Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Возможно, вы часто наблюдали подобные споры среди фанатов: когда автор не может нормально прописать победу / поражение своих персонажей — могущественный космический десантник терпит поражение в схватке с бывшим офисным планктоном Васей Пупкиным. Вчерашняя мусорщица с деревянной палкой раскидывает имперских штурмовиков. Тёмный властелин, захвативший множество миров, терпит поражение в борьбе со вчерашней школьницей, которая только недавно научилась превращаться в девочку-волшебницу. И вопрос тут не в уровне сил, а в применении тех абилок, которые у персонажей совпадают в рамках весовых категорий.       Здесь мы не будем рассматривать ситуации, когда боевые навыки не имеют смысла — победа достигается с помощью некой читерной способности, которую невозможно законтрить одной из сторон, либо с помощью внезапной атаки или через битву стенка на стенку. Скажем, победу Молли Уизли над Беллатрисой Лестрейндж я не буду относить к числу авторских недочётов: это драка стенка на стенку. Лестрейндж при наличии больших навыков боя и убийств, изначально находится не в самой лучшей форме после Азкабана.       В первую очередь рассмотрим ситуацию, когда у могущественного боевого персонажа на самом деле нет боевых навыков. Возможно, он настолько силён, что никогда не сражался с равным противником, стало быть у него нет возможности как-то развить боевые навыки. Можно вспомнить иранского Азди-Дахака — будучи сильнейшим дэвом, он не встречал равного противника, за тысячу лет правления и безнаказанности полностью утратил бдительность. Азди-Дахак слишком сильно полагался на свою прочность и на тот факт, что светлым силам убивать его весьма проблематично из-за того, что его тело содержит в себе колоссальное количество ритуальной скверны: если она высвободится в результате его смерти, это будет колоссальное загрязнение окружающей среды. Стало быть нет ничего странного, что Азди-Дахак был страшно удивлён, когда Траэтаона / Фаридун — богатырь, обвешанный благословениями — внезапно напал на него, парализовал уникальным оружием (оно сделано из первобыка, по одной из версий, и игнорирует прочность через заброневое воздействие) и запечатал Азди-Дахака на тысячелетия пребывать в обездвиженном состоянии до самого судного дня (его тело было сохранено, так что скверна не распространялась наружу). Здесь ситуация не вызывает вопросов.       Как видите, вопросы боевых навыков и конкретных достижений персонажа — это то, что должен расписать непосредственно каждый автор для каждой такой ситуации, значимой для повествования. Вы должны дать понять, кто, как и почему победил.       Если говорить о дурацком штампе, то это, конечно же, ситуация, когда какого-нибудь заведомого могущественного противника, который представлен как опытный, грозный боец, может победить в прямом бою какой-то более слабый персонаж — тот, кто только недавно получил эти самые суперспособности. Классический пример — это победа Широ над Гильгамешем. Пельмеш откровенно офигевает, когда Широкий, оказывается, может отбивать спам мечами. При этом у этих мечей оказывается нет тупо ни ударной волны какой-нибудь, ни каких-то взрывных атак, способных эффективно пробивать блокирования со стороны Широ. Гильгамеш не может даже разрушить территорию, на которой Широ стоит. Он не могёт ни броню призвать, ни начать использовать какие-то уникальные способности своих артефактов. Цепи, которая связывали Геракла и Искандера тоже куда-то пропали. Я уже молчу про его Меч мерных разрывов. Итак, выглядит это как подыгрывание со стороны сценариста. Неубедительно. Я не чувствую, что Гильгамеш сражается в полную силу. Вот таких ситуаций быть не должно.       