Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Я думаю многие ненавидят этот типаж в разного рода аниме и не только — перед нами гиперактивная девчонка (реже — парень), которая чрезвычайно легко меняет своё настроение, избивает центрального персонажа, ведёт себя по-скотски, но при этом предполагается, что мы должны ей сочувствовать и вообще болеть за их романтические отношения. Разумеется, огромное количество зрителей, если не большинство из них, этот женский персонаж начинает самым страшным образом бесить. Ниже я расскажу о том, как лично я работал с такими персонажами, что я придумал по ходу их отыгрывания. Это только мой опыт и он предельно субъективен — то есть значительная часть идущего ниже материала представляет собой длинные цитаты из моих фанфиков, которые я комментирую, объясняя как, зачем я написал тут именно то или это; сами думайте, насколько вам интересен такой формат. А ещё тут будет секс Синдзи с цундэрэ. И это не Аска.       Начать стоит с того, что я ненавижу даже не самих цундэрэ, а тот факт, что ради них постоянно искажается реальность внутреннего художественного мира. Я даже накатал отдельную статью на эту тему, когда рассматривал вопрос написания фанфиков по моему любимому «Евангелиону»: насколько такое насилие является мультяшным? Очевидно, что если бы реальная девушка начала вести себя так, как ведёт себя мультяшная цундэрэ, то ей бы вызвали бригаду санитаров в белых халатах. Собственно, вокруг этого построена мрачная деконструкция Mozuya-san Gyakujousuru — в этом сеттинге синдром цундэрэ это реальное психическое заболевание, которое заставляет молодых девушек вести себя так, как ведут себя цундэрэ в аниме, манге и ранобэ, со всеми реальными последствиями. Лично в «Евангелионе» меня раздражал сам факт мультяшности такого насилия. Я типа как смотрю серьёзную историю, но тут внезапно Аска даёт Синдзи в челюсть так, что от этого у обычного человека было бы сотрясение мозга. Мисато спокойно это воспринимает — стало быть для персонажей это не страшнее дружеской затрещины. Потом нам показывают, что отношения Аски и Синдзи доходят до попытки убийства и это подаётся уже на серьёзных щах. И я вот думаю, как мне это воспринимать? Это, конечно, не единственная проблема такого диссонанса — скажем, в финале оригинальных 25 и 26 серий та же Мисато стыдится того факта, что она хочет переспать с малолетним Синдзи — что-то ей не было стыдно, когда в первой серии она прислала Синзди откровенно похабную фотографию с какими-то непристойными надписями. Первое подаётся как развлекательный фансервис для зрителя, второе — как серьёзная драма. Мне так и хочется сказать сценаристу, чтобы он определился. Если в этом сеттинге насилие и похабщина — это что-то мультяшное, то как я должен воспринимать такое сочетание?       Так, что я могу сказать по поводу персонажей цундэрэ? Лично я сделал так с Аской (и Майн тоже) — я ужал цундэрэшность до реалистичных пределов. С поправкой на то, что ей уже исполнилось семнадцать. Аска обычно не ругается на своих и не использует грубую силу. Вместо этого она использует более психологическое давление и достаточно хорошо в нём разбирается в принципе.       Вот так Аска заставляет Синдзи переспать с собой: В автобусе Аска и Синдзи сели рядом. — Как тебе праздник? — поинтересовался Икари, чисто из желания не показаться уж совсем асоциальным и молчаливым. — Да так, посидели. В Германии я бывала на вечеринках покруче — но здесь и такого хватит, — сказала Аска. — Угу… — Синдзи выглянул в окно на вечерний мегаполис, смотревший в ответ множеством электрических огней. — Синдзи, ты не любитель праздников? — спросила Аска. — Угадала, — обернулся к ней Икари. — Мне не с кем было праздновать. — У тебя совсем нет друзей? Ты ни с кем не гуляешь? Икари покачал головой. — Вот такой вот я человек — хикки. — Задрот, — согласилась Аска. — Мы с тобой так не похожи, я задрот, меня никто не готовил… А ты бравый опытный пилот, — сказал Синдзи. — А по нумерации мы близко стоим… — Да с нумерацией у NERV хрень полная! — отмахнулась Сорью. — Ты, я так понимаю, с девушкой никогда не был? — вдруг спросила она. Синдзи немного смутился. Ему стало неприятно — ибо он хоть и он жаждал удовлетворить плотский зов, познать женщину, но всё что ему оставалось — это изливать семя в свою руку. Он считал себя неудачником в этом плане. — Ты сама знаешь… — Да-да, — Аска откинулась в кресле. — Знаешь, проблема в тебе. Меняться надо — иначе помрёшь девственником. — Может быть… — Или ты, раз японец, надеешься, за тобой на смертном одре придёт красавица-синигами? — в шутку спросила Аска. — Да у меня не встанет к тому времени… — заулыбался Синдзи. — Верно, — усмехнулась Аска. — А хочешь, я научу тебя общаться с девушками? — С чего бы это? — удивился предложению Синдзи. — Я иногда сводила приятельниц, — ответила Сорью. — Сейчас зайдёшь ко мне домой, я преподам тебе урок. — А можно потом? Я сейчас уже устал… — Ты дурак? — перебила его Аска. — Что? Почему? — не понял Синдзи. — Красивая девушка предлагает тебе вечером проследовать в свою квартиру, а ты отказываешься? — прямо намекнула Аска. Синдзи осенило — до него дошёл смысл. Он хотел было уточнить, но услышав смешки от группы мальчишек на сидениях позади, промолчал. Он и забыл, что едет не один в автобусе и их разговор слышать ближайшие пассажиры. Ему стало неудобно. Но на ушко он всё же сказал Аске: — Прости за дурость, я зайду… — Чудно, — довольно улыбнулась Аска и даже слегка прижалась к нему. — «Чего это она так? Мы же едва знакомы?» — задумался Икари. — «Впрочем — может она шутит, издевается и ещё ничего не будет». Синдзи и Аска вышли из автобуса у своего дома. Солнце уже село за горизонт. Молодые люди прошли к их общему дому. Икари обратил внимания на пустую лавочку и на всякий случай осмотрелся по окрестностям, проверить, не сидит ли где [перс, которого он мог бы искать]. — Ты чего смотришь? — спросила Аска. — Ворон считаешь? — А? — оторвался от своих размышлений Синдзи. — Не считай ворон. Смотри на девушку! — потребовала Сорью. — О`кей… — покорно согласился Синдзи. Ленгли открыла двери подъезда. — И разговор поддерживай, не молчи, — продолжала давать указания Сорью. — Угу… Что бы такое спросить? — задался вопросом Синдзи, проходя следом. Чего Икари не любил, так это простых разговоров ни о чём — его тётя могла часами без умолку трещать с соседками, обсуждая погоду, политику, любовные отношения между соседями, знакомыми, домашними животными и так далее. Их пустым разговорам не было конца. Не то чтобы это злило Синдзи, просто он не понимал к чему всё это пустословие. Зачем ненужные разговоры, от которых ничего не изменится? Он всегда стремился к тишине, где он мог спокойно послушать музыку, дабы ещё глубже уйти в себя… — Много мозгов тут не надо, — поясняла Аска, подходя к лифту и нажимая на кнопку. — В первую очередь делай комплименты. — Да… ты