Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Зачастую у антагониста есть некоторое учение, некоторая идеология, некоторая политическая или того гляди религиозная доктрина, которую, как подразумевается, читатель или зритель или игрок не должен разделять. Он должен понять, что это — плохое учение, что это — вредная идеология, плохая жизненная философия. Вопрос, как показать опровержение этой идеологии?       Идеологии антагонистов можно поделить на два типа: — Идеология, которая преследует цели, которые можно рассматривать как положительные, но сама по себе эта идеология оправдывает экстремистские методы. Короче говоря, она стремится к благим целям неблагими методами. В таком случае антагонист называется благонамеренным экстремистом [1]. — Идеология, которая сама по себе стремится к целям, которые нельзя считать положительными. Возможно, фундаментально неправильна её базовая картина мира (например, адепт этой идеологии считает, что нужно выбросить все лекарства, лечиться иконками и заговорённой водой, они более эффективные лекарства, чем врачебные); возможно, идеология в принципе отвергает человечность, как человеческую, слишком человеческую. Даже если попытаться реализовать эту идеологию наиболее идеалистическими и гуманными методами, результат всё равно окажется жопой. В таком случае антагонист называется не совсем благонамеренным экстремистом [2].       Например, классический революционный марксизм является идеологией первого типа — желая построить всеобщее (по крайней мере всеевропейское) братство рабочих под управлением наиболее интеллектуальной элиты, которая создаст плановую экономику, направленную на обеспечение нужд населения, эта идеология отвергала все клятвы и связи со старым миром и предполагала программное их нарушение для достижения своих целей. Такой подход предполагал революционный террор и политический террор, защиту революции силовыми методами (именно этим оправдывались сталинские репрессии, в том числе убийства коммунистов, которые не сошлись со Сталиным во взглядах на то, каким должен быть правильный социализм, в любых количествах, в которых мудрый вождь сочтёт это нужным) и вообще существование институтов, которые стоят над законом и над обычной моралью. Революционный марксизм предполагал, что мудрецы-марксисты получат неограниченную власть над жизнью и смертью своих подданных. При этом само это братство рабочих, мировой интернационал, стоящий на началах плановой экономики, сам по себе ничего такого плохого не содержит — можно спорить на тему того, насколько эффективна плановая экономика. Лично я считаю, что она неэффективна, но это всё вопрос сугубо технический, а не модальный / аксиологический. Сюда же можно отнести республиканскую идеологию эпохи Просвещения, которая предполагала, в наиболее экстремистских изводах, уничтожение всех реакционных сословий, то есть аристократии и клира, и правящих монархических династий. Хотя сами по себе республика, парламент, ликвидация сословий, свобода совести и свобода вероисповедания, секуляризация, вовлечение народных масс в политику рассматриваются нами как основа нашей современной цивилизации или чего-то, что очень близко к ней по духу. Лозунг «свобода, равенство и братство» как раз построен на отрицании прошлого сословного общества средневекового типа.       К идеологии второго типа относятся гитлеризм, доктрина красных кхмеров и ницшеанство. Гитлеризм в принципе предполагал массовые убийства целых категорий населения для наилучшего будущего для популяции, вечную расовую войну и прочие тому подобные вещи. Красные кхмеры вообще предполагали полное уничтожение городов, уничтожение всей прошлой социальной верхушки и замену её на социальные низы. Ницшеанство вообще не предполагает, что у сверхчеловека будут какие-то моральные ограничения по отношению к другим людям.       Сталинизм я бы поставил посередине — несмотря на вроде бы позитивный, нейтральный или меньшезлостный идеал (централизованная плановая экономика, индустриализация, концентрация политической власти в руках политбюро, создание устройствого правящего класса номенклатуры), его методы предполагают постоянный «огонь по штабам». Если бы Сталин жил вечно, ему пришлось бы вечно же потряхивать элиту, не было бы конца троцкистам, безродным космополитам и еврейским врачам-отравителям. Эта политика требует именно убийств и ссылок, в том числе непричастных близких и родственников жертв. При этом тиран, уже выпивший немало крови, будет восприниматься для окружающих как перманентная угроза, от которой хорошо бы избавиться. Таким образом если тиран хочет жить, ему придётся постоянно использовать дубину. Так Берия, отказавшись от сталинских методов, был уничтожен. Такая система неизбежно в какой-то мере влечёт за собой принцип «после нас хоть потоп» — тиран в принципе не может позволить себе подумать о том, чтобы обеспечить наследника или сообразить какую-то внятную передачу власти, так как сама возможность подобного уже, с точки зрения тирана, воспринимается как прямая угроза его положению. Не говоря уже о том, что для оправдания сталинизма требуется постоянное самоопаевание большим враньём, что само по себе вредно для психики народных масс.       