Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      В любом произведении, где в качестве антагонистов выступает некая глобальная империя, нам предлагают болеть за сопротивление. Такая позиция крайне удобна, так как имеет свои корни в реальной жизни. Злые империи зачастую списываются с Третьего Рейха, Японии Хирохито, Советского Союза и Соединённых Штатов — со стран, у которых в реальной жизни полно антипатов. Стало быть, этот нарратив с борьбой против империи очень хорошо заходит. В нём есть некое глобальное зло, ему противостоит некий Катехон — тот, кто противостоит мировому антихристу, супостату свободных народов. Термин «катехон» («удерживающий») я взял из черносотенской идеологии — там Россия (Третий Рим) считается страной, которая сдерживает приход к власти библейского антихриста. [1] Скажем, «Грендайзер» очень зашёл в арабских странах в том числе по той причине, что зрители могли отождествлять себя с жертвами вегийского империализма. Такой нарратив, однако, можно легко поставить под сомнение — каков моральный облик катехона? Будет ли мир лучше, если победит катехон?       В классическом чёрно-белом сеттинге автор без конца оправдывает катехон: так строит сюжет, чтобы все противники катехона были исключительно гнусными тварями, сам сюжет развивается таким образом, что если положительным персонажам нужно будет совершить какую-то гадость для достижения успеха, то в итоге эту самую гадость совершит какой-нибудь злодей и у положительных персонажей ручки окажутся чистыми. Ну вот так совпало, да. Или просто не показывает ничего такого, когда как действия катехона имели бы в реальной жизни куда более плачевные последствия. Классический пример — уничтожение Звезды Смерти на орбите луны Эндора не приводит к уничтожению всего живого на этой планете, просто сценаристы так сделали, что её обломки куда-то волшебным образом испарились. Тем не менее классический миф о катехоне всё же содержит представление о том, что в рядах борцов с антихристом может зародиться своё собственное зло: в качестве примера можно вспомнить франшизу «Людей X» — нам предлагают сочувствовать мутантам, группе супернатуралов, которых преследуют маглы-шовинисты. Среди мутантов есть как хорошие ребята, в лице группы профессора Ксавье, так и злые — в лице группы Магнето. Фанаты Вахи могут, конечно, вспомнить Гога Вандира — даже по меркам авторитарного Империума этот тиран перешёл все границы терпимого насилия и произвола. При этотм подчёркивается, что за ним не стояли никакие злые демонические силы — он без них справился. Если учесть, что сценаристы Вахи сказали, вся известная нам информация — это пропаганда и учебники истории изнутри самого вымышленного мира, то, надо думать, даже антивандировская пропаганда признала, что он был злым катехоновцем, а не хаоситом. Хотя, казалось бы, что им мешало состряпать ложное обвинение в том, что Вандир был троцкистско-фашистом хаоситом?       Из примеров, которые ранее приводил я, могу вспомнить генерала Миву и Азраэля из ИНРГ: фонд Кабуто и их союзники из ООН честно борются против хелловщины — но вот эти двое и их сторонники, Мива и Азраэль, они экстремисты, которые хотят убить всех супернатуралов / ксеносов, не разбирая, кто из них хороший, а кто плохой. При этом им не приходит в голову, что без супернатуралов и дружественных ксеносов им не победить и человечеству вообще не выжить. При этом, что самое забавное, злодеи из хорошего катехона знают это, но фрагментарно: Мива ненавидит ксеносов, но за супернатуралов, Азраэль наоборот — ненавидит супернатуралов, но не против ксеносов. В качестве третьего злого катехоновца выступает доктор Блэйд — он не имеет ничего против супернатуралов, ни против дружелюбных ксеносов, хочет спасти мир, а ещё он единолично хочет им править. Они не стесняются вступить в союз по принципу «мы — фашисты, вы — бандиты».       