очень красивая… — Синдзи не знал, что ещё озвучить, кроме этого банального комплимента. — Это надо было руку поднять, когда меня стали сравнивать с Рей, — припомнила ему Аска. Лифт прибыл, раскрыл двери и молодые люди вошли в кабину. — Так, — Аска нажала нужный этаж, — комплименты надо подтверждать делами. Если увидишь красивую девушку — скажи твоей, что она красивей. Говори это постоянно, но как бы невзначай, между делом — а не то фальшиво будет… Двери лифта раскрылись на нужном этаже. Молодые люди вышли из него и направились к квартире. Синдзи посмотрел на горизонт. С запада край небес был окрашен багряно-фиолетовыми разводами, застывшими над небоскрёбами, что уже светили тысячами огней. Этот край небосвода ещё хранил в себе следы ушедшего солнца, в противоположность восточному — уже зиявшему ночной тьмой. Среди облаков виднелись блеклые из-за насыщенного городского освещения звёзды. Вот это была красота — Синдзи умел подмечать её в природе. Точно также он обращал внимание и на красоту людских тел обоих полов — но её созерцание заставляло пробудиться плотские инстинкты. Поэтому Синдзи терял всю симпатию, она заменялась похотью, которую юноша удовлетворял, просматривая порнографические фотографии и фильмы. Совокупляющиеся на них юноши и девушки, девушки и девушки, юноши и юноши производили впечатления актёров, у них не было подлинной страсти и чувств. Они делали это за деньги, чисто механически вступая в половую связь и точно также чисто механически Синдзи удовлетворял себя. В этом напрочь не было никакой красоты. Поэтому Синдзи скептически относился к эротической красоте, по опыту считая, что всё скатиться к чисто механическому процессу удовлетворения потребностей. Аска что-то ещё говорила, открывая дверь своей квартиры, но Синдзи её уже не слушал. Только переступив порог, он снова вернулся из своих мыслей и очутился в прихожей Аски. Сорью стала раздеваться, начав с развязывания красного шарфа. Он очень шёл цвету её длинных огненно-рыжих волос. — У тебя симпатичный шарф, он тебе идёт, — молвил Синдзи безо всякого наигрывания. — Да — красивый, — согласилась Аска, откидывая шарф в сторону. — Давай, разувайся, раздевайся — чего в дверях встал? — Да, Аска… Синдзи разулся, повесил в прихожей куртку. Аска закрыла двери и направилась в комнату. — Проходи, — пригласила она. Синдзи последовал за Аской в гостиную комнату. От планировки эта квартира, похоже, ничем не отличалась от той, что ему выдали в этом же доме. Синдзи молчал. Он не знал, что задумала Аска. Будет ли она давать ему какие-то советы или… переспит с ним? — Так… и девушки любят подарки, дари им цветы, украшения и прочее и прочее… — Ты говоришь банальные вещи, — Синдзи сжимал и разжимал правую руку. — Мне не нужные такие девушки. Глупо пускаться в брачный танец, когда тебе просто надо… ну ты поняла, я думаю. Аска окинула Синдзи изучающим взором с головы до пят. Вот теперь-то Икари увидел в её голубых глазах искры вожделения. Природа обделила Синдзи крепким телосложением, но взамен не оставила без стройности, аккуратности и определённой утончённости. Лицо Синдзи было острым, женственным, аккуратным, лишённым и капли грубости. Внешне этот тщедушный синеглазый юнец походил на Каору, только в том все эти черты была куда выразительней. — Ладно, хватить играть. Прямо скажу — мне нужна разрядка, Синдзи, — призналась Аска, — тебе нужна девушка — ты же парень, гормоны и всё такое. Поэтому мы проведём эту ночь вместе. Ты согласен? — Согласен, рад, что ты заговорила прямым текстом, — ответил Синдзи, вспомнив слова Мисато о том, как сильно Аска хочет мужского внимания. Чтобы завести с ней первый в жизни роман — во всяком случае, на эту ночь — Синдзи вообще не понадобилось чего-то делать. Вот, что значит — доступная женщина. Вероятно, ему просто напросто посчастливилось оказаться первой мужской особью, доступной для Аски. Синдзи улыбнулся, ответив рыжеволосой красавице её же взглядом. Теперь он мог не стесняться, рассматривая её. Да, она обладала красотой, очень сильной красотой. Если в его сердце разгорятся чувства к ней, то их акт любви станет чем-то большим, чем совокуплением двух облысевших и поумневших обезьяньих потомков. — Такие девушки мне нравится, — честно признался Икари, делая первый шаг на встречу. — Те, что дают без вопросов? — скептически уточнила Аска. — Нет, те, кто говорят по делу и прямо, — пояснил Икари. Его сердце часто забилось. Кровь прильнула к щекам. Он уже стал воображать, как избавляется от одежды Аски и впервые в жизни берётся ласкать нагое женское тело… — Пошли в спальню, чего стоять дальше, — развернулась Аска. — Да… — поспешил за ней Икари. Этот краткий эпизод мне очень нравится, потому что наглядно показывает, для того, чтобы реализовать агрессию, совсем не обязательно говорить грубые слова или даже повышать тон — достаточно просто поставить человека в такую ситуацию, когда: «ага, ты не хочешь целовать/трахать такую красоту, как я — ты не мужик!» Как подразумевается, если бы Синдзи сейчас отказался от принуждения к сексу, Аска бы его засмеяла, а потом всем бы рассказывала о том, как Синдзи не мог ублажать девушку. Это уже чисто ментальная агрессия, которая принуждает Синдзи эффективнее, чем тумаки или повышение голоса. Вот так я хотел изобразить Аску сосудом разгула и порока. Она использует сугубо эмоциональный шантаж.       Как Аска использует насилие в повседневной жизни? Аска потащила Синдзи играть в казино. Он ни разу в жизни не посещал такие заведения, они его не вдохновили, потому кавалер сидел и скучал, покуда его подруга погрузилась с головой в переключатели и нажимания кнопок. Вдруг она начала скандалить, ругаться, что система якобы работает не совсем честно. Аска играла дальше с живым человеком и обвинила его в жульничестве. Синдзи стоял всё это время в стороне — в азартные он играть не умел. Соперник Аски — парень рослого сложения, не самой порядочной касты японского общества, свистнул себе пару здоровых лбов. — Синдзи, я — твоя девушка! — Аска вдруг схватила его за руку. — Пожалуйста, защищай меня! — А?! А, э-э, что?! — Синдзи аж с испугом вытаращил глаза перед тройкой бугаев, каковые показались ему страшнее Кайдзю. Сейчас у него не было Евы, а сам он — красивый, но щуплый и хилый, восемнадцатилетний хикан. Из-за Чёрного понедельника все были на нервах, потому эти трое не справились с эмоциями. У Синдзи дрогнуло века и сжались пальцы правой руки. Аска внезапно въехала одному с ноги. Хотя она была меньше, этого оказалось достаточно, чтобы отбросить бугая. — Чего, бля?! Остальные двое напали на Аску и Синдзи, один из них при этом попытался врезать именно Синдзи! Не успел он и глазом моргнуть, как Аска раньше всыпала им с кулака в физиономии. Парни пошатнулись, отступили, у одного из них выступила кровь на губах. — Бежим! — Аска увидела, как сюда идёт служащий заведения. Она выбежала с Синдзи за