Как не писать идиотский сюжет и иные советы

      Как вы заметили, я очень сильно люблю постельные сцены — и давайте теперь поговорим о том, в каких случаях они уместны, а в каких нет. Для начала надо сказать, что существуют нарративы, в которых они вообще неуместны или не имеют никакого смысла. В некоторых нарративах они же необходимы.       Давайте рассмотрим варианты, где сексуальные сцены исходят из смысла. * Сексуальная сцена как вознаграждение длинного пути. Это — классические сексуальные сцены в любых романтических линиях. Вы это несколько десятков страниц подряд читаете (смотрите, играете) про то, как сэр Всеславур и принцесса Полироль придаются любовным метаниям, их отношения подвергаются испытаниям, они проходят множество приключений. Вот в самом финале, когда их отношения уже выстроились, что? Не должно быть никакой сексуальной сцены? Это будет очевидное издевательство над читателем, по сути, отсутствие логического итога. Можно, конечно, сказать, что Всеславур и Полироль поцеловались и ушли в закат, но это будет как нечто очень бедное.       К сожалению, такие сексуальные сцены предельно клишированные — могу заведомо сказать, как эта постельная сцена будет выглядеть. В ней Всеславур накрывает собой Полироль, обязательно упоминается, что они нежно и романтично держатся за руку, когда он в неё входит и делает своё мужское дело. Такие сахарно-романтические постельные сцены до невозможности однотипны, и по этой причине могут быть настолько плохи, что действительно уж лучше без них. Яркий пример — это секс в аниме «Cross Ange»: главная героиня и её возлюбленный занимаются сексом и это поставлено абсолютно отвратительно, потому что из-за цензуры у героев нету сосков и даже очертаний гениталий [1]. Такое чувство, что это кукла Барби и пластиковый Кен решили зачать детей, но в последний момент осознали, что им тупо нечем. Это тот случай, когда уж лучше постельные сцены вообще не делать, чем её делать, но таким образом.       В качестве хорошего примера могу привести сцену секса Гатса и Каски из «Берсерка» — она выглядит нестандартно, нарушается панической атакой Гатса, когда он прямо пытается придушить Каску. * Сексуальная сцена как торжество порока. Там показывают нечто злодейское — совращение несовершеннолетнего, изнасилование, злодейский инцест, принуждение к брачному ложу, а то и вообще нечто откровенно чернушное — из разряда чёрной спермы инхороев. Собственно, так у Бэккера выглядит секс Эсменет и хоста Ауранга — сам по себе это просто секс, но между делом происходит допрос: Ауранг выделяет феромоны и доставляет такое удовольствие Эсменет, что она не может держать язык за зубами, да и не желает этого. Ахкеймион накануне прямо предупреждает её, что она должна говорить всю правду, в противном случае Консульт сделает с ней что-то ужасное. Так как Эсменет отвечает правдой на все вопросы, то в дальнейшем Ауранг делает вывод, что она ещё им пригодится. Потому не причиняет вреда. Но когда он уходит, инхорой оставляет на ней свою мерзкую чёрную сперму. Обращу внимание, что конкретно в этой постельной сцене в принципе нет ничего жестокого, чудовищного или чего-то такого, но сам факт того, что героиня совокупляется с абсолютным монстром и над ней нависла такая угроза, делает эту сцену торжеством порока.       Стоит отметить, что награда для читателя и торжество порока могут сочетаться — скажем, сексуальные отношения между Эндрю и Эшли Грейвс из «The Coffin of Andy and Leyley» — это как раз оба два: потому что история разворачивается от лица злодеев-каннибалов и здесь у нас в центре сюжета инцестуальная пара злодейских брата и сестры.       Если говорить о том, как не надо, то, пожалуйста, если вы не в состоянии описывать торжество порока, то не стоит вообще касаться подобных тем, когда торжество порока связано с сексуальностью: если же вы коснулись, но не осилили, то это будет выглядеть очень смешно и как ваш большой провал. Скажем, смотрю я ролик на тему Вахи — рассказ от лица жителя планеты, которую захватил Слаанеш. [2] Казалось бы, что должно начаться на планете, которую захватил Слаанеш? Перекладка, блядь, плитки! Серьёзно, всё, что происходит в этой истории, это то, что Слаанеш потихоньку переделывает городской пейзаж. А ещё там персонаж-рассказчик сделал намёк то, что слаанешиты что-то плохое сделали с одной лолей. В Вахе секса нет — там вам могут рассказывать про то, что нурглиты измазали говном барак на ржавой космической барже, кхорниты нарубили кучу голов, простых работяг