Таким образом классический катехоновский нарратив может подчёркивать, что в семье не без урода, однако как раз такой элемент призван послужить громоотводом для любой возможной критики. Если катехон делает что-то плохое, то в целом катехон всегда хороший, это в наших рядах затесалась паршивая овца. Но что будет, если весь катехон пойдёт во зло? Или что если с самого начала катехон был ещё одним злом? Если рассматривать классические произведения, которые рефлексируют на эту тему, то можно вспомнить «Властелин Колец» — указывается, что даже самые верхи катехона в лице Сарумана могут откровенного перейти на сторону зла, не говоря уже о тех, кто медленно поехал по наклонной (Боромир, Денетор). В конечном счёте сам Фродо попадает под контроль Кольца. Сам Толкин указывает, что если бы Гэндальф поддался искушению, то стал бы ещё более худшим тираном, чем сам Саурон. В игре «Overlord» даётся своеобразный негативный сценарий, где Братство Кольца переходит на сторону зла. Нам рассказывают историю группы приключенцев, которые напоминают собой Братство Кольца: они побеждают Тёмного Властелина, но в дальнейшем сами переходят на сторону зла и становятся олицетворением семи смертных грехов. Правда, это происходит по той причине, что местный Гэндальф погибает в битве с местным Сауроном — после чего последний занимает его место и выдаёт себя за него, чтобы своим постепенным деструктивным влиянием разложить группу остальных героев. Можно вспомнить смерть Гэндальфа в битве с барлогом и задаться вопросом, что если бы он не вернулся в материальный мир, а за Гэндальфа Белого выдавал себя Саурон или Саруман? Здесь показан сценарий, где весь Катехон дружно заменяет собой место проигравшего Тёмного Властелина (точнее сказать, место его элитных приспешников — сам Властелин-то тот самый, он смог отыграться в чужой публичной роли).       Если ещё глубже отдаляться от классики, то давайте сразу переместимся в её полную противоположность. В полное ниспровержение мифа о катехоне. Он может достигаться двумя способами. В первом случае катехон и глобальное зло оказываются оба хуже. Во втором случае как раз глобальная сила оказывается добром — в то время, как та малая сила сопротивления, которая выдаёт себя за катехон, оказывается истинным злом. Второй случай весьма редок — мне на ум приходит разве что борьба планетарного государства Сейлор Мун против клана Чёрной Луны, особенно в манге. Сила добра победила в глобальном масштабе, но ячейка абсолютно отбитых отморозков-нигилистов смогла устроить апокалипсис и попыталась переписать всю действительность под свои вкусы.       Вариант, где катехон оказывается таким же злом, гораздо более популярен в качестве деконструкций. Тут возможны два варианта. Катехон представляет собой противоположную крайность. Если империя выступает за расизм, то катехон тоже выступает за расизм, только с другой стороны: скажем, у нас борьба Третьего Рейха и какой-нибудь предельно агрессивной еврейской группировки, которая считает, что все немцы поголовно виноваты в Холокосте и поэтому их нужно всех истребить просто за то, что они немцы. В качестве коллективной ответственности. Можно вспомнить такую японскую франшизу как «Столичная история» — в качестве основного антагониста у нас выступает айнский националист Ясунори Като. Он готов бороться за китайцев и корейцев и причисляет себя к их национальности в качестве манифеста своей антияпонской борьбы. Главным образом его борьба заключается в том, что он хочет уничтожить Токио. Като стремится к своей цели на протяжении целого столетия и его совершенно не волнует, что Япония со временем перестала быть тем самым воинственным государством. Безумный чернокнижник готов мстить потомкам за грехи предков — просто в силу того факта, что эти люди родились в таких семьях. Наконец Като доходит до того, что пытается обрушить Луну на Землю, чтобы вызвать апокалипсис, но всё-таки уничтожить Токио и Японию. В этот момент становится ясно, что Като полностью одержим своей ненавистью и у него за душой нет ничего, кроме термоядерной ненависти. Он не может отказаться от своей ненависти в то время, как Япония может отказаться от своей воинственности. Като неисправим — он не рассматривается как человек, он — мстительный онрё. Такой же персонаж показан в японской франшизе Warrior of Love Rainbowman — суперзлодей Мистер К планирует уничтожить современную Японию в качестве мести за преступления Империи Хирохито, жертвой которых он стал.       