Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Рассмотрим такие фэнтезийные субстанции как благодать и скверну. Вещества, предметы и существа, которые их представляют, соответственно называются святыми или нечестивыми. Эти силы были взяты напрямую из общечеловеческой религиозной картины мира, так что сперва рассмотрим, что они там собой представляют.       Благодать и скверна — это невидимые субстанции, которые отвечают за всё хорошее и за всё плохое в природе. В своей истинной форме они невидимы и ощущаются только религиозными чувствами и умозрением, но могут визуализироваться тем или иным образом. Традиционно благодать изображается как свечение или некое огненное проявление. Скверна же изображается как тьма, туман, дым, мгла или что-то ещё, что портит видимость. Ассоциативно они связаны с ясностью и неведением, таким образом то, что позволяет ясно видеть предметы и то, что мешает их ясно видеть, соответственно соотносится с благодатью и скверной. В фэнтези для визуализации благодати используются белые, золотые, янтарные и нежно-зелёные яркие цвета. Для визуализации скверны — чёрные и тёмные, фиолетовые, багровый, кроваво-красный и токсично-зелёный.       В религиозных картинах мира благодать исходит от богов и высших сфер бытия, а священные предметы и территории могут её накапливать. Скверна — в той или иной иной степени растворена в окружающей реальности и даже может выделяться человеческим организмом в виде испражнений и менструаций, а также может поражать отдельно взятые предметы, места и даже отдельно взятых людей.       В плане получения благодати, наиболее архаические религии устроены следующим образом — вы приносите божеству некие жертвы, взамен божество выделяет благодать — божество может сразу давать благодать, а может её накапливать для неких будущих благодеяний. Например, боги ведизма делали так — вы сперва сожгли им на костре какой-нибудь чизбургер; боги его таким образом съели — взамен боги выделяют благодать. Какое-то её количество тратится на жизненный успех в человеческом мире, какое-то количество расходуется на то, чтобы после смерти обеспечить благоприятную участь. Боги ведизма буквально умеют перерабатывать заслуги в новое тело, которое будет жить в мире богов после смерти земного тела.       В более поздних религиях эта система становится более абстрактной. Скажем, в христианской ритуалистике обряд причастия представляет собой «заместительное жертвоприношение» — в обмен на то, что смерть одного Иисуса была жертвой на все времена, употребление в пищу его плоти и крови в виде хлеба и вина дарует благодать. У каких-нибудь более поздних протестантов возможны какие-то более абстрактные рассуждения на тему того, что «отрекаясь от плохих поступков, мы приносим такую жертву Богу, и за это получаем благодать».       Если рассматривать представления о скверне, то во многих случаях её концепция использовалась для объяснения существования целого ряда негативных явлений в природе — смерти, болезни, психических отклонений, неудач и т.д. Благодать и скверна так соотносятся друг с другом, что они представляют собой полностью противоположные стихии. Скажем, священное место, которое было осквернено, уже не может использоваться для получения благодати. При этом, что важно, благодать и скверна могут заключаться не только в каких-то конкретных явлениях или в конкретных предметах, но ещё в том, что их символизирует. Скажем, чтобы осквернить алтарь вражеского храма и лишить врага благодати, его можно измазать испражнениями, а можно установить там ночной горшок (или его аналог) — даже если это чистый ночной горшок, он всё равно символизирует испражнения, стало быть оскверняет это место и оно больше не может быть использовано для получения благодати. [1]       Правила ритуальной чистоты у многих религий при этом переходили в откровенный ОКР. Скажем, в иудаизме требуется испражняться таким образом, чтобы задница не была в этот момент направлен на храм Яхве. В позднем сасанидском зороастризме любая хрень может вас осквернить. Скажем, достаточно всего лишь во время испускания мочи попасть каплей себе на ноги, чтобы потом считаться осквернённым. Ещё существует такое правило: если вы идёте и вдруг видите труп, то тот факт, что вы его увидели, делает вас осквернённым. Смотреть на вас при этом тоже нельзя, потому что взгляда на вас тоже может хватить, чтобы подхватить скверну. Нужно омыться коровьей мочой. Если у вас есть коровья моча, но вы её не дали этому человеку, которому нужно омыться, то вы тоже считаетесь особенно осквернённым.       