Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Борьба за справедливость — один из самых мощных сюжетных нарративов. Не только человек, но и другие высшие приматы испытывают чувство попранной справедливости. Например, когда учёные ставили эксперимент с обезьянами-капуцинами, они сделали так — посадили двух обезьянок бок о бок, поставили перед ними одинаковое задание — кормили за выполнение. Когда за одно и то же задание одному капуцину дали виноград, другому — огурец (с их точки зрения, виноград вкуснее огурца), тот, кому давали огурец — с возмущением кидал его обратно в учёных [1].       Какие разные подходы к пониманию справедливости бывают в нашем обществе? Я буду давать им называния со ссылками на теории и концепции нашего социума, где сделан акцент именно на конкретный подход к пониманию справедливости. Все подходы интересны тем, что на практике применимы лишь до какой-то конкретной степени, после чего каждый из этих подходов к справедливости превращается в трэш, угар и содомию.       1. Рыночная справедливость — суть этого подхода гласит, что каждый заслуживает то, что он заслужил. Каждый должен получать то, что является полным эквивалентном его вклада. Например, если один человек работает, второй — валяет дурака, их одинаково кормят, то справедливым это не будет. Казалось бы, всё логично. Но вот где загвоздка: люди находятся в изначально неравных условиях. Взрослый крепкий мужчина и худенькая хрупкая женщина с разным усилием и за разное приложенное время донесут сумку с продуктами до дома. Зрячий и слепой дойдут из пункта А в пункт Б с разными условиями. Петя родился в богатой буржуазной семье, у которой уже есть большие деньги, хорошие связи с бизнесом, либо в семье социалистической партноменклатуры, у которой есть хорошие связи по части доступа к продуктам из распределителей. Вася родился в нищей семьей, которая вынуждена батрачить за копейки. Если речь идёт о социалистическом государстве, то можно добавить, что Вася родился в семье раскулаченных классово вредных элементов — вредных с точки зрения правящей партии — за это оная партноменклатура наложила на Васю те или иные ограничения. Петя и Вася могут приложить одинаковые усилия, но получить совершенно разную награду, возможно, даже не сопоставимо разную.       Таким образом внутри рыночного подхода к справедливости заложено фундаментальное противоречие — в случае, если такой подход к справедливости переродится в откровенно злокачественную форму, то он по сути обернётся оголтелым социальным дарвинизмом, где справедливым будет считаться победа сильнейшего и подлейшего. Такое понимание справедливости любят разнообразные злодеи-нигилисты, мизантропы и маньяки. Именно такой подход к справедливости исповедуют либертины Маркиза де Сада — справедливо, когда сильнейший отбирает у слабейшего; справедливо, когда умнейший разводит глупейшего; слабейший обязан терпеть издевательства сильнейшего, ибо он виноват одним лишь тем, что он слаб.       2. Народная справедливость. Справедливым считается то, что считает справедливым большая часть общества. У нас стая обезьян, учёные дают им за одинаковую работу либо огурцы, либо виноградины, если одной обезьяне вдруг дали огурец вместо винограда, то обезьяны солидарны в том, что надо было дать виноград. Главная проблема такого подхода к справедливости заключается в том, что, во-первых, общество неоднородно, оно может быть сильно разделено на противостоящие друг другу группы; во-вторых, толпа подвержена эмоциям и не несёт ответственности, так как никто конкретно не отвечает за принятое решение. Толпой можно манипулировать, толпа не может разобраться в сложных вещах, толпа может передраться сама с собой в случае сложных и острых вопросов. В откровенно злостной форме, народная справедливость превращается в беснование тупой толпы под властью охлократа.       