Особняком стоят идеологии, которые резко делят мир на своих и чужих и которые очень различно относятся к ним. Скажем, чингисханизм предполагал уничтожение земледельческих народов. Сюда же можно отнести Японию Второй мировой. Такие идеологии, соответственно, могут быть резко симпатичны и антипатичны в зависимости от того, в чьих интересах они действуют. Как сказал буддийский лама Бидия Дандарон в 1973 году: «Гитлер — мара [типа дьявол]. Вокруг него собрались другие мары и кармические личности и пришли во взаимодействие с другими народами как с жертвой. Сталин тоже мара; вместе они выпили кровь шести миллионов людей. Петр, хотя его и принято хвалить, тоже мара, погубивший массу людей. Роль Чингисхана в истории иная, он отбросил от Монголии лалу [мусульманство] и христианство и подготовил почву для проникновения туда буддизма». Этодругоеразницузнатьнадо.       Теперь, переходим к следующему важному для нас моменту. В какой степени идеология является правдивой, в какой степени она оперирует фактами реального мира? Идеологию можно критиковать за то, что она в принципе лжива. Если автор — всемогущий творец своего сеттинга, то тут он может полностью отвести душу. Скажем, есть ли какая-то измеримая разница между способностями чистокровных волшебников и волшебников-грязнокровок? В каноне Роулинг — её нет, по факту нет. Таким образом идеологию Пожирателей Смерти можно критиковать по крайней мере за то, что она является объективно лживой, не говоря уже про те методы, которые они допускают. А вот если бы в этом сеттинге реально присутствовала какая-нибудь родомагия, которая позволяет наглядно выяснить, что волшебники, которые разбавляют свою кровь маглами колдуют хуже? Тогда Пожиратели Смерти по крайней мере были бы правы в том, что портить кровь — это плохо, так как с точки зрения сверхлюдей смешивание крови с гиликом — это как для нас кровосмещение близких родственников, оно объективно портит наследственность. Отсюда моральное порицание и законодательный запрет таких связей было бы само собой разумеющимся — прямо как у нас порицают инцест и по крайней мере не регистрируют подобные браки. Пожирателей Смерти в этом плане можно было лишь критиковать за то, что они явно перегибают с методами, стремясь предотвратить вырождение расы волшебников.       В качестве ещё одного примера можно вспомнить то, как выглядит мелькорианство у Чигиринской в фанфике «По ту сторону рассвета». Мелькор тут проповедует нечто похожее на идеалы Просвещения, сама по себе его политическая программа выглядит предельно привлекательной, однако его позиция изобличается в силу главным образом двух обстоятельствах. Во-первых, Мелькор зачем-то обращает в ничто души, которые он поглощает, при этом не очень понятно, зачем именно он это делает. Если бы он становился от этого сильнее, то, очевидно, он не ограничивался бы только поглощением душ рыцарей Аст-Ахэ. Во-вторых, сам по себе Мелькор не такой, каким он себя позиционирует. Сам он пытается представить себя таким, каким его рисует ЧКА-версия, но на самом деле он — эгоцентричный, эгоистичный социопат-манипулятор, рассматривающий своё окружение в качестве мебели.       Большинство антагонистических идеологий построено вокруг того, что автор указывает на их лживость, предварительно так описав сеттинг, чтобы эти идеологии не описывали его адекватно. Тут, к слову, легко написать антифанфик, показав альтернативный сеттинг, где истинной является как раз позиция антагониста. Лично я считаю, что идеология антагониста должна как можно более точно и подробно описывать положение дел, и все разногласия должны упираться в сферу субъективных трактовок и личного выбора.       Теперь я задам список вопросов, на которые вам следует ответить: — Какими объективными факторами обусловлено возникновение и, надо думать, распространение этой идеологии, которую вы хотите осудить? — Что именно в ней находят её приверженцы? — Насколько эффективно будут удовлетворены желания её приверженцев, если эта идеология осуществит все свои цели? — В какой степени эта идеология апеллирует реальными фактами? — Сколько у неё приверженцев? — Что именно в ней такого плохого? На этот вопрос не нужно отвечать, если это идеология второго типа или если она сулит полное уничтожение / порабощение / постоянную насильственную эксплуатацию для тех, кого она считает чужими. — Готов ли антагонист отказаться от своей идеологии, если он пострадает в следствие этой самой идеологии? В том числе по принципу «скажите товарищу Сталину, что произошла чудовищная ошибка!» — то есть когда идеология антагониста включает в себя массовое убийство людей по произволу и/или уничтожение подельников, которые пережили свою полезность, но сам антагонист, призванный представлять собой идеологию, до последнего думает, что его это не коснётся. — На какие жертвы эта идеология предписывает пойти для своих целей? Могут быть умеренные и экстремистские варианты. — Кто именно выступает против идеологии антагониста и с каких позиций? Есть ли у него личная заинтересованность в том, чтобы идеалы этой идеологии не осуществились на практике? Например, персонаж является евреем, а его противники — это фанатичные гитлеровцы. В целом, вам тут потребуется подробно расписать персонажа, который противостоит идеологии антагониста и его основные мотивы. — Может ли идеология непосредственно в кадре показать что-нибудь наглядное в свою пользу? Например, есть у нас религиозная идеология, то может ли её представитель