Но и моё самое любимое. В первое время существования христианства одним из главных аргументов в пользу того, что Иисус не может быть богом, был такой аргумент: если Иисус испражнялся, он не может быть богом. Согласно тогдашней религиозной картине мира, испражнения — это на 100% ритуально-нечистивая субстанция, в свою очередь тело бога состоит из 100% благочестивой субстанции и не может производить на 100% скверную субстанцию. Так как этот факт был крайне неудобен для апологетики, она предпочла об этом просто не думать.       Для древнего мира обоснование «это — скверна» служило в общем-то универсальным объяснением, почему та или иная вещь опасна, или так или иначе поступать неправильно. Скажем, у кочевых народов обычная вода считалась ритуально-нечестивой субстанцией — в силу их образа жизни. Представьте, что тысячи или даже десятки тысяч или сотни тысяч людей идут вместе со своим скотом, подходят к реке и начинают разом из неё пить, стирать, купаться и поить скот. Такая среда сразу же становится идеальной для распространения всяких болезней. Кочевники объявили воду или что-то невидимое, что в ней содержится в природном виде ритуально-нечистивой субстанцией и предпочитали с ней лишний раз не соприкасаться. Гигиену они поддерживали так: натирались жиром, счищали его с себя, старались пить кумыс. Когда монголы строили города, то там они себе устраивали бассейны и бани — воду туда подводили с помощью каналов, которые они завешивали тканями для процеживания.       Разумеется, само ощущение, что некий предмет или некое действие является ритуально-нечестивым, носит экзистенциальный характер — ритуально нечестивым объявляли просто то, что не нравилось субъективно. Скажем, Пифагор рассматривал бобы как исключительно ритуально-нечестивую субстанцию, которая обрекает душу на огромное количество неблагоприятных реинкарнаций. Возможно, из-за вздутия и дурного запаха пердежа, который ассоциировался с подземными газами, а они — с аццким царством Аида. У монголов ритуально-нечестивой считается кровь, пролитая на землю, и само это слово считается табуированным. Помню, Морваэн рассказывал, какой-то интеллигентишка перед современными монголами зачитывал бурную речь на тему того, что «ваши предки проливали кровь за эту землю». Для их культуры это звучит как «ваши предки обсыкали землю мочой». Для их культуры до сих пор слово «кровь» считается табуированным, а фраза «зря пролитая кровь» — это максимальное оскорбление погибшего или убитого.       Аналогично ритуально-благочестивым могли объявлять то, что нравится конкретной традиции и выгодно правящему классу — скажем, инцест в зороастризме и у фараонов. Огонь повсеместно рассматривался как ритуально-благочестивая субстанция в силу его полезности в хозяйстве.       О’кей, это всё наша культура. У нас никакой благодати и скверны не существует — представления о них возникли в силу наложения особых субъективных ощущений на целый ряд внешних явлений. В фэнтези благодать и скверна — это вполне объективные субстанции, которые могут наделять разнообразными сверхъестественными способностями.       Общие способности: — Видоизменение живой или мёртвой плоти. Как правило, благодать в этом плане эстетична, а скверна — не очень. — Усиление своего пользователя и его союзников. — Влияние на ментальный мир, управление душами, обеспечение загробного существования, некромантия. Некромантия есть в том числе у пользователя благодати — общение каких-нибудь святых паладинов и жрецов с мощами святых — это тоже некромантия, пусть даже в рамках конкретного сеттинга она может называться по-другому, и сами светлоюзеры будут утверждать, что у них не некромантия, у них — это другое, разницу понимать надо. Справедливости ради, эта разница действительно может быть: если у нас душа святого прибывает в сфере благодати, то, вероятно, есть разница между ним и душой нечистого чернокнижника, который находится в сфере скверны, враждебной всему живому. Впрочем, вы должны конкретно прописать этот момент в своём сеттинге. — Экстрасенсорные способности, связанные с умением воспринимать события, происходящие там, где присутствует благодать / скверна — проще говоря, сферу этой субстанции можно использовать как интернет, в том числе можно общаться с душами умерших, которые пребывают в её рамках. — Эмоциональные, эмпатические манипуляции. Благодать в этом плане воздействует на положительные