Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Истории про попаданцев — это такой эскапистический жанр, где нам предлагают войти в кожу человека, попавшего в иной мир и идущего там к успеху. Разумеется, над этим жанром очень многие потешаются: в интернете можно найти множество ироничных коротких историй, где попаданец попадает в другой мир только для того, чтобы сразу же получить по лбу. Типичная схема такой деконструкции выглядит так — вот реальный пример такого опуса про попаданца, который мне попадался: попаданец попал в эпоху Петра I, пытается предупредить о том, что гетман Мазепа — предатель. Попаданца выслушивают и приказывают казнить за клевету на достопочтенного. Автор опуса основал это всё на реальных событиях — генеральный писарь и генеральный судья войска Запорожского Василий Кочубей пытался предупредить Петра I о готовящейся измене. Однако царь полностью доверял гетману. Счёл сведения о его готовящейся измене клеветой и выдал гетману Кочубея и его единомышленника, тот их казнил. Автор деконструкции ехидно вопрошает — современники не поверили современнику, а тут будут они верить какому-то Васе Пупкину. Общий смысл этой деконструкции в том, что исторические персонажи ведут себя так, как вели бы себя исторические персонажи — они не пытаются прогибаться под попаданца. Сам мир в хорошей истории не прогибается под Васю Пупкина и под Машу Сусанину. Если наш человек попал в прошлое или в альтернативную историю или в некий фэнтези-сеттинг, то его будут ожидать тысячи способов подохнуть. Он может отравиться от пищи, к которой его желудок просто не привык. Если он перекрестится не тем количеством пальцев, то его могут прибить как еретика. Если попаданец попадёт в какой-то фэнтези-сеттинг, то тут, можно сказать, даже хуже будет. Если в нашем мире всевозможные вампиры, оборотни, чёрные маги, демоны — это вымысел, в иной реальности будет очень сложно доказать инквизиторам, что вы не засланец аццкого сотоны. Это не говоря уже о том, что аццкий сотона буквально может вырваться из-под земли в огне и сере и утащить вас в ад своими когтистыми лапами. Даже если обложить попаданца суперспособностями — в любом продуманном мире полно персонажей, которые сами обладают ещё большими суперспособностями и, что самое главное, гораздо большими навыками их использования. И очень вероятно, что им мало понравится, если у них появится какой-то конкурент в лице Васи. Восхождение героя щита вполне может закончиться тем, что ему подают какое-нибудь отравленное зелье. Его тело будет трансмутировано в каменную статую, через несколько минут после приёма, и он навсегда превратится в изваяние, способное, однако, осознавать происходящие события. Вот так восхождение героя щита завершится участью хуже смерти.       Если говорить кратко, то главная проблема классического попаданчества, будь то русские попаданцы или японский исекай в том, что автор постоянно прогибает весь окружающий мир под главного персонажа, превращая его в центр вращения. Наглядный пример того, как работает подобная механика, можно увидеть тут [1]. Следовательно, вы должны одновременно сделать так, чтобы внешний мир не вращался вокруг попаданца и его потребностей, но чтобы одновременно попаданец смог выжить и прийти к успеху. Это на самом деле крайне сложно сделать.       Здесь я поделюсь собственным опытом. Перед этим я рекомендую вам ознакомиться / освежить воспоминания с моей старой статьёй [2]. Там я в целом описывал, как вообще работать в жанре про попаданцев. Там я обозначил ключевые проблемы и ключевые вопросы. Например, вы должны ответить на вопрос, зачем, для какой цели и по каким причинам попаданец вообще куда-то попал? Именно ответ на этот вопрос позволяет вам сконструировать всю дальнейшую историю таким образом, чтобы попаданец пришёл к успеху. Теперь вопрос, что считать успехом? Понятное дело, что, скорее всего, речь будет идти о наиболее благоприятном выживании, но успешный попаданец также должен изменить мир вокруг в лучшую сторону. В некотором смысле история попаданцев представляет собой очередную идею мифа о Прометее: люди живут плохо, но к ним с неба спускается некая внешняя сущность — эта сущность, в силу своего альтруизма, делает их жизни глобально и качественно лучше. В роли Прометея могут выступать, в том числе, весьма хитрые, коварные и расчётливые циничные личности, готовые идти по головам ради успеха. Можно вспомнить Бога-Императора человечества, можно вспомнить всякие на него похожие деконструкции, вроде сладкой парочки Гриффита и Келлхуса. Так вот — успешный попаданец должен выжить и стать Прометеем, но при этом мир не должен вращаться вокруг него.       Если говорить о моём собственном опыте, то рассмотрим мой фанфик на «Чужую жизнь» Сергея Кима. Я покажу вам универсальную схему, которую я сам использовал при написании собственной истории. Её, при должных навыках и при должном воображения можно натянуть на что угодно, на любой сеттинг и на попадание куда угодно.       В качестве попаданца у нас выступает Виктор Северов. По сути это самовставка самого Сергея Кима (на момент конца нулевых и начало десятых). И вот, я ввёл этого персонажа в сюжет моего фанфика, который чисто хронологически как бы является продолжением оригинальной «Чужой жизни» [3].       Сперва ответим на вопрос, почему попаданец вообще попал в другой мир? Итак, читаем, сказка начинается…       Злой бог Ньярлатхотеп запер Синдзи Икари и его мать Юй Икари в дне сурка, сама временная петля при этом замешана на метафизическом статусе протагониста. Синдзи и его мать в один момент решают переиграть Ньярлатхотепа, заменив Синдзи более подходящей личностью. Виктор Северов становится его замом — сознание попаданца переносится в тело Синдзи после физической смерти в нашем мире. Выбраться таким способом из временной петли, однако, не получается. Но Ньярлатхотепу сильно мешает Каору Нагиса. В результате Ньярлатхотеп обманывает его и с помощью обманутого Каору ещё раз начинает временную петлю. В новой временной линии — о чём рассказывает основной сюжет моего фанфика — Синдзи и Виктор существуют в разных телах, на момент начала событий не помнят о прошлых таймлайнах, но сохраняют ментальную связь.       Итак, из сказанного ясно, по какой причине попаданец попал в другой мир — психологические характеристики Виктора были сочтены самим Синдзи и его матерью, как более лучшие для выполнения роли спасителя-мессии. Однако, как ясно из предпосылки этого конфликта, сам по себе Виктор, без участия Синдзи, не способен разрушить временную петлю и не способен победить оккупационное иго инопланетных упырей-сатанистов. Стало быть, успех будет зависеть от того, как грамотно в этот раз наши Виктор и Синдзи будут кооперироваться друг с другом и с другими персонажами, таким как Каору, например. Успешная кооперация с главным героем канона — это то, что будет является успехом для попаданца.       Я думаю, озвученная выше завязка сама по себе очень проста. Если бы вы сели за компьютер и захотели что-то написать, вероятно, она бы пришла в вашу голову одной из первых идей. Теперь мы должны соблюсти главное и самое сложное условие — мир и персонажи не должны прогибаться под попаданца. Фишка моего фанфика заключается в том, что герой-попаданец не является главным героем — Виктор всего лишь один из главных героев. Он даже не сразу появляется в сюжете, он только постепенно в него входит. Так-то события главным образом разворачиваются от лица Синдзи.       В вопросе того, будет ли мир прогибаться под попаданца или не будет, мы должны в первую очередь поговорить о том, какими изначально вводными способностями обладает попаданец для того, чтобы прийти к успеху в такой ситуации? Эти вводные данные можно поделить на два типа — материальные данные и психологические данные.       