совершать какие-нибудь чудеса, доказывая могущество своего божества? Например, умертвить неверного — вот так [3]. Может ли адепт той или иной экономики совершить экономическое чудо? Может ли милитарист продемонстрировать тактический гений? — Насколько грамотно в идеологии разбирается её провозвестник, выбранный автором, и насколько точно он может отражать её на суде читателей? — В какой степени эта идеология может убедить в своей верности стороннего наблюдателя? — Какова её пропаганда? Ответ на этот вопрос касается описания самих методов пропаганды, а не её эффективности. — Насколько это учение умеет скрывать свои неприглядные стороны? Не секрет, что многие сомнительные учения не будут при вступлении в них озвучивать неофитам те вещи, которые озвучивают их критики. Скажем, какие-нибудь ортодоксы едва ли скажут, что согласно их учению, в ад попадут даже те, кто исповедует их веру, но не принял крещение у правильно рукоположенного попа.       Это ключевые вопросы, на которые вам следует ответить. Другой важный момент, который следует разобрать — это непосредственно сам сеттинг. Как вы понимаете, если вы хотите опровергнуть некую идеологию, то возникает искушение создать сеттинг, где ключевые постулаты этой идеологии объективно и наглядно ложны. Например, если антагонист утверждает, что между разными расами присутствует некая кардинальная разница, то вы можете показать ситуацию, где видно, что разницы нет, но при этом другие ситуации вы разбирать не будете. Скажем, можно сказать, что нет никакой разницы между людьми, эльфами, гномами, великанами, драконами и богами, если их всех сожрёт Тиамат в конце времён. Но при этом не будут разбираться другие ситуации, где видно, что лучше быть человеком, чем гномом, потому что человек может ездить на лошади, а гном — нет. Лучше быть эльфом, потому эльфы красивее, сильнее, ловчее, быстрее, умнее и живут по тысячи лет. А ещё лучше быть Тиамат потому, что она в конце будет пить боржоми.       Теперь следующий момент. Это тест на «этотдругин». Готов ли персонаж, который олицетворяет позицию автора, оправдать такие же поступки, какие совершают антагонистические силы, если эти поступки будут выгодны ему и его фракции? Согласитесь, с точки зрения стороннего наблюдателя будет чрезвычайно неприятно, если выяснится, что ваш персонаж готов совершить ровно то, в чём он упрекает отрицательного — просто эти действия будут теперь уже на пользу его группировки.       О’кей, покажу пример, как я это сделал сам — как я показал выступление положительного персонажа против идеологии отрицательного персонажа. Дальнейший отрывок в первую очередь призван раскрыть положительного персонажа, только во вторую там будет состязание идей:       Идеология мелькорианства (представленная в разных вариантах) выступает как отрицательная. В отличие от большинства других авторов, которые стараются представить в качестве отрицательной идеологии те идеологии которые они не разделяют, я, в какой-то мере, представил в качестве отрицательной идеологии свои собственные взгляды, доведённые до состояния экстремизма.

***

Маленький Акира распахнул глаза, увидел, что привязан к жёсткой кровати. Прямо в лицо бьёт ненавистный свет, заставляя отворачиваться. Где-то рядом тихие голоса, поначалу видно едва заметное шевеление. Фигуры в белом обступили… — Итак, Субъект Девятнадцать… — звучит первый голос. — Как давно введён препарат? — это другой голос, смутно знакомый. В голове всё размыто, сознание окутал туман. Затылок начинало ломить изнутри, и приходилось терпеть эту боль, стиснув зубы. Взгляд бегает — постоянно натыкается на какие-то оккультные каракули. — Двенадцать часов назад… — Каковы эффекты? — вновь зазвучал первый голос. — Отторжения не замечено, — осторожно ответил ему третий голос, будто боялся спугнуть удачу. Боль в голове начинала усиливаться, и эти голоса словно раззадоривали её, призывали показать всё, на что она способна. — Изменения в организме? — первый голос, сух и деловит, словно происходящее не представляет для него особого интереса. — Пока нет, — ответил второй, третий, как показалось Акире, часто задышал, будто волнуясь. — Тогда это тоже провал, — в первом голосе появилось раздражение. — От этого Субъекта никакого толку. — Но ведь всё ещё может измениться… — начал было третий, но первый раздражённо перебил его: — Вы прекрасно знаете, что ничего не изменится. Он — провал. Провал. Это слово застучало в голове Акиры, усиливая и без того жуткую головную боль. Оно словно рвалось наружу, желая разбить череп, чтобы он разлетелся на мелкие куски. Свет становился совсем нестерпимым, а голоса учёных теперь звучали подобно отбойным молоткам. — Я… не… провал… — с трудом просипел Акира, горло словно перехватили тонкой удавкой. — Он ещё насмехается, — в первом голосе явственно услышал злость. — От него никакой пользы. — Вывести из проекта? — быстро спросил третий. — Как угодно. Акира не собирался терпеть их равнодушие. Клокочущая ярость, моментально вспыхнувшая в душе, рвалась наружу: — «Я не провал!» Ярость стала почти что материальна. Огромная лампа над кроватью мигнула и вдруг взорвалась, выбросив сноп искр, и осколки стекла брызнули во все стороны. Ни один из них не задел Акиру, хотя тот лежал прямо под лампой. Раздались крики, ему они понравились. Хватило лишь ненавидящего взгляда на ремни, что