руку. — Извините! — только бросил он. — Синдзи! — она за углом начала поливать грязью это заведение — Аска! Ты такая сильная! — Синдзи же удивился. — Ты тоже скоро будешь таким! Синхронизация с Евой и купание в LCL делают организм сильнее! — Аска показала Синдзи согнутый локоть. Девушка не выглядела какой-то перекаченной, но хилой тоже ни в коей мере не была. На вид — просто среднего, для такой комплекции, сложения. — Да? — Синдзи удивился. — Да. А ещё я поднимаю гантели, занимаюсь отжиманием, пробежками, прочей физкультурой, правильно питаюсь… — я слежу за собой! — Аска явно этим чрезвычайно гордилась, ровно как и своей внешностью. — Пошли, Синдзи, ещё… — Слушай, Аска… Синдзи настоял на том, что он сейчас вернётся домой и вкусно приготовит. Ему не хотелось участвовать в таких развлечениях, потому он быстро побежал в дом. — Muttersöhnchen! [Маменькин сынок!] — Аска показала ему язык и оправилась одна навстречу новым приключениям. Это был вариант с нормативным насилием. Теперь как выглядит попытка использовать насилие против своих: Виктор и Синдзи вышли из комнаты и стали свидетелями разборки: другие пилоты занимали кресла в гостиной, Аска затронула языком то ли Хикари, то ли Сакуру, в общем кого-то из тех, к кому Тодзи не был равнодушен. Разговор пошёл между ними на повышенных тонах. Кенске попытался унять Тодзи, а Мари — Аску. Мана, Мария, Мусаши и Кейта старались не вмешиваться, но, как кажется, склонялись в сторону Тодзи и в той или иной степени активно выступали за то, чтобы Аска извинилась. Закончилось всё это на том, что Аска прикрикнула на Мари, в очередной раз обозвав коллегу грязной лесбиянкой и порочной извращенкой, хлопнула по щеке её и пнула по коленке Тодзи. От этого парень в спортивном костюме вскипел окончательно — врезал как следует рыжей стерве, прямо кулаком в лицо, аж синяк потом какое-то время держался. Аска, казалось, возненавидела его всю душой и грозила ему убийством, говоря, что ей убить человека — как раздавить букашку. Кенске пришлось уже вывести Аску из комнаты, а Мусаши и Кейта усмирили Тодзи, усадили его за диван. Виктор и Синдзи подоспели уже когда всё почти случилось, и потом наблюдали за тем, как Мисато ставит Аску и Тодзи перед собой и вынуждает извиняться, пожать руки и пообещать, что они больше так не будут. Ещё Мисато прочитала им речь о том, что у них общий враг в лице хтонических чудовищ, инопланетных захватчиков, богоподобных пришельцев из иных изменений и сумасшедших апокалиптических сектантов-террористов. На них надо тратить всю ярость. — Мда, — Виктор попросил воспользоваться зажигалкой у Рицуко, которая тоже пришла сюда посмотреть, — «в аниме это было не так серьёзно», — Северов закурил, — «не в первых сериях по крайней мере». Через попаданца, который, как и мы, видел сериал, я подчеркнул, что мне не нравилось в каноне — мультяшность насилия, которая частично обесценивает Аску. Потому рекомендую поступать вслед за мной — всё насилие со стороны Аски, как физическое, так и словесное, должно быть строго серьёзным.       Теперь как выглядит её поведение в рамках романтических отношений. Итог их развлечений. Аска и Синзди вместе нежились в ванной. Это он предложил ей разместиться в тесноте, да не в обиде. Она поначалу отказалась, но в итоге решила, что так будет интересней. Девушка и юноша компактно грелись в противоположных концах ванной, надо сказать, крайне просторной. Аска очень вальяжно выдвинула к нему свои ноги. Синдзи пришлось очень тесно подобрать свои: — Аска, зато воды меньше потратим. Экономить надо. Война идёт. — Ва-ха-ха-ха! К счастью, Токио-3 хорошо обеспечивается, Синдзи… — Аска расслабилась и отнеслась к такому очень насмешливо. — А ты не боишься, что куда-нибудь в воду попадёт радиация? — пилота Евы-01 сейчас охватил очередной приступ ипохондрии. — Нет. — Она чувствовала себя очень уверенно. — Мы благословлены Евой. К чему нам бояться? — Гм, а другие люди? — эмпатия не дала Синдзи выбросить из головы эти мысли. — Даже Мисато-сан… — Ой, да забудь ты о них! В жизни нужно думать о себе, Синдзи!.. Аска очень счастливо сейчас улыбалась. Синдзи почувствовал, что не может одобрить такие слова, но в то же время самокритично подумал, что те вполне соответствуют его собственной жизненной философии. — Ты права, Аска… Аска сейчас забралась в ванну, не снимая пока свои красные зажимы-заколки. Она показалась сейчас очень счастливой — в первую очередь из-за того, что перед ней сидел её любимый парень и она с ним так тесно сблизилась. Возможно, Аска хотела показать, что ей наплевать на Синдзи, но в то же время она точно испытывала позитивные эмоции в его обществе. Она сейчас наматывала клок своих рыжих волос на палец, смотрела необыкновенно красивому японцу в голубые глаза достаточно любовно; думала, чтобы ей с ним сделать… — Синдзи, не думай так много про наше выживание. О нём вредно думать. Мне говорили, благословение Евы может продлить мою жизнь, но я всё равно рано или поздно умру. Лучше пасть в бою, чем гадить под себя старой развалюшкой в доме для пенсионеров. Но Синзди уже успел глубоко задуматься о разных вещах. Аске не понравился его отрешённый взгляд. Потому она поспешила нагло поднять свою ногу и прямо пальцами заехать ему в рот, желая, похоже, заставить своего кавалера просто улыбнуться. Синдзи рефлекторно повернул шею и постарался отвести голову назад, пальцы её ноги прошлись по его губам. Член Синдзи в тёплой воде сразу же встрепенулся. Аска улыбчиво тыкала ему ногой в лицо. Через некоторое время он ответил тем, что заставил её приподняться — Синдзи начал вытягивать свои ноги и потеснил её. Рыжий лобок девицы аж показался над уровнем воды. — Хм, — Синдзи поднял одну из своих ног и пальцами приблизился прямо к её гениталиям, возложил носок прямо на вершину бедра. Влажная чёлка накрыла ему глаза и поэтому Аска, приоткрывшая рот, не видела сейчас его выражение лица полностью, но поняла, что любовник — не меньше шалун, чем она… [1] Согласитесь, это действительно очень мило…       Кого Аска всё-таки оскорбляет и унижает жёстко? Аска оскорбляет и унижает жёстко тех, кто лично ей очень не нравится. Скаже, в самом начале истории Мари начала до неё домогаться в душевой: После тренировок девушки ушли переодеваться. Аска раздражена поражением. В реальном бою она ведь победила Габару, Камакурасов и Зедуса? Победила! Это её горе-товарищи всё время где-то проигнорировали, это у них были затруднения в критических ситуациях. Она винила во всём их — это они были неумёхами. Подумав о Мари и отыскав в ней положительные стороны, Аска начала разговор: — Знаешь, Мари, я конечно придирчива, но я вот рада — честно, что нас девчонок поровну стало. — Спасибо, рада уравновесить чашу весов, — заинтересованно взглянула на неё Мари. — Ты неплохо дерёшься — слава богу, ты тренированный пилот, а не быдло с улицы — как парни, — сказала Аска. — Хоть что-то в тебе есть хорошее. — Рада