Такую испорченную справедливость демонстрирует Фридрих Максимилиан Клингер в своём романе «Фауст, его жизнь, деяния и низвержение в ад» — главный герой сочувствует арестованному революционеру, доктору Робертусу, который весь на словах выступает за идеалы Просвещения. Тогда Фауст приказывает своему «ручному» демону освободить его и дать денег. Доктор Робертус вооружает крестьянское восстание, которое гремит по всей Германии, оно всюду распознается как чума, всюду кипят бойни, грабежи и погромы. Крестьянская революционная масса при этом движима только примитивным желанием набить морду классовым эксплуататорам, они не желают и не способны создать никакой новой и лучшей структуры управления обществом. Сам док реформатор только на словах — как потом объяснил демон, Робертус просто ненавидел власть, которая над ним стояла, особенно в лице своего якобы друга-министра: док на словах поддержал бы любую идеологию, если бы она дала ему возможность выступить против существующего порядка. Он не желает создавать никакого иного порядка, ему просто нравится бесчинствовать посреди этого хаоса.       3. Семейная справедливость. Это справедливость внутри некой иерархической группы, которая признаёт, что она борется за общее дело. У неё есть Большой Брат — фигура отца или вождя, он и его окружение и те, кому он делегировал полномочия, несёт ответственность за принятые решения. У такого подхода к справедливости множество подводных камней. Он в принципе не может охватывать собой очень большую группу людей, так как все эти члены «одной большой семьи» не смогут найти общую идентичность, в результате придётся либо насильно подгонять всех под всех, либо угнетать злостных диссидентов. Лидерская фигура в конце концов может полностью уйти в полный отрыв и оказаться не отцом, а сукою — так как на практике он может выстроить такую систему, что лично он по сути не несёт никакой ответственности ни перед кем, ведь у него есть Большой Пистолет. Семейная справедливость может систематически дискриминировать и даже изничтожать меньшие группы, которые не подпадают под её генеральную линию партии. Такой тип справедливости любят возможные семейные и политические тираны, лидеры сект и культов, вожди тоталитарных и авторитарных режимов, а также завоеватели и империалисты всех мастей — ибо семейный подход к справедливости позволяет им оправдывать и позиционировать свои завоевания как заботу о других народах, которые они покоряют и цивилизовывают, как бремя белого человека, как просвещение всяких дикарей, как распространение благой веры и так далее (см. Конго при короле Леопольде) — ибо злокачественные формы такого подхода позволяют добиться полной безнаказанности и возможности делать всё, что им придёт в голову. Оруэлловский ангсоц относится в эту категорию.       4. Справедливость идентичности — предполагает, что как всё человечество, так и отдельное общество состоит из разнообразных групп, у каждой из которых присутствуют свои интересы и цели, хоть в чём-то, но антагонистические по отношению к другим. Таким образом справедливо то, что справедливо для твоей группы. Такой подход опасен перерождением в «оруэлловский национализм», в рамках которого члены группы растворяют в ней свою индивидуальную идентичность и получают полную безнаказанность по отношению к членам вне группы. Такой тип справедливости любят разнообразные политические радикалы и революционеры, так как они могут апеллировать к угнетению своей группы, выстроенной по любому признаку — пол / гендер, раса, класс, национальность, религия, сексуальная ориентация — всё что угодно может служить поводом для выделения группы, которой присущ определённый, объединяющий её опыт жизни. Такой взгляд на мир приводит к формированию идей группового социального дарвинизма, в рамках которого человеческие группы постоянно сражаются за то, что будет справедливо для каждой группы — по этой причине, согласно такому подходу, этически оправдано сделать что угодно для того, чтобы твоя группа победила всех и сама всех стала угнетать.       5. Гражданская справедливость — основана на формальном соблюдении государственных, формально определённых законов, прав и принципов. Обратная сторона тут очевидна — примат буквы над духом, госвласти и институтов над народными и частными инициативами. Серью Юбикитас из АУ! придерживается именно такой справедливости — рьяно карает тех, кто нарушает закон Империи. Тот факт, что Империей правит клика либертинов из книжек де Сада и законы в первую очередь защищают их людоедские (в т.