Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Ни один автор не способен сразу всё продумать наперёд. Если вы пишите в онгоинге, то эта проблем стоит наиболее остро. Если вы сразу выкладываете некое уже законченное произведение, то тут присутствует возможность проанализировать его полностью, соединить все хвосты. Однако если вы пишете ещё одну книгу и дальше выкладываете свою серию, то проблема, опять же, появляется. Давай рассмотрим разные варианты подобных проблем.       Самая банальная проблема такого рода — это фактическое расхождение в подаваемой информации. В первой книге сказано, что Пете двадцать лет, он родился в Петербурге, у него мама работает кассиром. В третьей книге Пете — двадцать два года, но при этом с момента, когда ему в первой книге было двадцать, прошло четыре года; он родился в Москве, его мама всегда работала врачом. Такие ошибки иногда можно оправдать тем, что персонаж, от лица которого исходит повествование где-то допустил ошибку, что-то не так воспринял или ему сказали неверную информацию, но так как подобное не планировалось самим автором, то это — ошибка автора.       Есть два способа избежать этих ошибок, точнее говоря, две стратегии. Первое заключается в том, что вы с самого начала где-нибудь записываете некие ключевые фактические данные, которые касаются вашего сюжета. Это могут быть особенности внешнего вида персонажей, их даты рождения, возраст, даты, когда происходили те или иные события. Второй подход заключается в том, чтобы давать в тексте как можно меньше конкретных данных, в которых можно допустить ошибку. Не указывайте, в какое время происходят события, вы не указываете, когда персонажи появились на свет, вы ничего такого не даёте. Возможно, читателю даже неизвестны подробности внешности персонажей, так как вы опасаетесь, что в одном случае вы ляпните про зелёные глаза Пети, а в другом — глав через десять — про серые глаза Пети. Если вы пишете длиннющий цикл из множества романов, повестей, рассказов, то подобные ошибки будут пестрить пёстрым садом. Таким образом, чтобы уменьшить риск ошибки — меньше конкретики. Все эти данные — как можно более абстрактные и как можно менее прямо упомянутые. Например, персонаж говорит, что в такой-то день недели он будет в городе N. Вы так подаёте повествование, что непонятно, о каком дне недели идёт речь и в каком месте будут находиться эти персонажи. Разумеется, это всё возможно только в том случае, если указанные данные реально не имеют никакого значения для сюжета — само повествование посвящено чему-то совершенно иному, чем все эти мелкие подробности и даты       Вторая более сложная проблема — вы ввели в повествование вещи, которые ни разу не были упомянуты раньше, но которые, как оказывается, имеют некое значение для происходящих событий. В первой книге Петя жалуется, что он — ужасно одинокий человек и что в детстве у него не было друзей, но во второй книге выясняется, что у него всё это время была подруга детства Даша. Во время написания первой книги автор Дашу ещё не придумал.       Куда более сложная проблема — это когда автор прописывает характер персонажа, а продумать характер персонажа и его образ сходу невозможно. При повторном перечитывании или при впоминании сильно прошлых эпизодов, выясняется, что персонаж в самом начале, скажем, осуществляет поступки, которые никак не укладываются в его более поздний характер, что никак не объяснить. Первое, что приходит на ум — это перетрах Гатса с суккубом — Гатс в дальнейшем показывается как человек, который в детстве пережил изнасилование, его так триггерит сексуальный контекст, что он может начать удушать собственную возлюбленную во время секса. Стал бы он подпускать к себе эту суккубу? Скажу сразу, я бы на месте Миуры выкинул эту сцену из поздней редакции нафиг, так как её никак не объяснить с точки зрения Ватсона. Я сам несколько раз пытался для себя её объяснить, но всякий раз возникала какая-то деталь, которая полностью рушила всё объяснение. Самое правдоподобное объяснение заключалось в том, что Гатс прилёг вздремнуть, проснулся. Суккуб для него начала выглядеть как Каска. Гатс подумал, что он всё ещё спит и решил хотя бы во сне возлечь с ней. Но это объяснение натыкается на тот факт, что появление нечисти должно было заставить клеймо болеть и кровоточить. Гатс всегда в такие моменты полностью откидывает все лишние мысли и занимает первую боевую готовность.       Как это исправить? Опять же, есть два метода. Первый заключается в том, что вы, когда вводите некое нововведение, то стараетесь подстроить его под то, что уже было написано. Например, Петя говорит, что всё детство он был одинок. А потом во второй книге он говорит что-то типа: «я всё детство был одинок, лишь на короткое время я пообщался с Дашей — она стала мне хорошей подругой, но мы сразу же расстались — её родители переехали в другой город». Второй способ заключается в том, что мы объясняем новые вещи через те, которые уже были упомянуты в повествовании, но при этом не имели никакого значимого веса. Петя в первой книге жалуется на детство, попутно осматривает свою фотографию, где кратко упоминается, что на этой фотографии запечатлена ещё одна персона. Автор мог упомянуть это чисто случайно, но потом из этой персоны мы выводим Дашу, отождествляем ту левую девку с Дашей и т.