удерживали запястья — и в следующий миг они разлетелись клочьями, освобождая руки. Рухнули ритуальные барьеры, каббалистические обереги не сдержали Акиру. Бряцнул какой-то талисман. Настал черёд ножных ремней. Акира спрыгнул с кровати и увидел жмущегося в углу то ли палаты, то ли камеры мужчину средних лет в белом халате. — Я не провал, — с торжеством в голосе произнёс Акира — небрежно махнул рукой в сторону этого человека. Пресс АТ-поля впечатал несчастного в стену. Акира слышал, как захрустели кости, но это уже не было ему интересно, и он повернулся к двери. Через неё как раз убегали двое других. Ещё один небрежный жест рукой — и тот, кто ближе к Акире, опрокинулся на спину. На его лице мальчик успел заметить панику. — Я не провал, — в голосе Акиры появились назидательные нотки. Взмах руки — и голова мужчины лопнула, раскрошилась, будто по ней ударили гигантским невидимым молотом. Подопытный мальчик в белом переступил через неподвижное тело и вышел из палаты-камеры. За дверью — длинный коридор со стеклянными стенами, расписанными какими-то оккультными письменами, по которому убегал последний неизвестный в белом халате. Он кричал, требовал сюда кого-то, молил о помощи, поминал Эйн Софа… Окружающие магические письмена оказывали давление — это взбесило. Акира решил их уничтожить. Быстрое движение руки — стеклянные стены разлетелись огромными осколками, впиваясь бегущему в ноги, спину, руки. Человек науки споткнулся и упал, а белый халат стремительно превращался в красный… Акира медленно, спокойно пошёл вперёд. Босые подошвы давали считывать информацию с окружения. Акира ощущал, как сюда бегут те, кто наделён большей силой, чем обычные люди. Раненый учёный NERV пытался отползти, оставляя за собой кровавый след, но силы стремительно оставляли его. Наконец он перевернулся на спину и, опираясь на локоть, посмотрел на Акиру снизу вверх. Пожилое лицо, на котором всё ещё сидели очки с толстыми стеклами. — Ты — чудовище… — прошептал мужчина, и Акира понял, что это обладатель того первого голоса, кто считал его провалом. — Конечно, — не стал спорить садистический мальчик. — А ты разве нет? Ответить этот человек не успел. Новый взмах рукой — его будто взорвалось изнутри. Мальчика в белом обдало горячей кровью, но он даже не обратил на это внимания. Акира улыбался, оставляя за собой следы окровавленных босых подошв. События после битвы с Симоном. Сейчас от самоубийства Акиру уберегло только то, что он знал — его душа переродится, как происходило раньше, и самоубийство бесполезно. Ему остаётся только существовать и страдать, постоянно будучи заключённым то в собственное одиночество, то в мучительных воспоминаниях о прошлом, то в сам Круговорот Сансары, состоящий из бесчисленных потерь и бесчисленных сражений. Во сколько лет Акира впервые убил человека? В десять лет. Акира слышал голос Каина. Что говорит его верный робот, единственный друг? Лучше ему вернуться к цивилизации? Что ж… Прорыв сквозь ветер и атмосферу планеты. Дальше Акира помнил происходящее как в тумане — очнулся он на Земле, в ином таймлайне, где нет такой апокалиптической угрозы. Акира Куроно знал, что в бесконечном Тричилокосмосе, как кажется, существует абсолютно всё. Он решил попробовать затеряться здесь в мещанской стихии, раствориться в толпе и постараться пожить незаметным обывателем. Теперь Акира ютился в крохотной каморке, сам не помня и плохо осознавая, откуда она у него тут взялась. Он смотрел из окна на насыщенное синее небо, наблюдал за тем, как уныло следуют прохожие перед его окнами. Высокие небоскрёбы, много вывесок, яркие иероглифы, всё выглядит несколько так, как если бы реальность фиксировали на старую плёнку. Ощущение уныния, меланхолии, упадка и холодной синевы. Внешний мир полностью отражает внутреннее духовное состояние Акиры, сидящего, подобравшего под себя ноги, накрытого старым одеялом… Сейчас середина девяностых годов в Японии. Её реальность несколько отличается от родного мира Акиры. Кайдзю существуют в этой версии действительности, но их куда меньше и они обычно не свирепствуют долго. Обычно они уничтожают друг друга после появления. В один момент Акиру приютила к себе семья из пары старых богатых людей, покинутых своими отпрысками, и живущими в одиночестве и тоске. Акира по крайней мере мог работать по дому. Он легко выполнял всё, что было нужно им, и взамен, они не обращали внимания на его многочисленные странности. Он также очень мало ел, для виду скорее. Его организм не нуждался в еде для продления жизни. Акира часто ворочался во сне и просыпался от ночных кошмаров. Писал в постель. Мог внезапно резко отреагировать на какой-то пустяк, но сразу же после этого прекращал разговор и никогда не ругался и не кричал. Акира видел во снах свои сражения с монстрами планеты Навей, с Ангелами, с Великими Древними и Кайдзю, с Евангелионами SEELE, ещё чёрт знает с кем в других мирах и во всевозможных таймлайнах, прожитых им на протяжении безжалостной вечности. В новостях рассказывают о культе Несущего окончательное или радикальное разрушение. Сектанты в белых одеждах, в дурацких униформах расхаживали, прямо маршировали по улицам, раздавали листовки, скандировали «Радикальное разрушение — истинное спасение», и рассказывали о том, что человечеству будет только лучше, если люди будут следовать своему инстинкту саморазрушения, как