Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Фэнтезийный чудотворящий монах — один из самых интересных фэнтезийных персонажей благодаря тому, что одна из его внушительных способностей — это расширение сознания. Она отличает его от обычного классического волшебника, который может быть по складу ума обычным профаном, пьющим грузчиком, который отличается от обычного человека лишь тем, что он умеет кидать фаэрболы.       Фэнтезийный чудотворящий монах, как предполагается, способен достигнуть просветления в условиях сеттинга с мистикой-шмистикой, это сделает его сверхчеловеком не только по плоти, но и по духу. Аскеза в таких сеттингах реально чудотворит — отречение от мирской жизни, регулярное чтение мантр, длительные медитации, голодание, изнурение плоти, даже жизнь в говне на столбе посреди грязной площади, поедание недогоревших трупов в крематориях и ночевание среди могил — даже держание руки в поднятом положении всё время — реально могут сделать вас псайкером 80 левела! [1] Сам Император с золотого трона обзавидуется.       Рассмотрим способности монаха по классам: — В первую очередь наиболее профанные — это физические способности: сверхчеловеческие физические характеристики, особенно выносливость, в том числе возможность питаться солнечным светом; контроль процессов своего тела. — Монах разбирается в метафизической биологии своего сеттинга, потому он способен нажатиями пальцев на нужные точки, мантрами, возложением рук и разного рода воздействиями влиять на процессы внутри физического тела и духа. — Монах может творить чудеса — как я уже говорил, чудеса отличаются от обычной профанной магии благодаря тому, что они не поддаются простому воспроизведению, их закономерности заведомо нельзя измерить. — Монах обладает сверхчеловеческой проницательностью, в том числе он способен использовать нарративное чувство он может рассматривать все происходящие события как некое глобальное повествование и вычислять наиболее вероятные варианты исхода. — Монах крайне эффективен при взаимодействии с астральным миром.       При описании такого персонажа следует продумать суть его учения и описать как может именно работать его аскеза. При этом я рекомендую вам избегать технотрёпа — все эти длинные описания работы чакр, точек энергии ци лучше заменить на что-нибудь более актуальное для обычной жизни дорого читателя. Ну, например, можно показать, что последовательный аскетизм суть есть завуалированное самоубийство — покажите нам асекта-нурглита, который сотворяет волны дерьма и топит под ними своих противников, покажите его философию всеобщего тления, разложения и смирения с волей божьей, которая и заключается во всеобщей смерти. Покажи, читатель, как этот аскет фанатично припадает к благоухающему болотному лотосу Гнилого Господа в торжестве перед всеобщей энтропией!       Чтобы всё это грамотно прописать, необходимо все-таки ознакомиться с монашеской литературой разнообразных религий. Я тут раскрою только две концепции, которые часто фигурируют в художественных произведениях — это китайская энергия ци и мистическое буддийское монашество.       Энергия ци — это универсальная субстанция, из которой состоит физический и ментальный план вселенной; она как два сапога пара идёт с концепцией Дао. Если концепция ци отвечает на вопрос «как работают законы природы?», то Дао, «мистический путь вещей», отвечает на вопрос «почему законы природы работают именно так?» Мистическое монашество китайского типа предполагает постижение двух этих начал, сколь это вообще возможно для слабого человеческого разума: Дао наделяет способностями предвидения и манипуляции вероятностью, в то время как Ци позволяет осуществлять физические и психические манипуляции с конкретными существами. Китайский мистицизм наделяет разные функции и части человеческого тела своими собственными разновидностями ци — наиболее известная концепция сводится к тому, что подобная мистическая энергия всё время циркулирует внутри тела и воздействием на эту циркуляцию можно добиться самых разных эффектов — начинает от исцелений и превращения человеческого тела в живую бомбу. Должен сказать, что аутентичная китайская медицина главным образом использует для этого иглоукалывание, а не просто тыканье пальцами. Так что аутентичный манипулятор ци скорее будет использовать иглы или дротики для оказания пущего эффекта на противника. Концепция чакр в индуизме / буддизме +/- совпадает с концепцией ки, только чакры — это конкретные области, связанные с конкретным участком тела, ци же — это же сама энергия, которая пронизывает конкретный орган и конкретными путями циркулирует через весь организм. В «Наруто» было бы уместнее называть тамошнюю ману именно словом «ци» или «ки», а не чакрой, так как под ней больше понимается кое-что близкое, но несколько иное. Ци делится на разновидности — скажем, человеческую жизнь поддерживает некоторое ци, полученное по рождению и её в норме нельзя восполнять, она постоянно расходуется и отвечает за само подержание жизни в организме. В фэнтези-варианте какой-нибудь вампир будет высасывать этот тип ци из своих жертв. Защитная ци отвечаете за иммунитет — в фэнтези-варианте она позволяет монаху сформировать вокруг себя Алмазный панцирь Кришны — силовое поле, об которое будут ломаться мечи и от которого будут отлетать пули. Ци бывает множество вариантов — сами потом можете более подробно ознакомиться с китайским мистицизмом на эту тему.       Я перейду сейчас к буддийскому мистическому монашеству. В первую очередь оно, как и в принципе остальные сходные учения, исходит из того, что сила мысли может менять реальность — просто в базе мысль у вас очень ограничена тем, что вы можете, ну, скажем, поднять руку — ваша мысль может участить ваше сердцебиение, если кто-то скажет, что ваша мать — шлюха. Аскеза предполагает по сути превращение в бога и слияния с высшим абсолютным началом мироздания. Аскет буддизма получает следующие способности: — Психические силы разного толка. — Возможность временно материализовать желаемые предметы или образы, в том числе технику теневого клонирования (я так думаю, в «Наруто» она перекочевала именно из буддийской мифологии, там часто делается акцент на тему того, что аскеты могут сотворять свои копии). — Возможность очистить разум от «тьмы, что предшествует». Вы можете сколько угодно называть мать аскета — шлюхой, в его сознании просто не появится никакой гнев. — Расширение сознания, которое позволяет обрабатывать гораздо большее количество поступающей информации, в том числе возможность созерцать старшие размерности и параллельные миры, вспоминать о своей предыдущей жизни, в том числе в астрономическом их количестве. — Перерождение в будду/бодхисаттву.       Будда — это статус существа, достигшего просветления, оно может либо слиться со вселенским абсолютом (Адди-Буддой), то есть уйти в Нирвану, либо стать персонифицированным божеством, которое будет помогать другим уйти в Нирвану или стать бодхисаттвой. Что умеет бодхисаттва? В первую очередь бодхисаттва творит вокруг себя собственную вселенную — Поле Будды. На её территории рождаются те, кто умер в обычной смертной жизни последователями Будды, на территории Поля не существует страданий, ни физических, ни психических, и обитатели этого рукотворного рая способны достичь Нирваны куда более эффективно, чем обитатели Сансары — обычных миров, где существуют страдания. Наиболее известный бодхисаттва — это Амита́бха или Амита́ Будда (с санскрита это имя означает «безграничный свет») — он является творцом Западного Рая, чьи обитатели рождаются из цветков лотосов в исключительно мужских телах (да, это сексизм). Если при жизни поклоняться Амитабхе, то в момент смерти он отождествит свою личность с вашей личностью, осуществит переливание своей благой кармы на ваш личный счёт, в результате чего вы сможете переродиться в его Валиноре для реальных мужиков (гусары-с, яойщицы, молчать!) Сам Амитабха действует при этом из чистого сострадания, так что даже если вы маньяк Чикатило, но вы просите его о помощи, то он не может вам отказать.       