в которой Каору и Синдзи потерпели поражение в результате битвы в Ньярлатхотепом:

***

Испуганный крик Синдзи в капсуле Евы-13… — Не делай такое лицо, мы ещё увидимся, — говорит Каору перед тем, как красные кристаллы, в которые распался его ошейник-бомба, разносят его голову в кровавое месиво. Реинкарнация, очередной поворот Колеса Сансары. Пешеходный переход в центре Токио. Одетый в простую одежду, Каору идёт по улице и бросает взгляд на Синдзи, случайно промелькнувшего ему на встречу, с проводами в ушах. — Доброе утро! — Каору-кун! — Синдзи отрывается от прослушивания музыки. Улыбки, полные радости. — «Среди бесчисленных реинкарнаций я наконец-то достиг этого мира — наконец-то я могу быть с тобой навсегда, Синдзи-кун». Каору бегло вспоминает уже ранее увиденных им Аску и Рей и их добрый и уютный повседневный быт с ними. — «Это мир, где NERV не о чем беспокоиться. Я наслаждаюсь своей юностью в этом мире не как Ангел, а как человек. Синдзи-кун так много смеялся… Когда я вижу улыбку Синдзи-куна, моё сердце наполняется теплом. Я счастлив». Каору проходит мимо автомобиля. — «Что это за чувство? Кто-то недобрый наблюдает за мной…» Из автомобиля вышли люди в капюшонах, лица скрыты медицинскими масками. — А?! — сразу двое схватили Каору за запястья. — «Я должен закричать?..» — Красивая девушка, — мерзким голосом звучит один из похитителей. Рот Каору заткнут тряпкой, пропитанной какой-то похучей дрянью. — Лучше предыдущей, — звучит второй, хватая Каору за голову… — «Кто-нибудь, помогите мне!» — руки за спиной и согнутые ноги Каору перевязаны клейкими лентами, он брошен на заднее сиденье. В каком-то доме Каору раздевают, рот по-прежнему заклеен. В шею делают инъекцию: — Ничего, скоро станет теплее, и ты почувствуешь себя так хорошо, что не сможешь устоять, киса! Каору утрачивает сознание в окружении этих злых людей и последние его мысли направлены на Синдзи, уходящего от него, как с сожалением пропадает последний луч надежды… Полностью голый, обколотый, Каору связан и висит над полом. Вот в рот ему вставили скобку, которая не позволяет закрыть челюсть. Одна нога согнута и так подвязана, чтобы держаться над полом и не мешать трахать пленника в жопу. Эти злые люди хватают его за задние полушария, жадно лапают в таком состоянии и вбивают свои члены по самый лобковый пушок. Каору постоянно возбуждён благодаря препаратам и получает удовольствие от того, что его насилуют в оба отверстия. В один момент он теряет сознание в таком подвешенном состоянии… Приходит в себя, лёжа на диване, по-прежнему голым. Руки скованы наручниками перед лицом, на нём — ошейник с поводком. Вокруг — по-прежнему злые люди, один из них требует сосать: — Ты наконец проснулся… — Ах… Зачем вы всё это делаете? — Каору озвучивает этот вопрос болезненным ртом исключительно по инерции — пользуясь тем, что он больше не Ангел, его похитили злоумышленники и непрерывно насилуют — какой смысл спрашивать «зачем?» Действия говорят более красноречиво, чем любые слова. — Нет, пожалуйста, отпустите меня домой… — Когда ты проснулся, я думаю, ты должен послужить мне следующим, — злодей тыкает ему в лицо мачете. — Если укусишь, твои уши отлетят. Лицо Каору прямо соприкасается с его торчащим членом, однако выражение на нём сразу выглядит чрезвычайно стоическим — даже оружие не заставляет Каору подчиняться. — Понятно… В этот момент злодеи вталкивают в комнату голого и связанного за спиной Синдзи, с заклеенным ртом, очевидно, также похищенного и изнасилованного. — Ты же не хочешь, чтобы мы сделали что-то ему? — злодеи шантажируют жизнью заплаканного Синдзи (сам Каору не пролил ни единой слезинки). Злодей позади Синдзи накинул ему на шею удавку и грозит задушить. Одна мысль — спасти Синзди! Каору с невероятным отвращением и омерзением смотрит в глаза ближайшего насильника, прижимающего свой здоровый член к его губам — но всё же начинает браться руками за этот инструмент и касаться ствола собственным языком. Один из злодеев замечает, что у Синдзи происходит эрекция. — Если у тебя тоже стоит, то возьми его… Итак, Каору в наручниках делает минет, до рвоты насилуют в рот — позади связанный Синдзи вторгается собственным членом в его попку, неоднократно насилуемую, и ещё один урод замыкает позицию и насилует самого Синдзи… Каору на спине, Синдзи вылавливает этот момент и впивается в губы поцелуем своему возлюбленному. — Каору-кун, — шепчут эти его губы, — ты такой красивый… Раз — мачете срубает голову Синдзи! Взгляд Каору полон шока. Синдзи — тоже, он осознаёт, что его голова срезана наполовину. Каору падает на пол и видит, как рядом с