ему следуют лемминги или киты, когда выбрасываются на сушу. Помимо распространения брошюр среди прохожих и своих сектантских радений, адепты создали онлайн-форум под названием «Общество Спасения Человека», чтобы привлечь больше молодёжи к своей вере. Рядом с Акирой жил парнишка по имени Сато — привлекательной внешности. Очень добродушный и простой по характеру, очень влюбчивый и готовый легко втюриться в первую попавшуюся девушку. Когда одна дала ему отворот-поворот, то Сато очень расстроился и стал сидеть на том сектантском форуме. Там ему рассказали, что нужно отринуть людское общество и присоединиться к ожиданию «Великого короля ужаса, который сойдёт с Солнца в конце тысячелетия», как было предсказано Нострадамусом. Акира ни с кем не дружил близко, но он общался с Сато и забеспокоился, когда узнал о том, что этот приятный парень может попасть в лапы секты. Поначалу Сато прислушался к словам Акиры, но в секте его познакомили с девицей по имени Сиори Ябуки и она легко завербовала юношу в их ряды. Мать Сато в панике, умоляет Акиру, как человека, при всех его заскоках, всё-таки решительного и волевого, всегда гнущего свою линию, вытащить её сына из секты. Акира выслушал испуганную женщину и решил всё же попробовать ещё раз вразумить Сато. Акира вспомнил SEELE, NOD и прочие апокалиптические культы в прошлых реальностях, он подумал, что, возможно, эти адепты Радикального разрушителя — предвестники некого высшего космического зла, способного проникать в материальные миры только через подобные дегенеративные секты. Акира решил, что сможет позабыть о собственных страданиях, если сосредоточится на альтруизме и помощи другим. Через своих приёмных родителей юноша навёл справки — ему удалось выяснить, что предтечей культа Несущего разрушения стал европейский кейвизм. В этой ветви реальности, это учение было основано ещё в середине века Джоном Кейвом, американским гробовщиком. Кейв, среди прочего, учил быть стоиком и не бояться смерти, а при определённых обстоятельствах даже желать её. Позже последователи стали прославлять смерть и даже навязывать другим членам культа самоубийство. Сам Кейв, согласно популярной версии, был убит своими последователями, когда оказался неудобным для развития новой религии. В Европе кейвизм развивался в пику христианству, уча, что вечной жизни нет, нет ада и рая, высшая ценность — избавление от страданий. Общественная мораль не заслуживает уважения, так как она допускает вражду между людьми, она лицемерна, всякая общественная религия и политическая идеология существуют только для того, чтобы оправдать классовую эксплуатацию и в силу этого они должны презираться и отвергаться. Коммунизм, либерализм и утопизм, при этом тоже ложны, так как обслуживают всё те же интересы демона жизни, представленного круговоротом бессмысленного и мучительного людоедства и размножения. Коммунизм подвергался особенной ненависти за его наибольшую лживость, так как утверждалось, что он под предлогом устранения одной эксплуатации (со стороны капитализма) стремится установить ещё более ужасную классовую эксплуатацию (со стороны номенклатуры). Согласно кейвизму, нужно успокоить инстинкт выживания и размножения, принять свою смерть и гибель всего живого, а, если что, даже совершить самоубийство прямо сейчас и убить по крайней мере тех, кто страдает в этой жизни. Адепты кейвизма, по мере возрастания экстремизма, проповедовали анальный секс, аборты, гомосексуализм, антинатализм, эвтаназию, саморазрушительное поведение, даже иногда устраивали теракты в христианских храмах, мечтая уничтожить авраамические религии и человечество. Популярной книгой на тему кейвизма служили мемуары Юджина Лютера (настоящее имя — Видаля), одного из первых последователей кейвизма. Он в своё время разругался с единомышленниками и бежал в Египет, в мусульманских странах кейвизм запрещён в любом виде. Там он сетовал, что его имя убрали из священных писаний, которые он сам составил. Кроме того, женщина-кейвистка по имени Ирис, нынешний лидер европейских кейвистов, которую он знал, становится новым воплощением древней богини-матери, образ которой ранее проявился в лице Девы Марии, а до этого — в Исиде и других. Этот «ирисийский» элемент, сетовал Лютер, прививается к кейвизму, как ранее он был привит к христианству. В Японии кейвизм смешался с буддизмом и еретическими ответвлениями христианства. Почитав их литературу, запрещённую во множестве стран, Акира обнаружил, что чувствует внутреннее согласие с каждой буквой, но тем не менее он не желает вставать в ряды учения, невидящего саму жизнь. Акира взяв с собой мать Сато, отправился в технопарк Кохоку, где часто собирались сектанты. Перед ними — обширное светлое место, очень большая площадь, окружённая центрами высоких технологий и пространствами с деревьями и полями. Площадь заполнена людьми, как адептами, так и теми, кого они сюда привлекли. Здесь выступал глава секты — Имада. Он носил чрезвычайно потешный ритуальный наряд, который закрывал большую часть его лица, но та часть лица, которая была видна, выглядела лицом обычного обывателя средних лет или несколько старше. Было очень смешно, когда лидером дьявольского учения выступает человек с лицом офисного клерка. Акира настолько воспринимал происходящее в качестве клоунады, что ему потребовалось напоминать себе, как важно вытащить Сато