Что касается второго варианта деконструкции, то здесь катехон просто оказывается подставной оппозицией — лидеры его это агенты глобального антихриста, которые просто хотят собрать в одном месте всех пассионарных противников великого зла и их там раздавить, либо завербовать, либо испортить до того состояния, что они уж точно будут не лучше глобального зла. Такой пример мы можем наблюдать в манге «Легенда злого бога» — здесь местный фонд SCP, возглавляемый Лабаном Шрусбери оказывается просто фикцией: на самом деле эго Лабана давно исчезло, а на его месте всем заправляет Ньярлатхотеп, это он так борется с Великими Древними. Ньярлатхотеп действительно не против слить нескольких тёмных божков ради своих планов. Его цель — создать полноценное воплощение для Шуб-Ниггурат и для самого себя в альтернативном таймлайне. Для этого ему нужно устроить битву между Нагисой Хошимой и двумя сыновьями Йог-Сотота, несущими в себе семена самого Ньярлатхотепа.       Но давайте всё же коснётся вопросов по поводу катехона: — Каким будет мир, если катехон победит? Насколько он будет лучше, если глобальная угроза падёт? В какой степени это будет отличаться от мира, которым правила бы злая глобальная империя? — В какой степени катехон объективен? Он может быть целиком и полностью суррогатом пропаганды. — Какова разница между катехоном и антихристом с точки зрения действий, которые они совершают для достижения своей цели? — В какой степени катехоновцы готовы оправдать любые свои действия тем, что они борются против глобального зла? В какой степени они развращены принципом «мы — жертвы, нам всё можно»?       Как вы понимаете, в реальной жизни катехоновский миф можно использовать в качестве оправдания любых зверств и злодеяний. В качестве самого бесспорного примера я могу вспомнить гитлеризм — весь большой нарратив этой идеологии основан как раз на катехоне. Еврейская раса хочет уничтожить европейскую цивилизацию. Евреи уже вырыли во всех столицах Европы линии метро для того, чтобы их заминировать и устроить массовые теракты (это буквально утверждается в пресловутых «Протоколах сионских мудрецов» и эта информация берётся гитлеровцами за чистую монету). Евреи создали огромное количество идеологий и политических движений — пацифизм, социализм / коммунизм, либерализм etc — для того, чтобы разрушить здоровый национальный дух. И так далее, и так далее, и так далее. Гитлер накануне войны возложил всю ответственность именно на мировое еврейство, рассматривая в качестве его центра СССР. Таким образом на примере гитлеровского нарратива видно, что всякая сволочь считает себя катехоном. В общем-то любая тоталитарная система с какими угодно изуверскими внутренними порядками считает себя борцом с некой внешней и глобальной тёмной силой.              О’кей. Приведу пример из собственного фанфика, где я показал пример тёмного катехона. Как вы знаете, я бывший черносотенец, так что я ненавижу все черносотенские нарративы. Но я решил опробовать принцип, обратный принципу Георгия Массадова — сообразить ненавистную для меня идеологию и позицию в наиболее добродетельной форме. Как выглядел бы черносотенский катехоновец, негативный борец с глобальным злом в наиболее доброжелательной форме?

***

Синдзи молчал, поднял руку. — Да, Синдзи, ты что-то хочешь узнать? — обратился к нему Мелькор. — Мироку-кун, это, возможно, не имеет прямого отношения к делу, но я хотел спросить: как вы хотели контролировать Тричилокосм после того, как вы пожелали его уничтожить? — А, это… — Мелькор специально сделал паузу, когда смолкли и приготовились его слушать. — Я хотел разделить своё собственное эго на бесчисленное множество частиц и индуцировать их в обитателей Эа, а потом — в обитателей всего Тричилокосма. Под воздействием моих частиц произошла бы метафизическая эволюция всех остальных субъектов. Я бы контролировал работу их ментальных волн, чтобы преобразовать всю окружающую реальность. Я бы искоренил боль, смерть, скуку и всё такое. — Вы бы лишили всех свободы воли? — решила тут узнать Аска. — Нет, — возразил Мелькор, — я не стал бы всех лишать свободы воли. Я бы дозволил выбирать между нейтральным, хорошим и лучшим, но я бы запретил делать плохие поступки. Дозволил вам по своей воле и по своему желанию выбрать между чаем и кофе, но во всех серьёзных вопросах я бы вас