Тут я скажу, что больше всего в сёнэнах меня бесит то, что главный антагонист должен быть побеждён именно протагонистом и именно силой. Редко когда можно использовать какой-то уникальный перк, какую-то заведомую хитрость, какой-то ход, который мог бы хакнуть глав гада / босса каким-нибудь неожиданным для него способом, как бы игнорируя весь его пауэрлевел. Такие сюжетные развязки показывают превосходство подготовки интеллекта над грубой силой и даже над способностями одного человека. В это плане можно вспомнить Dies irae — Рен сражается с Рейнхардом, не может его забороть. В этот момент напарница Рена сговаривается с Исааком, жрецом Рейнхарда. Он управляет ритуалом, который обеспечивает могущество Рейнхарда. Исаака уламывают поднасрать горе-папаше. Так Рен наносит один смертельный удар Рейнхарду.       Наконец можно ниспровергнуть штамп — главный герой желает победить тёмного властелина, но тут оказывается, что у последнего боевые навыки гораздо круче — и властелин выбивает из гг говно. Как это может выглядеть? Тут можно вспомнить пародийную манхву «Депресняк тёмного лорда». Там заглавный персонаж легко избавляется от всех героических команд, которые пытаются его убить, благодаря тому, что использует самую сильную атаку с самого начала [1]. В один момент, когда герои начинают жаловаться на это, тёмный властелин благосклонно использует чуть более слабую атаку — вторую по мощности.       Что же касается моего опыта, то я представил это таким образом. Моё самое ненавистное произведение в этом плане — это «Гуррен-Лаганн». Антиспиральщик — самый рукожопный главный злодей, который умудрился просрать все полимеры на пустом месте. Сценарист подыграл. По этой причине, когда я писал свой фанфик, то выставил в качестве противника Симона персонально самого Мелькора, который, в моей версии, естественно, оказывается обладателем куда более превосходных боевых навыков. Покажу, как я это описал непосредственно в кадре — то, как антагонист побеждает не благодаря большему сверхъестественному могуществу, а благодаря тому, что он лучше использует собственные способности. Это мой анти-фанфик на финальную битву в «Гуррен-Лаганне». *** Закончив разговор с Утэной, Мелькор и Элхэ отправились туда, где их звали навстречу Симон, Камина и Ния. Началась схватка. — Супер-Сокрушитель Небес Гуррен-Лаганн! — Симон указал пальцем в высь бездны. Гейзер раскалённого аквамарина выплеснулся, сформировал космологическую фигуру Господа Мазды. Массивный, мощный пропорциональный гуманоид. Размашистый красный плащ, X-образные украшения вокруг глаз — небольших жёлтых точек. Его стандартная форма размером в целую россыпь галактик. Ния занимает точку пространства на некотором отдалении. Вне зависимости от того, что тут происходит, на Нии напрямую это не скажется. Она наблюдает за событиями, охватывающими борьбу подобных гигантов, как за чем-то на экране. Элхэ находится рядом с сестрой. Камина с Симоном. Мелькор, поначалу такой маленький на фоне Супер-Сокрушителя Небес Гуррен-Лаганна, вырос в ледяного, звероподобного прямоходящего великана, окутанного холодным мраком. Вокруг него всё время трещат чёрные заряды, он охвачен роем частиц инея. Кажется, подобно скандинавскому Имиру, он состоит из них. Визуально напоминает аналог Господа Мазды. В качестве оружия — смесь булавы и боевого молота, рукоять в рост Мелькора, массивный наконечник — с наковальню, если брать во внимание общее соотношение их пропорций. — Гига Дрель! — Симон и Камина решили пустить в ход своё сильнейшее оружие. Их «супер-робот» (если его вообще можно так назвать) вскинул правую руку над головой. Воля к жизни и воля к победе сформировали конический бур, соединённый с воздетой десницей. По своим размерам он в несколько