эмоции и на праведный гнев, в свою очередь скверна воздействует на негативные эмоции и стремится либо подавить резидента, либо сделать его жертвой собственной слепой ярости или иного порока, а ещё она стремится убрать позитивные эмоции. — Распространение благодати / скверны как некой радиации, которая исходит от своего пользователя. — Материализация скверны и благодати в неких материальных, зримых формах, в том числе создание из неё разнообразных атак или автономных конструкций. Зачастую благодать и скверна могут быть материализованы в виде стихий на манихейский манер: в рамках этой религии стихии делятся на положительные и отрицательные аспекты одной и той же стихии — у них есть хороший греющий огонь и плохой бушующий пожар, у них есть хороший воздух и злой ураган, и так далее. Тематика светлых и тёмных стихий, например, в этом плане хорошо отражена в «Сейлор Мун» — сравните способности Сейлоров и способности Спектральных сестёр из Чёрной Луны.       Обычно для выражения благодати и святости используются те или иные атрибуты, которые закрепились за ними. Так атрибуты святости — это всевозможные нимбы, окружающий голову, ореол света, атрибуты скверы — потемнение или излишнее побеление кожи, рога и щупальца, глаза на заднице и какие-нибудь прочие мутации. Глаза могут светиться как при использовании благодати, так и при использовании скверны, но с соответствующим световым оформлением. Тёплый белый и ярко-золотой — это благодать, холодный-белый, бледный или токсичный жёлтый — для скверны. Здесь я рекомендую вам выбрать некие необычные способы демонстрации благодати и скверны, вы можете взять их из реальных религий, только не из авраамических, которые уже набили оскомину, но из каких-нибудь других, где эти атрибуты используются на отличный манер. Скажем, у сеттинга Бэккера символ святости — это нимбы вокруг рук, а не нимбы вокруг головы. На древнем Ближнем Востоке в качестве символа святости в ходу были световые или огненные лучи, подобные рогам, исходящие от головы — насколько я понимаю, когда Моисей сошёл с Синая, верный перевод, что там у него было на голове — это не рога или свечение, а светящиеся лучи-рога. Аналогично, история доносит до нас о том, что якобы Александру Македонскому приснился сон, где у него отрастают огненные или световые рога, в дальнейшем этот сон трактуется как знак божественной избранности или даже его божественной природы.       О’кей, приведу пример из собственного фанфика, как я это всё показал. Здесь у нас Найны / Девятые из «Франкса» хотят помещать мистеру Стингеру и мистеру Коуэну из аниме «Геттер-робот: Армагеддон» распространять заразу инопланетных ассимиляторов. [2]

***

Ещё где-то в Арктике. Ледяная пещера, куда сквозь расщелину в своде пробиваются жалкие лучики света. … Сквозь эту трещину сюда просачивается тёмная маслянистая пакость, похожая на нефть, в ней булькают пузырьки. Некоторые из них становятся жёлтыми глазками. Подобно шогготу, мерзость стекает и ползёт к трону Ран-Тегота по замороженным ступенькам гиперборейского зиккурата. Когда она добиралась до цели, то трансформируется в две человекоподобные формы. Их привычная одежда воссоздалась вместе с ними. — Мистер Коуэн! Мы наконец нашли Зверя с тысячью утроб! — О, как он прекрасен, мистер Стингер! Эти два одержимых аж едва удержались от того, чтобы покрыть поцелуями отвратительного Властителя Древности. — Мне не терпится передать ему нашу жизненную энергию! — Коуэн в восторге. — Зачем нашу? Как и обещал Нефрен-Ка, тут будет много народу! — у Стингера славное настроение. — В таком случае, — звучит уверенный в себе голос молодого мужчины, — мы его вам испортим. Яркая вспышка, словно сквозь расщерину сюда прорвалось слишком много солнечных лучей. Стингер и Коуэн оба испытали крайне мерзопакостное чувство, когда их охватило это свечение. — Что это такие, мистер Стингер?! — Не знаю, мистер Коуэн! Свечение мучило этих двоих одержимых, пока наконец не убавилось. Зато теперь в стене пещере виднелась огромная проталина. В ней, как в арке грандиозных врат, материализовались восемь фигур, облачённых в белые плащи с капюшонами. Из-под каждого капюшона струилось по два источника света в виде концентрированных лучей — возможно это были лучи из глаза или ещё какие-то огоньки? Две фигуры — сравнительно низкого роста — стоят впереди. — Прекратить светить в глаза! — закричал Стингер. Одновременно в его сторону дул ветер, трепал халат и галстук. — Это сила Хозяев Боли! К-как