это слышать, принцесса Аска. По-моему, Тодзи и Синдзи тоже не хуже тебя пилотируют, — заметила Мари. — Главное — умение общаться с Евой. — Ева не живая, как с ней можно общаться? — не поняла Сорью. — Это попахивает шизофренией. — О, ты глубоко ошибаешься. Я читала в досье, у тебе бывают периоды падения уровня синхронизации, — вспомнила Макинами. — Это из-за гормонов во время созревания. Я пью таблетки, чтобы убрать эффект… Откуда ты читала моё досье? — испытала негодование Аска. — Кто тебе его дал? Ты типа, спишь с кем-то из начальства? Мари рассмеялась. — С этим хреном Рёдзи, да? — Господи, ты, я вижу, испорченная девочка? — покосилась на её обнажённую грудь Мари. — Порядочной такие мысли не придут. Тогда я… Мари ухватила Аску за грудь. — Потрогаю… — Отвали! — с возмущением убрала руку Аска. — Да как ты смеешь! — Да, ладно, — Мари убрала руку. — Я прикалываюсь. Но это нормально, когда тебе нравится кто-то красивый. Синдзи твой парень, да? Ему сильно повезло. — Никакой он мне не парень! Так — сожитель — не более! Мы даже в разных квартирах живём! — завила Аска. — А ты извращенка, лесбуха! Я — нормальная, таких как ты, за людей не считаю! — Вот как? — Мари стало неприятно. — Тебе стоит поучиться пониманию… — Ой, да иди ты! — развернулась Аска. — Прислали, опять извращенку! Рей — не обижайся, Рей — но ты социопатка, Синдзи, Тодзи, Кенске — все трое без военного обучения! А Каору — пидор! О, Иисусе, дай мне сил остаться единственным нормальным человеком! Мари не сдержала смех — далеко, впрочем, не радостный. — Ты правда так считаешь? Думаешь, одна самая вменяемая, да? Ответа она не услышала. Завершив гневную триаду возмущения, рыжеволосая хамоватая девка покинула комнату, сильно хлопнув дверью. В дальнейшем Аска много раз публично называла Мари извращенкой и лесбиянкой и всем об этом рассказывала. Мари делает вид, что ей всё равно, но один раз Аска успешно довела Мари до слёз, она расплакалась и наверняка много раз пожалела, что распустила тогда руки (это объективно плохой поступок). В дальнейшем Мари узнаёт, что Аска, несмотря на внешнюю приверженность правым взглядам, скрытая бисексуалка. Мари, которая всё ещё влюблена в Аску, решает поговорить с ней об этом: Аска опорожнила лёгкие от LCL. Она шла по коридору, увидела — в углу стоит Мари. В руке вертит очками. Грудастая лесбиянка с косичками, в прикиде кокетливой школьницы, прислонилась к стене и что-то ждёт. — Что? Ждёшь меня, извращенка? — Аска остановилась, когда подошла к ней, очень хорошо почувствовала, что ожидают именно её. — Жду именно тебя, Сорью Аска Ленгли! — Мари взглянула на неё, красивая лесбиянка прекратила вертеть очками. — Сперва я хочу попросить прощения. Я вела себя с тобой назойливо. — Извинения приняты. — Я не смогла сдержать страсть, я виновата, — признала Мари, снова совершив вращение очками. — Ага, — кивнула Аска. — Что-то ещё? — Да. Однако я всё-таки должна тебе сказать вот что. — Мари оттолкнулась от стены и подошла к ней, взгляд и движение выглядели сейчас обвинительно. — Принцесса, Аска, мне известно, что ты сама не только строго по мальчикам. — Да, и чё? — Аска приподняла бровь. — После того, Аска, что ты сказала про мою ориентацию — про всех нас, геев и лесбиянок, всё это звучит ужасно лицемерно, — Мари упрекала её. Аска на это только нагло рассмеялась — коридор эхом разнёс её голос, они тут сейчас были одни: — Ты меня бесила, я говорила тебе то, что тебе было бы больнее. — Аска не стала ничего скрывать: — Те, кто меня бесят, становятся жертвой моих слов. И хорошо, ели только слов. Мари, не будь ты моим боевым товарищем, я могла бы тебя уничтожить. В куда большим смысле, — Аска сейчас держала руки на груди. Мари надула щёки и выдохнула: — Что ж — у меня есть чувства, — сказала Мари. — И твои слова по поводу моей ориентации действительно меня ранили. Так уж вышло, что я влюблялась в девушек разной со мной ориентации. Пока другие выходили замуж, находили своё счастье, мне оставалось вздыхать в стороне. Иногда я чувствую себя очень одиноко и даже ущербно. Аска смотрела сейчас на Мари со взглядом победителя. — Мари, ты что, решила мне душу свою открыть? — злобная ухмылка дала о себе знать на устах Сорью. — Ты же знаешь, что я туда буду плевать? — Знаю, но я хочу тебе сказать. Аска, я влюблена в тебя, вернее я испытываю к тебе страсть; я прошу тебя — раз ты тоже в какой-то степени по девушкам — дать мне возможность эту страсть удовлетворить, — прямо просила Мари. — Мари, извращенка, ты хочешь переспать со мной несмотря на все оскорбления, которые я тебе нанесла? — Аска теперь взялась за бока. О, как смотрели её голубые глаза! — Да, именно так. Ты можешь презирать и оскорблять меня. Пусть. Я пленница своей страсти. Так что я скромно прошу дать мне возможность эту страсть удовлетворить, — вот что говорила ей Мари. Аска быстро подумала: — Хорошо. Значит — я тебя победила. — Победила? — Да! — коварного усмехнулась Аска. — В любом другом случае я могла бы тебя уничтожить. Например, довести до самоубийства. Устроить травлю. Я такое сделать могу. Я плохой человек, Мари. Вот все мои наезды на тебя привели к тому, что ты подошла ко мне — да ещё специально ждала меня, чтобы открыть мне свою душу! Ты пришла покорно просить меня! — Да, всё-таки, — Мари в этот момент вернула очки себе на лицо. — Так, Аска, ты дашь мне возможность заняться сексом с тобой? — Хорошо, — согласилась Аска, — я обычно отношусь к тем, кто причиняет мне оргазм, как к сексуальным игрушкам. Так что моё отношение к тебе Мари, ни на капельку не изменится. — Я от тебя ничего иного не прошу, Принцесса. Если твоё сердце не может любить меня — пусть так. — Мари немного подумала. — Только скажи, как ты на самом деле относишься к геям и лесбиянкам? — Да мне плевать на вас и на ваши проблемы. — Аска в этот момент как-то расслабилась даже и словно бы сделала пинок ногой — взгляд пал на свой собственный ботинок. — Мне плевать на то, что кто-то вас там травит. Пойми, Мари, каждый человек в этом мире на самом деле одинок. — Аска рисовала ботинком какую-то фигуру на полу. — Каждый борется сам за себя и сам по себе — каждый крутится так, как он может и хочет — у каждого свои беды и каждый наедине с ними. Если мне больно, я могу сделать больному другому. — Аска подняла взгляд на Мари. — Вот и всё. — Вот какие у тебя жизненные принципы, — Мари взглянула на неё с долей обвинения, отвращение и в то же время сожаления и глубокой задумчивости. — Чтобы сказала об этом твоя мать, будь она жива… — Моя мать? — Аска поняла, что Мари её знала. — Неважно — её давно нет в живых. Мари вздохнула, повела взглядом куда-то в сторону. — Да, ты права. — Она повела взглядом на неё. — Пошли в таком случае… Не хочешь позвонить Щеночку-куну? — А? Хорошо, да… — И, да, я в этот раз ещё попрошу у него Любимицу — Аянами Рей. Я с ней поговорила, — в этот момент Мари посмотрела за спину Аске. Та