Кстати говоря, богословский принцип средневековой католической индульгенции в принципе, где-то такой же — считается, что святые и праведники совершили большее количество добрых дел, чем это нужно для их личного спасения, потому все эти лишние добрые дела были сохранены внутри особой сокровищницы добрых дел — индульгенция позволяет перегнать эти лишние добрые дела на вашу личную карму — при условии вашего личного покаяния во грехах. На практике это понималось куда более профанно: платишь деньги попам — грехи искупляются. Помнится, Мартин Лютер хейтил Римского Папу: «Если вы можете за деньги переместить из чистилища в рай несколько десятков душ, то почему бы вам из любви не вытащить все души из чистилища и не отправить их в рай вот прям сразу?» Я, если бы был буддистом, то, желая показать превосходство своей религии над яхвизмом, я бы говори: «Мой бог Амитабха всеблаг, но не всесилен, он готов помочь из сострадания любому, кто попросит — ваш бог якобы всеблагой и всемогущий одновременно, но он не может или не хочет забрать к себе в рай вообще всех живущих чисто из сострадания — у какого божества милости больше?» Отмечу также, что в католицизме вся эта концепция с переливанием добрых дел праведников грешникам, по сути притянута за уши, так как у них загробная участь определяется Страшным Судом со стороны конкретного личностного божества; в рамках их онтологии всякая личность обладает своей собственной универсальной целостностью — в то время как с точки зрения буддизма загробная участь определяется кармой, которая не является судом конкретного божества, по сути представляет собой безличный и безнравственный закон природы; перелить карму одного живого существа другому живому существу возможно в силу того, что на самом деле они не обладают онтологически независимой цельной личностью. Читатель может спросить — если Амитабхи растрачивает свою благую карму на транспортировку смертных в рай, то может ли она у него закончиться? Согласно буддизму, Амитабхи создал свой Западный рай многие кальпы назад — одна кальпа это 4,32 миллиарда лет. У Амитабхи недостатка в средствах не наблюдается — это как миллиардер, который регулярно тратит копейки.       Итак, на этих примерах понятно, каким образом мистический аскет может прокачать свой уровень силы и кем в конце концов он может стать — самым настоящим богом. Мистический монах обладает совершенными физическими способностями, обладает расширенным восприятием и широким набором постоянно растущих магических способностей, он фактически является одним из сильнейших классов фэнтези-персонажей.       Как этого персонажа можно изобразить с точки зрения его установок? Он может желать раствориться в высших сферах и отбросить ограничения собственного я, в том числе ради этой цели он может устроить какой-нибудь апокалипсис. Монах можете быть властолюбцем, который в первую очередь пожелал обладать самой великой властью в мире — властью над самим собой; получив полный контроль над собственными страстями, эмоциями, желаниями, он теперь может обрушить свою жажду власти на весь остальной мир. Клерикальная и эзотерическая пропаганда стремится изобразить монахов-аскетов и разного рода просветлённых гуру как некий эталон святости, морали, всепрощения, милосердия, высшей мудрости и так далее — но я, как вы знаете, очень скептически отношусь ко всяким идейкам по поводу выведения человека нового типа — с моей точки зрения сверхчеловек, который отбросил всё «человеческое, слишком человеческое» запросто может начать творить со спокойным сердцем всё, что обычным уголовникам, тиранам, серийным убийцам, насильникам, извергам и не снилось. Классический пример деконструкции высокодуховного аскета — это дуниане Бэккера. Очень жаль, что он не изобразил в рамках культа Ста Богов какой-нибудь аналог православного столпничества и шиваистского агхори, сосредоточенный вокруг почитания гнили, тления и болезней — чьи прокажённые адепты буквально могут топить противника в реках говна, пускать трупных мух и удушать смрадом. Если учесть, что сеттинг Бэккера был вдохновлён реальными Крестовыми походами, то эти православно-индуистские нурглиты могли бы сформировать свой собственный аналог реального средневекового ордена прокажённых рыцарей — Орден Святого Лазаря.       Вера Гнилого Господа SCP Foundation реконструирет аскетизм, проводя связь между ними и волей к смерти и изображая некое подобие буддизма в качестве нурглизма. Естественно, я сам, при написании своих фанфика-кроссоверов, деконструировал образ сострадательного бодхисаттвы — Мелькор и Нгир-Корат испытывают одинаковое сострадание к мукам всех живых существ, именно поэтому они хотят их всех как можно быстрее и эффективнее поубивать, шоб не страдали, бедные.       О’кей. Теперь рассмотрим конкретных персонажей, а потом я покажу пример из своего собственного фанфика-кроссовера — как я придумал своего фэнтезийного бойца-монаха 80 левела.       Начну с петуховского арийско-православно-ведического космодесантника-смертника многократного применения Ивана — это, наверное, один из самых моих любимых персонажей с точки зрения непосредственно боевых техник. На первый взгляд он просто кажется обычным сверхчеловеком, у которого нет никаких магических способностей — но на деле он выпускник некой Школы, которая так и пишется с большой буквы. Но душа — эманация арийского Иисуса и Иван может использовать ресурс сверхсознания. Он можно сотворить вокруг себя различные барьеры, которые называются в честь ведических богов, героев и существ (защищают они его от физических, ментальных, мистических и трансмутационных воздействий, например, его тело нельзя разложить на химический бульон с помощью трансмутации, если он закрыт барьером); может использовать невероятные фехтовальные навыки; может во время сна какой-то частью сознания отслеживать окружающую обстановку; он может изгонять бесов и защищаться от их вселения; Иван может взорвать святой энергией, льющийся от его переносицы, голову какому-нибудь жыдодемону. Фактически это уже смесью монаха и паладина. К слову, буквального обеда безбрачия Школа не требует, так что технически — Иван не монах.       Келлхус — пожалуй, самый впечатляющий монах. Уже будучи обученными продуктом евгеники, он превосходен в физическом бою. Может войти в медитацию и прозреть многочисленные вероятности, найти Кратчайший путь. Может убить человека одним должным нажатием в нужную точку на теле. Может заживо вскрыть мозг и нажатием на нужные точки иглой создавать у жертвы нужные ему ощущения. Например, может пытать оборотней-шпионов, которые были созданы быть садомазохистами и не страшиться пыток в случае захвата в плен, а получать от них кайф. Когда Келлхус учится магии, то существенно расширяет обычный набор таких способностей — правда, Бэккер скуп на реально крутую магию из-за своего стремления постоянно вращать сюжет вокруг резни средневековых дебилов острыми заточками. Наконец Келлхус становится аватарой Айокли, получив доступ к предвиденью и манипуляциям вероятности, а также может в нужном месте вызвать напрямую его образ и слиться с этим рогатым чёртом. Ещё у Бэккера присутствуют кишуарим — монахи гностического-суфийского толка, как кажется. Они подчиняют и направляют свои эмоции как энергию для создания эффектов, кроме того, они выкалывают себе глаза (видят они потом через змей-фамильяров), чтобы лучше связываться с Одиноким Богом. Увы, они Бэккеру мало интересны — хотя так-то они как раз не отрицают эмоции, но пытаются их контролировать для того, чтобы точно направлять их на своё дело.       Насколько хороши джедаи как бойцы-монахи? (Они таки да — действительно монахи, у них целибат). Честно говоря, они особенно не впечатляют — молнии ситхов выглядят круче (правда, те толком в прямом бою никого значимого не убили в кадре). У них как-то мало любопытных способностей, которые бросались бы в глаза.       