ч. в прямом смысле) интересы, Серью не понимает, потому что она малолетняя дура. В менее критической ситуации, законы, бюрократические проволочки, даже целые закостенелые, устаревшие социальные институты и формально действующие их нормы и практики не будут просто поспевать за изменением ситуации. Светочи такой справедливости будут подобны генералам, которые готовятся к прошлой войне, а негодяй, преступник, подлец и проходимец найдёт дыру в законе, придумает очередную схему Долиной, наймёт хороших адвокатов и подключит нужные связи для того, чтобы реализовать все свои вредоносные цели и задачи под носом у такой Фемиды.       6. Технократическая справедливость. Тут признаётся справедливым всё, что служит наиболее эффективной оптимизации, по крайней мере с точки зрения оптимизатора. Промывка мозгов, насильственный трансгуманизм, превращение всех человеков в Океан LCL, вплоть до уничтожения всего живого, потому что в несуществовании нет проблем. Антиутопии по Хаксли стоят на этом тропе.       Ключевой принцип справедливости тут стоит на таком соображении, что некое решение или действие считается справедливым в зависимости от того, как быстро оно достигает цели — кратчайший путь, как изъясняются бэккеровские дуниане. Согласие большинства людей и соответствие неким традициям и общепринятым нормам могут пойти лесом, если оптимизатор думает, что он — самый умный. Такую справедливость обожают все, кто разделяет принцип «цель оправдывает средства», сверхсчастливые, злодеи-трансгуманисты, властолюбивые психократы-гипнотизёры, апокалиптические маньяки, искусственные интеллекты, которым поручились заботиться об органических существах, и ассимиляторы всех мастей. В профанном случае, адептами такой справедливости станут те, кто делают дело для галочки — если учёба сводится к тому, чтобы решать тесты, то детей будут натаскивать на решение этих тестов, а не на то, как практично применять свои знания в жизни; если больницу хвалят за низкие показатели смертности, то врачи просто перестают принимать в эту больницу тяжело больных… Можно вспомнить эффект кобры — когда власти решили платить индийцам за то, чтобы они приносили убитых змей. Власти решили так сократить поголовье опасных гадов. Вот только пролы начали этих змей сами разводить. Когда власти поняли, куда дело идёт, то они свернули выплаты. Тогда пролы выпустили этих змей на волю — забивать же жалко? В таком случае, как видите, технократическая справедливость даже может обернуться своей полной противоположностью.       Ещё можно заметить, что стремление отдать общество во власть машин, нейросетей и сложных алгоритмов приведёт к тому, что никто не несёт никакой ответственности. Механический болван, философский зомби — это не субъект. Кто эту шайтан-машину программирует, хрен знает. Это как говорить с автоответчиком техподдержки по телефону. Можно вспомнить аниме «Гандам 00», откуда я взял сауронят: там главные герои — последователи клики экстремистов, которые хотят улучшить мир в соответствии с планом очень умного ИИ. Как я заметил в рецензии на это аниме, такой ИИ как бог у религиозных фанатиков — апелляции к его промыслу призваны снять всю ответственность с исполнителей [2]. Рядовой немец не несёт ответственности потому, что ему приказывает НСДАП. Партии приказывает фюрер. Фюреру показывает Провидение.       Итак, если хотите показать то, как персонаж борется за справедливость, то вам следует определиться, из какой системы координат он исходит — такая система может содержать все элементы указанных схем справедливости. Например, Гитлер боролся за национальную и расовую справедливость для немецкого народа — согласно его представлениям, расы и народы принципиально отличаются друг от друга по части своей физиологии; стало быть: что справедливо для одной расы, не может быть справедливо для другой. Так, с его точки зрения, для евреев справедливо паразитировать на немецкой нации и разлагать, разрушать её своим влиянием, но для немцев справедливо дать самый жёсткий и соразмерный отпор — полностью уничтожить всех евреев в Европе, окончательно решить еврейский вопрос. Версальский мир был унижением Германии, которую несправедливо обвинили в разжигании мировой войны — хотя