услышала тихие шаги — Рей шагала к ним. — Я слышала ваш разговор, какую-то его часть, — заговорила Рей. — Если вы хотите заняться сексом, то мы можем позвать Икари-куна или сделать это у него в квартире? — Нет-нет, — покачала головой Мари. — Я не хочу сейчас видеть мужчин рядом. Только вы обе или одна из вас, желательно — красавица принцесса. — Я позвоню Синдзи, — Аска набрала номер. Она, в отличие от Мари, знала, что Синдзи просто воспользуется такой ситуацией, чтобы встретиться с Тодзи, так что без любви в эту ночь он не останется. — Синдзи… Она поговорила с ним по телефону, он согласился сразу. — В таком случае мы можем заночевать прямо здесь, — предложила Рей. — У меня есть комната в Геофронте… [2]       Кроме того, что Аска очень много ругается и не стесняется унижать тех, кто ей особенно не нравится, она, в моей версии, ницшеанец-самоучка, убившая родную сестру и перешедшая моральный горизонт событий. Аска открыто называет себя фашистом и придерживается правой националистической идеологии, разве что делает оговорку, что, да, гитлеровская Германия во многом была права, кроме ряда моментов, в частности немцы перебрали с расизмом и т.д. Вообще её взглядом ближе именно фашизм Муссолини, при этом не сколько даже публичный фашизм, сколько личные взгляды дуче — в том числе Аска мною показана как ярая атеистка, ненавидящая религию. Аска без колебаний идёт на насилие, если есть хотя бы минимальный повод. Даже когда она раскаялась в убийстве сестры и отреклась от ницшеанских взглядов, она всё равно остаётся очень грубой и агрессивной, по прежнему убеждённая фашистка (разве что выключила публичную гомофобию), по отношению к тем, кто не является для неё своим. Но в данном случае я стараюсь показывать её агрессию во многих случаях оправданной — Аска очень жёстко оскорбляет Рыцарей Аст-Ахэ и Мелькора, но она правильно делает, потому что если вы начнёте проявлять эмпатию к этим гениальным эмоциональным манипуляторам, то вы можете начать отсчитывать время до того момента, когда они пополнят вами свои ряды. Аска сама достаточно хорошо владеет навыками эмоциональных манипуляций и может распознать другого эгоистичного манипулятора просто на уровне интуиции. Из-за своего бэкграунда Аска с подозрением относится к тем, кого она лично не знает долгое время — это вполне оправдано в рамках правого сеттинга, где всюду постоянно шныряют арканиты очередной хтони.       Дык, достаточно ли я хорошо раскрыл этого персонажа, чтобы Аска была симпатичной? С одной стороны она ведёт себя приятно и любезно с теми, кто не делает ей что-то такое (Мари не должна была до неё домогаться), но при этом из-за бэкграунда в духе Раскольникова она не является сусальной или приторной (какой выставляют её аскафаги). А её грубые и циничные черты характера вполне приходятся к месту, учитывая особенности сеттинга.       Сяк, это один вариант. Как вы заметили, есть моменты и обстоятельства, где реакция цундэрэ может быть хоть и немного чрезмерной, но в целом оправданной. Теперь давайте попробуем рассмотреть ситуацию, как выглядят эмоциональные реакции цундэрэ, когда они оправданы по крайней мере с точки зрения того, кто их проявляет. В рамках моей истории в качестве цундэрэ мужского пола фигурирует Виктор Северов. Он — попаданец из него мира. Изначально его концепт предполагает, что он — главный герой, который попал в параллельный мир для того, чтобы спасти его от мерзких монстров, сделать Россию великой державой и утвердить ценности милитаризма и патриотизма. В рамках моего фанфика, естественно, Виктор попал в гримдарк с вечной войной, где силы злы не могут всех сразу победить только по той причине, что им потом нечего будет делать; Виктор не главный герой и чтобы спасти этот мир, ему придётся сотрудничать бок о бок с настоящими главными героями — с Каору и Синдзи. Синдзи — пацифист, ненавидящий военных, считающий русских ублюдочными варварами — так Синдзи очень легко конфликтует с Виктором на личном уровне. Например: — Синдзи… Икари Младший, — в один момент обратился к нему Виктор. — Я вот слышал, ты отказался в своё время от всех военных наград. Ты говорил, военные — по-твоему сволочи, раз «могут выполнить любой приказ». Но ты сам прибегаешь к насилию… — Виктор, — Синдзи вытащил наушники и выслушал своего товарища. — Я об этом думал и могу сказать тебе вот что. — Говори… — Ты презираешь гомосексуализм? — Ну… Да. Наверное, ядерные геи вызывают у меня отвращение, прямо как у любого нормального мужчины. — Ты презираешь проституток? — продолжал спрашивать Синдзи. — К чему такие вопросы? — с подозрением посмотрел на него Виктор. — А вот к чему. — Синдзи улыбнулся стройности своих мыслей. — Представляешь, тебя выбросило на остров. На острове живут аборигены. И комары. Комары распространяют пиздецому. Но у местных к ней иммунитет. Иммунитет обеспечивает только венерическое заболевание, которым они все болеют. Это заболевание передаётся только от мужчины к мужчине. Так вот, Виктор… Чтобы выжить на этом острове, тебе придётся заниматься сексом с местными мужчинами. Ты презираешь пидоров, но будешь вынужденным стать пидором ради воли к жизни. Я презираю насилие, войну и армию, но вынужден терпеть всё это ради выживания. Теперь, Виктор, представь: ты будешь презирать тех, кто занимается пидорством добровольно? Вот я презираю тех, кто добровольно пошёл служить в армию, как ты презираешь пидарасов. Для меня вы — пидарасы. Виктор разозлился: — Ты понимаешь, что военные защищают гражданских!.. — От других военных. — Синдзи улыбнулся. — Вы, военные, сперва создаёте гражданским проблемы самим своим существованием, а потом сами их решаете. Я слежу за причиной и следствием. Если бы не было военных, не было бы войны. Виктор подумал, как бы на это возразить. Его бесили мысли Синдзи, потому как они казались ему вздорными и нарочито возмутительными, но он не знал, что на них ответить. Ему захотелось просто ударить Синдзи. — Тебя так злит правда? — японец смотрел в лицо русскому. — Тебе неприятно знать, что ты добровольно выбрал путь пособника убийцам, насильникам и негодяям? Виктор, ты не думал, что наши враги — CCD, эти NOD — они олицетворяют собой все ваши патриотические и военные ценности. Они пытаются завоевать нашу планету ради своего империализма. Эти Ктулхи массово промывают мозги народу и заставляют людей умирать за свои эгоистичные интересы, прямо как это делают любые земные правители, государства и церкви. Виктор, ты никогда не думал, что ты и все твои империи и милитаристы лучше злыэ богов и их шизокультистов? — Синзди, я выбью тебе зубы, если ты подложишь! — Виктор стиснул кулак и поднёс к лицу собеседника. Его очень разозлило такое сравнение. Уж лучше бы его сравнили с Гитлером. Но, похоже, после Дагона, Ктулху и Ньярлатхотепа, австриякский маратель мольбертов не в моде. — Если бы ты знал, сколько людей, солдат, военных, погибли, когда сражались