ограничил, как ваш божественный отец или любящий старший брат. — Уж на этом спасибо, — ирочно прозвучал Киттан. — Значит, Мироку-сан, вы стали бы как Йог-Сотот, вы стали бы Шхиной, вы бы совершили трансгендерный переход, в определённом смысле, — размышлял об этом Синдзи. — Шхина — сущность божественного присутствия — в иудаизме сущность женского рода… — Я был остался мужского рода, но шутка забавная! — рассмеялся Мелькор. — Король мира, возлюбвший мир. К сожелению, моих сил оказалось недостаточно — я понял, что сколько бы я не эволюционировал, я никогда бы не получил такую власть, чтобы контролировать абсолютно весь Тричилокосм. Неминуемый Несотворённый выше меня. И когда я понял, что слишком хорош для этого мира, я решил положить всему конец. — Вы настолько возлюбили мир, что решили «да не доставайся же ты никому!» — Мисато аж засмеялась над этим. — Безумец! — фыркнул Росиу. — Очередной безумец, обезумевший от власти! — Хо-хо-хо! Вот это я понимаю — любовь! — прокомментировала пылким своим тоном Мадора. — Как романтично, — Рицуко цинично харкнул. — Боже, — покачала головой Мана, — это так человечно… — Я даже не знаю, что было бы хуже — полная власть этого чела или тотальное уничтожение, — покачал головой Виктор. — Я лично предпочитаю смерть, — взглянул на него Тэцуя, — чем если какая-то сущность будет жить внутри меня и говорить, что мне дозволено, а что — нет. — Это всё ваше грешное сердце восстаёт против промысла Господа Вседержителя, — указал на него рукой Мелькор. Потом повернулся лицом конкретно к Синдзи и к Аске — эти двое стояли рядом, держась за руки. — Я до сих пор считаю, что было бы прекрасно, если бы мой план получился. — Заговорил в их сторону Мелькор. — Вы только представьте: каждый миг вашего существования вы не одиноки. Каждый миг я теку в вашей крови и живу в вашем сердце, я — в вашей голове. Я знаю, что вас это пугает потому, что вы не привыкли к такому, но я прошу вас подумать вот о чём. Представьте такую ситуацию: человека сбила машина, прохожие спешат ему на помощь, они вызывают «Скорую», его привозят в больницу — кругом начинает кипеть суета вокруг этого человека… Я думаю вы понимаете, что большинству из этих людей нет дела до личности этого человека. Те, кто спешат ему помочь, просто выполняют свой социальный долг. Им нет дела до его глубокого внутреннего мира. И точно так, на самом деле до него нет дела его близким. Людям вполне хватило бы чат-ботов, чтобы удовлетворить базовую потребность в общении, в другом индивиде. На самом деле в большинстве случаев людям нет дела друг для друга. А вот мне было бы. Я жил бы внутри каждого их вас, чтобы искренне интересоваться вашими проблемами и всякий раз решать их из любви к вам. Только я, Мелькор, мог бы по-настоящему любить вас. Это вызвало у значительной части слушателей просто смущение и возмущение, но многие также просто засмеялись. Сами Синдзи и Аска, к которым в первую очередь были обращены эти слова, хохотали особенно сильно. У них аж выступили слёзы в уголках глаз. Уняв себя, именно Синдзи набрал в рот воздуха, указал рукой, чётко, внятно и уверенно ответил: — Мироку, Мелькор, вы всего лишь хотите поставить себя в центре вселенной. И вы захотели всех убить только после того, как поняли, что Султан демонов Азатот всегда будет выше вас: место Всевышнего уже занято и вам осталось только ненавидеть всё сущее. Мелькор ему ответил: — Синдзи, ты всегда хотел, чтобы отец любил тебя. Разве ты не хочешь, чтобы каждый твой шаг сопровождала отцовская фигура, любящая тебя? Вы — люди, стайные приматы: у вас есть биосоциальная потребность в образец отца, альфа-самца. — Да, такая потребность есть, — признал Синдзи, — но, Мироку-кун, я предпочту остаться, в вашем смысле этого слова, абсолютно одиноким до конца жизни, чем позволю в своём сердце жить Богу или дьяволу. Это пусть фанатики-сектанты вроде апостола Павла исходятся в оргазме, когда у них в кишках живут всякие сущности. Мелькор, я не хочу, чтобы вы мною управляли. Я хочу принадлежать сам себе. — Знаешь, Синдзи, я согласен, что у тебя есть своя правда. — Мелькор это признал. — Но моя правда мне ближе. Так что, если бы я собрался осуществить свой изначальный план по глобальному улучшению мира, я бы