В первую очередь Виктор впервые появляется в сюжете в качестве опытного военного, ему тридцать лет — это уже зрелый возраст. У Виктора высокая воля к победе и крайне высокая воля к жизни. Воля к жизни послужит для нас ключевым параметром, физические способности напрямую от этого зависят. В рамках моего сеттинга (вообще — не совсем моего, это я взял у Толкина и Лавкрафта) [4] присутствуют многочисленные суперспособности и зависят они от духовного мира своего пользователя. Так юзер, одержимый жаждой власти, получит возможность контролировать чужое сознание, использовать манипуляцию материей и контроль вероятностью. Юзер, жаждущий смерти себе и всему сущему, получается физиологию, близкую к физиологии нежити, и возможность эффективно наносить физический и духовный урон. Спрашивается, что получит Виктор, если он хочет выжить? Очень высокую физическую устойчивость, отменную регенерацию, сверхъестественный гомеостаз и возможность вернуться к жизни, если его физическое тело всё же будет уничтожено. Такие способности исчезнут, если воля к жизни Виктора будет подавлена. Так как Виктор духовно связан с Синдзи, Синдзи духовно связан с Евой-01, то, чтобы окончательно добить эту парочку, потребуется уничтожить эйдос Евы-01, а это сложно даже для противников богоподобного уровня.       Исходя из подобного концепта, вы уже понимаете, что попаданец получается крайне трудноубиваемым. У этой ключевой фичи есть как достоинства, так и недостатки. Главный недостаток заключается в том, что Тёмные Боги вообще-то не хотят убивать своих противников. Тёмные Боги хотят захватить своих противников, чтобы насиловать их своими щупальцами до тех пор, пока противники их не полюбят в силу Стокгольмского синдрома. Бывшие борцы со злом станут их верными рабами. Как вы понимаете, на страницах моей нетленки, в отличие от всякой попсы для гетерастов, монстры со щупальцами насилуют не только женщин — с точки зрения монстров-насильников пол не имеет никакого значения. Для монстров, способных изменять свою плоть силой воли, пол и гендер — это всего лишь социальная условность. И ведут они себя соответственно.       Сам Виктор очень переживает по этому поводу. Это самый страшный его ночной кошмар. Быть схваченным монстром со щупальцами, когда нет возможности даже оставить последнюю гранату для себя, чтобы в дальнейшем быть изнасилованным и пополнить ряды безмозглых фанатиков, скандирующих: «Ктулху фхтанг!» Сами злобные монстры несколько раз пытаются с ним это провернуть, но у них всё срывается. В самом конце срывается. Виктору несколько раз благополучно стирают память. Таким образом неуязвимость попаданца главным образом компенсируется неиллюзорным риском участи хуже смерти.       Другая слабость заключается в том, что у Виктора атакующий потенциал занижен. Изъясняясь игровой терминологией, он тупо — танк: умеет хорошо отбивать и держать удары, но в атаке лучше поработать другим персонажам. Да-да, вспоминаем «Восхождение героя щита» — если бы я писал фанфик по этому ранобэ, то Наофуми пришлось бы пройти через весь Содом и через всю Гоморру…       Виктор наиболее продуктивен в командной работе — пока танк танкует, стеклянная пушка стреляет. Командная работа, как я уже выше обозначил, тут предстоит с Синдзи. Здесь я вывернул наизнанку самый главный мотив всех историй, где попаданец конкретно попадает в тело главного героя и замещает его личность своей. Здесь Виктор не только не замещает Синдзи. Виктор вынужден фактически ему служить в качестве оруженосца, чтобы прийти к успеху. Сила Виктора, как я говорил выше, зависит не только от воли к жизни, но и от того, будет ли он связан с Евой-01. Решает это Синдзи. Если Синдзи обрубит Виктору электричество, то — всё. Буль-буль-аглы. А вокруг бродят хентайные монстры-насильники…       Так, значит надо, чтобы Виктор и Синдзи слажено и чётко работали в тандеме. Если эта история была бы написана в том ключе, что мир должен прогибаться под попаданца, то было бы так: Виктор переделывает Синдзи под себя. Собственно для фанфиков по «Евангелиону» такой сюжет весьма распространён и мне он дико не нравится: к маленькому Синдзи приходит некий наставник, таким образом изменяет личность мальчика с самого детства, что на выходе от канонического Синдзи мало что остаётся. Иронично, но у самого Кима был фанфик, где Виктор обучает Гарри Поттера, чтобы переделать этого канонично протагониста на свой лад. Я очень люблю именно канонического Синдзи, от таких сюжетов у меня дико бомбит. Потому в моём фанфике Синдзи уже становится крутым, уже получает всякие суперсилы, уже вырастает характером — и только потом встречает Виктора, имея за душой свой набор ценностей. Соль в том, что эти ценности во многом противоположны ценностям Виктора. Виктор — империалист, милитарист, патриот, сторонник традиционных ценностей. Его идеал — это восстановление СССР и становление этой империи величайшим планетарным гегемоном. Синдзи — пацифист, анархо-социалист, хиппи, трансгендер, би/пансексуал. Наркоман. Ненавидит традиционные ценности — более того убеждён, что традиционные ценности являются одной из главных причин всего зла в мире, ибо в его глазах они построены на вседозволенности дегенератов, называемых элитой, и на тотальном лицемерии народных масс. Ненавидит всех империалистов. Ненавидит армию и военщину, вплоть до того, что считает профессиональных военных хуже бандитов. В принципе презирает род людский. Идеал Синдзи — это полиаморная наркотическая коммуна, которой он сам управляет. По возможности затаскивая в свой гарем всех красивых мальчиков и девочек, при этом мальчики ему нравятся больше девочек. На всякий случай уточним, что у Синдзи есть причины ненавидеть военных и институты насилия как таковые — постепенно он вспоминает, что Силы Самообороны устроили в «Конце Евангелиона»: Синдзи ценой своей психики и всего своего душевного здоровья, защитил человечество от монстров, несущих конец света, но в результате чуть не получил пулю в лоб от солдата, который сказал ему: «ничего личного — я просто исполняю приказ». При этом за этим нападением стояли не какие-то монстры или культисты, обычный мерзопакостный премьер-министр — чисто профанный злодейчик, которому лень было отделять козлов от овец, и он решил просто всех разом замочить. Лично ему так будет проще — это был официальный глава государства, решивший, в духе товарища Сталина, что: «нет человека — нет проблемы». [5]. Думаю, после этого вы прекрасно понимаете, почему Синдзи так остро реагирует на такие социальные институты как государство и армия — фактически они его предали: предали подло, вероломно и совершенно аморально.       Итак, эти персонажи конфликтуют и один раз даже устраивают непосредственную драку [6]. В результате успех попаданца зависит от того, как Виктор наладит связь с персонажем, который разделяет противоположный набор ценностей. И ещё смотрит на Виктора враждебно, периодически называя его убийцей и русским варваром.       В чём ещё сложность? Сам Синдзи в моём фанфике качественно круче канонического, но у него есть за душой свой букет комплексов. Мальчик с детства чувствовал себя неполноценным. Когда он получил огромную силу, он стал рассматривать тех, кто посягает на его роль, как на конкурентов. Это отношение распространяется в первую очередь на Каору — на возлюбленного Синдзи, на человека, которого Синдзи любит больше всех на свете, но между тем в его присутствии Синдзи ощущает себя максимально ничтожным. В результате Синдзи любит бунтовать и взбрыкивать. С Виктором, естественно, Синдзи тоже конкурирует, но в меньшей степени.       Здесь история может пойти двумя путями. В плохом варианте, Виктор и Синдзи могут категорически разругаться. Ньярлатхотеп этому способствует. В таком случае их постигнет либо трагическая кончина в разгар апокалипсиса, либо участь хуже смерти. Ну-ка, читатель, прекрасный расклад, да?       Все предпосылки для чудовищного поражения главных героев здесь мною расставлены исправно. Как вы понимаете, в истории только тогда есть конфликт, как ставки крайне высоки и персонажи могут проиграть и за это им будет очень плохо. Цена поражения здесь — без преувеличения ад в религиозном смысле. Если вам интересно, откуда я взял эту концепцию, то из опусов Юрия Петухова: его «Звёздная месть» прекрасно показывает, что такое катастрофический расклад, когда поражение — это участь хуже смерти.       Как персонажам победить? Для этого смотрим, что у нас в числе вводных данных, которые могли бы вытащить персонажей из подобной задницы. Как автор, вы просто должны сделать подобную заготовку. Благодаря какому качеству эти персонажи могут всё-таки действовать сообща? Благодаря эмпатии — у Виктора и у Синдзи прекрасная эмпатия, стоящая на качественном более высоком уровне, чем у обычных людей по отношению друг к другу — благодаря наличию у них телепатической связи. В результате они могут идеально точно понять друг друга, если будут вслушиваться в духовный мир товарища. Если Виктор скажет слово, которое обрадует или обидит Синдзи, то Виктор настолько идеально это прочувствует, как если бы он сам был Синдзи. И наоборот. Таким образом умение слушать другого, является для них ключевым условием победы.       