Ладно, покажу теперь, как я сам прописал персонажа-монаха — как вы уже могли догадаться, этот персонаж отрицательный. Далее будет много букв, так как я сперва запечатлел его духовные поиски, потом непосредственно показал его как боевую единицу — сперва в профаном режиме, потом — Фу Манчу показывает свой облик Будды. Дальше читать имеет смысл, если вам интересно, как я сам реализовал этого перса: *** Фу Манчу происходил из крупной купеческой семьи. Его двенадцатилетие пришлось как раз на сам разгар наркотизации. Отец получал хорошие деньги за распространение дури и сам пристрастился к ней. Старшие братья забыли о своих делах и проводили целые дни, куря эту дрянь. Только Фу Манчу отказался от опиума — он видел, как пагубен он для человека и отказывался даже под влиянием среды, где сладкое саморазрушение считалось признаком нормальности. Отец тоже считал, что он вреден и губит страну, но не мог побороть ни своё пристрастие к нему, ни свою алчность. Главным поставщиком опиума в Китай являлась Ост-Индская компания, которая доставляла контрабанду из соседней Бенгалии. Серым кардиналом выступило британское правительство, оно через ахиллесову пяту надеялось достичь определённых целей — получать прибыль с местного рынка. И опиум идеально для этого подходил. Отец и братья накурились до того, допустили большой пожар — в огне сгорели они сами. То, что не сгорело, растащили слуги, движимые только одним желанием — купить себе хоть на что-нибудь новую дозу. В сердце пятнадцатилетнего Фу Манчу копилась ненависть! Он ненавидел собственного отца за то, что он погубил их семью и помогал губить свою страну из своего скотского желания получить как можно большее удовольствие и как можно больше денег. Фу Манчу пытался добиться прав на остальное имущество отца, но чиновники получили взятку от сторонних лиц и имущество было передано другим лицам. Фу Манчу много раз наблюдал за тем, как отец встречался с этими продажными шкурами и получал от них деньги. Какая же ярость его брала! Боль и обида на мир и людей. Фу Манчу подался в монастырь, где жил у монахов, также курящих опиум и тайком торгующими реликвиями в обмен на новые порции. К наркотику пристрастились даже простолюдины, которые тратили на него последние деньги. Чем больше китайцев употребляло опиум, тем больше денег уходило в казну Британской империи. Во главе антиопиумной кампании встал Линь Цзэсюй — наместник императора. Он устраивал рейды в поисках контрабанды, охотился за продажными чиновниками. А в 1839 году и вовсе осмелился бросить вызов Англии. Империя Цин обладала большой армией численностью около миллиона человек. Однако отряды были рассредоточены по всей территории Китая. К тому же они были плохо оснащены и подготовлены. Но главная проблема заключалась в том, что многие офицеры и солдаты китайской армии находились в опиумной зависимости. Английские войска насчитывали чуть более четырёх тысяч солдат, но они по всем параметрам превосходили аборигенов. Англичанам потребовалось всего несколько месяцев, чтобы подойти к Пекину. Вариантов у императора не было, и он начал вести переговоры о мире. Но сама война на этом не завершилась. Сражения происходили ещё на протяжении двух лет. Только в августе 1842 года империя Цин окончательно капитулировала. К тому моменту в руках англичан находились Гонконг, Гуанчжоу, Чжэньцзян и другие города. Под угрозой осады оказался Нанкин — «южная столица» Поднебесной. Фу Манчу юношей попал на фронт и сражался свирепо, он получил тяжкое ранение и чуть не умер, очутившись на грани жизни и смерти. Он ненавидел опиум, но был вынужден его принимать, чтобы отойти от ранений. В состоянии бреда, он узрел сон о семиглавом драконе, заключённом в бездне. Внутри золотых коконов. Внутри сердца полыхало чёрное пламя, такое близкое и понятное… На основе своего сна, Фу Манчу придумал название своей группе — Орден зелёного дракона. Его участники практиковали гипноз и внушение, они даже смогли разгромить группу англичан, напустив на их солдат сон, но этого оказалось недостаточно, чтобы победить в войне. Фу Манчу чрезвычайно высоко поднялся по карьерной лестнице благодаря своему умению внушать другим людям нужные ему мысли и легко манипулировать слабыми умами с помощью простых слов, озвученных с нужной интонацией. Разгром Британии — вот какая идея занимала молодого экстрасенса. Фу Манчу понял, что единственный способ уничтожить британцев — это применить биологическое оружие, распространить чуму на их землях. Иного способа одолеть их не существовало. Фу Манчу вошёл в близкое знакомство со священником-иезуитом. Будучи одновременно пьян и подвергнут гипнозу, этот последователь Игнатия Лойолы выболтал многие секреты ордена. Фу Манчу сам под ложным именем вступил в этот орден и многое узнал о своих заклятых врагах. Оренд иезуитов мечтал о всеевропейской католической теократии — ради борьбы с протестантской Англией, они были готовы пойти на союз с Орденом зелёного дракона. Совместно они совершили несколько убийств, но куда важнее было то, что юноша усвоил иезуитские принципы и методы воспитания. В том числе духовные практики. Фу Манчу не стал по-настоящему принимать христианство, оставаясь буддистом, но он позаимствовал их молитву, обращая её к Будде. К своему Будде. К Тёмному Будде. Это не мешало ему, к слову, когда надо, называть себя христианином — Фу просто мысленно поправлял себя, что под «Христом» он подразумевает будущего Будду-Спасителя мира. В конце концов «Христос» означает «Помазанник» — это титул, который может носить любая мессианская фигура. Фу врал, как врут иезуиты, и смог закосить под одного из них. К зрелости, Фу Манчу получил от иезуитов огромный опыт работы внутри Европы, особенно в Англии. Если по-честному, то он был очень благодарен им и много времени проводил в молитвах вместе с ними. Он много раз получал предложение занять конкретные высокие посты, благодаря котором он мог ни в чём не нуждаться до конца своей жизни. Манчу всегда отказывался, совершенно искренне питая отвращение к материальным ценностям — он прекрасно помнил, что его отец превратился в безмозглую скотину в погоне за деньгами и он меньше всего хотел повторить его путь. Фу Манчу в один момент вышел на человека, которого, как он узнал, звали барон Гауптман. Этот скрытый адепт Ньярлатхотепа познакомил Манчу с группой китайских колдунов, известных как Куен-Юин. С помощью особой практики, они протыкали свои тела иглами, это превращало их в живых мумий, которые могли существовать на протяжении тысячелетий. Для общения с внешним миром, бессмертные мудрецы переселяли свои души в тела других выбранных людей. Куен-Юин возглавлял Ланг Фу — верховный жрец Ктулху. Он обучил Фу Манчу тайнам скрытого мира. Ланг Фу рассказал о том, что когда-то он осознал тщетность бытия и тогда ему явился Ктулху — о, безграничное восхищение от его вечности! Ланг Фу полностью отдался Глубоководному Императору, чтобы получить хотя бы частицу этой вечности. Фу Манчу во время совместных астральных путешествий общался со спящим Ктулху, но что-то он ему не зашёл. Ктулху выглядел в его глазах слишком холодным и по-простому скучным. Фу Манчу предпочитал молиться своему Тёмному Будде. … Манчу получил задание от Ланг Фу и Гауптмана — устроить в Англии ячейку Скорпиона. Недавно из анабиоза вышел древний атлант-получеловек-полурептилоид — Л’мур-Катулос, он же Сурама, позывной — собственно, Скорпион. Братство Чёрного Фараона смогло хорошо подготовить для его деятельности почву в Африке. Катулос заинтересовался идеей биологического оружия, сказал, что может его изготовить, но, к сожалению, он не может гарантировать, что оно будет истреблять только белых европейцев. Микроскопические организмы, рассказывал рептилоид, тоже стремятся к жизни, подобно всем прочим живым существам, потому их поколения чрезвычайно быстро эволюционируют. Так что даже если создать вирус или