раз больше Господа Мазды. Симон и Камина ожидали, что Мелькор сделает также. Так поступил Антиспиральщик. Мелькор вместе этого просто бездействовал. Симон и Камина указали на него кончиком бура. Когда они сорвались с места, Мелькор подпрыгнул. Аквамариновый пылающий бур пронзил пустое пространство. Мелькор был выше. Он обрушился на сам бур с Грондом наперевес, сокрушил Гига Дрель с боковой стороны, раздробил вдребезги третью её часть. Раскалённый аквамарин и изумруд разлетелись. Большая часть массы оторвалась от Господа Мазды, улетела куда-то за пределы поля боя. Симон и Камина утратили своё главное оружие. У обоих на лицах — шок. Мелькор далее врезал им прямо в голову своим молотом. Его прямо попадания разорвало голову, отбросило ганмен. Не давая им восстановиться, Мелькор начал очень быстро наступать, поразил теперь молотом корпус. Аквамарин раскрошился в искорки, там образовалось большое отверстие (весь Господь Мазда казался состоящим из огня и света, он не выглядел твёрдым). — Меч Мазды! — Симон призвал это оружие. В руке Супер-Сокрушителя Небес Гуррен-Лаганна материализовался янтарный клинок, чья рукоять изображала из себя феникса, расправившего крылья. Элхэ и Ния — одна с восторгом, другая — с ужасом, пронаблюдали за тем, как молот Мелькора столкнулся с плашмёй, выбил меч из руки Господа Мазды. Вторая рука ганмена стиснула кулак. Симон и Камина вложили свои силы хотя бы в этот удар. Мелькор наклонился, подставил под него свою шипованную корону. Фаланги пальцев наткнулись на неё и сшиблись с головы. Мелькор пригнулся, его голова уцелела, хотя утратила корону. Ледяной великан тьмы теперь с плеча врезал в грудную пробоину. Господа Мазду отшвырнуло. Не успел он прекратить падение в бездну, как Мелькор с двух рук бросил в него свой молот. Удар в грудь преломил могучий, но уже изрядно разбитый торс напополам. Симон и Камина закричали в один голос, как если бы их собственные тела оказались переломлены и обожжены. Молот Мелькора ещё очень сильно сжигал их, даже если это было абсурдно на первый взгляд. Камина фанатично верил, что магма течёт в его жилах. Эта вера позволяла выдерживать любые взаимодействия с термическим оружием. Но не с этим — даже ересиарха Досифея временно парализовал болевой шок. Симон Маг-и-Проходчик решил пустить в ход иллюзию. Сотворил образы остальных Ганменов Сокрушителей Небес. Если бы гоэтия слегка отвлекла Мелькора, он с Каминой бы получил передышку и возможность запросить у Тричилокосма ещё спиральной энергии на восстановление. Но нет — Чёрный Вала, кажется, даже бровью на это не повёл. Он ногой раздавил таз Господа Мазды, расплющил в изумрудную крошку. Эта атака потрясла Гуррен-Лаганн, скрытый глубоко внутри толщи Сокрушителя Небес. — Плевать! Сам справлюсь! — у Симона в одном глазу закрутилась зелёная спираль. Он резко вырвался наружу из Лаганна, прыгнул в отважном порыве. Камина остался позади внутри ганмена. Мелькор уменьшился до размеров самого Симона, принял прежний гуманоидный облик в три-четыре метра. В руках — молот-булава. Симон призвал в руку меч Мазды, принявший габариты, равные его человеческому телу. Они сейчас очутились посреди белого круга, высветившегося в окружении пепельного иномерного пространства. Симон размножил вокруг свои копии. На этот Мелькор сотворил образ Нии, терзаемой пламенными бичами барлогов. — Ния! — настоящий Симон выдал себя тем, что испытал ужас. — Если ты будешь использовать гоэтию, я — тоже! — Мелькор пролетел сквозь иллюзорных двойников, подскочил к Симону, пока он смотрел не туда. — «Не могу держать себя в руках, если это касается Нии!» — Симон, помоги! — позади прозвучал крик Камины. Симон всё-таки обернулся — отвлёкся. Мелькор как раз в этот момент познакомил