Теперь — насколько персонажам просто осуществить все эти взаимодействия? Виктор не может просто начать беспрерывно хвалить Синдзи. Ведь Синдзи сразу почувствует, что в этом нет искренности. Синдзи очень важно, чтобы близкие люди воспринимали его как субъекта. Если его будут воспринимать как объекта, то кисо просто обидится. Если Виктор будут попрекать его за то, какой он неженка, критиковать вот за то, какой он снежинка, то Синдзи тоже обидится. При этом даже сложно сказать, где обида будет сильнее. Сам Синдзи считает, что люди должны говорить друг о друге правду о том, что они думают друг про друга на самом деле. Таким образом лицемерное лизоблюдство, вероятно, заденет его ещё больше. Таким образом Виктор обязан быть искренним перед Синдзи, обязан, грубо говоря, дозировать кнут и пряник.       Важную роль играет тут возраст попаданца — Виктору тридцать, Синдзи — восемнадцать. Ответственность на Викторе будет куда большая. Он обязан вспоминать, каким он сам был в восемнадцать лет, и постоянно снисходительно относиться к Синдзи на основе этого факта. Это ему проще делать из-за прямого доступа к психологическому миру Синдзи. Такое, к слову, пилота Евы-01 не задевает — Синдзи подсознательно помнит опыт всех бесконечных прожитых жизней, психологически он в чём-то более зрелый человек, чем обычный восемнадцатилетний парень. Синдзи готов принимать снисхождение к себе, если оно основано на соображении его возраста. Я даже подчеркнул, что Виктор всегда про себя или даже в прямом разговоре называет Синдзи словом «Младший». Сокращение от Икари-младший. Это обусловлено тем, что, как фанат военной иерархии, Виктор уделяет большое внимание персоне его отца-командующего — гораздо большее, чем Гендо заслуживал бы, если честно: но в результате на языке Виктора к Синдзи прикрепилась такая кличка.       Приведу конкретный пример их отношений, описанный мною тут более подробно [7]. В NERV решают выяснить, кто будет более лучшим пилотом Евы-01 — Синдзи или Виктор? У Виктора получается хорошо, таким образом он думает про себя, что чисто в роли Синдзи, он, Виктор был бы лучше. Дескать, ну этого Синдзи. Хорошо было бы, если бы его не было. Такие мысли — большая ошибка. Синдзи прекрасно чувствует, о чём думает Виктор в тот момент, когда он сидит в Еве. В результате Синдзи усилием воли делает так, что Ева взбрыкивает и выбрасывает Виктора нафиг. Виктор теряет сознание и отправляется в мир снов. Ньярлатхотеп появляется там перед ним, говорит, что у попаданца ничего не выйдет. Что у Виктора не получится так провернуть шестерёнки в голове Синдзи, чтобы силы зла проиграли. В доказательство этого факта Ньярлатхотеп делает вот что. Синдзи решает самоутвердиться над Виктором. Младший приходит к нему в больничную палату, где Виктор без сознания… Все помнят, что делал Синдзи возле кровати Аски, лежащей в коматозе? Ньярлатхотеп делает так, что Виктор приходит в себя в этот момент. Что Синдзи? Синдзи планировал, что Виктор не узнает об этом. Синдзи в абсолютном ужасе и дрожит как кленовый лист. Со пущенными штанами и рукой, испачканной в сперме. Виктор понимает, что хочет Ньярлатхотеп. Если Виктор сейчас будет вымещать ярость, выказывать отвращение и возмущение на Синдзи, то это накинет силам зла огромное количество очков. Вероятность наступления апокалипсиса увеличивается на несколько процентов. Синдзи сейчас сам пожалел о том, что всё так сделал и он полон стыда и раскаяния. Если Синдзи будет слишком сильно винить себя в произошедшем, то это тоже накинет очки Ньярлатхотепу. Ситуация при этом полностью в руках Виктора: в зависимости от его действий, события могут повернуться в ту или в иную сторону — ему нужно в данный момент вырулить на правильную дорогу. Что делать Виктору? Он решает всё это воспринять с юмором и просто дружелюбно посмеяться над ситуацией. А, чтобы подбодрить Синдзи, Виктор говорит так: мол, какого хуя ты на меня дрочишь, Младший? Я что, не способен удовлетворить тебя прямым образом? Синдзи окрыляют сильные романтические чувства — и у них прямо в больничной палате происходит страстный секс. Заметим, что на этот момент они оба уже состоят в отношениях. Из чего дрочка Синдзи на Виктора уже не воспринимается так мерзко — могут ли любовники, состоящие в отношениях, дрочить на тела друг друга, не получив при этом прямого согласия? Думаю, если бы Синдзи и Виктор не стали бы яой-парой (в отсутствие Каору), то Синдзи всё же не стал бы так поступать. Если что: Виктор — сверху, он до последнего хранит свою тыловую честь. Да и Синдзи как раз на его задницу вообще не покушается. В сексе с Виктором, Синдзи в первую очередь нравится ощущать себя покорённой гейшей для утех брутального русского молодца-милитариста [8]. После этого в палату входит Мисато — и Виктор вынужден как-то объяснить, почему у него из-под одеяла торчит ещё одна пара голых ног (на тот момент Виктор не хочет распространяться о своих приключениях на заднем дворе). Виктор говорит, что это он просто соблазнил девушку из медицинского персонала. Ей стыдно перед начальницей, поэтому она полностью запуталась в одеяло. Так как Синдзи исправно бреет ноги, это прокатывает. После секса Виктор добровольно переносится в мир снов и бросает понты Ньярлатхотепу — дескать, ты, злой бог, слишком плохо думаешь о людях. Ньярлатхотеп признаёт поражение, но в том ключе, что ты победил в битве, но победа в войне за мной.       Думаю, на этом примере прекрасно видно, насколько Виктору тяжело справляться со своей ролью. Мир и другие персонажи не подстраиваются под него, они напротив — восстают против. Виктор постоянно измучен, вынужден регулярно следить даже за своими мыслями. Собственно, он попал не абы куда, а в «Евангелион». Чтобы здесь победить и выжить, необходимо не только уничтожать монстров. Необходимо разобраться в личных проблемах узкого круга лица — пилотов Ев. К счастью, Виктору надо разбираться только с Синдзи. С остальными работают другие персонажи. Только Виктор, если полностью приложит свои усилия, сможет понять Синдзи лучше, чем кто-либо другой благодаря той самой пресловутой ментальной связи.       Если вам кажется, что эти условия слишком сложные, я скажу вот ещё что. Кроме сверхъестественной эмпатии, у Виктора и Синдзи есть ещё два момента, которые их объединяют очень хорошо и очень крепко. Ненависть к врагам. Лютая, просто лютая, бешеная ненависть к врагам. Это та точка взаимодействия, которая позволяет им объединить свои противоположные взгляды: Виктор — милитарист и любит имперщину, Синдзи — пацифист, просто люто, бешено ненавидит милитаризм и имперщину. Ненавидят они врагов по двум причинам. Во-первых, для Виктора-имперца злые боги — это враждебная геополитическая держава, которая хуже любых других враждебных геополитических держав; для Синдзи злые боги — самые худшие милитаристы из возможных, абсолютная антитеза гуманистического пацифизма. То же самое касается и Братства NOD — злой подпольной прокси-империи, собранной злыми божествами из радикалов всех мастей и из всего человеческого отребья. Во-вторых, как вы уже могли хорошо почувствовать, Виктор и Синдзи очень любит своё эго. Злые боги считают, что сама человеческая личность не имеет никакой ценности в этой вселенной, может быть легко уничтожена и собрана заново, согласно их воле. Тёмных Богов не интересует уничтожение человечества — они хотят с помощью безжалостного социал-дарвинизма превратить уцелевших людей в таких же монстров, как они сами. В результате Виктор и Синдзи абсолютно ненавидят своих врагов, они готовы с ними сражаться исключительно ради одной только ненависти.       Приведу теперь полностью положительный примеры их взаимодействия. Если прибегать к обычной милитаристической пропаганде, то она не будет нравиться Синдзи, но Виктор может сделать акцент на воле к борьбе со стороны тех, кого будет ожидать полное уничтожение или полное порабощения, с полным превращением их бывшей родины во всеобщий лагерь смерти.