бактерии, которые будут поражать только одну категорию людей, их потомки очень быстро смогут перекинуться на других людей и вообще на все человечество. Фу Манчу с тяжёлым сердцем расставался с идеей вытравить всех белых европейцев с помощью биологического оружия. Сам Катулос рассказал Фу Манчу свою историю — он скрылся в саркофаг от людей, которые стремились полностью истребить его расу. Это внушило Катулосу ненависть к человечеству, и он планировал использовать биологическое оружие для того, чтобы уничтожить всех людей, но при этом сохранить жизнь разнообразным монстрам. К этому делу подключился чистокровный рептилоид Ссулитан, вытащенный тоже из саркофага — он подсказал идею создать вирус, который заставит людей мутировать в полурептилий, чтобы с одной стороны утереть нос расе, которая демонизировала рептилоидов и стремилась их уничтожить на протяжении всего времени своего существования, и чтобы потом мутантами можно было править. Фу Манчу изобразил интерес к этому делу, но в конце концов он понял, что это всё — пустое. Ну уничтожат они человечество — дальше что? Катулос и Ссулитан слишком одержимы своей жаждой власти, чтобы думать о высоком. Фу Манчу много размышлял на тему круговорота Сансары. Он понял, как устроена жизнь: есть Султан демонов Азатот, он содержит в себе бесчисленное множество страстей, они разрывают его первоначальное эго на бесчисленное множество суб-эго, в конце концов формируя весь наблюдаемый космос, включающий в себя богов, демонов, чудовищ, духов, смертных, животных, растений и микроорганизмов. Всё это вращается в бессмысленном круговороте насилия, жизни и реинкарнаций. Ньярлатхотеп считал, что реальна только вся эта бессмысленность, из которой всё это и состоит. Фу Манчу всегда стремился к рационализму, он хотел увидеть космос упорядоченным, он хотел познать и осознать каждую его частицу. И вот что он увидел — бурлящую и кипящую мерзость, вызывающую к себе ненависть только по той причине, что он никак не мог заставить её подчиниться выстроенной и разумной программе. Хаотичность мира пробуждала к себе ненависть. Фу Манчу, конечно, считал себя буддистом и понимал, что видит лишь то, что видят все буддисты. Но как же Нирвана? Как же состояние вне перерождений? Фу Манчу чувствовал, что его собственные страсти никогда не дадут ему уйти в Нирвану. Возможно, конечно, он сможет через миллиарды перерождений избавиться от них, но сейчас эта перспектива представлялась ему слишком призрачной. Едва ли его пустят в светлый Западный Рай — он слишком много натворил при жизни… Фу Манчу осознал, что подавляющее большинство живых существ, никогда не сможет уйти в Нирвану. Множество обречено на Сансару. … Дуглас был особенно талантлив. Почти что к своему совершеннолетию, он стал сильнейшим шиноби Куньлуня. Самое главное, Фу Манчу чувствовал, что Дуглас подобен ему — рациональный и холодный умом, юноша в то же время пылает ненавистью ко злу. Фу Манчу обратил его пыл на свои цели — иезуитскими методами, он внушил ему веру в Мелькора и убеждение, что реальность — злая иллюзия, которую необходимо уничтожить ради всеобщего спасения и освобождения. Тем временем Ньярлатхотеп решил поглумиться над Фу Манчу. Ползучий Хаос принял облик обворожительной красотки и предстал перед одним из китайских бизнесменов — Хо Фонгом. Ньярлатхотеп представилась женским воплощением Иисуса Христа. Бизнесмен влюбился в Тёмную Богиню по уши и ради неё подверг жену и дочь мучительной смерти, в саду своей жены он организовал фабрику по производству особых наркотиков. Из концлагерей Фонг забирал мусульман и закапывал их заживо, используя их агонизирующий разум как удобрение для своих демонических цветов. Из них получался наркотик, который позволял очень эффективно промывать мозги. Хо Фонг мечтал ради любви к Ньярлатхотеп наркотизировать всю Азию и превратить её в империю рабов без личностей и собственной воли. Они должны будут построить гигантские космические корабли и отправиться на покорение всей остальной вселенной во славу Ньярлатхотеп. К слову, Фонг очень нервно реагировал, когда кто-то называл его «возлюбленную» в мужском роде — наказание для этого культиста всегда было одинаковым — потрошение заживо. Подобно Фу Манчу, Хо Фонг был полон фанатизма, но он происходил исключительно из его эмоциональной личностной составляющей. Слепая влюблённость и жажда отдать всего себя и весь остальной мир объекту этой самой влюблённости. Ньярлатхотеп откровенно признался, что сделал Хо Фонга таким из желания поглумиться над Фу Манчу. Хотя Манчу захотел уничтожить Фонга, он решил не отвлекаться сейчас на это тупое животное. … Фу Манчу пережил многочисленные приключения перед тем, как встретиться с Мелькором на планете Диспатер. Ньярлатхотеп решил нагадить Каору и воскресить Мелькора сам. Фу Манчу смог припасть наконец в живую к его Железному Лотосовому Трону. Мелькор оказался именно таким, каким Фу Манчу его представлял… Фу Манчу пылал желанием сокрушить и покорить врагов Владыки Севера, потому всё это время вынашивал план лично сразиться и схлестнуться с ними. И вот сейчас он решил, что пронаблюдал и обдумал достаточно. Планета Симона. Его самого нет дома. Группировка разнообразных и разнокалиберных противников Тёмного Будды базируется среди полуразрушенного города XX века. Фу Манчу лично там материализовался. Кого он непосредственно увидел перед носом? Во-первых, это эти изгнанники из Сукхавати [2] — Фэанор, Маэдрос и Маглор, которых Фу Манчу сам лично ещё не знал, но о которых ему рассказывали Учитель и Элхэ («Это ж как надо было, извиняюсь меня, обосраться, чтобы вас выперли из Западного Рая?» — едко прокомментировал Фу Манчу). Во-вторых, это, конечно, адепты WILLE — сам Синдзи, пара его друзей — Тодзи и Кенске — даже этих двоих не следовало бы спускать со счетов. В-третьих, когда Фу Манчу ступил перед ними, здесь ещё присутствовали Тихо Сайенс, Сузаку Куруруги и Мадора Миа Альди. Все перечисленные стояли на фундаменте бывшего бетонного здания, построенного тысячу лет назад до Первой Антиспиральной войны. Вокруг них — только останки и обломки некогда великих стен, смешанные с песком и щебнем. Здесь пролегает множество подобных памятников прошлого, ярко освещаемых солнцем с западной стороны неба. Все выше перечисленные лица просто ведут беседу, стоят примерно по кругу. Фэанор с меланхоличным лицом держит в руке пластиковый стаканчик кофе. Синдзи вернулся после перекура косячком марихуаны, он одет в обычные майку (с символом его любимой рок-группы), картуз, шорты, на ногах — кеды; сейчас разговаривает с Мадорой. Сама Мадора сейчас, как обычно, считай что голая — сексуальная француженка парит в воздухе, буквально нося на себе только практически прозрачную ткань, запрограммированную размыливать её груди и лобок. Тихо сидит на своём летающем механическом шаре в позе султана и жуёт свой любимый банановый пирог. Кенске развернул в воздухе голограмму и очень живо и увлечённо обсуждает ряд чисто технических вопросов с Маглором и Маэдросом. Сузаку тихо переговаривается с Тодзи немного в сторонке. Всё это длилось пару секунд — все разом позабыли своё и с тревогой взглянули на Фу Манчу. — Фу Манчу! — опознал его Кенске через призму своих очков, выводящих данные прямо перед глазами. — Доктор Фу Манчу, — поправил китаец. Ранее он осмотрел всех и теперь все осмотрели его. Высокий, бледный китаец. Острые черты лица, острый нос, маленькая, аккуратная бородка. У него короткие, гладкие волосы, в такой причёске, чтобы по бокам у него вверх и назад поднимались своего рода рога. Седые и резкие брови. Пронзительный и волевой характер лица. Волосы включают в себя белые полосы и пепельно-серые полоски, в том числе у него спускалась коса, длинная, с серым мешочком на конце. Такие два цвета везде были по протяжению головы и косы. Фу Манчу носил светло-коричневую одежду, достаточно свободную, на китайский манер. На ней — нечёткие рисунки. У него азиатская тёмная обувь, белые носки