с NOD и CCD на моих глазах! Бок о бок со мной и!.. Виктор почувствовал боль в глазах — у него навернулись слёзы. Синдзи почувствовал себя виноватым за то, что задел Виктора, хотя мог бы этого не делать. — Виктор, — японец подумал перед тем, как говорить дальше, — тебя так обижает, что я тебя презираю? Почему бы тебе просто не забить на моё мнение? Неужели моё мнение так много для тебя значит? Чтобы ты мне не сказал, ты не изменишь моё мнение — я всё буду презирать тебя и таких как ты. Русский ничего не стал говорить, просто крутанулся и показал свой затылок. — Да пропади ты пропадом, Младший, со своим мнением, в жопу его себе засунь!.. Пусть Табрис затолкает его тебе поглубже сегодня вечером!.. Потом более спокойно: — Ебать! Синдзи, я первым начал презирать тебя, ещё когда смотрел аниме. Так что мы друг друга стоим. Сейчас нам лучше не продолжать. — Угу. Извини. — Синдзи отвернулся и вставил в уши провода. Виктор потопал прочь. Кто прав? Лично я — пацифист и ценностей Виктора не разделяю, но, очевидно, в этом случае конфликт спровоцировал Синдзи. Хотя Синдзи имеет право на своим взгляды, он не имел права так резко это говорить в лицо ветерану — ему надо было сформулировать свои мысли менее прямолинейно или даже промолчать. Самого Синдзи тоже можно понять — у него есть свой резон ненавидеть военных как таковых вообще всех: он помнит события «Конца Евангелиона», где армия Сил Самообороны исполнила откровенно злоглупый приказ премьера — уничтожить весь персонал Геофронта, который до того героически защищал Землю. С тех пор у Синдзи любой солдат ассоциируется прежде всего с негодяем и отморозком, который выполняет любые самые злоглупые приказы.       Напряжению в отношениях Виктора и Синдзи добавляет тот факт, что Виктор приставлен к Синдзи именно с целью убить его в том случае, если Ева-01 выйдет из-под контроля и сможет спровоцировать апокалипсис: У него состоялся в один момент разговор с командующим Николаевым. — Виктор, как ты знаешь, наши враги — все эти инопланетные монстры CCD и их бесноватые фанатики, они ожидают конец света и зачастую упоминают своего верховного бога — Азатота, также Мана-Юд-Сушай. Его Великий Танец, игры на флейтах и тому подобное. У них упоминается некий мессия — Избавитель, который сможет открыть портал в мир их Бога и призывать его. Есть основания полагать, что Избавитель — Синдзи Икари, ну а Ева-01, выйдя из-под контроля с его подачи, может открыть Врата ада — разлом в глубины Антивселенной. Там, на самой глубине, обитают все эти «боги» или, скорее сказать, «демоны». На самом «дне» дурью мается сам Азатот — о нём ничего достоверно неизвестно, кроме того, что даже чужеродные существа воспринимают его как своего Всевышнего Бога в религиозном смысле. CCD могут хлынуть в наш мир через Врата Ада, открытые Евой и Избавителем, и они перестроят тут всё под свой вкус. Я уже застал одну Перестройку и уже сыт по горло. Виктор, ты должен будешь убить Синдзи, если события примут такой катастрофический оборот. — Я? Виктор сразу же вспомнил Ребилды. — Может ему на шею нацепить какой-нибудь ошейник? «Только надо, чтобы он сработал моментально, а не вращался два часа кольцом из кристаллов, пока даже ленивый и тупой Азаг-Казаг успеет доехать до нашей несчастной Земли». Николаев ответил: — Сейчас у нас уже нет такого ошейника, который мог бы убить метафизически развитого пилота Евы. АТ-поле Синдзи постоянно росло всё это время, его область Звёздной мудрости в его башке сравнима теперь с Первым и Пятым Дитя, это самые высокие показатели, если не брать во внимание высших адептов NOD, чьи мозги, к сожалению, мы не смогли изучить в живом виде. Уверенность есть только в одном — мы никак уже не можем контролировать Синдзи. Но, Виктор, у нас есть основания полагать, что ваши эго-барьеры по какой-то неизвестной для нас причине устроены как сообщающиеся сосуды, потому как раз ты можешь его убить — ты сможешь пройти сквозь неузнаваемость Третьего Дитя, не прибегая по сути к грубой силе. Полагаю, высокопоставленные члены NERV, вроде Рэндольфа Картера и Юй Икари знают, почему дела обстоят так, но нас они не спешат просвещать. Как бы там ни было, Виктор, ты — единственный человек, которому мы можем доверить такой приказ и ты его выполнишь. — Вас понял. Но есть одна проблема, — Виктор прямо сказал об этом, — Синдзи почувствует, если я захочу исполнить приказ… — В таком случае нам останется надеяться лишь на сознательность нашего молодого человека, — на том Николаев исчерпал тему. Почти исчерпал. — «Если только, конечно, Младший не захочет всем назло уничтожить этот мир, прямо как было в каноне», — Виктор сейчас взялся пальцами за подбородок — тогда он, в военной униформе, стоял напротив стола своего начальника и размышлял об этом в его кабинете. Сейчас Виктор, пытаясь отрешиться от ощущения липкой потливости, задумался об этом же. Встал, нащупал пальцам ног тапки, попил воды на кухне хотелось похолоднее, и вышел покурить на балкон, смотрел на пейзаж ночного Сахалина. Тёмное небо сейчас успокаивало — оно огораживает Землю от Иной Вселенной, кишащей ужасами, превосходящими всех известных человечеству монстров. Виктор выкурил сигарету и вернулся в комнату. Синдзи спал. И Виктор извлёк из-под подушки пистолет. — «Прости, Младший». Виктор направил оружие на спящего Синдзи. Нет, он не собирался в него стрелять. Просто хотел очень точно представить эту ситуацию. Он вынужден всё-таки застрелить Синдзи, когда часы Судного дня готовы пробить полночь. — «Моя рука не дрогнет и я сделаю это во имя спасения Вселенной и человечества». Виктор уж хотел опустить руку, как вдруг Синдзи раскрыл глаза и, по-видимому, отреагировал именно на последние мысли. Секунду с лишним Синдзи смотрел сквозь мрак распахнутыми голубыми глазами на наставленный на себе пистолет. На вторую секунду серебряный блеск срезал ствол — оружие прямо в руках Виктора распалось на две части. Виктор не успел среагировать — он как прежде стоял перед кроватью, а Синдзи уже находился за его спиной и держал прямо к горлу Серебряный нож, моментально материализованный в руке. Кстати, именно эта штука, постоянно блестящая металлом и одновременно покрытая загадочной арабеской, открывает Врата ада и она намертво привязана к самому естеству Синдзи по воле чужеродных существ — архитекторов их судьбы. — Виктор, какого чёрта?! Зачем?.. Северов закрыл глаза, опустил руку с пистолетом и сейчас расслабился — открыл сознание. Икари осознал его намерения. — Ты можешь перерезать мне горло, Младший, но тогда мой голос будет звучать у тебя в голове и в час Северного пушного зверька я возьму тебя под контроль. Я живу для других, не для себя. Я рад жить за человечество. И я убью тебя, если будет надо. Я убью нас обоих. Виктор Северов пообещал. — А?.. — Синдзи убрал нож. Японец сейчас моргал, воспринимая мысли из чужой головы. Виктор не хотел сейчас убивать его. Просто