на самом деле её разожгли евреи, а потом вынудили фюрера начать сугубо оборонительную Вторую мировую войну. Ах, да, а ещё нация / раса имеет право бороться за жизненное пространство — сильная раса имеет право отнять у слабой расы её землю и ресурсы. И самое приятное: рядовой немец полностью свободен от химеры совести — так как всю ответственность взял на свои плечи великий фюрер, который в свою очередь несёт ответственность только перед божественным провидением. Сам фюрер, согласно такой идеологии, является неким проявлением коллективного сознания всего немецкого народа — таким образом, гитлеровская справедливость, это справедливость всего правильного, с его точки зрения, немецкого народа. Сам немецкий народ имеет полное моральное право заботиться о других немцах, которые находятся в других странах и живут на других территориях, в том числе с помощью аннексий, завоеваний и свержения «еврейских» диктатур. Надо ли говорить, что все злодеяния НСДАП, с точки зрения самой НСДАП, были совершенно правомерны или во всяком случае попускались законом, потому что нацисты сами себе их писали и сами для себя их соблюдали? Судьи, которые выносили смертные приговоры или отправляли в концлагеря за разговоры про порочную суть нацизма (не говоря уже о прямом сопротивлении) и за укрывательство евреев, были, со своей точки зрения, справедливы, ибо полностью исходили из собственных правил. Вездесущая пропаганда, насильственная эвтаназия, создание атмосферы всеобщего доносительства, угон в рабы покорённого населения, расстрелы заложников и т.д. — всё это рассматривалось как эффективные и потому допустимые методы оптимизации, методы выживания и процветания всей нации / расы, всего народа в целом. Таким образом, если вдуматься в доктрины фюрера, быстро становится ясно, что убийство десятков миллионов людей, самые зверские проявления террора и ненависти могут быть оправданы и могут быть справедливыми в глазах того, кто всё это делал. Гитлеризм на свой собственный манер стоит на тех или иных подходах к пониманию справедливости. Что уж говорить про злыдней меньшего калибра? Я думаю, теперь наглядно понятно, по каким причинам в каждом подходе к справедливости заложены зёрна трэша, угара и содомии.       Если говорить о том, как всё это применить к сюжету, то предлагаю следующую схему: — На какой подход к справедливости делает акцент ваш персонаж или его группа? — Каково внутреннее противоречие такого подхода в рамках конкретной ситуации? — Какова вероятность перехода персонажей и их понимания справедливости в некую откровенно злокачественную форму? Найти этот конкретный момент может быть сложно, но зачастую авторы в художественном произведении обозначают эти моменты, когда герой становится негодяем — это может быть один конкретный поступок, либо цепь связанных, после которого он начинает резко ехать по наклонной. — Покажите противоположный взгляд на представление о справедливости. Если вы критикуете некого отрицательного персонажа за то, что у него злокачественная форма справедливости, то, пожалуйста, покажите в таком случае, как нужно поступать, по вашему мнению, правильно. Это нужно, чтобы читатель мог сравнить два (и более) этих подхода, в том числе разобрать положительный подход на внутреннее противоречие и на его потенциал перехода в злокачественную форму. Ещё раз учтите, что в любом подходе к справедливости заложены зёрна собственной погибели, даже если он вам симпатичен.       О’кей, покажу как я прописал взгляд на справедливость у своих собственных персонажей.       Начнём с антагонистов. Ньярлатхотеп, Тёмные Боги в принципе, шайка-лейка Онеста, Эсдес, Микены, а также, конечно же, Моргот и Саурон считают, что каждый заслуживает то, что он заслуживает. У этого подхода есть и положительная сторона — когда у этих персонажей возникает добродетельный позыв, а такое бывает, они уважают индивидуальную силу духа. Даже Ньярлатхотеп способен на это, хотя он полное чудовище. Доктор Хелл не боится никаких трудностей на пути к завоеванию мира, но когда он видит, как враждебные ему пассионарии сражаются против него до конца, он терпит собственный духовный крах. Так как в рамках моего фанфика сверхъестественная сила