под ней. Жёлтые пояс и жёлтые цвета на рукавах. К ремню подвязаны ритуальные красные бубенцы и светлое-синие хвостики к ним. Золотистый воротник. Кенске подумал, что раньше все свидетели, чьи показания он читал, описывали доктора Фу Манчу в качестве очень демонического человека и называли его живым воплощением зла, но почему-то сейчас легендарный Тёмный Будда Куньлуня не казался таким. Солидный китаец немолодых лет, просто странно одетый (хотя, как подумал Кенске, ему точно уже за сто) [3]. — Вы бодхисаттва Мироку-куна? — обратился к нему Синдзи. — Да. Я — ученик Последнего Мессии, — самодовольно и властно представился Фу Манчу. — Последнего Мессии? Вообще-то, Цапффе-сама не предполагал силового геноцида, он выступал только за добровольный отказ от деторождения, — Синдзи сразу поймал эту отсылку и прокомментировал её [4]. — Цапффе-сама даже не хватило сил покончить с собой, потому он отдал себя на волю случая — занимался альпинизмом, веря, что однажды просто сорвётся с горы… Это примерно как пилотировать Еву. — Именно поэтому его художественное альтер-эго распяли торговцы сосками и люльками, — усмехнулся Фу Манчу. — В юности меня обучили иезуиты, Икари, и всю свою жизнь я прожил как верный ученик Макиавелли: истина в эффективности — мирная проповедь отказа от деторождения неэффективна — и ты это знаешь. Уничтожение Сансары — эффективно. — Простите, Хотэй-сама [5], но вы и Мироку-сама всё коммунизм обещаете… — Синдзи искренне считал деятельность Мелькора бесполезной для его главной цели, так как на своём примере знал, насколько сильна воля к жизни и потому думал, что Азатота Мелькор никогда не сможет уморить, сколько бы отчаяния из сломленных героических душ он не высосал. — Вы хотите заморить отчаянием Несотворённого Неминуемого, — Фэанор залпом выпил свой стаканчик. — Удачи Возлюбившему [мир] и вам — к чему вы мозолите нам тут глаза? Доктор Фу Манчу категорично ответил: — Я дерзну сокрушить вас ради Железного Северного Лотоса. Все переглянулись. — Ты получишь пизды, дед! — Тихо превратила звёздочку-серьгу в волшебный посох с ледяным пятиконечником на конце. С него сорвалась струя замораживающего бурана. Одновременно Маглор жестом сотворил перед собой россыпь капель морской волны, сфокусировал их одним большим и растущим в полёте водным снарядом — внутри его давление постоянно нарастало. Одновременно Тодзи согнул руки, сквозь лопатки просочилась синяя слизь Бардиила, вещество Ангела-симбионта приняло форму двух эластичных рук, по виду — человеческих, способных вытягиваться на десятки метров. Одновременно Кенске выставил ладони, из пор кожи, наружу просочился рой микроскопических машин, стремящихся разложить противника на химический бульон. Одновременно Маэдрос преобразовал руку-протез в дуло орудия, сквозь него вырвалась тонкая, но очень далеко бьющая струя разогретой породы. — Хм!.. — Фу Манчу не шелохнулся — пока он стоял, к нему одновременно летели пять этих атак — морозная струя, струя магмы, растущий водный шар, рой нанороботов и руки паразитической слизи. Фу Манчу подчинил элементы вражеской метафизической воли и заставил её подавить друг друга — водный шар Маглора искривил траекторию и остудил магматическую струю Маэдроса, буран Тихо покрыл коркой льда нанороботов Кенске и заставил их осыпаться, одновременно оледенив слизь Бардиила. Всё это разом разбилось о само себя и угасло и пропало, оставив лишь незначительные следы на фундаменте здания, между противниками и доктором Фу Манчу. — Он синхронизировался с нашими АТ-полями и подчинил наши атаки! — Кенске считал информацию через свои очки. — Так, теперь наша очередь, — Мадора призвала свой длинный магический посох, похожий на трезубец Шивы. — Меня одного хватит! — Синдзи запустил с руки веер ножей. Все они пролетели идеально мимо Фу Манчу. — Какая аура уклонения! — изумился Маглор. — Он идеально контролирует окружающую среду! — Маэдроса больше всего поразило именно это. — Меня ты убить не сможешь, на мне лежит проклятие Нефритового Императора! — Сузаку обнажил меч и прямо ринулся в ближний бой. — Стой!.. — крикнул Маэдрос. — «Если что, я его прикрою», — Синдзи приготовился действовать на опережение Сузаку. Фу Манчу обнажил прямо из рукава китайский прямой меч, с длиной клинка около метра. — Мне ни к чему вас убивать, юноша, — Фу Манчу со звоном парировал европейский меч Сузаку, а потом как бы влепил другой рукой размашистую затрещину. Сузаку рухнул лицом в фундамент и замер с гримасой бессильной ярости. Из позвоночника японца, прямо там, где шея соединяется с туловищем, точала едва заметная игла. — Сузаку-кун! — Синдзи счёл более важным помочь ему, чем атаковать Фу Манчу, потому на скорости появился рядом с ним. Как раз в этот момент Фу Манчу хлопнул Синдзи по затылку. Фэанор сделал шаг — Фу Манчу идеально расслышал трение его сандалии по пыльному фундаменту. Китаец метнул микроскопически тонкую иглу-волос прямо в лицо эльфа. Последний с пренебрежительным взглядом поймал её двумя пальцами прямо у себя перед глазами. После чего откинул себе за плечо. Зря — Фу Манчу переместился как раз туда, прямо взял эту иглу в полёте и также вонзил Фэанору в затылок. Мадора попыталась сокрушить посохом Фу Манчу — вместо этого она чуть не вонзила его в спину Фэанора. Китаец уже исчез. — Ебать! Скачет так, что даже для меня это выглядит как телепортация! — Мадора пока что бессильно разозлилась. — Я вижу ваши движения, доктор Фу Манчу! — Синдзи вырвал иглу из позвоночника Сузаку и к тому вернулась возможность двигаться. — Вы как раз противник по мне!.. Кеды Синдзи сорвались с места. Он пробежал прямо врагу навстречу, поравнялся с ним посреди царства божественной скорости, умудряясь двигаться многократно быстрее мысли в масштабе этих профанных пяти-восьми метров посреди древнего фундамента. Обычный разум мог умозрительно поделить любой отрезок на бесконечное количество точек — метафизически развитый разум мог сделать все точки реальностью. Синдзи и Фу Манчу танцевали среди этих точек, пока японец не опередил, казалось бы, одним шуршанием кедов по щебню — китаец расслышал эти шаги с запозданием. Ахиллес обогнал Гамеру: Синдзи почти вонзил свой нож в спину Фу Манчу. Почти — потому что нож в руке Синдзи не появился! — Что?! — Синдзи в изумлении остановился и уставился на свою руку. Фу Манчу рядом рассёк воздух своим собственным мечом. Блеск стали, сверкающей на западном солнце, шёл в ногу с блеском коварной улыбки на его устах. Синдзи боковым зрением видел это оружие в момент занесения — низкому японцу с лихвой хватило инстинкта выживания и рефлексов, чтобы уклониться без особых проблем. Фу Манчу не успел. Синдзи — умотал через какие-то жалкие пять-шесть метров. Кеды подняли пыль от Фу Манчу с другой стороны, когда Синдзи, слегка вспотев, там материализовался после взмаха мечом. Фэанор в это время попытался овеществить собственные доспехи и оружие — не получилось. — Фу Манчу заблокировал ваши зоны Звёздной мудрости! — Кенске сканировал Синдзи и Фэанора через свои очки — компьютер выявил у обоих повреждения головного мозга. — Вы не можете колдовать! Микроскопически тонкие иглы, воткнутые прямо в мозг Синдзи и Фэанору без видимых следов, раскрошились почти сразу, но зоны их Звёздной мудрости всё ещё не работали как надо. Тихо, Маэдрос, Маглор зашевелили губами, чтобы высказать опасения по этому поводу. Фэанор оборвал соратников приступом громкого и короткого хохота — это несколько удивило всех, кроме его сыновой (они ещё больше насторожились вместо этого): — Доктор Фу Манчу, ты прибегаешь ко всяким трюкам — а значит, ты слаб! Ты не можешь просто взять и поставить нас всех на колени или убить! Ха-ха-ха! Ты просто заставляешь нас напрягаться! — Фэанор резко взглянул через плечо на остальных. — Пусть все, кроме Синдзи и Мии в это не вмешиваются! Сузаку отошёл к остальным, с досадой потирал шею. Маглор приложил ладонь ему, чтобы исцелить. Фэанор снял своё тонкое пальто, носимое как плащ, и