вы нашли нас здесь?! Вокруг нас святое место Древних! — Коэун судорожно прижимал пальцами к носу свои чёрные очки. — Место вокруг нас защищено барьером сокрытия!.. — Когда вы вошли сюда, — прозвучал голос молодого мужчины, он принадлежал одной из низких фигур, — вы нарушили барьер, так что мы почувствовали вас… И принеслись сюда с помощью особого вымоленного чуда. — Вас не учили сперва здороваться! — рявкнул Стрингер, продолжая испытывать дискомфорт от присутствия вторженцев… — Здороваться?! Мы — Найны! Societas Sol Invictus! [«Общество непобедимого солнца»] — белый плащ сорвал с себя женоподобный низкорослый блондин — в красном обтягивающем комбинезоне — блеснул зелёными глазами, позолоченные световые рожки осеняли ему лицо. — Найн Альфа! — Найн Бета! — обладатель синей чёлки, спадающей на одну часть лица, скинул своей белый плащ. — Найн Гамма! — обладатель бордовых волос показал себя. — Найн Дельта! — низкорослая гиперактивная зеленоглазка скинула свой наряд маскировочный наряд. — Найн Эпсилон. — Кажется, самый высокий из них, обладатель фиолетовых волос, особенно не желал как-то выпендриваться. — Тройняшки Зета, Тета и Эта, — тройной голос седых близняшек прозвучал телепатически, когда они откинули капюшоны, оставив на себе плащи. Их носы и рта, как обычно, закрыты светлыми масками. Внешне Найны никак не изменились с того момента, как они впервые познакомились с Аской. Даже причёски сохранились те же. У всех Найнов — обтягивающие красные комбинезоны, составляющие одно целое с перчатками и резиновыми сапогами. Их облачения выглядят одновременно гибкими, эластичными и прочными, казалось бы, сделанными из какой-то пластмассы. Ягодицы отлично подчёркнуты как у девушек, так и у парней. Присутствует лёгкий бордовый оттенок. У каждого из Найнов от головы струятся световые рожки. Между Найнами есть различия в оружии и в некоторых особенностях снаряжения. Альфа держит в руке светозарный Меч Феникса. На поясе — ножны. Надо сказать, этот меч выглядит слишком большим для его роста. У Гаммы — небольшой факел в руке, он светит мистическим пламенем. Оно не производит дыма и выглядит по своему свечению как меч Альфы или рожки у всех восьмерых. У Беты — на правой руке закреплена лазурная перчатка поверх комбинезона, на ней изображена снежинка и там красуется синий сапфир. У Дельты — пара сложенных вееров закреплена на поясе. У Эпсилона нет никаких дополнительных предметов, но он стоит босиком прямо на льду, у его комбинезона отсутствует обувь. Это указывает, что Эпсилон, очевидно, может использовать сверхъестественные способности, связанные с тактильностью босохождения. У Зеты возле плеча парит сфера-убийца, Тета держит куклу Вуду, у Эты в руке — жезл с людским черепом на конце. — О-охо-хо-хо! — окончив их рассматривать, чешуйчатый Стингер первым рассмеялся. Аж потянул себя за галстук, чтобы прекратить. — Мистер Стингер, пожалуй, мы скормим их нашему Зверю с тысячью утроб! — Коуэн сделал несколько шагов, спустился на пару ступенек по зиккурату. Найны стояли у самого подножия этого сооружения и приготовились отражать его нападение. Коуэн неестественно широко распахнул свой рот: прямо из зубастого нутра вышибла чёрная мерзость, исполненная бесчисленного множества жёлтых глаз. Эта живая субстанция напоминала собой шоггота, но была ещё более чужеродной. Она не состояла из привычной протоплазмы. Она одновременно стелилась дымом, туманом, она одновременно была самой тьмой и бесчисленным скоплением множества чёрных муравьев или чёрных саламандр, бегущих всюду на огромной скорости. Всюду слышны звуки ног миллиона сороконожек и пауков, словно бы устроивших соревнования наперегонки. Ещё она напоминала собой разрастающийся чёрный лес, состоящий из заострённых корней и веток. Эта субстанция расползлась по всем поверхностям, по которым только могла, по ступенькам зиккурата, по глыбам льда вокруг. Она окружила Найнов со всех сторон перед тем, как вытянуть к ним из каждой точки своего пространства по загнутому острию, похожему на огромный заострённый палец. Найны встали кругом, спина к спине. Разве что Эпсилон локтем втолкнул Дельту в этот круг и закрыл своей спиной. Бета и Гамма стояли плечом к плечу. Дельта из-за своего низкого роста не всё видела. Зато остальные увидели, как прямо к их глазам приближаются заострённые когти этих чёрных чудовищ, одного чудовища. Все Найны несколько секунд смотрели на них, их рожки непрерывно светятся. Альфа скомандовал, что они должны молиться. И