***

Когда они вышли на балкон, то Виктор закурил. Он вышел в длинных, домашних штанах. Синдзи — в майке, шортах и в белых носах, он бегал в них по полу, так и не отыскав вовремя тапок. Сейчас пилоты базировались снова в Германии, но несколько в ином месте, откуда выходил красивый вид на городскую даль. Разве что опять шли погромы с участием мигрантов, жгли шины и в небе витало много гари на горизонте. Аска активно требовала расстрелять проклятых. Но да это — иная история. — Синдзи, ты охвачен страхом, верно? — Вопрос — риторический, — моргнул Младший, одновременно немного отходя от Виктора, чтобы в ноздри не дымило. Синдзи любил главным образом марихуану, но не никотин. — Ты думаешь, ничего не получается? — Виктор взглянул на него, держа в зубах сигарету. — Возможно. К чему этот разговор, Виктор? — Синдзи начала слегка раздражаться. — А к тому, что никогда не бывает момент, когда можно вот так взять и задаться. Никогда, Синдзи. Икари Синдзи. Вот на себя мне по большому счёту плевать, — слегка улыбнулся Виктор, у него наросла небритая щетина, — а вот за других готов рвать и убивать. Синдзи приподнял бровь: — Друзья? — Да, ты мой друг, Синдзи. Разве нет? Голубые глаза выражали смесь чувств, от радости до подозрения, от смущения до скепсиса. — Возможно, но всё же мы скорее товарищи. — Ну, друзья или товарищи — одно. Вот ударили тебя по одной щеке, Синдзи — уклонись от следующего удара и бей в ответку. Поставили на колени? Дерись на коленях! Повалили на пол? Вцепись зубами в ногу врага! Не бывает ситуаций, когда можно просто бессильно опустить руки! — Виктор аж тряхнул плечами. — Знаешь историю? — проницательно взглянул он. — Я вот немного знаю. Синдзи дал взглядом понять, что он внимательно слушает: — Вот, например, существовали некогда, когда в самом разгаре гремела Вторая Мировая, две крепости. Да, прямо как во «Властелине колец», только не Айзенгард и Барад-Дур, а Брест и Сингапур. Сингапур. Лучшая и крупнейшая крепость Великобритании в Азии, база Royal Navy. Гарнизон — тысяч восемьдесят человек, при орудиях и огромных запасах продовольствия и боеприпасов. Эта твердыня считалась неприступной, пока к ней не подошли твои — японцы. Всего лишь тысяч тридцать после тяжёлых боёв в Малайзии вышли к Сингапуру, на исходе были продовольствие и боеприпасы, и даже знаменитый дух солдат Микадо был основательно подорван чередой непрекращающихся сражений… И знаете что? А ничего! Виктор развёл руками, держа сигарету в зубах: — Англичане сдались уже после нескольких достаточно вялых столкновений, представляешь, а? Да, среди них было много всяких индийцев и австралийцев, но факт остаётся фактом — в плен японцам сдалось около восьмидесяти тысяч британских солдат, почти безо всякого сопротивления, просто сдались. А теперь Брест. Кто в России не слышал о Брестской крепости? Такие разве что в моём поколении появились. Синдзи моргнул, пока Виктор вынул сигарету и отравил воздух, отпугнул летящую мошку: — Пограничники и бойцы конвойной службы НКВД против превосходящих сил Вермахта, на самом острие удара. 22 июня по крепости был открыт ураганный артиллерийский огонь, заставший гарнизон врасплох, в результате которого были уничтожены склады, водопровод, прервана связь, гарнизон понёс большие потери. Потом начался штурм — максимум тысяч восемь русских против двадцати тысяч гитлеровцев. Неожиданность атаки привела к тому, что единого скоординированного сопротивления гарнизон оказать не смог, и оборона была разбита на несколько отдельных очагов. Немцы отвели на падение крепости несколько часов, наши (то есть мои — русские) держались до конца месяца, а отдельные вылазки оставшихся в укреплениях одиночек продолжались вплоть до августа. Против танков и артиллерии, огнемётов и тех самых сверхтяжёлых мортир «Карл Герат» — обычные пехотинцы, сходившиеся с врагом иногда в штыки и врукопашную… Виктор на несколько секунд прервал свой рассказ — что-то зачесалось — русский вынул из тапка ступню без носка, почесал себе щиколотку второй ноги ногтем большого пальца. Японец помял правый кулак: — К чему это я? — Виктор взглянул на Синдзи. — А к тому, что качественное и количественное превосходство — это ещё не всё. Есть ещё такая нематериальная вещь, как готовность сражаться — её не измерить и не взвесить, но она есть. Точнее, у кого-то есть. И хочу надеяться, что я в числе этих людей. А ты, Синдзи? Узкоглазый всё сжимал и разжимал правый кулак: — Не знаю, возможно, только принесёт ли мне это отраду? Виктор, ты видишь себя героем в идеале, но я не верю ни в бескорыстный альтруизм, ни в лозунги, ни даже в то, что ты можешь о себе говорить и думать. Да, я думаю, ты будешь сражаться до конца, но… Я больше думаю о том, будет ли мне что-то приятно или нет. Насколько это станет для меня больно. Такой уж я человек. Виктор, если ты мой друг — ты должен меня принять таким, какой я есть. — Угу. Не осуждаю во всяком случае. Принять? Не знаю, врать не буду. Ну, я думаю, — Виктор глубоко сейчас затянулся куревом, — мочить гандонов — это же тоже приятно, да? Ты это испытал. Угу? — Да, — кивнул Синдзи. Взгляд — эмоциональный, бегает, пальцы жмутся. И чего это Синдзи всё время правым кулачком сжимается?

***

      Момент, где Виктор приводит этот эпизод, я взял непосредственно из оригинального фанфика Серегя Кима, только у него персонаж говорит это перед читателями. Не перед Синдзи.       Таким образом, когда необходимо сражаться с однозначным противником, Виктор и Синдзи легко отбрасывают свои разногласия и используют свои ментальные способности, чтобы действовать абсолютно синхронно для победы. При этом в таком случае Виктор становится метафизически таким сильным, как силён Синдзи. Им двоим удаётся развалить одну бесконечность аватаров Ньярлатхотепа (буквально бесконечность — они уничтожили бесконечномерное пространство мира грёз, где каждый уровень реальности содержал в себе одного Ньярлатхотепа), вынуждая его дать им возможность отступить (это огромная победа, когда речь идёт о борьбе с таким врагом). Когда Ньярлатхотеп наделяет огромной психической мощью Тот-Амона и Тулса Дума — двух своих величайших демон-принцев (бывших мраккультистов, прокачанных до уровнях Тёмных божеств) — Виктор и Синдзи их разваливают. Когда они вдвоём сражаются против Армароса — злого клона Каору, созданного Ньярлатхотепа — Виктор и Синдзи заставляют его с позором бежать с поля боя. Наиболее трогательное сражение, это когда Виктор и Синдзи вместе выступают против Нага и Йеба. Это величайшие из исчадий Шуб-Ниггурат (прижитые от Йог-Сотота) — Нечестивые близнецы выглядят как гигантские тефтели, покрытые влагалищами и пенисами (при желании могут принять любую другую форму). Эти хентайные монстры, в отличие от прочих злодеев, действуют из соображений высшего блага: Шуб-Ниггурат сострадает человечеству и желает превратить земную биосферу в своё подобие. Виктор и Синдзи единодушно и резко дают отпор этой идеологии, так как хотят продолжать своё существование в виде прежних и уникальных индивидумов, каковые сами могут выбирать свою судьбу. Пусть даже они признают за собой возможные пороки и недостатки. Что Виктор и Синдзи, что Наг и Йеб действуют в бою абсолютно синхронно. Виктор решать в таком случае поставить на кон собственную жизнь и довериться Синдзи. Попаданец полностью убирает свою защиту и делает себя совершенно открытым для атак Нага и Йеба. Виктор рассчитывает на то, что в момент, когда Нечестивые близнецы бросятся на него, Синдзи успеет уничтожить их одной решительной атакой [9]. Синдзи делает это. С головы Виктора даже волосок не упал. Я думаю, вы можете представить, в какой степени они после этого прониклись друг с другом? Во всех смыслах этого слова.       В завершении их линии, Виктор и Синдзи объединяются с Каору и всеми остальными для того, чтобы совместными действиями окончательно развалить ту форму Ньярлатхотепа, которая контролировала их реальность [10]. Всё, их вселенная освобождена от оккупационного ига инопланетных упырей-сатанистов. После этого Виктор получает возможность вернуться в свой родной мир. Ему там вообще не живётся, так как у него тягчайший ПТСР. Там он не может никому рассказать о том, что он воевал с хтонью из произведений Лавкрафта. Да и сама мысль, что Лавкрафт писал правду, не должна тревожить умы человечества…       Виктор возвращается обратно к Синдзи в качестве его оруженосца (по сути; там Виктор ещё откопал себе спутника жизни в лице мелитариста-фембоя Альфы Девятого, который полностью подходит ему по характеру и по системе ценностей). Теперь они собираются сражаться с другим мегазлодеем — Мелькором и его фракцией Радикальных Разрушителей. После прожитого опыта, у Виктора нет никаких качественных разногласий с Синдзи, они воспринимают друг друга совершенно нормально. И теперь Виктор готов легко и непринуждённо выполнять волю Синдзи. Здесь у них присутствует полное ценностное согласие в главном — Виктор и Синдзи очень ценят свою волю к жизни, это их решительно объединяет бороться против Мелькора, страстно жаждущего потравить всё мироздание дихлофосом.       