Империума в три шеи угнетают на производстве всех фракций — но секса тут вам не покажут. Казалось бы, на какой чёрт вообще поднимать вопрос, как выглядит планета Слаанеш, если вы не можете описать в кадре даже обычный перепихон? * Сексуальная сцена как демонстрация взрослости и серьёзности произведений. На примере, который я разобрал выше, понятно, что если произведение касается взрослых тем, то тут должен в общий пункт — наряду с политикой и насилием — входить секс. Вообще существуют три основные взрослые темы — это политика, насилие и секс. Это темы, которые, по возможности, наиболее табуируются в обществе, они острые и отзываются в обществе. Насилие — то, что мы желаем в идеале избежать, но то, что абсолютно необходимо даже для поддержания нашего общества; вопрос, в какой форме и когда насилие является приемлемым, а когда — нет, это всё вечный вопрос человеческого бытия. Политика — это влияние отдельных членов общества на жизнь всего этого самого общества, формы и возможности осуществления политической деятельности также всегда будут на повестке дня. Секс — это с одной стороны способ умножения рода человеческого и, с другой стороны, сексуальный позыв — один из самых мощных, интимных и глубоких коренящихся на уровне нашего животного бессознательного; такая природа секса, сексуальной деятельности и сексуального чувства становится очень острым предметом для общественного регулирования и осмысления. Собственно, как вы могли увидеть на примерах из моего творчества, персонажи моих фанфиков редко занимаются чем-то за рамками секса, насилия и политики.       Как вы понимаете, главная проблема такого подхода в том, что у вас должно быть что сказать взрослого и осмысленного. Если автор не может сказать ничего взрослого и осмысленного и просто пихает секс, насилие, убийства и типа политику, то это выглядит смешно — это напоминает собой подростка, который, чтобы казаться взрослым, начинает курить, пить, ссать мимо унитаза. Классический пример, это «Киберслав» — отечественный мульт, словно составленный по лекалам советского пропагандистского памфлета: «в мире бредовой фантастики». Тут вам и невнятный эклектический сеттинг, и общая клишированность всего и вся, и постоянно пихаемые в глаза зрители элементы нарочитой «взрослости мульта» — главный герой, который ссыт на забор — вместо того, чтобы пойти в туалет — и монстр в виде голой безголовой сисястой бабы. [3] * Сексуальная сцена как стандартная ситуация в произведении — вот прямо данная история посвящена перепихонам. Большая ошибка думать, что перед нами обязательно какая-то безыдейная или пошлая порнография — произведение вполне может быть наполнено сексуальными сценами и при этом быть интеллектуально глубоким и уделять большое внимание описаниям характеров персонажей. Такой подход к постельным сценам требует, чтобы они не были однообразными — история должна начинаться с самых простых постельных сцен, а под конец должно твориться нечто куда более сложное и интересное по сравнению с тем, что было в начале. То есть предполагается, что такая работа сама по себе посвящена литературному описанию сексуальности человека как предмету, стало быть она должна уделять внимание самым разным её сторонам. Писать такие истории само по себе сложно, так как нужно постоянно напрягать воображение и мочь что сказать. Маркиз де Сад — это эталонный пример подобного подхода. Мои фанфики — Тричилокосм-верс — тоже сюда.       Тут можно задать вопрос, а насколько вообще интересно описывать постельные сцены? Просто сам по себе половой акт — в отрыве от всего остального — это тупо процесс стыковки или стимуляций гениталиями. Это не то чтобы особенно интересное со стороны занятие. Таким образом, чтобы постельные сцены в большом количестве имели смысл, требуется очень подробно прописать саму сексуальность персонажей, уделить большое внимание их разносторонним, сексуальным переживаниям. С одной стороны постельные сцены в таком случае будут предполагать подробное механистическое описание того, что происходит — и одновременно с этим, вы должны описывать то, что испытывают и чувствуют ваши герои: при этом сами персонажи и их чувства и переживания должны выходить далеко за рамки классических банальных штампов порнографии — ну это когда все персонажи всем исключительно довольны и возбуждаются от чего угодно.       