д.       Наконец третий случай — это когда вы сразу делаете откровенно грубый реткон. Сцена с суккубом не вписывается в более поздний образ Гатса? Выкинуть её нафиг. Придумать другую такую же эффектную начальную сцену, но логичную. Вы убираете в нашей условной первой книге все упоминания о том, что Петя был одинок — но зато сразу бросаете упоминания о том, что у Пети там в его детстве фигурировала Даша. После чего во второй книге спокойно творите историю Даши и Пети, активно упоминаете, что у них там в детстве. Реткон можно сделать официальным, то есть объявив об этом читателю, а можно — в тихую, словно крыса что-то там подменить в тексте, не говоря об этом читателю ни слова.       Поговорю теперь я о своём собственном опыте.       В первую очередь давайте затронем такую тему, как закон сохранения деталей и правило, которое велит нам не множить сущности без необходимости. Когда я писал черновик РСБЕ — ещё до выкладки на Фикбук — я прямо составил себе целый календарь, где расписывал происходящие события буквально по дням. В итоге я понял, что это никуда не годится, так как у меня крыша едет от такого количества лишних деталей, дат и т.д. и т.п. Таким образом я решил придерживаться следующей схемы: все конкретные детали, которые бы ограничивали меня в рамках повествования, не должны упоминаться в тексте, если они не имеют значения для сюжета. Таким образом я постарался исключить упоминания дат, месяцев, вообще хоть что-то, что указывало на то, какое сейчас время. Просто, чтобы не морочиться с этим. Приведу примеры того, как это выглядит.       Вот у нас есть далёкое будущее. Там на Марсе власть захватила корпорация APE. На Земле — Земная Федерация, где миром управляет Саурон. Спрашивается, какой сейчас год? Какая система летоисчисления? N-нный год, n-нной эпохи, блядь! Я полностью выкинул систему летоисчисления. На протяжении всего повествования персонажи просто избегают говорить о датах, либо в авторском тексте упоминается, что персонаж посмотрел на календарь — там была такая-то дата, но какая именно дата была напрямую, не говорится. Как подразумевается, цивилизация, достигнувшая биологического бессмертия, в принципе не будет обращать большое во внимание на годы. Единственные временные ориентиры, которые упоминаются, это Эра озарения у APE и Войны за объединение Терры. Про Войны за объединение можно сказать, что примерно они начались от середины нынешнего столетия, но когда закончились, не говорится. Что такое «Эра озарения» в контексте вообще не до конца понятно — самое близкое, это Эпоха Просвещения, то есть APE вообще ведут отсчёт своей эпохи, начиная с таких древних времён. Вообще у меня была идея, что в Обществе Плантаций вместо привычных григорианских месяцев используются месяцы, которые были приняты во время Французской революции — я мог бы пощеголять фразами типа «Хиро родился 15 термидора». Но отказался от этого, опять же, чтобы не загружать мою голову датами. Сам социальный контекст ситуации при этом такой, что события современной эпохи и недавнего для нас прошлого воспринимаются персонажами как какие-то Пунические войны. Скажем, когда Зеро Ту во время знакомства с Хиро спрашивает у него, почему он дал себе такое имя? Хиро отвечает, что назвал себя в честь древнего бога, чьё имя люди изображали на флагах, веря, что это дарует им победу. Подавляющее большинство читателей, я так полагаю, без примечаний с моей стороны вообще не поймёт, о чём идёт речь [1]. Хиро не говорит, я назвал себя в честь монограммы Христа, которая состоит из двух начальных букв греческого алфавита. Он говорит, что обозвал себя в честь какого-то древнего бога, которому поклонялись дикари. Тут среднестатистическая Зеро Ту ничего не знает про Иисуса и Новый Завет. Этот факт должен настраивать читателя на то, что события разворачиваются в далёком тёмном будущем, где есть только война, секс и генеральная линия партии.       Моя политика отказа от дат и летосчисления создаёт новую хронологию, которая исчисляется, с кем тогда воевали: сперва Саурон воевал за Объединение Терры, потом — Единая Земля воевала с япуловщиной, потом — с космическими монстрами из центра галактики (в результате чего большая часть галактики была взорвана, но земляне об этом не знают, потому что свет ещё не дошёл до них). Важно отметить, что я отказался от дат по той причине, что в целом они не имеют никакого значения — если все персонажи могут жить века и тысячелетия, их биологический возраст никак не привязан к их внешнему виду. Если Саурон и его клика перманентно воюет со всякими монстрами, но при этом скрывает это от большей части человечества, то ссылки на официальные даты и на страницы учебника истории вообще не имеют никакого значения. В ином произведении отказаться от дат столь легко было бы, вероятно, затруднительно. Стоит отметить, что я выбрал такую форму