Вот такую я сообразил сюжетную линию про борьбу с инопланетными упырями-сатанистами и про борьбу с Мелькором. Попаданец прошёл путь от человека, погибшего, на первый взгляд, по нелепой случайности, до одного из наиболее могущественных сверхлюдей во всей мультивселенной. Я думаю, никто не упрекнёт меня в том, что я подыгрывал своему персонажу или прогибал под него сеттинг. Тут такой сеттинг, что он сам легко, кого надо будет, тентаклями схватит и во все дыры отымеет, да ещё дополнительные просверлит. И попросит добавки: Ктулху и Ньярлатхотепу палец в рот не клади — они те ещё сволочи.       Так, теперь давайте рассмотрим некий базовый пакет умений, навыков и знаний попаданца. Для этого вы должны составить себе следующий список, чек-лист: — Знания и осведомлённость. — Воля и сила личности. — Физические навыки. — Уникальные навыки и необходимые способности для того, чтобы выживать, ориентироваться и побеждать в конкретной ситуации, куда персонаж попадает.       Здесь русские и японские попаданцы различаются. Русские предпочитают обзавестись пакетом до момента отправки. Они у нас реконструкторы, мастера фехтования, рукопашного боя, очень увлекаются военной историей, у них есть навык выживания в лесу. Возможно, они разговаривают на неких стародавних языках — в совсем уж запущенном случае. У японцев весь пакет навыков главным образом приобретается после попадания. Подобно тому, как царь Мидас умел превращать любой взятый в руки предмет в золото, писаки исекая превратили в говно такой троп — попаданцу подаётся некая сомнительная способность, но при этом, когда она прокачивается, она становится имбой, которая ничем не контрится. В обоих случаях сеттинг не должен прогибаться под этот пакет.       Напомним сказанное выше. Пакет попаданца в следующем отношениям состоит из двух аспектов — из ментальной подготовки (жизненный опыт, знания сеттинга) и физической (хорошая физическая форма, суперспособности). Я считаю, что в идеале они должны полностью соотноситься друг с другом — как в моём примере: напомним, Виктор больше всего хочет выжить и поэтому получает прочность, регенерацию и ограниченную реинкарнацию. Виктор не хочет власти, потому у него нет никаких способностей, которые включали бы в себя возможность контролировать других и активно преображать материю. Виктор не хочет особенно разрушать и уничтожать что-либо, так что у него нет силы на пробой и очень высоких разрушительных способностей. Виктор даже не может летать и у него нет телекинеза — того, что есть у большинства малефиков (но он может высоко прыгать, как минимум на сотни метров, и, с подготовкой, может совершить так гиперскачёк, как бы разом прыгнув на миллиарды световых лет). Баланс, я думаю понятен.       Я думаю, у читателя мог возникнуть такой вопрос: если сила попаданца зависит от его воли и от его желаний, то почему он не может менять волю и желание под конкретную ситуацию? В одном случае он неуязвим, в другом случае наносит сильный урон на пробой, в третьем случае демонстрирует власть над сознанием… Тут я должен объяснить, что общая магическая система здесь основана на философии Шопенгауэра. С точки зрения Шопенгауэра мир состоит из воли и представления. Воля — это энергия чистого желания. В рамках такой системы, человеческая личность зависит от воли, а не воля от человеческой личности. Чтобы это понять, попробуйте подойти к окну многоэтажного дома и посмотреть на улицу с большой высоты. Попробуйте подумать о том, чтобы спрыгнуть с такой высоты. У психики здорового человека проснётся инстинкт самосохранения — инстинкт с пинка врывается в сознание сам по себе, он не спрашивает вашего разрешения. Сама воля отдельного человека, это просто малая ячейка мировой воли. Именно эта психическая сила формирует внешний облик человека, его жизненные ценности и установки. Таким образом, если воля отдельного типа уже укоренилась в сердце человека, то он не может так просто изменить её эффекты. В теории у Виктора есть ещё слабость — в неких экстраординарных условиях его воля к жизни может полностью видоизменить его тело и его личность для того, чтобы реализовать себя. Это значит, что при определённых обстоятельствах Виктор сам может стать хентайным монстром, непомнящим, кем он был. В качестве мелких злодеев я показывал безумных вампиров-умертвий — ими после смерти становятся люди, которые очень сильно хотят жить, но которым при этом безразлично сохранение собственной личности. Таким образом они превращаются в отвратительных монстров, населяющих царства богов хаоса в качестве их мелкой подтанцовки.       Перед тем, как вернуться к нашим баранам, я должен сказать очевидную вещь: если попаданец попадает в фэнтези, где есть суперспособности, то его суперспособности должны его ограничивать, а не позволять ему делать всё что угодно. Для этого необходимо продумать местную магическую систему — впрочем, это касается любого фэнтези, так что я не буду здесь застрять внимание.       Вернёмся к нашим нашему Чёрному барану с тысячью ягнят. Если рассматривать ключевых врагов — монстров Лавкрафта — их главным оружием служат ментальные способности и ассимиляция. Воля к победе и жизни позволяет Виктору сопротивляться ментальным атакам, высокая прочность и регенерация, очень хороший гомеостаз позволяет сопротивляться ассимиляции, с помощью ограниченной реинкарнации он даже может выжить, если его полностью съедят и переварят. Но во всех этих случаях способности Виктора не являются читом. Ему приходится постоянно превозмогать эти весьма мерзкие и неприятные способности его врагов. К слову, у самих злых богов регенерации и реинкарнации тоже в избытке, но у них зачастую проблемы с волей к победе и проблемы с волей к жизни. Ведь они сами воспринимают свой сеттинг и своих сородичей, стоящих выше по иерархии, как бесконечный вселенский ужас, и в результате их воля зачастую низка. Это даёт Виктору хорошие возможности для сопротивления. Таким образом в одном случае злой сеттинг способствует молодому и пассионарному попаданцу. Так как это логически объяснено, это не является прогибом мира под потребности главного героя.       Ещё подробнее рассмотрим пакет Виктора в отрыве от его суперспособностей — какие у него естественные способности?       Начнём с того, в какой степени он знает сеттинг, в который попал? Так как это фанфик-кроссовер, то рассмотрим несколько фандомов.       Виктор смотрел «Евангелион». Подробности лора он не знает, мало что понял — короче, если показать «Евангелион» типичному чёткому пацану, то реакция Виктора будет соответствовать его усреднённой реакции. Любимый персонаж Виктора — Аска. Мисато ему тоже нравится. Да и Мари ему зашла. Виктору не нравится мир канона, он считает его недостаточно логичным. Ему не нравится Синдзи в качестве вымышленного персонажа. Ему не нравятся Рей и Каору, так как он считает их мутными персонажами. Конкретно события моего фанфика-кроссовера отличаются от сюжетной линии канона достаточно кардинально, чтобы эти знания не давали Виктору возможности непосредственно предвидеть будущее. Но он умудряется использовать их обрывки для своих целей.       Например, Виктор узнаёт о том, что Рей Аянами типа как погибла в бою. А ему известно из канона, что у этой девушки есть клоны в запасе. Клоны без души — туда переселяется сознание в случае смерти действующего тела. Таким образом Виктор начинает брать на спор всех своих сослуживцев на военной базе — если Рей выжила, то они отвалят ему барышей. Если нет — он заплатит им. В результате, когда NERV передают данные о том, что Рей только слегка оцарапалась в результате взрыва, который полностью расхерачил её робота на атомы, Виктор с огромным удовольствием накладывает свои ручонки на звенящие рекой шекеля. Деталь мало что значит для сюжета, но я думаю, она прекрасно в бытовых мелочах раскрывает характер попаданца и служит той маленькой вещицей, которая подчёркивает, что он — именно попаданец, а также человек сообразительный, практичный и готовый использовать самые разные ситуации для своей выгоды.       