сокрушил тебя, Синдзи. Я бы грубой силой подавил твою волю, а потом — ты стал бы служить мне, хочешь ты этого или нет. Твоё сопротивление, Синдзи, вне всякого сомнения, увеличило бы твои страдания — и твои муки послужили уроком всем прочим, кто не пожелал бы принадлежать мне добровольно. Я сделал бы вас всех рабами Божьими, моими рабами, чтобы вы об этом не думали. — Дерьмище! Сам себя анально зондируй, сукин сын! — плюнула в его сторону Аску. — Придурок ебаный! — Я знаю, вам не нравятся мои слова — потому что вы привыкли быть свободными. Но ваша свобода во многом — всего лишь иллюзия: на самом деле вы просто ведомы легионом бесов, который скрывается в ваших душах. Вы, как и вся природа, лишь слепо повинуетесь импульсам Султана демонов Азатота, князя века сего. Они обрекают вас на бесчисленные страдания, перед лицом которых падут все ваши аргументы против моего тотального правления. Подумайте вот о чём: зачастую вам нужен совет — зачастую вы хотите, чтобы вас кто-то любил и кто-то вас обнял — и вам недостаточно того, что у вас уже есть или когда-то будет. — Мелькор так это аргументировал. — И если вы спросите: хочу ли я, чтобы у меня был любящий божественный отец или старший брат — если вы честно дадите ответ на этот вопрос, то вы обнаружите, что — да — вы этого хотите… Что же касается ваших представлений о свободе, то они всего лишь ваш социальный конструкт — вы бы изменили этот конструкт, как только нашли бы его для себя невыгодным. Вы бы просто стали думать, что настоящая свобода — это служить мне, Мелькору, быть руководимым моим Святым духом. — Я предпочитаю служить моим страстям, а не вам, Мелькор! — Синдзи крепче стиснул Аску за руку. — И одна из них — гордыня! Синдзи указал пальцем другой руки на Мелькора, а потом провёл этим самым пальцем у себя по горлу. — Я хочу убить вас, чтобы стать великим! — Синдзи, ты выбрал быть рабом своих собственных страстей. — Мелькор кивнул. — Ты выбрал служить Князю этого эона, Султану демонов. Я уважаю твой выбор, раб Азатота. Ты сделал его из гордости. Я сам — гордый, потому уважаю гордых.

***

      Лично я глубоко убеждён, что логическим концом всех этой черносотенской катехоновщины будут уничтожение мира. Раз мир захвачен антихристом, все люди, кроме нас, служат бесам и вся земля катится в ад (или уже прикатилась), единственный способ остановить зло — это полностью уничтожить мир. Либо, чтобы создать потом свой новый мир, либо, чтобы по крайней мере не дать антихристу им править. В любом случае существующий мир не имеет никакой ценности для катехоновцев, он представляет собой для них отрицательную ценность. Судьбами сейчас живущих людей, их здоровьем, их имуществом можно жертвовать в каком угодно произвольном количестве для достижения собственных апокалиптических целей.       Даже толкиновский Мелькор, как видите, может быть интерпретирован как борец с мировым злом, чья борьба в конце концов приходит к абсолютному нигилизму и к желанию уничтожить всё сущее. Таков логический конец черносотенства. Разумеется, я вдохновлялся в первую очередь теоцентрическим дуализмом — апостол Павел напрямую упомянут в качестве источника такой доктрины — в этом эсхатологическом мировоззрении есть лишь два стула: железная трёхзубая корона Мелькора и склизкие щупальца Султана демонов Азатота. на какой сам сядешь, на какой мать посадишь? «Кто не с нами, тот против нас» ©. Я изобразил мелькоранство как классическую этическую дуалистическая религию откровения, где абсолютная покорность Господу Вседержителю рассматривается как высшая добродетель и как проявление истинной свободы воли, а главным врагом божьего промысла выступает дьявольский божественный антагонист, от него исходит всё противное божественному управлению. Единственное отличие от классической картины мира заключается в том, что божественный антагонист фундаментально сильнее, а единственный сценарий победы для божества этой религии заключается в том, чтобы просто уничтожить всё сущее. Однако, я описал первоначальный план Мелькора — полный контроль всего сущего и поступков каждого конкретного существа — чтобы ни один бес Азатота не смог ничего сделать — с внедрением в умы идеологии, согласно которой тотальная власть Мелькора — это настоящая свобода. Вот, чтобы ждало мир, если бы Возлюбивший его победил Азатота-бесогона.       