из этой помойки. Большая часть разряженных культистов носили белые костюмы с изображением ритуальных надписей, взятых из санскрита (они восхваляли бога Шиву и его гигантский член); более высокопоставленные — красные накидки и круглые шляпы. Пока Акира пробирался к лидеру, все окружающие, как зеваки, так и сектанты и им сочувствующие, ощущали его внутреннюю силу. Старались так или иначе дать ему пройти, уступить место или просто отвернуться с чувством тревоги и дискомфорта. Имада громко проповедовал, ставил в примеры леммингов, которые могут повиноваться воле планеты и совершить массовое самоубийство. Человечество, по его мнению, утратив подобную связь с планетой, обрекло себя на великие страдания. Насколько узнал Акира, этот Имада путешествовал в Индию, был посвящён в практики агхори, поедающих мертвечину и предпочитающих после этого ночевать на кладбищах среди разбросанных костей. Имада был выходцем из так называемых «подпольных христиан», которые практиковали синкретическое поклонение. Пока первосвященник озвучивал свою проповедь, близко от него стояла та девица с волосами русого оттенка, рядом с ней — влюблённый до ушей Сато, ничего не соображающий под влиянием гормонов. Наконец проповедь Имады прервал громкий свист, который заставил чуть ли не всех обернуться. Люди перешёптывались. Все увидели высокого полуазиата-полуевропейца с резкими чертами лица и длинными тёмными волосами, с вызовом блестящего стальными глазами. Акира, как обычно, носил сейчас чёрный костюм и накинутый поверх него лёгкий тёмный военный китель. Рукава мундира рослый юноша не использовал, они просто свободно свисали с боков. Акира шагал босиком, воспринимая через оголённые подошвы окружающую местность на куда более глубоком плане. Лей-линии, как он сразу заметил, здесь возбуждены и пульсируют. Может произойти нечто плохое. — Эй, трепало! Ты несёшь чушь и ахинею. Никакой бог вас не любит. Вы сами выдумали себе этого вашего Шиву, а даже если он есть, он просто убьёт всех вас, чтобы вы не доставали его своими молитвами. Сектанты начали бесноваться в ярости, на что Имада, почувствовав глубокую внутреннюю силу этого человека, призвал паству к тишине и решил выйти с ним на диспут. Они вышли немного навстречу друг другу. — Я вижу, что ты особенный, Незнакомец. — Меня звать Куроно. — Куроно… Ты не веришь в Господа Шиву? — Ваш Мелькор не сможет забрать мою душу. Я презираю, когда мной кто-то управляет, — Акира не имел никакого заранее подготовленного плана, просто говорил первое, что приходило ему в голову, давал сердцу время подсказывать себе слова. Акира вообще никогда не имел опыта говорить на большие группы людей и вообще был тихим и держался подальше от скоплений народу. Если честно, он понятие не имел, как выводить людей из сект. Акира знал, что у него есть только одно оружие — воля. Он может говорить очень уверенно, без запинки, чётко и внятно, глядя в глаза и давя противника своим эго. На планете Навей он мог отгонять монстров, только взирая на них. — Мелькор не желает управлять тобой. — Имада очень быстро сообразил. — Мелькор желает, чтобы ты разделял его веру добровольно. Каждый, кто подумает головой как следует, возвысится над человеческим, слишком человеческим, поймёт, что Мелькор — прав. Истина не имеет отношения к надеждам толпы. Последний словесный оборот, кажется, принадлежал самому гробовщику-философу. Он считал, что все учения, которые утверждают, что быть лучше, чем не быть — лживы, ибо соответствуют хотелкам невержественной толпы и избегают аргументов рационального и холодного ума. — Я ненавижу жизнь, — вдруг озвучил Акира, чувствуя, как его голос напрягается. — Я ненавижу себя. С самого детства я был всего лишь оружием войны. Моя жизнь — бессмысленная мука. Но я ненавижу вашего Мелькора, вашего Разрушителя, даже если я никогда не встречал его, даже если я не уверен, что он реален. Я ненавижу его, ведь он вас не любит. Тот, кто любит всех вообще, без разницы, грешники вы или праведники, как вы говорите, то это — считай, он никого не любит. Скажите-ка, есть ли разница, любить или ненавидеть? Вы бы не знали, что такое ценить и любить, если бы у вас не болело от чувства потери. А? — Ты говоришь, как человек, — сузил взгляд Имада. — В свою очередь, Мелькор — бог. Его разум совершенен, и он может любить абсолютно всех, ему без разницы, грешник ты или нет. Он — любит всех нас. Именно поэтому Мелькор хочет избавить нас всех от земных страданий. В силу одной своей любви, в силу своего бесконечного сострадания к нам, страдающим в Сансаре. — Имада блаженно улыбнулся. — Только поэтому, Куроно, ты отказываешься принимать любящего тебя Господа? Тебя бесит, что ты не будешь для него особенным? Акира понял, что сейчас он сможет наконец озвучить главную мысль: — Нет, я не хочу быть для него особенным, для вашего Мелькора, вашего Шивы, вашего Христа, как бы вы его не называли… Я ненавижу, когда мне говорят, что я нуждаюсь в любви кого-то, кто выше меня. Я ненавижу вашего Господа просто за то, что ваше учение говорит что-то такое. Я считаю его отвратительным. Только жалкие слизняки верят в ваше учение. Верующие вокруг начали громко возмущаться. Имада сказал: — Даже несмотря на твои слова, Куроно, наш Последний Мессия, взявший на себя всю боль Тричилокосма, всё ещё любит тебя! Он очень ждёт, чтобы ты присоединился к нему! Чтобы