Что там с Мифами Ктулху? Основной перечень авторов Виктора не читал, но читал фанфик «Дети Древнего Бога» — это фанфик-кроссовер «Евы» и Мифоса, популярный в России, вдохновивший мою нетленку. Благодаря ДДБ этот Виктор имеет некоторые поверхностные знания. Этот фанфик ему в целом понравился, но, по мнению Виктора, там было слишком много мистики и он тоже много чего не понял и тоже кое-что вынесло ему мозг. Он знает, что во вселенной Мифов Ктулху есть гигантские мерзкие монстры, которые гадят человечеству. Но он в них не разбирается. Он не смог бы, сразу после попадания в этот мир ответить, чем Йог-Сотота отличается от Азатота. В чём разница между Шудде-Мьеллом, Шуб-Ниггуратом и Шума-Горатом? Между Икнагннисссзом и Хциоулквоигмнзхахом? Виктор в общих чертах знает только что-то про Ктулху. Что он есть и что он типа главный. Но Виктор почти ничего не может сказать про Ньярлатхотепа. В то время как Ктулху — на самом деле всего лишь жирная шестёрка, подлинным антагонистом является именно Ньярлатхотепа, чьи силы, чья власть и чьи знания и умения практически безграничны. А ещё за ним стоят Азатот и Иные Боги. Это тот случай, когда почти полное незнание лора на самом деле исключительно помогает персонажу. Очень часто знание лора персонажу помогает, но в данном случае оно бы ему сильно вредило бы по понятным причинам. Виктор долгое время, на протяжении сюжета моего фанфика, успокаивает себя тем, что на самом деле Великие Древние и Иные Боги не такие могущественные, как о них говорят их культисты. Вот что сделал бы сам Георгий Массадов, попади в сеттинг Лавкрафта к началу Странного эона? Да я бы вены себе вскрыл. Голыми зубами. Эти хентайные монстры настолько стрёмные, что даже знания их имён уже позволяет им вселиться в тебя (Й’голонак и Хастур дружно машут тентаклями). Таким образом, это случай, когда чем меньше знаешь, тем у тебя больше шансов на победу. Но всё же Виктору не помешало бы прочитать основные рассказы Лавкрафта и даже Дерлета — без глубоких погружений в лор, который, если честно, практически не понятен без чтения статей на Anime Characters Fight. Так Виктор бы знал, кто такие Рэндольф Картер, Лабан Шрусбери и Зкауба с Йаддита. Это бы облегчило знакомство с ключевыми героями канона.       Также в моём фанфике роль пушечного мяса играют Кайдзю из различных японских франшиз про Кайдзю. Виктор про Годзиллу главным образом только слышал, но видел пару фильмов. Эти познания ему пригодились только один раз, когда он сражался с Г.Н.Н.У.С.ами. При этом я здесь ему подыграл вопреки хронологии — Виктор должен был в нашем мире уже повстречаться с Грузовиком-куном к тому моменту, когда этот фильм сняли. Но я очень хотел подчеркнуть, что Виктор — попаданец. Из фильма он знает, что один из Г.Н.Н.У.С.ов умеет отключать электричество с помощью электромагнитного импульса.       «Гуррен-Лаганн», «Ганбастер», «Дайбастер», «Убийцу Акаме!», классику Нагаи Го и многие другие меха-аниме он либо не смотрел, либо почти не помнит их содержание. Скажем, он смог вспомнить, что где-то в детстве видел «Грендайзера» — его крутили у нас по телеку, но не более того. «Милый во Франксе» и «Тихоокеанский рубеж» Виктор, возможно, посмотрел, если бы не Грузовик-кун. Виктор смотрел «Код Гиасс» и «Стальную тревогу!» — это даёт ему некоторое представление о личностях Лелуша, Сузаку и Сагары, когда он их встречает.       Что у нас с Толкином? Уже лучше — Виктор читал фанфики Перумова. Знает выражение «Профессор был не прав». В моём фанфике, естественно, есть большие различия с каноном Легендариума, как его принято представлять, но в целом Толкин как раз был прав. Он был не прав, когда предоставил Мелькора трусливым, мелочным, злобным моральным ничтожеством. Но был прав, когда сказал, что он был абсолютным нигилистом, законченным апокалиптическим маньяком, готовым биться в истерике посреди хаоса из-за того, что Враг не может уничтожить мир полностью до состояния абсолютного небытия. Мелькор был абсолютно эгоцентричной личностью, чьи слова могут навсегда заставить вас перестать улыбаться, и чья воля стремилась полностью подчинить всю вселенную, а потом — разобрать на сепульки. К сожалению, Виктор не читал «Сильмариллион», плохо знает, чем Фэанор отличается от Финголфина и чем они оба отличаются от Финалгона. Из-за этого Виктор даже не может отличить, в какой степени моя версия Мелькора несоизмеримо опасней канонической. Впрочем, это как раз то знание, которое лучше не держать в голове.       Что у нас теперь с профанными знаниями и умениями попаданца? Сразу скажу, что у Виктора полностью отсутствует психологическое образование. Если бы у него оно было, ему бы это могло очень сильно помочь в общении с Синдзи. Но Виктор может проконсультироваться со специалистами.       У него есть военное образование — он профессиональный военный в звании сержанта. При этом главным образом он его успел получить уже в этом мире, то есть его боевые задачи главным образом рассчитаны на использование суперспособностей. Виктор умеет стрелять из всего, что стреляет, и владеет самыми разными формами рукопашного боя, умеет фехтовать. На момент начала сюжета он представляет собой отборного мускулистого качка ростом более 190. Он регулярно тренируется и закаляется всевозможными способами. Может без проблем купаться в одних плавках в Ледовитом океане. Но у него есть одна психофизическая слабость — проблемы с сердцем. Они были у Виктора ещё до попадания и остались даже после получения сверхъестественных способностей. Они могут о себе заявить и их никак нельзя излечить или исправить. У Виктора подскакивает пульс и начинается кошмарная тахикардия, если он испытывает какие-то серьёзные ментальные проблемы. Эта уязвимость имеет метафизическую природу — пока Виктор держится за своё человеческое эго, он будет слаб как человек, даже если у него будет прочность уровня мультивселенной+. В бою эта способность компенсируется волей к победе, но вне боя, когда накатывает ПТСР, может случиться очень сильный приступ тахикардии. Он не может убить Виктора или как-то ему повредить из-за хорошей воли к жизни, но, как подразумевается, если воля к жизни вдруг упадёт до нуля, то все его способности исчезнут — и Виктор может просто вдруг умереть от инсульта.       Что касается его военной психологии, то в первую очередь Виктор предпочитает подчиняться и почти никогда не выступает в роли командира. Виктор старается избавить себя от излишней ответственности, которой и так на его плечах лежит много, потому он не рвётся в командующие и главным образом просто исполняет приказы своих начальников. По этой причине он все ещё находится в звании сержанта и не желает повышений. Стоит отметить, что Ньярлатхотеп и его слуги неоднократно предлагают Виктору организовать переворот в России и захватить власть и править страной как единоличный Бог-Император. Виктор категорически отказывается от такого сценария, так как заранее предвидит, что эти Тёмные Боги принципиально не будут предлагать ему хороших идей. Герой достаточно проницателен, чтобы понять — как только он дестабилизирует политическую обстановку, приспешники Тёмных Богов на другом конце света будут громогласно визжать: «Гога-Магога возглавил антихрист тёмных богов! (и что, сука, характерно — это будет чистая правда) Ядеркой! Ядеркой князя Роша!» Стоит отметить, что Виктор даже в самом начале фанфика обладает достаточной прочностью, чтобы выдержать попадание хоть всего ядерного арсенала — но он останется править Россией в том смысле, что Россия будет представлять из себя кучу радиоактивных обломков. Кто после этого будет говорить ему, что тёмные боги обманули? То есть Виктор обладает достаточным интеллектом, чтобы считывать примитивные геополитические манёвры, и его критический интеллект в значительной степени выше, чем у среднестатистического персонажа готических ужасов, которые убеждены, что они могут поиграть со злом.       Что ещё знает Виктор? Он увлекается историей, особенно военной историей, и многое знает из этой сферы. Может сказать, чем строй гоплитов отличается от строя ландскнехтов. В какой степени это может ему помочь в бою? Да наверное мало в какой — всё-таки битвы с использованием фантастических способностей, фантастического оружия и фантастических существ значительно отличаются от любых сражений профанного мира. Но Виктор — это видно в рамках мною показанного примера — может приводить какие-то примеры из истории, где показана сила человеческого духа. Это имеет особенную повествовательную ценность, потому что такие события действительно происходили в нашем мире.       У Виктора есть некоторые знания античной культуры, это позволяет ему отчасти ориентироваться в сортах мраккультизма, так как некоторые приспешники Тёмных Богов используют антураж античного мультикультурализма.       