все Найны разом: — Услышь меня, прислушайся ко мне — «имя» — О Господь, Который Своим дыханием закрыл огненные засовы Небес; Двутелый; Владыка Огня; Создатель Света; О Хранитель Ключей; Вдохновитель Огня; Огнесердый, Чьё дыхание дарует Свет; Ты, Который радуешься Огню; Прекрасный Света; О Господь Света, Чьё Тело из Огня; Даритель Света и сеющий Огонь; Разжигатель Огня, Чья Жизнь в Свете; Вихревец Огня, Который приводит Свет в движение; Ты, Громовержец; О Ты, Световая Слава, Умножитель Света; Владыка Света Эмпирея; О Ты, Укротитель Звёзд! По мере их молитвы, струящейся свет разгорался всё ярче, а ползучая тьма отступала. В какой-то момент потусторонняя мерзость вся разошлась, как расходится мрак при первом всполохе ярко зажжённой лампы. Нечисть отступила от Найнов, втянулась и вбралась сама в себя. Все её острия и шипы исчезли. Коэун вобрал это зло в своё чрево и испытал шок. Чешуйчатое синюшное лицо Стринга, до того искажённое серозубой психопатическая улыбкой, сейчас изобразило столь же недовольную гримасу. — А-а, мистер Стингер, нам не получается их сожрать! Свечение вокруг Найнов сейчас развеялось, оно снизилось до минимума. У них светились только рожки, вернее, они сами целиком состояли из света. — На нас лежит благодать Непобедимого Солнца — той божественной святости, которой вы не можете изгадить своим нигилизмом! — Альфа торжественно улыбался, зелёные глаза искрились, мягкие белокурые волосы, как шерсть барашка, переливались разными оттенками.

***

      Пока Альфа с ними машется светозарным клинком, мы с вашим разберёмся, какие атрибуты святости и скверны тут были использованы.       Я убеждён, что сценаристы «Франкса» слишком невежественны, чтобы разбираться в древних религиях, и они случайно присобачили Найнам в каноне световые рожки, которые у них появляются при активации своей сверхъестественной натуры. Как я говорил выше, так в древнем Ближнем Востоке могли изображать божественную благодать. Стало быть, я подчеркнул, что вот эти вот их светлые рога — это именно что религиозно-ритуальная благодать, которая усиливается благодаря их религиозной вере. Фактически я изобразил паладинов, но паладинов, культурно-списанных не с аскетического католицизма, а с жизнеутверждающего античного митраизма. Их молитва — это одна из немногих молитв Митре, которые до нас дошли [3]. Она не имеет никакого отношения к культу Р’глора из ПЛиО.       У паладинов-Найнов есть другие атрибуты святости — ритуальный факел Гаммы как аналог огненного жезла, ритуальные веера у Дельты, босохождение у Эпсилона.       Момент, когда Найны спускаются в ледяную пещеру, чтобы остановить поползновения бесноватых вызвать апокалипсис, это отсылка к митраистскому мифу о сошествии Митры в ад. В момент зимнего солнцестояния демоны из подземного мира собираются вторгнуться на поверхность и устроить тут адский ад. Солнечный бог Митра для этого сходит в подземный мир, чтобы сразиться с их армией прямо на марше. Когда Митра ослабевает, к нему на подмогу прибегает божественный бык. Митра выпивает его кровь и побеждает демонов. После этого Митра выносит быка из ада, кладёт бездыханное тело на землю и садится в свою солнечную колесницу. Когда он входит на небосвод, освещает быка, бык оживает. Вот такая вот вариация мифа о смерти и воскресение бога и о снисхождении бога в ад. Выбирай богов правильно: Иисус обещал спасти людей от греха и смерти, Митра обещал спасти людей от легиона подземных демонов — что-то я не вижу легиона подземных демонов…       Фембойская внешность Альфы тут тоже очень в тему — только это уже манихейский миф о Митре. Согласно этому мифу, злые гностические архонты съели человеческие души — тогда Митра предстал перед ними сперва в обрезе девицы настолько красивой, что демоны мужского пола на неё сразу же кончили — и таким образом человеческие души вышли из их организмов; для демонеток Митра предстал юношей настолько прекрасным, что человеческие души вышли через их влагалища вместе с их оргазмической влагой.       Теперь, что у нас со Стингером и Коуэном. Их способности в общем-то тоже взяты из канона. Скверна тут больше менихейско-хтонического типа — это ни рога, ни сера, а просто поток чистейшей злобной черномазо-стихийной мерзости, абсолютно бесчеловечной и совершенно ужасной. Эти два бесноватых могут исторгать её из себя в количествах достаточных, чтобы покрыть всё поле боя и уничтожить или – что ещё хуже – ассимилировать – любое существо, которое не имеет ритуальной защиты.