зависит от силы воли юзера, то это означает буквальное физическое поражение Хелла — Хун Ким рвёт его на части. Не только антагонисты придерживаются таких взглядов на жизнь — Зеро Ту и Акира Куроно придерживаются таких же взглядов: по их мнению, человек должен справедливо получить то, что он может забрать сам своей силой или своим умом. Стоит отметить, что показал этих персонажей как аутсайдеров — что Зеро Ту, что Акира испытывают неприязнь к обществу и рассматривают общество как систему, где хитрые и сильные оболванивают и угнетают слабых и глупых. Акира аж поселился в Пристанище Навей, потому что там живут только жуткие монстры, по своей природе разделяющие подобные принципы.       Синдзи придерживается СЖВ-шно группой справедливости — он бисексуал, трансгендер, трансвестит и полиамор — по этой причине он презирает культуру, которая угнетает таких, как он, в том числе презирает целые народы, для культуры которых наиболее свойственно такое угнетение (например, Синдзи презирает русских). Синдзи один раз прямо говорит, что если бы он стал негодяем, то использовал бы свои собственные суперспособности, чтобы заставить гетероссексуалов есть говно — в отместку за угнетение нетрадиционно ориентированных. Стоит отметить, что Синдзи ничего не делает для улучшения отношения общества к квирам, скорее он только его ухудшает своими публичными высказываниями.       Хиро придерживается национальной справедливости — если Хирейх притесняют или пытаются прогнуть под чужие представления о прекрасном, то Хирейх может ответить даже геноцидом. Разумеется, я с большим удовольствием поставил этого персонажа перед внутренним противоречием — с точки зрения каждого отдельно взятого индивидуума, они тоже противоположны друг другу по части своих интересов — точно так, как противоположны по части своих интересов целые национальные и государственные сообщества. Хиро осознаёт это, когда понимает, что жизнь его возлюбленной для него гораздо важнее жизни всех прочих близких людей и что он готов принести их в жертву, если нужно будет спасти её жизнь. В том числе Хиро понимает, что готов принести в жертву всю свою родину и весь свой собственный народ ради спасения жизни всего лишь одной своей возлюбленной. Пусть он будет давиться слезами, но он сделает это. Осознание этого факта в высшей степени ломает героя — в конце истории Хиро просто отказывается от роли национального лидера и уходит вместе со своей возлюбленной прочь от своего сообщества, решив, что лучше они будут жить вдвоём отдельно от любого другого социума. Проще говоря, он уходит в отшельники вместе с женой.       В Хирейхе царит народная справедливость, с точки зрения которой жёны должны быть общими. Большая часть рядовых жителей данного государства — это «паразиты» — генетически модифицированные люди, которые всё время находятся в физиологическом состоянии восемнадцатилетних подростков. Главным образом они гетеросексуальны, но без особых проблем могут вступать в ситуативные гомосексуальные отношения. Они на полувоенной манер организованы в отряды, где присутствует избираемый этим отрядом лидер. Сложная система военных чинов и званий у них отсутствует. У них нет венерических заболеваний и отталкивающей внешности, у них есть доступ к контрацепции. Воспитанием детей занимаются отряды, выделенные под эту задачу, укомплектованные теми, кто наиболее психологически и индивидуально к этому предрасположен. Так какая форма сексуальной жизни с точки зрения такого общества будет справедливой?       Айнур главным образом придерживаются семейных и технократически-оптимизаторских взглядов на справедливость — по их мнению, авторитарная власть должна опекать всё остальное общество точно так, как большой брат опекает своих непослушных и глупых младших собратьев. Эти взгляды одинаково разделяют как Валар, так и Саурон с сауронятами. Такие взгляды во многом детерминированы психофизиологией — они представляют собой бестелесных духов, которые размножаются с помощью гипостазрования — каждый дух выделяет из себя свою мысль за пределы своего собственного эго — эти мысли становятся новым айну, чьи характеристики детерминированы содержанием первоначальной мысли. Айнур зачастую считают