ты помог ему сокрушить Вседержителя Всего! И воздвигнуть Железный Лотосовый Трон посреди Неба!.. Неба, выжженного ненавистью!.. Как ни странно, но сейчас слова Акиры возымели тот эффект, которого он желал изначально — Сато вдруг осознал, что он действительно слизняк. Он вступил в какую-то стрёмную секту просто на поводу гормонов. Тут под шумок его выхватила мать, они начали уходить отсюда. — Куроно, если ты сомневаешься в силе нашего Господа, позволь показать тебе знамение. В будущем всё человечество приняло нашу веру, и люди будущего создали машины по контролю над климатом, чтобы уничтожить нынешнюю цивилизацию. И одна из таких машин сейчас переместится из будущего прямо сюда… Как только Имада объявил об этом, Акира ногами почувствовал, как сверхъестественная энергия лей-линий проливается сквозь землю к этому месту. Прямо посреди зелёного участка парка вырывается каменная башня, высотой более полсотни метров. — «Вторженец!» — Акира поймал из ноосферы имя этого существа или название этого механизма — Синрëку. Его башня выглядела составленной из цельных блоков, в ней также имелось углубление, отличное от прочей оболочки, в котором проглядывалась знакомая символика — три шипа короны Мелькора. — Каин, разберись с ним, пока я!.. — Акира быстро выхватил из бегущей толпы Сато и его мать, двигался сейчас с ними очень быстро — обычные люди теперь их даже не видели. Акира отпустил Сато и его мать через несколько километров отсюда. — Я понял тебя, Акира. Чёрно-красный Каин материализовался возле башни Синрëку. — Узнаем из новостей, кто победит, — Имада и его окружение в красном очень оперативно, уверенно в себе, без паники покинули своё место. Синрëку раскрыл некоторые блоки и состоящие из них каменные конечности, смог на них передвигаться, правда, очень неуклюжим образом. Скорее этот Кайдзю выглядел очень смешно. Но его тело — не самое главное оружие. Вокруг Синрëку очень быстро вырос зелёный лес, растительные лозы, способные связать равного гиганта, напали на Каина со всех сторон. Они не только хватали, но и били током. Одновременно с тем Синрëку атаковал Каина ослепляющей вспышкой из кристаллической, жёлтой сферы, которая появилась на его вершине. В неё вложена мощь АТ-поля, потому робота временно ослепило. Синрëку ещё постреливал из вершины башни росчерками зелени — это летели мельчайшие растительные частицы, пропитанные АТ-полем, чьё попадание в Сына Евы аннулировало его щит-многогранник. Хищный лес ещё продолжал покрывать всё большую территорию, зелень грозила замуровать в себе… — Акира, я сильно истощён боем с Симоном. Я не могу сам сражаться в полную силу, когда вокруг так много людей! — Я иду, Каин! — Акира передал свой китель Сато, после чего высвободил из-под пиджака вторую пару человеческих атлетических рук. В каждой из них — по катане, они вырвались прямо из ладоней юноши, пройдя наружу сквозь кожу. Сато и его мать в изумлении. Акира исчезает в прыжке. — Я здесь, Каин! Когда Акира появился, перед его лицом нарезались, измельчились и разлетелись частицы зелени. Пилот стремительно порвался сквозь живую зелёную стену гигантских растений, коснулся корпуса Каина, дематериализовался и ещё раз обрёл плотность уже внутри контактной капсулы. Каин разорвал добрую часть окружающих электрических лиан. Выдвинулись футуристические мечи, слегка мерцающие серебром, по одной штуке в каждой из четырёх рук. Акира нарезал следующие на очереди лианы, атаковал саму уходящую башню на ножках: вонзил один меч в сферу, другой — в знак Мелькора, отсёк Синрëку руки и ноги. Потом схватил каменного истукана и бросил очень высоко в небо, прыгнул следом. Акира вышиб эту машину апокалипсиса в верхний слой атмосферы следующим пинком, после чего вспыхнул от глаз Каина. Крестообразный взрыв распылил Синрëку! Каин приземлился, после чего дематериализовался. Сато и его мать, наблюдавшие за всем этим с приличного расстояния, не смогли прийти в себя. — Никому ни слова обо мне, — Акира появился прямо перед ними, переместясь с места приземления на своей сверхскорости. Взял у них свой китель, вторая пара рук уже скрылась под пиджаком. — Кто ты такой, Куроно?! Пришелец?! — изумился Сато. — Я человек, превращённый в суперсолдата. — Акира набрасывал на себя китель. — Я родом из параллельной вселенной. Там люди сражаются с гигантскими монстрами с помощью огромных боевых человекоподобных роботов. Вселенных бесконечное множество. Если этот безумец не ошибался, то этот монстр-башня пришёл из параллельной вселенной, где люди приняли мелькорианство и решили уничтожить человечество с помощью таких вот боевых машин. Акира сейчас вслушался в ощущения, которые он получал с помощью своих подошв. Он видел, где находятся высокопоставленные культисты и куда они бегут: — «Не буду убивать их, они мелкие сошки. Они не будут опасны, если я ликвидирую главный источник ереси на этой планете. Он — в воздухе. Я чувствую, он скрывается здесь в форме, которая недоступна привычному пониманию…» Акира ещё решил осмотреть парк. Он просто бродил тут по покинутым территориям, откуда сбежали все люди в момент появления гигантских существ. Увидел, что здесь в качестве экспонатов демонстрировались установки по контролю климата, созданные благодаря изучению Кайдзю. Одна такая до боли напоминала Синрëку. — «Неужели, будущее этой планеты — добровольная смерть цивилизации?»