Хобби Виктора — чтение военных справочников, увлечение огнестрельным и холодным оружием, вплоть до эрекции и БДСМ. Это позволяет ему лучше разбираться в устройстве супер-роботов, чем ряду других пилотов. Любовь к оружию позволяет Виктору материализовать его в случае необходимости или наделить обычное оружие свойствами, которые позволяют пробивать прочность сверхъестественных противников. Пули, выпущенные им, летят с трансцендентной скоростью, могут поразить противника, который обладает силой, позволяющий ему в мгновение ока пересекать десятки световых лет и даже путешествовать между вселенными.       Виктор скептически относится к мистицизму, плохо понимает всякие философские и эзотерические системы. С одной стороны подобная приземлённость ума не позволяет ему использовать сложную и изощрённую магию, но с другой стороны это страхует Виктора от осознания тайн вселенной, которые сами по себе могут разрушить его рассудок и сподвигнуть покончить с собой или начать поклоняться Тёмным Богам. В качестве примера я могу вспомнить ситуацию, которую уже ранее приводил в рамках этого цикла [11]. Каору хочет, чтобы Виктор победил Диглоба — мегамонстра, размером с планетоид, который покинул атмосферу Юпитера и летит к Земле, желая тараном уничтожить нашу планету. Виктор не может пробить Диглоба и не может нанести Луне-Кайдзю никакого грубого урона. Тогда Каору и Синдзи показывают как надо — надо телепатически внедриться в сознание монстра и давить на него той идеей, чтобы он покончил с собой раньше того, как врежется в Землю. Каору и Синдзи объясняют Виктору, что волю камикадзе можно сломать, заставить его взорваться раньше, чем надо. Как я указал, Виктор сам бы до такого не додумался — он слишком приземлённый, слишком материалистически мыслящий, слишком профанный. У него такие изощрённые тактики с использованием телепатии работают плохо. Отчасти это связано с тем, что Каору и Синдзи имеют куда менее стабильную волю к жизни и куда больше волю к смерти (а философский интеллект позволяет им лучше познавать природу реальности, которая отбивает у них волю к борьбе и к жизни), по этим причинам они гораздо лучше понимают психологию суицидников и лучше могут использовать свои ментальные способности для того, чтобы довести противника до самоубийства, либо таким образом отключить ему регенерацию, прочность и неуязвимость.       Теперь стоит обсудить, как другие персонажи — местные аборигены — воспринимают попаданца. Благодаря наличию сверхъестественных способностей и того, что Виктор о себе рассказывал, он сразу попал в поле зрения спецслужб ООН, так что смог в итоге войти в паранормальные войска РФ. Для большинства персонажей он просто ещё один метафизически развитый человек-боец. Они в таком мире распространены не так уж часто, но с полсотни точно наберётся по всему миру. Те, кто посвящены в глубинные тайны мироздания, не испытывают никакого удивления из-за того факта, что Виктор пришёл из иного мира, где многие событиях их мира представлены как вымысел художественных произведений. Эксперты по метафизике знают, что мироздание представляет из себя в совокупности сон Азатота. Одни миры могут быть представлены с точки зрения других миров просто как сон и воображение обитателей вышестоящего порядка. Самые прошаренные даже знают, что Виктор был в теологическом смысле усыновлён Синдзи или Евой-01 (прямо как Яхве усыновлял Иисуса-человека в ряде христологий, отличных от тринитаризма). Это позволяет им лучше него знать, какой силой он обладает и каковы фундаментальные причины его бессмертия и неуязвимости. Само собой, это знание особенно опасно, когда оно находится в руках у Тёмных Богов и их последователей. Что же касается профанных персонажей, то для них Виктор — просто русский пилот, у него есть повадки солдафона, он, очевидно, внимательно следит за происходящими событиями и докладывает их российским начальникам. В том числе Виктор может запустить свою лапу в какие-то секретные документы. Но, к счастью, его ни разу не принимают за культиста или одержимого. Дело в его профанных способностях — культисты обычно используют какую-то жуткую чёрную магию или жуткие биологические манипуляции, но никогда не прибегают к использованию современного огнестрельного оружия, заряженного метафизической волей. Малефики всегда предпочитаю брать для себя что-то покруче. У Виктора, за вычетом ментальной связи с Синдзи, нет толковых псионических способностей, которые малефики получают сразу соцпакетом. Наконец в этом сеттинге присутствует возможность отличить обычного метачеловека от малефика — если капнуть на хаосита особым мутагеном, то он моментально превратится в мерзкого монстра, похожего на того тёмного бога, который наделил его этими способностями. С обычным человеком или с тем, кто не связан с тёмными богами, ничего не произойдёт. Благодаря этому Виктору удаётся избежать подозрений в том, что он служит силам зла. Сам Виктор до поры до времени старается не афишировать, что он вообще обладает сверхъестественными абилками — старается просто представляться обычным военнослужащим. По этой причине он почти всегда носит обычную военную униформу — обычно здесь супернатуралы предпочитают некоторый уникальный наряд.       Я думаю, читателей могло заинтересовать, каким образом этот персонаж вообще ознакомился с сеттингом, в который он попал, в самое первое время нахождения в нём. Я вставлю непосредственную цитатку из своего фанфика на эту тему в качестве бонуса после завершения основного тела статьи. Я думаю, уже сам момент попадания наглядно говорит о том, какие вещи предстоят попаданцу в дальнейшем.       Так, я полагаю, что полностью обсосал этого персонажа со всех возможных сторон — перечислил все его сильные и слабые стороны, которыми я его наделил в рамках своего сюжета, чтобы показать, как попаданец может без поддавалок со стороны автора выживать и побеждать в крайне малоприятном мире.       Подведём итоги. К сожалению слабости есть у всех — в том числе у меня. Я не могу давать вам советы на тему того, как попаданец мог бы выжить в лесу — потому что сам не имею об этом ни малейшего представления. Я понятия не имею, как попаданец мог бы адаптироваться к Средневековью. Я понятия не имею, как попаданец мог бы выжить в 41-м. Но вот показать свой пример про «Евангелион» и шопенгауэраподобный лор я могу очень хорошо и широко и надеюсь, что подобный опыт позволил мне донести до вас универсальную схему, которую, при должном уровне воображения и знания, можно адаптировать почти под всё что угодно.       Момент попадания Виктора:

***

Судно качается из стороны в сторону. — Эй, есть кто живой? Что он помнит до этого? …Типичная маршрутка гнала по не слишком оживленному в это время суток проспекту Мира. В дороге предстояло провести ещё минут пятнадцать, так что рука вынула телефон. В левом ухе нашёл себе место наушник. Настроение с утра немного депрессивное, так что выбор пал на одну из любимейших тоскливых тем — «Fly me to the Moon», собственноручно вырезанную из аниме «Евангелион». Губы начали легонько тихонько подпевать под нос, когда всё безмятежное утро оборвал звук лопнувшего колеса. Рывок — микроавтобус резко заносит влево. Водитель, отчаянно матерясь, пытается выровнять машину. Удар, скрежет металла, резкая остановка — определённо кто-то въехал в зад… — «Причём въехал очень качественно, судя по тому, как меня шарахнуло затылком о подголовник. Сколько уже можно говорить — пристёгивайтесь, люди…» «Газель» выносит на встречную полосу — руки изо всех сил вцепились в ручку над дверью. Сознание как-то отстранённо, словно бы в замедленной съёмке, взирает прямо на несущийся в лоб джип. — «Даже испугаться не успел — просто тело в какой-то момент сковала непонятная слабость, а во рту появился мерзкий кислый привкус. И не пошевелиться, не убежать…» Опережая следующий удар сердца, пришло осознание того, что это — конец. — «Блядь!» — последняя мысль оказалась совсем приземлённой. — «Не так я думал встречать окончание своей бренной жиз…» Удар. Вспышка. Темнота. Судно качается из стороны в сторону. Пыль — мигающий свет — кромешный завал бумаг и прочего хлама. — Это — я… «Мдаа, атмосфека что надо…» Уродцы в формалине, вырезанные страницы на полках, глиняная статуэтка Ктулху, какие-то оккультные письмена и рисунки на стенах. Рентгеновские фотографии какой-то мерзости. Все текстовые данные — на японском. Виктор не знает японского. Правда, если вглядеться, то иероглифы начинают складываться в связанный текст. Голова сильно напряжена. Виктор часто и судорожно оглядывается. — «Всё выглядит так, словно тут призвали Аццкого Сотону». Пыльное зеркало — и здесь, в таком месте, есть он. Виктор узнаёт себя в отражении. — Я — в чём мать меня родила… Вечно нечесаные тёмные волосы — чёрная кожаная куртка, пригодная по его мнению, в любое