повествования, как флэшбеки отдельно взятых персонажей — ни Война за Терру, ни война с япуловщиной в основной хронологии сюжета не фигурируют, об этом рассказывают конкретные участники и свидетели, а они вполне могут игнорировать всё, что кажется лично им не имеющим значения (не говоря уже о том, что эти персонажи ограничены в своей точке зрения). Я ещё выбрал более тонкий способ отобразить хронологию — так как повествование главным образом акцентируется на персонажах и их боевых мехах, то чем ближе время к настоящему, тем более вычурными — на наш слух — становятся имена персонажей, а боевые роботы выглядят всё более феерично, вплоть до того, что на настоящий момент элитная ОБЧР-армия Земной Федерации выглядит как коллекция гигантских цветастых игрушек. Это не говоря уже про Франксы.       Теперь, что касается введения в сюжет вещей, которые должны были раньше упоминаться, но не упоминались раньше, потому что автор их не придумал. Я решил ту проблему так — я специально оставлял себе какие-то тёмные лакуны в повествовании, которые потом можно было бы осветить. В том числе, эта стратегия связана с моей стратегией оставлять без указания даты. Ну вот, например, в более поздних главах упоминается о том, что Саурон, Хурин / Хуран, Лабан и ещё Элхэ вчетвером прямо приложили огромные усилия для того, чтобы создать NERV. Я мог об этом сказать — ибо NERV это пиздец какая загадочная организация. О том, откуда она взялась, не знает даже Гендо, который номинально выполняет роль главнокомандующего. Только Совет SEELE знает об этом всё на момент происходящих событий, но им нет никакого смысла обсуждать друг с другом то, что они и так все прекрасно знают и что не имеет для них никакого актуального значения. Саурон — превращён в беспомощного бестелесного духа, Хурин — мёртв, Элхэ — дезертировала и послала всех, кроме Мелькора и Фу Манчу, далеко на три буквы, Лабан — исключительно эпизодически появляется в сюжете в качестве печального напоминания о том, что бывает, если вы пытаетесь победить Ктулху с помощью Хастура. Можно ли сказать, что это всё хороший обоснуй? Не совсем. Саурон всё ещё пытается захватить вселенную, не привлекая внимания санитаров, так как у него есть запасной хитрый план. Я эту арку воткнул в сюжет значительно позже, чем эта часть сценария вообще была написана. Почему Ньярлатхотеп и его присные, которые всё обо всех знают, об этом не упоминают? Ну, это можно объяснить тем, что, как много раз он говорил, только Каору и Мелькор могут помешать ему управлять вселенной. Если это не Каору и не Мелькор, Ньярлатхотеп уверен, что может просто раздавить наглого клопа, когда ему это захочется. То, что не Каору и не Мелькор, не имеет для него никакого значения (это подтверждается в самом сюжете на практике). Правда, это не объясняет, почему он игнорирует Элхэ, которая как раз собирается оживить Мелькора. Ну… я никак это не стал объяснять, кроме того, что Ньярлатхотеп очень уверен в себе, потому что почти-всесильные силы зла очень в себе уверены. Не знаю. Думаю, если я не буду придираться, то это не будет бросаться в глаза.       Теперь я могу сказать о том, что бывает, когда подаёшь образ персонажа и, возможно, некоторые факты в его биографии, но потом, без объяснения оказывается, что не так всё было. Например, когда я впервые ввёл в сюжет Илльо, то Хикари у него спрашивает, вы что ли с самого детства верили в мелькораславие? На что Илльо фанатично отвечает — да. Я просто не продумал, какое детство было у этого персонажа, потому просто указал об этом так. Но потом оказывается — это я уже потом придумал — на самом-то деле Илльо родился у нормальных родителей, но с жутким заболеванием, из-за которого вся его жизнь буквально была сплошным страданием. Так что не сильно удивительно, что он принял учение Мелькора — при этом Мелькор не имел цели завербовать конкретно его и даже предложил ему выбор. Можно ли это объяснить с точки зрения Ватсона? Илльо мог разыграть перед Хикари образ тупого фанатика. Зачем? А хрен знает — Илльо предельно искренний персонаж, он не стал бы так делать. Илльо мог иметь в виду, что детство по меркам полуэльфов — это какой-то такой период, который длится десятилетиями. Так что для него «с самого детства» — а сильно после того момента, как он встретил Мелькора. Можно ли это так объяснить? Нет, нельзя. Сам смысл вопроса Хикари — был ли у тебя выбор не верить в учение Мелькора? — Илльо понял бы правильно. Таким образом каждый из обоснуев с точки зрения Ватсона не выдерживает никакой критики. Что же я сделал? А пока ничего. Я не придумал, как это исправить. Возможно, я как-нибудь потом прямо поретконю этот эпизод. Таким образом, как мы видим, далеко не всякое первое, а возможно, второе и третье, приходящее на ум обоснование может быть использовано — вполне возможно, что никакое обоснование с точки зрения Ватосона невозможно, так как ни одно из них не выдерживает критики. По этой причине, честный реткон и редактирование уже написанного текста в некоторых случаях гораздо лучше попыток присобачить сюда Ватсона, натянуть сову на глобус.