Так как флагманом жанра тут будет, опять же, Маркиз де Сад, который литературным образом собрал максимально подробную классификацию всех мыслимых сексуальных переверсий, то многие подумают, что в таком жанре речь обязательно должна идти про какие-то злостные извращения. Нет, не обязательно — история такого рода в принципе должна так или иначе касаться темы сексуальных патологий. Просто если мы берёмся описывать человеческую сексуальность как основной предмет, согласитесь, мы должны попытаться ответить на вопрос, где она является нормой, где она уже становится патологией? Таким образом, такие истории в общем-то должны подразумевать описание именно половых извращений, в том числе самого садистического и уголовного толка. Другое дело, это пропорции между нормой и патологией, и взгляд автора на то, что является нормой, а что является патологией — это всё уже конкретное произведение.       Если вы взялись писать историю такого толка, то будьте готовы, что часть читателей вообще не поймёт, что за постельными сценами стоит что-то кроме похабной порнографии. У нас почему-то считается, что сексуальность сама по себе не может быть предметом литературного описания — если в вашей работе много секса, то это якобы обязательно похабная и безыдейная порнография, не имеющая никакого смысла, кроме порнографического.       Для написания истории такого рода, вам, вероятно, потребуется ввести в сюжет весьма большое количество персонажей, которые будут внешне отличаться друг от друга и обладать индивидуальными сексуальными предпочтениями, о которых можно будет что-то содержательно рассказать.       Например, я сейчас пишу фанфик, в котором Ангелы из «Евангелиона» в массе своей представлены как антропоморфные существа с человеческой или человекоподобной внешностью. Ангел Вод Сакиил — милый дружелюбный бледнокожий брюнет, который зализывает душевные раны Тодзи, потерявшего, в этом таймлайне, свою Хикари. Ангелица Дня Самусиэль — исполнительная и эмпатическая, офисная брюнетка в бордовом, жена Зеруила. Ангел Грома Рамиил — боевитый импозантный бэдбойчик, одетый в капюшон с мехом, любит драться и сношаться, бойфренд Ариила. В момент своего первого появления в сюжете активно сверлит / бурит шлюшку Синдзи. Ангелы Музыки Израфил и Израфэль — разнополые брат и сестра, состоящие в сексуальной связи [4], где брат — ретивый и гневливый, а сестра — напротив — милая и спокойная. Ангел Рождения Сандальфон — только недавно обрёл личностное самосознание и он очень хочет испытать, на что способно на его новое антропоморфное тело, он очень пассионарен и его очень легко вовлечь в чужие сексуальные игры. Ангел Дождя Маториил — услужливый милый юноша, бойфренд Лелиила, которым он помогает в его БДСМ-играх. Ангелица Страха Ируэль — кибернетическая сексуальная циклопиха, живущая в киберпространстве, очень отзывчива, когда её просят выбраться из экрана и вступить в какие-нибудь игрища. Ангел Ночи Лелиил — импозантный брюнет, похожий на Ягами Лайта, любит тёмную сторону бессознательного и активный БДСМ, бойфренд Маториила. В момент своего первого появления в сюжете, Лелиил выдаёт шлюшке Синдзи сто ударов плетью и заставляет его всякий раз произносить: «да, мой господин и повелитель!» (угрожая тем, что если Синдзи оговорится, то всё начнётся сначала). Ангел боевого напора Зеруил — интеллигентный спортивный блондин, по характеру — мещанин, муж Самусиэль. Казалось бы, он весьма пресная личность, но Зеруил любит, когда Рамиил проверяет его на прочность. Ангел Птиц Ариил — психолог, телепат, спокойный и уравновешенный красавчик с длинными белыми волосами, бойфренд Рамиила. Наконец завершает перечень Ангелов — Табрис, Каору Нагиса, конченная пассивная шлюшка. Вот с такими Ангелами можно написать историю такого рода. * Сексуальная сцена как средство раскрытия персонажей. Так как секс является формой интимного взаимодействия между двумя и более личностями, то это по сути очень хороший способ показать, что из себя эти личности представляют. Например, сэр Всеславур больше заинтересован в том, чтобы он сам кайфанул или в том, чтобы его принцесса Полироль кайфанула? Сир Дубадам, натягивающий тёмную эльфийку Метаноль, может быть раскрыт как подлый мерзавец, когда он хлещет плёткой Метаноль, против её воли, и вообще за человека её не считает. Можно показать, что персонажи очень сильно друг другу доверяют — скажем, сэр Всеславур и эльф Финалгон живут в обществе, где пассивная роль в анальном сексе считается позорной, но вы показываете, как доверительно эти два парня по очереди подставляются друг под друга. Вариантов тут может быть огромное множество — собственно, этот пункт хорошо сочетается с