время года, и выглядывающие из-под чёрных же брюк армейские берцы — дружно остались там вместе с трусами и носками. — Эй, есть кто живой?! Босые ноги ступали по полу. — А-а-ау-у-у, лю-ю-юди-и-и?! Синдзи на его месте, возможно, вёл бы себя тише. Рука вооружилась первым делом монтировкой. Не зря. — Что за ёбань!.. Сквозь сумрак вышел какой-то деформированный урод — весь голый, бледный, лупоглазый, истощённый, но, судя по движениям, бойкий. Половой член, весь в грязно-чёрно-липко-красном, болтается особенно мерзко. Быстрая драка. Быстрая потому, что все нервы, весь страх, все эмоции Виктор вложил в то, чтобы отдубасить этого монстра по голове и глазам. Только после того, как голый урод-мутант перестал двигаться, в голову пришла мысль, что, возможно, он зря сделал это. Ведь он понятие не имеет, что всё это значит. Может — это была жертва опытов или кто-то, кто хотел помочь. — Мдаа, но, судя по твоему виду… навредил. Виктор усилием воли укрощает хаос мыслей в голове. Спешный и нервный бег босых ног — туда-сюда. Один коридор, другой — там битые пробирки и банки-склянки. Осторожно — не хватает ещё порезать ничем не закрытые ноги. Виктор забегает в каюту, где царит сумрак. Кто-то сидит. Горло сжимает. Виктор, держа окровавленную монтировку, пробирается к… лёгкий крик от неожиданности — нет, это просто сидит засушенный труп. Высушенная мумия, ничего особенного. Просто мёртвый человек. Сколько времени назад бедолага скончался? Виктор, не желая разделить его судьбу, старается живее осмотреть окрестности. Никакой подходящей одежды под рукой не оказывается — полки ближайшего шкафа забиты какими-то тряпками, но это совсем не то. Виктор бежит от одного угла в другой… — «Хорошо, что я пришёл в себя после смерти на корабле посреди моря — на заброшенной космической станции было бы хуже… Только, если это не лодка Харона!» Следы засохшей крови на стене и полу, следы каких-то баррикад, гильзы на полу. — «Если есть гильзы, значит — есть огнестрел! Мне нужно вооружиться!» Пока Виктор думает над этим — мысли хаотично бегают — позади слышен звук. Виктор моментально скрылся за баррикаду. Что там движется позади? Есть с чем сравнить — звуки не похожи на его собственное шлёпанье босыми ногами по пыльному, грязному полу. Это же… «Срань господня!» Гигантская вошь! Да — это серая, мерзкая, мокрая вошь или тому подобное животное — ростом с собаку. Ворсинки, зерцала насекомого, лапки. Существо испугалось Виктора где-то так, насколько сам Виктор испугался его — в монстра полетели все подручные предметы. Вошь с дуру запуталась в двух стенах, начала в страхе метаться, по итогу утратила чувство меры пространства и врезалась в ближайшую баррикаду. Она смогла очень даже высоко прыгнуть, но только для того, чтобы врезаться в потолок. Куча хлама полетела с полок. Виктор решил отойти куда подальше. — «Если она так прыгнет на меня — хуйня будет». Эти вши попались ещё на верхней палубе. Виктору пришлось бросать в них подручный хлам, с разгону запустить каталку, чтобы отогнать от себя или заставить убраться с дороги. При своих габаритах они умели очень высоко прыгать — из-за чего сильно бесили. Виктор обнаружил ещё трёх погибших голых, бледных уродов, ровно лежащих в углу. Одного из них поела вошь. Виктор обнаружил за углом одно такое создание — кажется, мёртвое. Он смог рассмотреть как следует эту нечисть. Когда он выбрался наружу, то обнаружил, что находится не просто на судне — это какая-то плавучая фигня, которую трудно обрисовать сразу. Что бросилось в глаза — установка с антенной, подключённая ко множеству кабелей — она торчит вот так в отрытую на поверхности, её сейчас загаживают чайки. Ещё вся эта плавучая ерунда стоит у причала. … Виктор проснулся от шума в ночи. На остров опустилась просто куча вертолётов — Виктор сразу очутился под кучей фонариков и лазерных прицелов. Японский спецназ — одеты как в том самом «Евангелионе»! Гремит пальба, шумят огнемёты — вояки ведут борьбу с шокирусами, оккупировавшими «Академика Владислава Волкова». Голый Виктор держит поднятые руки — что он отвечает? Что-то надо ответить! — Виктор Алексеевич Северов, русский, 1988 года рождения… не был, не участвовал… не привлекался… Это всё, что он может сказать. В скором времени к нему вдруг подходит средних лет мужчина европейской внешности — с короткой военной стрижкой, с проседью среди тёмных волос. Тёмно-зелёный мундир его казался чёрным в тутошнем освещении. Его окружают военные и важного вида персоны из других стран — несколько азиатов и европейцев, есть даже один негр в очёчках. Прямо интернационал какой-то. — Я — инспектор Чалмерз. — Инспектор… чего? — Северов пытался рассмотреть обозначения его униформы. Попутно Виктор всё же прикрывал свои гениталии. — Инспектор ООН, юноша! Так, говорим по-русски, да? Рядом пара спецназовцев обезоружила голого лупоглазого урода-мутанта, защёлкнула на нём наручники. — Ну, — моргнул Виктор, отвернувшись от этого — как слышите… — Отвечайте на мои вопросы… — Так точно, сэр. — Род деятельности? — Студент… Чалмерз вдруг подумал о чём-то. — Хотите верьте, хотите нет, но… — Виктор начал рассказывать свою ситуацию. Закончить ему не делали. — It's Godzilla! Услышав это, Чалмерз сразу приказал драпать вглубь острова. Виктор дальше бежал без задних мыслей. Вертолёты все срочно сели. — Его магнитное поле может вырубить электронику! — Виктор услышал русскую речь. Здесь были русские военные, но подальше от корабля. Виктор бегло заметил, что они освещали до того труп убитой девочки в траве. Босые ноги бежали сперва по гальке, потом по траве… Позади прозвучал характерный рёв. Годзилла — это был именно монстр, которого Виктор знал по японским фильмам — громадный, каменисто-серый ящер с гребнем скал за спиной, разрезал воды и порвался на сушу. В считанные секунды он разгромил «Академика Владислава Волкова». Виктор интуитивно подметил, что монстра, должно быть, привлекала та антенна. Годзилла хвостом дал по останкам посудины так, что те забросило аж на полкилометра вглубь суши! К счастью, никто не пострадал. Все вертолёты отключили двигатели. Годзилла не обратил на них внимание, только поглядел бегло сквозь ночь на берег, и развернулся, дав на прощание всем полюбоваться своим пышным скалистым гребнем и мощным хвостом. — Всё, что касается русских, — дальше занялся инспектор Чалмерз, пока Виктор облачался в настоящую военную униформу — первую подручную одежду, — по Ватиканской конвенции решает российский филиал NERV, — обратился далее англичанин к Северову. — Потому передам вас командующему Николаеву — пусть он с вами разбирается… — Годзилла… NERV. А Евангелионов с Ктулху тут не будет, а? «Прямо как в одном известном фанфике?» Чалмерз вдруг хмыкнул: — А говоришь — «простой студент, вдруг очнулся тут не знамо где…» Всё-то ты знаешь — и про Проект «Е», и про CCD, чёрт их дери…

***

      Как видите, момент попадания Виктора достаточно хорошо проработан, чтобы персонаж прямо с ходу мог понять, в какой сеттинг попал. В момент пробуждения Виктор ещё не осознаёт, что у него есть суперспособности — он абсолютно голый в месте, которое кишит монстрам и завалено жмуриками. Тем самым я подчёркивают его абсолютную уязвимость перед лицом нового мира. Нагота в «Евангелионе» в принципе обозначает уязвимость, а не только эротический фансервис. P/s. 1. Синдзи ненавидит любую имперщину и любой милитаризм. Япония Хирохито, СССР / Российская Федерация, США — Синдзи их всех ненавидит. Это тоже усложняет Виктору дебаты с Синдзи. Обычно имперщину диктаторских режимов ненавидят люди, которые причисляют себя к числу либералов, но такие люди готовы одобрять имперщину демократических государств, таких как США. Если бы Синдзи был либералом-западником, то Виктору было бы проще с ним спорить — нашему попаданцу требовалось только доказать, что империализм России и империализм Америки ничем качественно не отличаются друг от друга. Но нет — Синдзи, конечно, иногда принимает наркотики, но он никогда не принимает в этом плане популярный политический препарат этодругин. 2. Если более подробно описывать эту боёвку с Нагом и Йебом, то она такая. Виктор полностью открывается при атаке. Чтобы быстро его сожрать, хейнтайные монстры вынужден направить всю свою волю на атаку. Если они это сделают, то сами станут абсолютно открытыми для получения урона. Синдзи останется только в этот момент вложить всю свою силу в атаку и накрыть их. Он должен сделать это только быстрее, чем они сожрут Виктора. Скорость боя в рамках этой боёки, при этом, зависит от качества метафизической воли бойца. То есть тут Синдзи вообще полностью раскрыл свою субъектность — не доложи он грамма воли ради Виктора, всё могло было пойти по ебням.