Если вам показалось, что я до какого-то степени сочувствую Мелькору, то правильно показалось. Я даже считаю его единственным здравомыслящим в безумной злой вселенной демонических богов: просто есть вещи, которые человек не должен осознавать ради собственного душевного спокойствия. Простой человек не должен осознавать, до какой степени легион бесов руководит человечеством.       О’кей, вернёмся к чему-нибудь более приземлённому. К борьбе государств-гегемонов с какими-нибудь сопротивленцами. Я, когда излагал свою версию Однолетней войны и последующих войн из «Гандама», то показал, как Земная Федерация (её не стоит путать с одноимённым государством Саурона из другого таймлайна), хранительница земного человечество в борьбе с радикальными космоноидам, совершила своё падение. Во-первых, это её действия привели к тому, что в Зионе к власти пришли радикалы. Во-вторых, уже после Однолетней войны её внутренняя нестабильность привела к тому, что вся её политика начала строиться на ненависть к космоноидам и на внутренней борьбе с криптозионистами. Я показал, что их политические руководители использовали эмоциональный эффект от чудовищной трагедии для того, чтобы полностью легитимизировать свою тиранию. По принципу — «мы жертвы, нам всё можно». Если вы критикуете Земную Федерацию, то вы криптозионист. Если вы криптозионист, то вы за то, чтобы подвергнуть население Земли геноциду через бомбардировку космическими колониями и астероидами. Стало быть, тот, кто против нас — тот абсолютный враг. Ожидание нападения со стороны космоноидов превратилось в самосбывающее пророчество. В результате главный герой этих событий — Амуро Рэй — навсегда озлобился на человечество и скормил технологическую инфраструктуру Земли рою наномашин. Вот так ненависть, инфантилизм, желание не признавать свои ошибки, желание видеть себя абсолютным добром, желание видеть себя жертвой, которой всё позволено, у народных масс, озлобленных войной, в совокупности привели Земную Федерацию к краху. Сам Амуро Рэй утратил способность сочувствовать другим и безвозвратно морально испортился.       Так, это то, как выглядит ситуация с точки зрения катехона. А как выглядит ситуация с точки зрения глобальной империи? Когда я показал становление Земной Федерации из таймлайна с Сауроном, то сделал акцент на том, что этот планетарный гегемон — абсолютно беспощаден и готов пойти на любые методы и средства для установления своего утилитарного порядка, для построения электронного концлагеря антихриста. В классическом катехоновском мифе подобная фракция выступила бы в качестве антагониста, но как мы с вами знаем, в гримдарке империя менее радикального тёмного властелина может выступать в качестве меньшего зла и в качестве фракции, за которую можно и нужно болеть. И даже в качестве катехона перед лицом ещё большей злокозненной угрозы.       Итак, как вы могли видеть на примерах, которые я показал ранее, в первую очередь мною был сделал акцент на радикализме Земной Федерации. Этот радикализм, как кажется, сохраняется на протяжении всего времени её существования. Тот, кто рассматривается как противник режима, реакционер, должен быть лишён всякой субъектности — его можно уничтожить физически, а можно отправить в резервацию, как какого-нибудь дикаря. В борьбе с реакционерами вся ответственность лежит на реакционерах. Если бомба летела в террориста, но случайно попала в детский дом, то вина лежит на плечах террориста — ведь если бы его, террориста, там не было, то бомбы мы бы не сбросили. Земная Федерация объявила себя абсолютно непогрешимой. Её малейшая критика запрещена. Сама себя Федерация при этом рассматривает как светоч порядка в океане первозданного хаоса — именно первозданный хаос, а не отдельные группы реакционеров рассматриваются в качестве главного противника. Мир — сам по себе злой, а единственный способ сделать его добрым и безопасным, это подчинить его себе как объект, сковать цепями. Во главе этого государства стоят представители расы айнур, происходящие от Мелькора, так что они действительно так мыслят и совершенно искренне со всем фанатизмом хотят сделать мир