висок Симона со своим кулаком, окованным шипованным железом. Двойники пропали. Настоящего Симона сорвало с места и запустило в полёте. Щека просто слезла, обнажена половина лица. Обнажена от кожи. Один глаз выпучился так, что, кажется, вот-вот выпадет. Длинные сапоги затормозили о белую призрачную поверхность этого измерения. Симон замер. Его телу не требовалось дышать, но сейчас у него началась сильнейшая одышка. Дух и материя встряхнулись. Он сжимал в руках свой меч — великий янтарный меч Господа Мазды, способный одним взмахом повергать сотни и тысячи архонтов Ялдабаофа; в эти секунды это оружие показалось ему жалким и слабым. К счастью, у него всё ещё происходила регенерация. Тричилокосм вгонял в него новые дозы спиральной энтелехии просто, пока он хотел жить и сражаться. Лицо восстановилось. Мелькор сейчас находится в гуманоидной форме, однако состоит теперь из языков бушующего чёрного пламени, различимы лишь белые глаза-точки на уровне лица. Эти два источника потустороннего белого света пронзают изнутри его чёрный облик. — Всё верно. Твой Камина не нуждается в твоей помощи. Я обманул тебя, Симон. Симон успокоил отдышку. Сейчас ему очень страшно. Мелькор грохотал своим голосом: — Знаешь, Симон, я вижу в тебе всего лишь маленького и беспомощного ребёнка, который много чего о себе думает. Это тебе не в упрёк. Детям свойственно фантазировать. Но ты соблазняешь меня уже начать сражаться всерьёз. Ты пробуждаешь во мне волю к сражению. Знаешь, я значительно опережал в развитии своих братьев и сестёр — я мог бы победить подавляющую часть Первородной Расы, просто посмотрев недобрым взглядом. Когда мы тренировались, мне было ужасно, ужасно скучно смотреть на то, как меня поливают атаками мои никудышные родственники. Так вот, Симон… Попробуй меня хотя бы заставить сражаться всерьёз. Симона такие слова чрезвычайно взбесили: — Я — Бог! Я — Господь Бог! Я — Господь Мазда! Ты сокрушил лишь кусок моей силы, Мелькор; но только я могу выжать большую силу из своего сердца! Я — Творец из Плеромы! Симон сорвался с места, погнал в атаку, плащ развевался позади. Быстрый бег, звук бьющихся сапог о белую поверхность, созданную воображением. Росчерк янтаря парирован валуном пылающего мрака. Мелькор остановил меч Мазды массивным разогретым молотом. Ещё раз врезал с шипованного кулака в лицо Симона. Снова отбросил его, снова заставил регенерировать лицо, разорванное в мясо. Симон восстановился — снова напал. Так повторилось несколько раз. Сила веры в собственную божественность вливала резервы для нападения. Силы растрачивались после следующего удара Мелькора. Снова сила спирали вливались в тело. Снова расточалась Симоном… В какой-то момент янтарный меч Мазды разбился вдребезги после очередного столкновения с чёрным молотом Мелькора. Симон сжимал рукоять. Он не растерялся — восстановил клинок — для Меча-Фенкса это возможно. Вложился ещё и ещё… Мелькор добавил к молоту железную плеть. Одно её касание разодрало плащ, покрыла кожу страшными кровавыми ранами. Сколько красных брызг разлетелось в разные стороны! Из лёгких Симона вырвался настоящий ужасный крик! Ему никогда ещё не было в жизни так больно физически! От прикосновения с железной плетью Мелькора плоть начинала поджариваться! Симон только начал превозмогать всё это, только начал подавлять боль и брать своим духом под контроль тело — как новое попадание плетью! Плащ окончательно изорвался, его плечи покрыты прожаренной, запёкшейся кровью. Корсет вокруг боков заливается тёмно-алым. В этот раз Симон буквально чувствует, как кровь становится магмой. И это чудовищно болезненное ощущение… Боль сковывает так, что Симон уже шатается. И как раз в этот момент Мелькор просто легонько касается пальцем