повесил на плечо жены, парящей тут рядом на шаре. — Если кто придёт на помощь, пусть тоже не вмешивается, — на таких словах, Синдзи переместился к Тодзи и поместил другу на голову свой картуз. — Мы хотим победить его сами. Фу Манчу в это время бросал из руки в руку свой меч, проделал с ним различные акробатические фокусы, в том числе мог его так подкинуть, чтобы ногтем остановить падающее сверху лезвие. Западное солнце отразилось в нём. Фу Манчу пропал. Прямо из царства божественной скорости нанёс несколько выпадов в сторону Фэанора. Эльф успел закрыть глаза и уклонился от каждого удара, буквально вслепую. Увёл голову влево — прилетевший меч разминулся со щекой в паре сантиметров. Фэанор сделал шаг вправо — меч чуть надрезал одежду и кожу возле ребра. Фэанор отклонил торс, Фу Манчу разрезал воздух перед его корпусом. Фэанор аж подпрыгнул на три метра, меч Фу Манчу размашисто рассёк пространство под ним по горизонтали… Повинуясь исключительно собственной интуиции и уверенности в себе, эльф выполнил всё это безо всякой задней мысли. Синдзи (с помощью своих двоих) и Мадора (с помощью третьего глаза) со стороны видели каждую из этих попыток зарубить, но не пытались их остановить, решив, Фэанор знает, что делает. Вспотевший Фу Манчу с досадой подумал: — «Ты рождён среди лотосов Западного Рая, пропить просветление не так уж просто! То, чего я достиг столетием медитаций, было дано тебе от рождения!» Фэанор подумал полагаться дальше чисто на интуицию — поймать Фу Манчу в движением рукой, вложить в это движение всю свою волю и превратить этим самым движением всё тело Фу Манчу в кровавое месиво. Эльф стиснул пальцы в опасной близости от запястья Фу Манчу. Почти схватил — китаец смог распознать само это движение руки по характерному напряжению мускулатуры, сумел избежать его так: выпустил из пор собственного тела многочисленные микроскопические иглы, они вонзились в нервные окончания и послали в мозг ложный сигнал. Фэанор до того, как раскрыл глаза, подумал, что уже изловил Фу Манчу. В результате Фэанор даже распространил от дрожи в пальцах слабую ударную волну, всколыхнувшую волосы окружающим. Фу Манчу переместился на пять метров от него, вышел из царства божественной скорости и стал различим для взгляда всех прочих. Запыхавшийся Фу Манчу сейчас пребывал без движения. Синдзи и Мадора дальше переглянулись. Они решали, кто из них будет бросаться против Фу Манчу. Дело это одновременно было бы опасно, они могли помешать друг другу. Синдзи быстро очутился перед противником — что будет делать без своих ножей? Фу Манчу заставил пилота Евы пару раз увернуться во время воздушных кувырков и пируэтов. Юноша напряг свой инстинкт выживания, довёл себя среди свистящего ветра до состояния, когда воля к жизни заполняет в сознании всё другое, и с таким умонастроением поразил Фу Манчу просто обычным ударом кулака в плечо! Тепло воли к жизни растопило хрустальный холод. Рука китайца вышла из строя, меч выпал из неё, противно звякнул о бетон. Синзди остановился, восстанавливал дыхание, пока доктор зло сверкал глазами. Рука действительно отнялась — Синдзи поразил её волей к жизни, ядовитой для всех учеников Мелькора. — «Юный Фудо-мёо, ты ударил меня силой своих страстей, поглощающих твой ум!.. Я тренировался больше века, чтобы научиться двигаться на равных с мыслей — ты же просто отдался собственной страсти! О, жизнь, Сансара — как ты несправедлива. Справедлива лишь будущая тишь-Нирвана, в которой нет ни одного из нас. Чтобы Мелькор мог отправить всех нас туда, я собраться с духом…» Фу Манчу мог использовать собственную волю, чтобы исцелить повреждение, но это означало бы, что ослабнет давление на повреждённые нейроны Фэанора и Синдзи. Эти двое вернут себе возможность материализовывать оружие, открывать порталы, чудотворить озвучиванием слов, призывать огромных боевых человекоподобных роботов и делать тому подобные вещи. В ответ Фу Манчу почувствовал, как в нём просыпается и как его заполняет чистая сатанинская ярость. Теперь он уже казался демоническим в глазах окружающих. — Теперь моя очередь! — Мадора исполнила своим длинным посохом несколько танцевальных движений. Она бросила что-то типа удавки, сотканной из сернистого испарения — вслед за ней потянулась цепь раскалённого металла. Всё это утратило свою реальность при соприкосновении с Фу Манчу, развеялось, как мираж. — Тебе не пробить мой Алмазный панцирь Вритры, — прозвучал китаец. Он использовал гипнотический взгляд, чтобы сокрушить в ответ ум Мадоры: — «Алмазная палица Индры!» Собственным третьим глазом Мадора различила, как ей в голову вонзился астральный дротик, призванный уничтожить само сознание. Синдзи бы от такого уклонился — он мог двигаться быстрее мысли, Фэанор перманентно поддерживал вокруг себя колпак настолько плотной защиты сознания, чтобы её невозможно было так пробить. Мадора почувствовала, как её внутреннее я расплескалось в чернила. Обычный противник просто рухнул бы овощем. Но она в лёгкую, за одно моргание, пересоздала собственное я, восстановила из брызгов собственное чернильное астральное естество апокалиптической богини Кали. На лбу пылал третий глаз, распространяющий от себя мрак. — «Как дочь Ньярлатхотепа, я принадлежу к стихии хаоса! Мне ничего не стоит пересобрать себя за секунды! Подобно тому, как мой отец пересоздаёт себя из первичной пены, я всякий раз могу возродить своё собственное эго!» Мадора дьявольски улыбнулась. Фу Манчу сменил гипнотический взгляд на просто недовольный: — «Чудовище! Долгими тренировками и великим усилием воли, я могу воссоздать своё я, даже если его разбить на осколки. Ты же владеешь такой силой просто по рождению. Даже Синдзи потребовались колоссальные усилия, чтобы воссоздать себя после того, как Ньярлатхотеп и Й’голонак изнасиловали его тело и разум! Это несправедливо!» Босая пятка сорвалась с бетона — Мадора метнулась росчерком, планируя пронзить Фу Манчу выставленным посохом. — «Умножающиеся стрелы Нарьяны!» — Фу Манчу сотворил из своих пор настоящую стен микроскопических игл. Каждая такая напоминала волос и состояла из его собственных клеток, способных к делению. Чем сильнее им сопротивлялся субъект, тем больше их становилось. Мадора различила их за ничтожную долю мгновения своим третьим глазом: — «Щиты Гефеста!» Кожа покрылась астральной янтарной чешуёй, которая просто отбила все эти иглы — неважно, сколько их было, все они раскрошились разом. — «Тебе не уйти, доктор!» — «Бесовка! Бесстыжая дурная баба, прямо как твой Отец!» — Фу Манчу успел поймать посох и остановить это оружие перед тем, как оно смогло бы проткнуть его на скорости. Тогда Мадора просто развоплотила реликвию, замахнулась второй рукой одновременно с этим. Фу Манчу понял, что у него не хватает времени уклониться даже в царстве божественной скорости среди хрустального холода. Если он сейчас одной своей рукой заблокирует руку Мадоры, то она снова призовёт посох и проткнёт его. У него нет второй руки, чтобы блокировать и то и это. — «Алмазная пальца Индры»! — Мадора обернула свою десницу силовым полем, чтобы порвать Фу Манчу в ошмётки. Пришлось уклоняться — Фу Манчу хватило выносливости, чтобы выдержать Пальцу Индры, чуть задевшую. Она только растрепала ему бороду, порезала щёку, оторвала кусок уха и вывихнула плечо и так уже парализованной руки. — Кровь! — Мадора сразу же слизнула её с пальца. — Если тебя можно ранить, ты — смертный! Ты не как мой отец, я убью тебя! Лик Мадоры на одно мгновение окутал мрак, и она посмотрела на китайца тройным огненным глазом, который достался француженке в наследство от адского папаши. Мадора смогла увидеть его опасение — внутри души Фу Манчу согласился с тем, что он подчинён такому же дьявольскому огню, горящему в душе. У Фэанора появился план, как окончательно разделаться с противником. Эльф свистнул Синдзи и Мадоре: — В сторону! Он собрал всю свою силу в следующий порыв. Одним движением запустил себя. Пересёк жалкие восемь метров в