хотел испытать воображение. — Да, пожалуй. Меня надо будет убить, если Ньярлатхотеп убедит меня разрушить мир, который я в душе глубоко ненавижу, ну, и убить всех людей — их я тоже в глубине души отчасти ненавижу. Включая самого себя. Ты просто хотел это представить, Виктор? Представить, как ты убиваешь меня? Виктор обернулся к Синдзи, сейчас севшему на ближайший диван и приходящему в себя после такого внезапного эмоционального потрясения посреди ночи. — Что тебе снилось? — Виктор отложил обломок пистолета и сел рядом. — Нам часто снятся общие сны и мне даже снилось, как ты трахаешься со всеми подряд — днём — даже с Каору… — Ничего мне не снилось, — Синдзи откинулся и на глазах блеснули слёзы. — Не плачь, ещё ничего такого не случилось. — Виктор почувствовал, как Синдзи хочет, чтобы его обняли, потому поспешил это сделать, дал уткнуться себе лицом в широкое плечо, полотно прильнуть к мокрой одежде. Синдзи успокоился, после чего предпочёл вернуться в постель и свернуться калачиком. Виктор смотрел на него с постели и воображал, как доводит дело до конца. У него не было ни капли сомнений. Виктор протянулся на своей кровати и снова заложил руки за голову, чуть подрагивал ногой и мысленно возвращался в тот разговор с Николаевым. — И, да, так как ваши эго — сообщающиеся сосуды — Виктор, ты должен будешь наложить на себя руки сразу после того, как убьёшь Синдзи. Пока жив один из вас, второй может возродиться и захватить контроль над телом живого. — Я уже догадался, — Виктор отдал честь и встал постойкой «смирно». — Можете на меня рассчитывать. Жизнь — наркотик, от неё тяжело отказаться, но ради Родины, я готов бросить. Николаев и Северов сардонически улыбнулись друг другу. Конечно, тут уже Виктор поступил неправильно — направлять спящему человеку в лицо пистолет это плохая идея, даже если ты просто хочешь представить себе в уме возможную ситуацию из будущего наиболее ясно. Виктора очень мучают подобные мысли, он захотел наиболее ощутимо их испытать.       Некоторые читатели могут спросить меня — почему я так подробно расписываю отношения Виктора и Синдзи, если между ними нет романтических отношений? Ведь цундэрэ — это почти всегда романтический троп? Да, романтических между ними нет. Я ненавижу любовный рак сюжета, но это не значит, что персонажи не будут вступать в сексуальную связь.       Виктор пытался подружиться с Синдзи и сходить вместе на концерт певицы, которую они оба слушают. То есть Виктор искренне пытается наладить отношения даже с человеком, чьи взгляды ему глубоко противоположны. И ему отчасти удаётся — Синдзи всё же очень послушный и милый мальчик в определённых отношениях. Как оказывается, эта певица — очередная суккубистая дочь Ктулху, которая пытается их захавать. У Виктора от такого срывает крышу. Он постоянно везде видит опасности, постоянно ожидает нападение, постоянная невозможность доверять окружающим в конечном счёте сводит его с ума. Хотя и сближает Виктора с Синдзи, так как между ними существует телепатическая связь, и Виктор может быть уверен, что Синдзи не является одержимым или злодеем. Таким образом Синдзи — не только полная противоположность Виктора в некотором отношении, но и единственный человек, которому он может по-настоящему доверять. Любой другой человек может вдруг оказаться просто снятой кожей, под которой находится очередное отродье Древних. Как я уже говорил, Виктор попал не в патриотическую фантастику, а во вселенский ужас. Ня! Так вот, видя такой снос башки у Виктора, Синзди предлагает ему разрядку. Виктор, на почве всего пережитого, соглашается — как это выглядит? — Всё, Девондра метрва! — пояснили феи Мотры. — Одной из дочерей Ктулху больше нет! — Фу-ух! Отдохнули называется, сходили на концерт! — Виктор откинулся на кровать. Синдзи просто сел, несколько устало. — Просто ещё один монстр, — он наконец позволил себе активно дёргать пальцами правой руки. Виктор, побыв так несколько секунд, встал и взял бутылку с шампанским. Начал пить залпом. — Знаешь, Младший, а ПТСР даёт о себе знать. Я прямо чувствую страх! Он пронзает меня. Я снова боюсь темноты, как когда-то в детстве. Даже хуже. Теперь я знаю, что монстры существуют! Теперь я точно знаю, что они, сука-падла, могут быть в каждой дыре! Виктора охватил гнев. Он вдруг швырнул бутылку, разбил вдребезги! Сел на кровать и схватился руками за лицо. Синдзи поначалу просто молча сидел. Потом прислушался — Виктор плачет. Синдзи это удивило. Он сидел тихо и ожидал, пока Виктор успокоится. Это не заняло много времени. — Эй, если хочешь, я бы мог тебя утешить, — тихо прозвучал Синдзи. Виктор испытал теперь резкий приступ бессилия. — Утешить, да? — Северов блеснул влажными глазами. Да, он хотел сделать это с женщиной. Но с такой, какая может его понять. С которой есть связь… Синдзи, достаточно ли он женственный? — Только если дашь слово никому не говорить, — решил Виктор. — Я никому не скажу… Синдзи почувствовал, как член прямо набирает возбуждение. Они оба ещё под воздействием феромонов. Сейчас оба вспоминают прошлые разы, как-то смутно и на периферии. Виктор вспомнил свои развлечения с девушками, он сейчас точно так исполнил то, что так много раз ему снилось и всякий раз заставляло испытывать отвращение, дрожь и смущение. Руки Синдзи протянулись к щекам Виктора. Японец закрыл веки, держал ладони на щеках Северова. Этот женственный по крайней мере лицом азиат впился губами ему в губы. Сейчас Виктор вытягивал ноги, а Синдзи ещё сидел бёдрами на его бёдрах. Синдзи, прервал поцелуй, взялся губами за щёку. Виктор принял там поцелуй. Синдзи потом поднялся к уху, коснулся губами там. — Ай, щекотно, не делай так! — сразу отрезал Северов. — Прости! Больше не буду! — Икари очень невинно и даже радостно улыбнулся. — «Ты действительно очень похож на девочку. Буду считать тебя девочкой». И Виктор сам теперь сходу поцеловал Синдзи, сам в следущий момент продвинул голову, впился ртом пилоту Евы-01 в рот. Чмок! — Хмпф! — Синдзи принял поцелуй. Дальше языки сплетались. — А… Ымпф… Лизь. Сось. — Ух… — Синдзи очутился на спине под Виктором, русский накрывал его собой. Синдзи взялся рукой за его локоть, покуда Виктор опирался рукой на постель. Чмок, сось, лизь… Синдзи постоянно соединяется с Виктором. Сам Виктор обнаружил сейчас мало отличий от секса с девушкой, по крайней мере поначалу, когда он целовался и сосался с этим Синдзи рот в рот. Негативные эмоции по-прежнему охватывали Северова, он пытался погасить их с помощью акцента на происходящем, на извращении, на… на это всём. — «Это всё от пересыщенности». Виктор вытащил свой слюнявый язык изо рта Синдзи, после чего взялся проходиться им по шее Синдзи, одновременно держать пальцы у него на плече. Виктор чувствовал, как они там напряжены. Он убрал руку на запястье Синдзи, когда решил губами начать стимулировать ему сосок. Это было очень странно, Виктору аж смех подкатил к