его сального лба, сокрытого упавшей влажной чёлкой. Симон орёт так, как если с него сдирают живём кожу! В этот раз глаза чуть не лопаются под напором бегущих слёз. Ноги, обутые в сапоги до колен, окончательно подкашиваются. Мелькор, можно сказать, даже милосердно отрывает свой палец от лба противника, взъерошив чёлку. Симон перестаёт испытывать настолько сильную умопомрачительную боль. Подумать только! Враг снисходительно даёт ему передышку. Симон смотрит на него с ненавистью — глаза застилает собственная кровь, текущая с волос. Ещё чьи-то частые шаги позади. К нему кто-то бежит. Кто?.. — Симон! — внезапно его ударяет по затылку бетонный меч. Это Камина. На этот раз настоящий. Прибежал на помощь. — Симон, я бью его! Камина обрушает оружие на Симона. Мелькор заставил увидеть нужную иллюзию. — Камина, это я! — Симон, изведав ещё несколько прямых попаданий по своей голове, всё же прорывает криком злой морок. Камина замирает с вознесённым оружием. Кровь Симона струится по протяжению этого меча, созданного буквально из цельного куска бетона. Когда его кровь капает на синие волосы Камины, он понимает, что у Мелькора не может быть крови как у человека. В красных, блестящих глазах Камины всё становится как надо. — Ах ты!.. Заставил меня бить братана! — эти глаза Камины далее наливаются кровью. Он полностью в бешеной ярости. — Гига Дрель! Камина закручивает в спираль капли крови, вылетевшие у Симона. Превращает их в светоносный металлический бур, запускает прямо в Мелькора. Мелькор просто уклоняется от оружия — делает аккуратный, но быстрый шаг в сторону — бур пролетает мимо во тьму. Камина аж застывает с обескураженным выражением. Он не может пошевелить челюстью от такого негодования и изумления и от спёртого гнева. Мелькор пускает в ход железную плеть, разрывает плащ Камины, покрывает также его тело кровью — уже теперь собственной. Мускулы Камины рвутся при каждом попадании такого оружия. Он превозмогает боль — всё равно устремлён в ближний бой, пытается хоть как-то использовать свой бетонный меч. Когда Камина подпрыгивать перед лицом Мелькора, чтобы поразить злодея прямо в саму физиономию, Мелькор очень быстро сгибает колено. Оно бьёт прямо в живот Камину, подбрасывает нападающего в полёт. Когда Камина находится ещё в нём, Мелькор поражает его прямо молотом-булавой. Шипы вонзаются Камине в мускулы, оставляют в них здоровые кровоточащие дыры. Камину отбрасывает прямо в Симона, ещё пытающегося встать. Камина падает рядом. У него всё переломано, внутренности раздроблены и как следует прожарены, буквально кипящая кровь течёт из всех отверстий. Симон видит в ужасе, до какого состояния доведён Камина. Мелькор не останавливается — бьёт по Симону: стоило ему ещё раз поднять голову, прилетает ещё одно попадание железной плетью. Итак, Камина и Симон сейчас напоминают собой два окровавленных куска отбивных, лежащих посреди светлеющего пепла. Они могут подпитывать друг друга — ради Симона, Камина может влить в себя ещё больше спиральной энергии; ради Камины, Симон делает это же. Оба встают… Мелькор ударяет прямо по ним булавой-молотом, ещё больше их уродует. Они восстанавливают себя. Получают ещё и ещё. Но как бы Спиральные рыцари не пытались — ничего не получается. Да, Камина и Симон всякий раз встают, пытаются, пытаются… И получают ещё и ещё, их бьют в кровавое, кипящее мясо! Мелькор готов сколько угодно размазывать их в кровь своей молотилкой. — Ну хоть испугайся нашему упорству, обезьяна в абажуре! — кричит Камина буквально голым разумом в очередной промежуток между дроблением и восстановлением. — Оно меня не пугает. — Мелькор отвечает совершенно спокойно. — С чего мне вдруг бояться детей? Чем больше ваше упорство, тем сильнее будет ваше