рывке на такой скорости, на которой не мог даже нормально реагировать. Фэанор боялся так двигаться, ибо мог по неосторожности обратить в кровавое месиво собственных же союзников. Фу Манчу не сумел различить движения Фэанора, но смог уклониться благодаря интуиции. Фэанор остановился и обернулся… Фу Манчу решил пронзить ему спину своим мечом, выпущенными из второго рукава. — «Он отслеживает все мои движения, а что если…» Фэанор обернулся к Фу Манчу, позволил ему пронзить правое плечо, брызнуть кровью. Фэанор ухмыльнулся: — Умри!.. Он буквально воспламенил китайца искрой с глаза. Эльф закрыл веко, кровь потекла у него по щеке, пока пламя охватывало Фу Манчу. Китаец отпрянул, оставил меч торчать из плеча Фэанора, истекающего кровью, и переместился на некоторое расстояние своим десятимильным шагом. — «Эльфы могут контролировать свой организм, он заставил лопнуть сосуд в глазу, пока я тратил все силы на его пробой! Через свою глазную кровь, он прожарил меня своей высокотемпературной пневмой!» — Фу Манчу погасил пламя. Он стоял теперь, поджаренный и дымящейся, отчасти чёрный и отчасти багровый, как варёный рак, с частично слезающей кожей. Фэанор со смехом вытащил из своего плеча китайский меч, смахнул с него капли крови, выгоревшие искрами по мере падения на окружающий бетон, чуть засыпанный щебнем. — Ты смог чуток поцарапать меня — как цена за это, ты сам в шаге от смерти, доктор Фу Манчу. Я думал, ты будешь сильнее. Мадора смотрела на него тройным глазом: — Я много о вас слышала, доктор Фу Манчу, вас даже называли Тёмным Буддой Куньлуня! Так много жути про вас нагоняли… Поразительно, как вы жалки на деле! Ни на что, кроме пары фокусов, вы не способны. Я вижу, как вы готовы в штанишки насикать! Бегите, Фу Манчу! — Я ещё не использовал собственные силы Будды — как убийцу Куньлуня, да, вы меня победили… Но я больше, чем убийца Куньлуня! Мои силы Будды заняты запечатыванием вашего колдовства, но верно — пришла пора явить их в грубом бою! — в этот момент разум Фу Манчу отпустил Синдзи и Фэанора. Блок спал с них, потому мелочиться они не стали — позади Синдзи раскрылся портал, откуда выбралась рука Евы-01, Фэанор прикрыл себя материализованными доспехами, повалил выстрелами из Лосгара и Хелькараксэ. Что сделал Фу Манчу? Уподобился клочку вырезанного звёздного неба, в котором промелькнули космические пейзажи далёких звёзд и созвездий. Выстрелы ушли в этот силуэт-портал, после чего он моментально расширился и вобрал в себя троицу противников! Синдзи, Мадора и Фэанор дружно очутились в открытом космосе — перед ними густая красная туманность. Вокруг очень близко друг к другу — как никогда не бывает в обычной вселенной — расположены разноцветные планеты, кажется, размером с Землю, немного больше, среди них на глаза попадались даже газовые гиганты, и все эти планеты казались сделанными из однородного материала. Они напоминают собой гигантские драгоценные камни — зелёная справа, целиком состоящая из минерала; синяя, подобная Нептуну — дальше, потом — ещё дальше — пурпурная и жёлто-коричневая, похожая на Венеру, слевая — ближайшая пурпурная, кажется, малый звёздный карлик. На фоне всей этой собственной полномасштабной вселенной парит Будда — напоминает собой коричневого человека, сидящего в позе лотоса. Кожа его покрыта коричневой коркой, она выглядит так, как если бы человек покрылся язвами и наростами, но при этом все они сохранили бы полную симметрию — каждая болячка с одной стороны находила на другой своего близнеца. Голова казалась отчасти рогатой, как если бы струпья прокажённого удумали сформировать собой рожки или даже некое подобие нимба. Будда Фу Манчу носил на себе сиреневое монашеское одеяние. Лицо при этом казалось особенно человечным, как если бы все до боли симметричные струпья, язвы и метастазы на этом лице были всего лишь голливудской маской, помещённой поверх здравого лица. — Синигами, — прозвал его Синдзи, щуря глаза. Вокруг пилота Евы-01 к тому моменту трансмутировался контактный комбинезон. — Развернул свой чертог Валы, да? — Фэанор бегло огляделся по сторонам — все трое как будто бы стояли на невидимом полу посреди космоса. — Мы попали в его инвертированное АТ-поле, — взявшись за подбородок, Синдзи объяснил это своей собственной терминологией. — Это ведь Поле Будды, — Мадора вспомнила всё, что ей известно о буддизме, к которому отсылал сейчас Синигами. Прозрачную её одежду трепал эфирный ветер. — Мир под контролем Будды. Синигами сосредоточил свой ум и прямо из пикселей самой реальности, сперва начертились призрачные силуэты, потом они заполнились веществом. Перед Фэанором, Синдзи и Мадорой стояли трое железных воинов. Фэанор сообщил, что таких использовал Мелькор как своих пехотинцев, вдыхая в них силу, которая оживляла их. Синигами озвучил имена этих воинов, проводя взглядом по линии появления: — Апати, Альгурос и Мимос. Было видно, что каждый из них обладает какой-то частицей своего противника. Апати стоял напротив Фэанора. Он выглядел как массивный рыцарь с небольшим рогом-выступом на шлеме. Очень широкие конечности, грубая отделка покрова, на голове — провал, почему-то именно сверху обрамлённый чем-то вроде сдавленного забрала. Из провала глядел сияющий жёлтый глаз-драгоценный камень. Очень массивные ступни с заострёнными носами. Присутствует укреплённая наплечная броня, эластичная боевая юбка из гибкого металла. Апати занял стойку боксёра. В груди — сияющий лазурный камень. Альгурос — противник Синдзи: напоминает собой пилота Евы в комбинезоне, то есть очень аккуратный и гладкий; левая кисть заменяется на пистолет, правая — на меч; острый и длинный рог, в качестве глаз — золотая сияющая линия, как бы заполняющая собой пару глазниц. В его дизайне присутствует жёлтый элемент, голени расширены и по окончанию сливаются с беспалыми ступнями. Также присутствует лазурит в груди. Мимос — противник Мадоры: среди всех троих он наиболее жуткий, у него три жёлтых глаза, он выглядит скорее состоящим из необработанной горной руды, потому кажется скорее каменным големом, чем железным. При общем гуманоидом строении, у него на манер крыльев, присутствуют дырявые треугольники — выходят из плеч, выходят из локтей, по бокам из бёдер и ещё из голеней. Ступни заканчиваются острыми рогатыми выростами. Пятипалые руки широко расставлены. Непропорциональные ноги очень широкие, руки куда меньше их. В качестве рта и носа присутствует какая-то структура, визуально напоминающая рот орехокола. — Сразимся! — Синигами наполнял своей метафизической волей Апати, Альгурос и Мимос, потому не факт, что эти железные воины вообще были самостоятельными и живыми существами. Прозрачный пол под ногами разделился и каждый из двух противников очутился на значительном расстоянии (в том числе это сработало на Мадоре, как правило, парящей в воздухе, не касающейся пола ногами). — Кто быстрее убьёт своего! — Фэанор в качестве основного оружия использовал фламберг — Апати, состоящий из жидкого металла, трансформировал первую руку в окончание массивного кавалерийского копья. Конец фламберга врезался о него, распространил эфирную волну, посыпались искры. Форма оружия Апати постоянно слегка менялась, чтобы напоминать то копьё, то меч, в зависимости от того, собрался ли он рубить или колоть. — Ага! Я первый убью! — Синдзи сверкнул ножами в обеих рук. Десницу Евы-01 он не мог толком задействовать на территории Синигами. Синдзи метнул ножи веером, бластер с руки Альгуроса распылил их. Синдзи призвал себе в руки полноценный меч, отразил клинком выстрел бластера, потом скрестил меч с мечом Альгуроса. — «Надеюсь, он не будет владеть силой моего апокалиптического ока!» — Мадора занервничала. К счастью, Мимос пока что пустил в ход одни только бумеранг — те треугольные приблуды, торчащие из него, отделились одновременно, вращаясь классическими треугольными бумерангами. Мимос запустил их в Мадору. Брюнетка пропеллером крутанула посох — бумеранги отскочили. — «Я отделил от