ним, туда, куда повёрнута его собственная голова, падает отрубленная голова его возлюбленного Синдзи! Каору не отрывает от неё судорожного взгляда, пока ему самому рубят руки и ноги, чтобы сделать его манкуртом без свободы воли и без конечностей, способным только исключительно сексуально наслаждаться и сексуально услаждать других… Вспышка тройного огненного глаза! — Вы бросили мне вызов и проиграли, Каору, Синдзи! — гремит Ньярлатхотеп. — И теперь я запру вас внутри лабиринта бесконечных реальностей, где вы никогда не будете вместе, но где вы всякий раз будете переживать боль разлуки! Пока Ньярлатхотеп ликует от радости, его собственный адский мир получает удар. — Что?! Кладбища небоскрёбов, все они завалены, это очень высотные здания, как обычные многоэтажки, так и офисные стеклянные гиганты. Все они очень плотно лежат, повергнуты в прах. В окружении пыли, среди этой серой, душной мглы проступали несоизмеримо большие, чем любые здания, силуэты Древних. Сам Ктулху выглядит отсюда ростом во многие мили, желатиновый, с головой-медузой, парой крыльев, которые казались рудиментарными в таком состоянии. Серое небо разошлось, оттуда пал чёрный, объятый чёрным огнём астероид. Глаза Ктулху блеснули на прощание. Космический пришелец разорвался, окатил местность масштабной ударной волной, растворил в ней окружение. Даже Древние исчезли, их сдуло, как сдувает обычные домики, когда они попадают под ядерный взрыв. Голый и забрызганный кровью Каору, без рук и без ног, лежит на животе рядом с отрубленной головой Синдзи, наблюдает за этим так, как если бы смотрит фильм в кинотеатре. — Бетельгейзе взорвалась. Это прибыл Несущий Окончательное разрушение… Теперь одно только чёрное существо, ростом восемьдесят метров, как Ева, подобное гуманоиду, восстало из эпицентра. На лице — бледная маска чумного доктора с символом трёх шипов во лбу, над глазами, которые горят белым; в остальном фигура — как у Лилит, лиловый сумрак проступает сквозь кожу-плёнку. — Мнимый Евангелион, — сузил глаза Каору. — Несущий Окончательное разрушение получил его… Мы будем наконец-то свободны, Синдзи-кун… Слёзы текут по щекам Каору, когда он смотрит на голову Синдзи в луже крови, а потом на апокалиптический пейзаж. Предсказанный Несущий Окончательное разрушение восстаёт в могуществе. Его Мнимый Евангелион задрал голову, прямо над ним небо раскрылось дальше, явив… Азатота! Появился сам Султан демонов — подобный гигантской, на всё небо, пылающей розе, живой развеянной туманности или галактике, которая, как студень, накрыла собой обозримый космос; пришедший под хор флейт и барабанов; фиолетовый и красный, гремящий молниями и исполненный дымкой облаков; с чертами морских организмов, хаос режущих когтей и скрежет адских плазменных и теневых пастей! Несущий Окончательное разрушение хлопнул и распространил от себя сумрачный взрыв, ударная волна обогнула реальность и заставила всё исчезнуть! Великий кристалл Тричилокосма наконец-то разбит. Воля к смерти уморила Султана демонов, в чьём больном мозгу снится мир, и так настал конец Сансары. Каору с благодарностью подумал в тот же миг, закрывая счастливые глаза, когда вопил и сгорал от ужаса его заклятый враг Ньярлатхотеп: — «Так, я исчез, я — растаял в той исконной бесконечности кристалла забвения, из которого Демон Жизни вызвал меня на один короткий и одинокий час. Мы с тобой абсолютно свободны, Синдзи-кун!» [1]

***

      В этой концовке я выполнил все три условия — так как я мало известный автор, едва ли эту концовку можно заспойлерить. Вы едва ли могли знать её до того, как прочли этот текст — тем паче она заявлена как альтернативная.       Второй пункт — разрушает ли моя концовка вашу зону комфорта? Я думаю, этот пункт особенно не нужно комментировать. Даже по сравнению со всей той жестью, которая уже была написана на этот момент — данная концовка точно не будет заурядной.       Третий пункт — на протяжении всего моего фанфика я раскрывал темы злой человеческой природы, отвратительных и тёмных инстинктов; рассматривал идею, что мир создан для страданий и всё бытие является злом по самой своей природе — что радости жизни эфемерны, а страдания безусловны и что человек абсолютно беззащитен перед роком судьбы; я рассуждал на тему того, что если Бог есть, то он — злобный / бессердечный тиран; наконец в моей истории поднимался вопрос, будет ли, раз так обстоят дела, уничтожение всей реальности высшим благом? В плохой концовке победила философия доброго Мелькора, и сама подводка к такому финалу должна была её подчеркнуть — попробуйте сказать, что Мелькор не был хорошим, при таком раскладе!