предыдущим: думаю, вы заметили, большинство постельных сцен, приведённых из моего творчества, относятся к этим двум пунктам одновременно. * Сексуальность, как демонстрация психопатологии персонажа. Самый банальный вариант — автор демонстрирует тараканы в голове персонажа через то, что он возбуждается на то, что считается патологическим в нашем обществе. Более сложный вариант, сексуальность персонажа сама по себе не является какой-то патологической, но она идёт в контексте с его психологическими проблемами. Скажем, сэр Всеславур был изнасилован в детстве сиром Дубадамом, потом во взрослом состоянии он старается завести романы с как можно большим количеством принцесс полиролей и эльфов финалгонов, чтобы доказать себе, что он не был личностно сломан и не был экзистенциально испорчен. Сюда относится Синдзи из моих фанфиков, который жаждет самоутвердиться, желает получить как можно большее количество любви от окружающих и намерен отрешиться от того ужаса, который творится с ним и вокруг него — потому стремится совокупиться с как можно большим количеством юношей и девушек. * Сексуальная сцена как способ встряхнуть читателя и шокировать его для донесения неких идей. Например, мы хотим показать, насколько сверхчастливыми могут стать люди будущего. Как это показывать? А вот на примере интернет-творчества Destroyermen — он придумал сеттинг для яой-гуро: в его в мире будущего большая часть человечества состоит из симпатичных юношей, которые решают свои общественные проблемы тем, что они — по взаимному согласию — периодически насилуют, пытают и убивают друг друга, а потом они возрождаются с помощью квантовой механики и клонирования [5]. Можно долго, путано и скучно рассуждать на тему того, как в будущем прогресс и трансгуманизм могут изменить представление человека о добре и зле. А можно просто дать ссылку на это яой-гуро как на иллюстративный пример, как может выглядеть дивный новый мир.       Но речь не обязательно должна идти о каких-то шокирующих сексуальных практиках. Скажем, Лев Толстой, чтобы быть честным со своей будущей женой, откровенно дал ей почитать свой дневник, где он описывал свои постельные похождения. Я когда писал свой фанфик, то замутил бисексуальный любовный треугольник между Синдзи, Тодзи и Хикари. Хикари ничего не знает о том, что её возлюбленный Тодзи состоит в тайных отношениях со своим другом — с Синдзи. Сам Синдзи решает рубануть правду-матку: он приводит Хикари к себе, у неё на глазах трахает её возлюбленного, то есть Тодзи, и отводит Хикари в сторону, затем открыто излагает ей, шокированной таким поворотом, суть да дело. Во-первых, Синдзи и Тодзи решили откровенно показать Хикари, чем они занимались у неё за спиной всё это время. Во-вторых, мальчики поставили ей условие — Синдзи не против того, чтобы Тодзи состоял в отношениях с Хикари, но они должны договориться его вместе делить. Ах, да, ранее Синдзи ещё умудрился соблазнить саму Хикари. Таким образом он готов надавить на этот факт, если она посмеет отказать ему. Хикари, конечно, в шоке — ещё бы! Она-то думала, что только её одну соблазнил Синдзи, а на самом деле Синдзи ещё соблазнил Тодзи! Но что ещё Хикари делать, если она припёрта к стенке? Синдзи делает главный акцент на том, что он замутил всю эту ситуацию исключительно ради собственных желаний и открыто изливает перед Хикари душу.       Здесь я хотел показать, что такое откровенные, искренние и честные отношения между людьми. Просто многие почему-то думают, что откровенные, искренние и честные отношения между людьми — это что-то приятное и хорошее. Я хотел показать, что честность — это нихрена не обязательно что-то приятное и хорошее. Таким образом, я хотел поставить читателей перед вопросом, что лучше? Общество, наполненное ложью и лицемерием, но при этом тьма этого неведения удерживает вас от осознания и понимания того, кем являются люди, вас окружающие. Или осознание того, кем являются люди, вас окружающие — жестокая честность, когда вы понимаете, что ими движет? Что у них на душе? Можете ли вы после этого выносить присутствие этих людей?       Без шокирующей постельной сцены сложно было бы заострить внимание читателя на этих вопросах должным образом. Правда, сам секс Тодзи и Синдзи — обычный, шокирующее там то, что Хикари просят сесть на стул и не вставать, пока они не закончат. Ей бесцеремонно бросают в глаза правду матку, как она есть.       Итак, я перечислил основные принципы описания постельных сцен, и вам решать, к какому вашему нарративу они подойдут.