отчаяние, когда ему придёт конец. И вот так Мелькор просто раз за разом выбивает из них спиральную энергию. Не похоже, чтобы Чёрный Вала мог бы уставать. Зато Камина и Симон сами не знают, сколько могут выдержать. Единственное, что они стараются, когда получают по себе прямой удар этой наковальней, так это держаться за руки. Теперь они сражаются уже за то, чтобы не останавливаться на глазах друг к другу. Симон не простит себе, если Камина увидит, как он сдаётся. Аналогично — Камина не простит себе, если оступится на глазах у Симона. Мелькор, к слову, сделал их братьями по крови. — Симон! Камина! — Ния всё это время находится подле Элхэ в качестве наблюдателя; сколько слёз она пролила! Наконец сейчас Ния не выдержала. Видя страдания Симона и Камины, она сорвалась с места, поспешила к полю боя. Она неслась сквозь летящий белый пепел и мрак этого тёмного измерения. — Пожалуйста! Ния подскочила, закрыла собой Камину и Симона, когда молот Мелькора в очередной раз оторвался от них. Она, как пушинка, прилетела откуда-то сверху. Жрицу Астарты окружала блеклая аура солнца, закрытого вулканическим извержением. Вся в развевающихся элементах её облачения, с волосами вида позолоченного облака, лёгкая, изящная и босая. Ния отважно направила на Мелькора свой посох. — Хватит! Мелькор остановился. — Хватит — так хватит. Он убрал молот-булаву и железную плеть. Будучи в чудовищном напряжении, Ния ещё несколько секунд постояла с оружием в руках, смотря на него. И быстро обернулась к Симону и Камине, решительно наложила руки на лоб первого из них. Сила спирали сейчас давала им возможность не разлететься буквально в порошок, а потом восстанавливала им гуманоидный облик из состояния отбитого мяса, но не возвращала прежний вид полностью. Кошмарные раны восстановились благодаря Нии совсем полностью. Симон сейчас на коленях — в оборванных лохмотьях; его корсет и штаны полностью утратили цельный вид. Вид относительно сохранили только сапоги, достигавшие колен. У Камины аналогично выжила обувь со щитками, а вот всё остальное, весь помпезный наряд с кучей ремней и застёжек превратился в разорванные клочки, покрывающие сальный, почти оголённый торс. ***       Обращу внимание на ряд моментов. Мелькор обладает грубой силой и может очень умело её использовать. Вместо того, чтобы со всей дури останавливать буры Гуррен-Лаганна своим Грондом, Мелькор — вот сволочь какая! — от этого уклоняется. Симон и Камина ваще в шоке. А что так можно было что ли?! Далее — Мелькор уничтожает оружие своих противников, не позволяя им таким образом атаковать себя. Мелькор использует комбинацию орудия ближнего боя (Гронд) и размашистого орудия борьбы на средней дистанции (железная плеть). Наконец Мелькор активно использует такие способности чёрной магии, как причинение боли телу и наведение иллюзий, чтобы сбить противника с толку непосредственно во время самого боя и использовать эту возможность для его полного обезвреживания и угнетения. Мелькор полностью не даёт Симону и Камине использовать пресловутое превозмогание и второе/третье/десятое (etc) дыхание, так как делает из них отбивную своим молотком постоянно. Он вынуждает тратить их ману только на выживание и восстановление. Наконец, чтобы подавлять мужественный пылкий дух, Мелькор активно использует причинение телесной боли [2].       Отметим, Мелькор на данный момент обладает обширнейшим опытом боевых действий против Иных Богов, Великих Древних и Первородной Расы (включая всех Валар). Тёмный властелин такого масштаба не может проиграть какому-то землекопу, который только недавно стал бойцом демиургического класса. Если этот крот что-то о себе воображает, то лучше всего его иллюзии разрушит огромный падающий на голову молоток.