горлу, но не смог просмеяться потому, что глотку как следует сдавило невидимой рукой. — Щекотно, — приговорил Синдзи. Виктор оторвал свой слюнявый язык от соска Синдзи. — Кружится голова, — пожаловался он. После чего отпрянул. — Подготовь задницу, хорошо? Ты… ты знаешь как. Синдзи взял смазку и сам там себе всё смазал, себя сзади и Виктора вперед, внизу. Его тронула такая забота. — Знаешь, Пупкин, меня с самого начала возбуждал твой член! — Синдзи предварительно кратко обработал ртом этот фаллос, крупный и горячий. Пожалуй, больше, чем у Рёдзи. Синдзи обнажил крайнюю плоть, старался как следует возвести это орудие. Виктору на глаза попались феромоны — буквально аэрозоль, который надо было брызгать на кожу, как сказано на флаконе. Виктор попросил Синдзи скрыть свой причиндал, то есть просто лежать на животе и не двигаться. Ноги постаралась раскрыть как можно дальше, на бёдрах тоже тотальная дипеляция. Девочка-Синдзи обхватила руками подушку, уткнулась лицом. Виктор покрыл всё кожу тонким влажным налётом. Синдзи сунул руки под подушку, сунул лицо в неё, задница без единого волоска. Виктор немного пощупал, после чего смазал ещё раз свой член. — Синдзи, я вхожу. Виктор чувствовал дрожь от панической атаки, но всё равно, что называется, держал себя в руках. — Угу… Ствол наткнулся на дыру, Виктор пробил, прочувствовал ощущение, потом начал двигаться, как ему хотелось. Пока он не видел ничего мужского, всё шло как с девочкой. — Ну и… пойдёт! Один раз не… Виктор пустился делать всё быстро… и подумал. — Синдзи, мне не нравится, что ты такой пассивный. — А? — Приподнимись. Виктор захотел, чтобы Синдзи находится теперь на руках, опирался на них. Виктор держался за бока парня. Синдзи горчий внутри, приятный. Член трёся о стенки прямо как о женское нутро. Виктор даже подумал, что перед ним девочка. Было в Синдзи что-то такое женственное, это точно. Виктор решил взглянуть на саму точку входа, чуть отодвинул ягодицу от дыры Синдзи, в которую втыкается его упитанный фаллос. — Смотри-ка, весь вошёл… Эй, а ну-ка держи задницу повыше! — Виктору захотелось так. Синдзи опустил руки себя под лицо, Виктор держал его по-прежнему за бока, на этот раз ближе к животу. Виктор подумал, как там член Синдзи, и сразу понял, что одной частью души он желает видеть этот стручок, другой — нет; потому решил пока не отвлекаться на противоречие. Виктор через несколько минут изменил позу: Синдзи теперь лежал на животе и лице, Виктор возложил свои руки на руки любовника — нависал теперь натренированной грудью над женственной спиной Синдзи, впрочем, тоже по-своему развитой, поджарой. — Ыах! — японец издавал какие-то звуки в кровать, покуда Северов орудовал над его задницей с такого ракурса, желая, в принципе, потянуть удовольствие. В какой-то момент, когда Виктор пожелал духовной близости, он протянул руки под Синдзи, оторвал мальчика от постели, выпрямился сам и прижал его к себе. Виктор держал теперь торс прямо, опирался на бёдра. Синдзи оказался захвачен, прижат спиной к Виктору. Голова его только свисает, это только активный любовник сейчас держит шею прямо. Синдзи стонет. — А! Возможно, по велению души, возможно, специально. Виктор почувствовал, что он будет скоро извергаться. Его подбородок очутился над плечом Синдзи, открывавшего рот. Оба зажмурились. Виктор рукой схватил рот Синдзи, заставил его замолчать. Он не хотел слышать мужской голос. Виктор по-прежнему закрывал глаза, находился лицом за шеей Синдзи. Синдзи мог хорошо улавливать его горячее дыхание. Виктор открыл веки и обнажил зубы в тот момент, когда у Синдзи из глаз пошли слёзы от напряжения. Его сжали прямо до боли, очень сильно! Виктор сейчас одной рукой находился на рту Синдзи, а другой захватывал ему живот. Оба сейчас на коленях. Извержение началось ещё секунд десять назад, оно продолжается. Виктор сейчас сжал себя всего внутри, чтобы управлять им. Порция спермы выходит за порцией. Он доходит до восемнадцати секунд, когда всё заканчивается. Виктор в момент сжатия Синдзи пережил каждый бросок спермы, который распространил яркое удовольствие и потом приятное, стихающее удовольствие на самом конце. Он сейчас продолжается, падение и расслабление… Но там внизу, руки Викторп по-прежнему напряжены. Ему требуется усилие воли, чтобы их расслабить. Виктор так делает. Он даже испугался, что мог повредить Синдзи. — Синдзи? — Всё в порядке, — под щеками Синдзи собрался румянец. Он сейчас быстро склоняется. Виктор в общем-то тоже склонил сейчас спину. Синдзи ложится отдыхать на бок, он часто дышит, сгибает колени и лежит в позе, похожей на позу эмбриона. Виктор почувствовал себя виноватым. Он точно сжал Синдзи слишком больно… Например, он мог бы раздавить Синдзи в смятку. Кровь, брызги, кишки! Виктор раскрыл глаза — ночь, он спит на этой жуткой постели. Накатывает страх, он окутан тьмой. Виктор пытается перевернуться… — «Сонный паралич!» — Боец, — рядом появился Курибаяси [дружественный дух]. — Ты достойно сражался. Не дай себе пропасть из-за собственных ночных мороков! Виктор смог отойти от паралича, он взглянул на Синдзи, спящего рядом, лицом от него в сторону. Глаза закрыты. Виктор закрыл лицо рукой. Какое-то время он тихо плакал… Секс с ПТСРнутым ветераном — это деконструкция цундэрэшного фансервиса, вы не находите? Этот его ПТСР периодически приходит в крайнюю параноидальность: — А-ай, Пупкин! — Виктор вдруг схватил Синдзи парой рук за шею, напал со спины, как раз, когда Синдзи вернулся из душа. — Ты всё мне сказал, Младший?! Про SEELE?! Эта не была ловушка?! Ты ничего не знаешь?! — Виктор, полностью голый, прижал полностью голого же Синдзи к постели, одну руку держал на шее, другую — на предплечье. Опять ПТСР. — Я не понимаю, о чём ты?! Я ничего не злоумышлял против тебя! С чего бы это?! — Синдзи испугался. Возможно даже не из-за того, что Виктор может с ним расправиться, но из-за того, что русский повёл себя так агрессивно. — А?! Ладно… ладно, — Виктор выпустил Синдзи из рук. Он унимал свою агрессию. — Я хотел увидеть твою реакцию, Младший. Прости. — Да ничего… — Синдзи распрямился и потёр шею. Виктор поспешил лечь на спину. Как видите, физическое насилие со стороны реального цундэрэ выглядит мало приятно.       Итого, постарайтесь следовать следующими путями: — Покажите насилие тонко. — Покажите, из чего проистекает подобное поведение персонажа — возможно, оно даже оправданно. — Покажите, как цундэрэ пытается себя контролировать и как он / она пытается рефлексировать. — Покажите, что те, кто вызывает бурную реакцию цундэрэ, возможно, сами того заслужили или они сами с усами. — Не нужно доводить поведение цундэрэ до состояния патологии, а если оно дошло до патологии, покажите эту патологию во всех подробностях — представьте, что вы вырезали хирургическим образом это существо из чьих-нибудь кишков бычьего цепня: покажите читателю во всех подробностях это милое существо.