справедливым, если, по мере необходимости, они будут переписывать воспоминания низших существ и воздействовать на их сознания и лепить из них те личности, какие они себе захотят. В сюжете подаётся мысль, что сауронята не лучшие Валар. Главная разница между Валар и Сауроном в том, что Валар управляют куда более покладистыми существами — эльфами, — к которым просто не нужно применять те методы насилия, которые используются для того, чтобы управлять человечеством. Собственно, это было и в каноне: я просто сделал на этом главный акцент — с точки зрения Валар люди это настолько испорченные существа, что они не достойны их благого правления, и вообще Валар им только навредят, если попытаются управлять человечеством на основе тех благих законов, какими они управляют эльфами и нижестоящими айнур. Если бы любой айну взялся за управление человечеством, то он был не так уж сильно отличался от Саурона.       В качестве доброго аналога Саурона у меня фигурирует Тиерия Эрде — он добрый майа, он рассматривает людей в качестве низших существ, которыми он должен управлять ради их же собственного блага. В том числе Тиерия оставляет за собой право убивать людей или манипулировать их воспоминаниями, стирать их личность, чтобы ему было проще и оптимально осуществлять управление. Например, старшие родители могут скрывать от детей тот факт, что умер кто-то из родственников, родители имеют право врать и выдумывать перед детьми всё, что угодно — ради блага самих детей. Окончательная форма семейной справедливости — это когда Большой Брат кормит тебя благоглупостями и манипулирует тобой, превращаю тебя в марионетку, способную только получать удовольствие, наслаждаться жизнью и полностью лишённую всякой субъектности и права голоса. Если тебе не нравится находиться в золотой клетке, то твоё сознание нужно починить таким образом, чтобы тебе теперь это нравилось.       Кроме этого, у сауронят присутствует особая групповая идентичность. Все человекоподобные сауронята — иноваторы — представляют из себя бисексуальных (зачастую с уклоном в гомо) андрогинов (зачастую трансгендеров, способных изменять гениталии по желанию, большинство из них биологические мужчины или предпочитают находиться в таком состоянии). Соответственно, в людском сообществе они заняты борьбой за права квир-людей, как наиболее близких к ним существ, наиболее достойных, с их точки зрения, сочувствия. Я подчеркнул, что майа сочувствуют трансгендерам, так как сами могут впасть в состояние, когда утрачивают возможность изменить своё материальное тело так, как им бы этого хотелось. Для них это — проблема и мучение, потому сауронята находят общий опыт с людьми, которые рассматривают собственные тела, как не соответствующие их индивидуальным ощущениям. Так сауронята обеспечили всем трансгендерам возможность изменить своё тело на клеточном уровне — и ввели штрафы за анти-СЖВшные высказывания. При этом косвенные: за гомофобные и трансфобные высказывания у вас будет падать социальный рейтинг, в свою очередь, чем ниже социальный рейтинг, тем меньшее количество благ вам доступно в этом электронном концлагере. Таким образом, каждый член этого общества, опасаясь потерять материальные блага, учится фильтровать базар. По мнению самих иноваторов, всё это очень справедливо и они правильно делают, что насаждают подобный либеральный фашизм во все сферы жизни — от этого становится жить только лучше и веселее. Вот так выглядит СЖВшный Империум в моём гримдарке. При этом, что касается справедливости толпы, то народная масса в целом, согласна на такое обращение с ними — так как, по их мнению, власть кормит, поит, одевает и развлекает, а от них требуется всего лишь поддерживать эту золотую клетку.       