***

      Отвечу на свои вопросы: — Какими объективными факторами обусловлено возникновение и, надо думать, распространение этой идеологии, которую вы хотите осудить? В этом сеттинге страдания объективно являются неотъемлемой частью жизни, невозможно создать форму сознательного бытия, избавленную от тех или иных форм мучений, а в сознание всех живых существ заложено свойство страдать от собственной самопротиворечивости. Это кроме сущестования целых куч хаотично-злой инфернобиоты. Конкретно указанные в кадре ячейки мелькорианства существуют благодаря тому, что сам Мелькор жив и наполняет ноосферу мультивселенной своими мыслями (либо это делает кто-то из его ближайших слуг), сподвигая различных её обитателей следовать его идеологии. Это буквально божье вдохновление, как его принято понимать в мистицизме. — Что именно в ней находят её приверженцы? Избавление от страданий и возможность отомстить злому мирозданию за свои страдания, ну, и добрый Мелькор по-своему приятен в общении. — Насколько эффективно будут удовлетворены желания её приверженцев, если эта идеология осуществит все свои цели? Полностью, покойники жаловаться не будут. — В какой степени эта идеология апеллирует реальными фактами? 100% объективных фактов. — Сколько у неё приверженцев? Много, целая культура, потенциально целая цивилизация. — Что именно в ней такого плохого? Второй тип. — Готов ли антагонист отказаться от своей идеологии, если он пострадает в следствие этой самой идеологии? Едва ли. Тот, кто стремится положить конец всему сущему, не должен бояться сам погибнуть в борьбе за это правое дело. — На какие жертвы эта идеология предписывает пойти для своих целей? Полное уничтожение всего живого. — Кто именно выступает против идеологии антагониста и с каких позиций? Есть ли у него личная заинтересованность в том, чтобы идеалы этой идеологии не осуществились на практике? Акира Куроно — тот ещё фрукт, выступающий против Мелькора только из желания утвердить собственную субъектность. Это единственное, почему он выступает против него.       С позиции какой ещё идеологии можно было бы выступить против мелькорианства? С позиции авраамических религий, гностицизма, зороастризма? Не вариант — в этом сеттинге объективно не существует никакого всевышнего добра, здесь нет никакого вечного рая, нет никакой плеромы, Мифы Ктулху являются здесь единственной истинной картиной мира (опустим, как бы это доказывалось — для нас важно, чтобы противостояние было как можно более интеллектуально честным). Буддизма? Единственная возможная нирвана здесь — это абсолютное небытие, которое воцарится после самоубийства Азатота, в остальном все аргументы буддизма были бы в пользу мелькорианства. С позиции коммунизма? Утопия здесь невозможна в силу объективных исторических закономерностей сеттинга. С позиции гуманизма? С точки зрения мелькорианства — они самые настоящие тру-гуманисты. С позиции титанизма / оптимистического антинигилизма, убеждённого в том, что человечество справится со всеми бедами? Ньярлатхотеп поставит вас в такую ситуацию, что для того, чтобы хотя бы просто выжить, вы будете вынуждены делать такие вещи, что вы побежите потом плакаться к доброму Мелькору и говорить, как Великий Учитель был прав (сам Мелькор начинал как оптимистичный антинигилист, но со злым космосом шутки плохи).       Позиция Акиры напоминает ницшеанство, но он ненавидит себя и считает себя грешником за то, что убивал людей, пусть даже далеко не самых белых и пушистых. Так что Акира не является ницшеанцем и он считает, что нужно помогать слабым. Он скорее предпочитает полагаться на нравственные чувства, чем на какую-то осмысленную теорию, у него даже нет предварительных мыслей, как он будет спорить с проповедником культа. Такая тактика эффективней, потому что любое цельное мировоззрение можно разбить с позиции мелькорианства — в то время как более аморфную структуру может быть сложнее поразить на идеологическом уровне. Может ли идеология непосредственно в кадре показать что-нибудь наглядное в свою пользу? Адепты могут призвать Ангелов Апокалипсиса — боевых Кайдзю (в том числе, как заявлено, боевые машины из будущего, где их идеология стала торжествовать на планете, хотя это невозможно доказать). — Насколько грамотно в идеологии разбирается её провозвестник, выбранный автором, и насколько точно он может отражать её на суде читателей? Сертифицированный проповедник мелькорианства разбирается в своей идеологии абсолютно хорошо и точно. — В какой степени эта идеология может убедить в своей верности стороннего наблюдателя? Зависит от его эмоционального состояния. Впрочем, на этой планете ноосфера наполена мыслями Мелькора, так что тут вербовка идёт куда проще. — Какова её пропаганда? Если отбросить ноосферу, то культисты используют все доступные средства. — Насколько это учение умеет скрывать свои неприглядные стороны? Ну, в их случае весь негатив не скрывается, но неофитов и внешний мир, уже одурманенный мыслями Мелькора, убеждают, что это не баг, а фича.