добрым и безопасным с помощью гуманитарных бомбардировок. Такой взгляд объясняет их логику в отношении потерь среди гражданского населения: действительно, это ты — рука, наводящая порядок — то виноват тот, кто встал на сторону хаоса, тот, на чью голову сбрасывается бомба. Главный пропагандистский нарратив этой империи звучит так: мы можем организовать для человечества материальный комфорт — наши враги не могут; наши враги могут организовать только бардак, потому наши враги должны быть уничтожены и мы имеем полное право их уничтожить. Это воинственная антиутопия по Хаксли. Соответственно, пропаганда рисует всех противников чрезвычайно чёрными красками, делает акцент на том, что противники Федерации — это мерзейшие твари, которые хотят всё уничтожить и всё изгадить. Идеальный противник Земной Федерации — это, пожалуй, регент Таборицкий из Last Days of Europe. Мракобес, религиозный фундаменталист, фашист, нацист, антиглобалист — вот именно такими, как он, пропаганда Федерации представляет своих противников поголовно. После военной глобальной победы, Федерации начала глобальную чистку, устраивая каждый день многочисленные бессудные убийства тех, кто был ей неугоден. В отличие от товарища Сталина, федералы устраивали свои казни абсолютно неофициально — это всё, мол, результат бандитских разборок, это они сами из окна выпали или подскользнулись на полу в ванной. Я взял такую концепцию из реальной операции «Кондор» — это была целая кампания по преследованию и уничтожению политической оппозиции, главным образом коммунистов и социалистов, в ряде стран Южной Америки в 1970–1980 годах. Всё это происходило без суда и следствия, по-быстрому и по-тихому: человека просто брали на улице под руку, вкалывали ему яд, сажали в машину, самолётом выкидывали труп в море. Если бы организаторы всей этой деятельности озаботились бы о полном уничтожении документации, то, полагаю, комар носа бы не подточил. Вот так утилитарное государство, которое пытается прикинуться гуманным, должно проводить репрессии, если оно желает сохранить свой имидж. Массовые открытые публичные судилища и громогласные требования расстрелять врагов трудового народа по запросам коллектива трудящихся оставьте для товарища Кобы.       Итак, друзья, такова точка зрения империи. Разумеется, в её учебниках истории всё наполнено тотальной ложью, там уменьшено количество жертв, там рассказывается о том, что все противники режима были мерзкими, отвратительными сволочами. Однако в одном империя права — действительно, она может эффективно обеспечить материальный комфорт человечеству, тогда как остальные её противники на это не способны. Ведь они в лучшем случае представляют собой всего лишь национальные государства, которые продолжат страдать из-за финансовых кризисов, из-за социальных конфликтов, из-за межнациональных конфликтов, из-за классического империализма. Многие жители Земной Федерации искренне счастливы от того, в каком мире они живут — естественно, если они не осведомлены о его тёмной стороне. Как вы уже хорошо понимаете, читатели, есть вещи, о которых можно сказать: чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Именно тот факт, что Земная Федерация может быть антиутопиией по Хаксли, а её противники — нет, в моих глазах ставят её на фундаментально иную планку, чем все остальные фракции ей противостоящие. Именно этот факт, с точки зрения грамотных сторонников Федерации, которые в курсе её тёмной стороны и которые знают, что их пропаганда во многом врёт, именно этот факт, в их глазах, даёт Федерации моральное право делать всё то, что она делает. Такова точка зрения глобальной завоевательной империи и, я полагаю, что многие мои читатели по крайней мере на уровне симпатий встали на её сторону. Если выставить её против каких-нибудь откровенных монстров-людоедов, то она сама превращается в славный сияющий катехон, светоч порядка и наших традиционных ценностей. Разумеется, я так сделал — и на в данный момент моего сюжета Земная Федерация воспринимается уже почти как абсолютно положительная фракция — она же сражается со злыми монстрами-разрушителями, ну как ей можно не сочувствовать? А ещё у его штурмовиков и карателей есть трогательная песенка про дружбу [2].