Разумеется, в своих сюжетах я показал, как сходятся персонажи с разным пониманием справедливости. Скажем, недавно я раскрыл вот какую тему — как будут понимать друг друга националист и националист? Хун Ким — южнокорейский националист, чья семья была убита коммунистами, которые подчиняются доктор Каффу. Хун борется против него. В конце концов он встречается с ним лицом к лицу в такой ситуации, когда они могут просто поговорить друг с другом. Доктор Кафф предлагает прекратить вражду. Он сам — малый гном, сбежавший из Арды от геноцида со стороны эльфов. Кафф объясняет, почему, оказавшись на Земле, он перешёл на сторону соцблока — оказывается, гномы психофизиологические идеализированные коммунисты и идеализированные пролетарии — они получают огромное удовлетворение от труда и главная цель их жизни — это ручной труд. Таким образом, когда Кафф услышал коммунистические лозунги, то он, инопланетянин, присоединился к той человеческой группе, которая была ему наиболее близка по своим идеалам. На службе коммунистам, Кафф ремонтировал человеческие трупы и превращал мертвецов в сервиторов, чтобы те батрачили на заводах, так как, с точки зрения гномов, самая лучшая посмертная участь — это быть превращённым в полуживой рабочий инструмент. Хун в ужасе от подобных закидонов инопланетной морали, однако сам будучи националистом, он начинает понимать, что каждый тут действует в своём праве. Тем паче Кафф предлагает прекратить вражду и воскрешает некоторых членов семьи Хуна, превратив их в зомби-киборгов (они выглядят как летающие сферы, внутри которых размещены реанимированные мозги — в качестве объёмной голограммы — эти нежити могут принять свой прежний человеческий облик и имитировать прежнее поведение — это сферы Верзилы из «Фантазма»). Хун, несмотря на весь пережитый шок, всё же соглашается попробовать подружиться с Каффом, так как принимает его точку зрения и его представление о правильности.       В дальнейшем Кафф приводит Хуна на аудиенцию к королю малых гномов — к Альбериху. Альберих считает, что эльфы должны заплатить за то, что геноцидили малых гномов и особенно заплатить за это должны Валар, которые этот геноцид не остановили и эльфов защищают. У Альбериха есть супер-оружие — Золото Рейна — с помощью которого он намерен подвергнуть экстерминатусу Валинор (да, это такой кроссовер с песней о нибелунгах). Там же присутствуют Лелуш, Амуро Рэй и Коррин. Лелуш замечает, что эльфы были в своём праве, когда пытались уничтожить расу малых гномов, потому что те заражены дегенеративно-пассионарными генами, которые подсознательно располагают своих носителей к тому, чтобы стремиться к массовым разрушениям, устраивать бунты и революции. Альберих соглашается, что у его врагов есть своя правда — но гномов больше интересует гномская правда, чем какая-то другая правда и справедливость. Хун соглашается, что Альберих прав. Амуро Рэй прямо поддерживает гнома и говорит, что уничтожение субъектности одной из сторон, в том числе с помощью геноцида, это не только единственный, но и самый правильный способ решить подобный конфликт. Если вы помните, в одной из прошлых частей я показал, как главный герой первого «Гандама» окончательно скурвился, прейдя к выводу, что Чар (который собирался уничтожить Землю, чтобы его родная фракция космоноидов могла существовать и жить дальше) был прав (и скормил всю инфраструктуру Земной Федерации нанороботам, чтобы уничтожить её как субъекта и чтобы предоставить космоноидам право на жизнь — эту Земную Федерацию не стоит путать с той Земной Федерацией, которая у сауронистов, так как события происходят в разных таймлайнах). Коррин начинает с позиции бытового гуманизма кричать, что геноцид в ответ на геноцид — это неправильно. И вообще, что скажет Эру?! Альберих на это отвечает, что Эру не смог создать идеальный мир и по этой причине самоустранился от него. Тем самым Творец позволил каждому жить в соответствии со своей правдой и собственной свободой воли. Таким образом Эру не может осудить ни одного поступка, который совершается в соответствии с индивидуальными представлениями о справедливости. С точки зрения альбериховой интерпретации эруизма — геноцид Валинора не может быть осуждён. Коррин признаёт, что не может переубедить своего оппонента словами — тогда решает остановить гнома силой — и выкусывает от Золота Рейна. Лелуш, Хун и Амуро не намерены поддерживать Коррина и отказываются препятствовать Альбериху, так как по их мнению, за ним есть своя правда.       Итак, как видите, я показал разные подходы к пониманию справедливости, а также я показал то, что в каждом таком подходе заложены зёрна собственной гибели, зёрна смерти, нигилизма и окончательного краха.