себя суб-я, сделал их по вашему образу и подобию, как смог; посмотреть, что будет теперь», — Синигами вкладывал свою метафизическую волю в своих железных воинов, увеличивая их силу по мере борьбы, но сам напрямую не сражался. Борьба потянулась. Фэанор фехтовал с Апати, несколько раз врезал по нему кулаком. Это не дало особого эффекта — железный воин тоже врезал по доспехам эльфа, не нанёс ему толком вреда. Ножи Синдзи высекли искры из оболочки Альгуроса. Мимос запустил энергетический серп — Мадора поглотила его окончанием своего посоха, попытка проткнуть им Мимоса. Это успехом не увенчалось — враг соединил перед собой бумеранги в щит, заблокировал им посох. — Сейчас я… — Фэанор решил с усилием пробить Апати, преодолеть его панцирь своей всепробивающей силой. Апати на попытку разрубить его фламбергом… распался в летающие копья — в конце концов, он состоял из легко меняющей свою форму ртути. Копья кругом воткнулись в прозрачный «пол» со всех сторон, заключили в клетку Фэанора, пока он проводил меч сквозь пустое место. Пропустили между собой электрические разряды, достаточно сильные, чтобы шокировать даже его. Фэанор закричал и забился в конвульсиях, впрочем, не пал на колени. Альгурос принял облик самого Синдзи, зловеще улыбнулся. — Масаи Тенсё Ко! («Небесные лучи, сокрушающие демонов») — настоящий Синдзи хмуро распрямил ладонь и пролил с неё разрушительную белизну. — Масаи Тенсё Ко! — Синдзи-Альгурос скопировал этот приём, полностью погасил атакующую энергию своей собственной. Правая кисть Мимоса превратилась в ухват для печи. Он встретил им, на месте культи сразу же выросла из гибкого металла новая кисть. Подлетевший ухват выбил из рук посох Мадоры, он вылетел из её руки и улетел далеко в космос за спину. — Вот чёрт! В это время к границам Поля Будды подоспели все остальные, включая Рей I и Кротосвина Буты. Снаружи вселенная Фу Манчу выглядела как чёрный купол, на чьей поверхности отражались космические тела, окутанный дрожащим воздухом. Рей-Лилит обнесла его янтарным мерцающим маревом своего АТ-поля, чтобы доменные стенки чужого космоса не разрастались. — Из-за плохой воли к жизни, я не могу протиснуться так легко в пределы его инвертированного АТ-поля! — объяснил Аянами, сейчас держа в руках на готове Копьё Лонгиния. Рядом появилась Аска, бегло задумалась, потом взглянула на Буту. — Мне нужна зарядка от тебя!.. Бута призвал витальную энтелехию со всей спиральной галактики, жрец мог подключиться к бесконечным версиям Млечного пути с всей мультивселенной. Она заструилась сквозь жилы и вены Аски, в глаза засверкала сверхъестественная синева. Над головой раскрылись белые крылья Ангела Ариила, Аска пролила насыщенный прожектор сквозь внешнюю облочку вражеской вселенной, он пересёк весь его космос. Фэанор, Синдзи и Мадора разом окатились этим прожектором, в следующие несколько секунд все трое очутились посреди крайнего умиротворённого пейзажа. Вокруг — вездесущие подсолнухи, голубое и предельно чистое небо, яркое насыщенное солнце, самое настоящее. Апати, Альгурос и Мимоса сдуло, как сдувает с первым криком петуха нечистую силу. Фэанор, Синдзи и Мадора вот так в лёгкую с удовольствием вдохнули полной грудью свежим утренним воздухом. — Ты развернула своё Поле Будды прямо посреди моего! Кто бы мог подумать, что ты сможешь стать Буддой, Сорью Аску Ленгли! — Синигами наблюдал перед собой за появившейся плоскостью планеты Земля, залитой светом собственного солнца. Он парил на фоне своего красного клочка космоса — рядом в тень отступали разозлённые Апати, Альгурос и Мимос. — Ладно, — Фу Манчу свернул свою вселенную, положил в карман, можно сказать. Купол ужался до его силуэта, он принял людской облик, стоя перед Аской, Фэанором, Синдзи и Мадорой, остальные, включая Рей, немного позади. — Думаю, на сегодня хватит… Аска захотела поразить его кнутом, но решила воздержаться, помня, что этот противник не использовал свои способности для наступления против тех, кто не мог бы от него защититься. Фэанор быстро показал, что его раны зажили, тем самым он успокоил своих сыновей. ***       В первой части я воссоздал типичный религиозный сюжет, где праведник становится на путь монашества, осознав бренность, эфемерность и ничтожность мирской жизни. Он плутает разными религиозными путями, Фу Манчу искушают бесы и лжеучителя, но он находит тру-учение и тру-Господа, восседающего на своём Железном Лотосовом Троне, который изображён отнюдь не в духе чего-то хорошего.       Во второй части я показал, чтобы делал бы бэккеровский Келлхус, окажись у него равные противники. Сверхчеловек становится очень человечным, когда его начинают прессовать с позиции равной грубой силы. Если вам могло показаться, что монах 80 левела — это кто-то непобедимый, то — нет, ему вполне можно прописать в щит в открытом бою. Особенно Фу Манчу обидно за то, что некоторые присущие ему абилки, его противники получили без особого труда, просто родившись с ними. Вплоть до того, что Поле Будды может развернуть ну ни разу не аскетка — а просто девушка, пережившая достаточно глубокий внутренний кризис.       Обращу внимание, что я не использовал окультотрёп про ци, чакры и прочее. Я вообще не стал прибегать к подобным концепциям — вместо этого свёл бой к противостоянию личностей. Фу Манчу использует для акупунктуры иглы, а не тыкает пальцами, что более аутентично на самом деле. Я не стал показывать классическую технику тёмного клонирования Фу Манчу, так как она слишком привычна читателю — уточню, что ученик Фу Ману, Дуглас, может создать сразу больше сотни клонов, они могут нападать из углов одновременно (буквально появляться полностью или частично из любых геометрических углов вокруг) и они неосязаемы друг для друга. Сам Манчу использует модифицированную технику — призывая железных воинов, работающих по такому же принципу — они заточены под борьбу с конкретным противником.       Фу Манчу (Манчи) — это персонаж бульварной литературы, придуманный Саксом Ромером. Он призван символизировать жёлтую угрозу всей белой цивилизации. Естественно, в каноне у него нет никакой трагической предыстории, вообще никакой предыстории, просто злобный китайский гений (в бульварном смысле), который управляет ордами злобных китайцев. Никаким сверхъестественным монахом в каноне он не был (по канону у него есть по крайней мере одна дочь, надо бы тоже реализовать её в сюжете) — я совместил его образ из классической бульварщины (к чему отсылает огромное количество нужной литературы, будь то орден Зелёного дракона из «Утра магов» Жака Бержье и Луи Повеля или Куен-Юин из «Создателя лун» Роберта Чемберса) и его интерпретации из сеттингов Ourai no Gahkthun и Zanmataisen Demonbane. В частности его дизайн я взял из последнего источника (в каноне Фу был лысым). Я придумал Фу Манчу предысторию, в рамках которой он пояснил, чего-то он так ненавидит белую цивилизацию — с точки зрения Фу Манчу Китай никого не трогал, Китай обидели. Более того, я также придумал подобную мотивацию Катулосу / Сураме — в каноне что Роберт Говард, что Говард Лавкрафт не объясняли, чего это их рептилоиды что-то затевают против человечества — я объяснил, что с точки зрения злодеев их враги первые начали, а они никого не трогали и тихо-мирно примус починяли. Естественно, я не стал скатываться до тропа «Мелькор был хорошим» — все трагические злодеи без компромиссов намерены устроить геноцид в качестве возмездия, чтобы продемонстрировать саму суть Сансары: в Сансаре нельзя существовать, не делая зла, и она сама регулярно подбрасывает ситуации, в которых тебе наступают на ногу (наркотизируют твою страну или пытаются истребить всю твою расу) и ответное зло с твоей стороны кажется справедливым и внутренняя страсть гнева говорит тебе, что ты прав. В такой ситуации, думаю, многие читатели шли бы на поводу своего гнева и действовали как Фу Манчу в отношении белой расы. В дальнейшем Фу Манчу с таким же отношением подошёл к проблеме искоренения Сансары.