У всякого святого есть прошлое, у всякого грешника — будущее.

      «Если бы не существовало женщин, все деньги мира потеряли бы всякий смысл» — говорил Аристотель, и я абсолютно верю его высказыванию. Хоть раз в жизни мужчина тратил на женщину свои сбережения: дарил ей дорогую бижутерию, машину, отдавал деньги на её уход за собой. Эта взаимосвязь женского пола с деньгами, правда, имеет совсем обыкновенную цель. Порадовать и удовлетворить мужчину.

Сегодня на нашем аукционе по-настоящему редкий товар.

***

      Яркий луч света бил прямо мне в глаза, закрывая обзор на происходящее в зале, а от ткани бордового платья сильно чесалась кожа. Никакого, даже малейшего желания находиться в этом тёмном, вонючем подвале у меня не было, но всё-таки пришлось сжать ладони в кулаки и терпеть. Мой проверяющий, а по совместительству и старший следователь, принеприятнейшая личность, Осаму Дазай, решил, что моим испытанием будет поимка человека, который занимается работорговлей и перепродажей органов на чёрном рынке. Хоть эта новость и звучит весело, но осознание того, что эта улыбающаяся рожа будет следить за мной, вселяла в меня тоску. Он слишком не похож на обычных людей, даже по моим меркам. Эта девушка — настоящее сокровище для любителя прекрасного. Начальная цена — один миллион йен.       В парике было непереносимо жарко, и в голове билась только одна мысль: зачем я, дура, согласилась?! Согласилась стать приманкой, имея в союзниках лишь внушающего одновременно и страх, и разочарование напарника, который шляется непонятно где? А ведь брат одобрил это дело, даже дал точные данные местонахождения аукциона...Теперь оставалось придумать план в случае капитуляции, ведь мне непременно нужно было выжить. Чуть не забыл упомянуть одну крайне важную вещь. Наш дорогой алмаз... одаренная.       Тут же по залу прошёлся ропот. Верно, мне нужно, чтобы преступник сам выбрал меня. Рассматривая его случайно сделанные снимки городских видеокамер, я увидела по признакам физиогномики, которую заставляла меня учить тётушка, что этот человек всегда получает то, что он хочет: полные губы и маленькие, как у крысы, глаза, большой нос и обработанные гелем волосы, слипшиеся и едва виднеющиеся под черной шляпой. Это лицо настолько вселяло в меня отвращение, что я могла бы узнать его в толпе почти сразу.       Сзади моё плечо накрыла чья-то тёплая, затянутая в тонкую белую перчатку ладонь, а стул резко пододвинули вперед. Пока ведущий расхваливал мои достоинства, взгляд прошёлся по людям, сидящим на мягких диванах за столиками, красивого украшенными белыми скатертями с номерками. В зале царил полумрак, но свет прожекторов лупил на меня со всех сторон. Одна секунда.. две.. три.. а вот и он. Плотного телосложения мужчина во фраке, попивающий маленькими глотками шампанское, к которому лезли аж две женщины лет тридцати. Его циничный взгляд был направлен на меня, не замечая, как на него смотрят его спутницы. Боже, так он приезжает сюда не просто за товаром, а за молоденькими девушками, чтобы пополнить свой гарем?! Старый извращенец!       Я вдруг почувствовала, что меня оставила уверенность. Подобное со мной случалось редко. В такие минуты я чувствовала себя одиноко, даже с тётушкой, хотя с ней всё-таки было полегче. Меня окружал жестокий мир, потому-то я стала выращивать в себе хладнокровность к окружающим, стараясь особо не вдаваться в подробности их чувств.       Внезапно я почувствовала на плече чью-то руку и, немного повернувшись, увидела чёрную маску, из-под которой были видны лишь темно-карие, с едва виднеющимися зелёными крапинками глаза. Ведущий приблизился к моему уху, согревая кожу тёплым дыханием: — Я вижу, что ты немного смущена, но сейчас не время тушеваться, милая. Покажи ему, что ты — тот товар, который он всегда желал.       Этот голос! У меня перехватило дыхание от осознания того, что Дазай самолично пришёл поучаствовать в этом цирке, да ещё и в роли главного ведущего. Опустив голову, я тихо вдохнула и выдохнула, постепенно успокаиваясь. Тётушка постоянно мне говорила, что самое ужасное — это запаниковать, поэтому надо подумать о том, что... если он здесь, мне нечего бояться, я уже не одна.        Осаму вышел немного вперёд и, взмахнув рукой, прокричал о начале торгов. Один за другим доносились изумленные возгласы, таблички то поднимались, то опускались, кто-то даже закричал от досады, когда его сосед поднял цену до двух с половиной миллионов. Прошла минута, а преступник все ещё наблюдал за неровными скачками суммы за мою жизнь, вообще не показывая никакой заинтересованности. Времени мало, нужно действовать сейчас. Мои глаза нашли лицо преступника и неотрывно наблюдали за каждым его телодвижением. Спустя секунду, он всё-таки оторвался от лицезрения груди женщины, чьё лицо походило на раскрашенную глиняную маску, и посмотрел на меня. Господи, надеюсь, что я больше никогда в жизни не сделаю так снова. Мои ноги разъехались в сторону, не создавая пошлый жест, но одновременно провоцируя наблюдателя, а язык прошелся по верхней губе. Эффект был достигнут: мужчина судорожно сглотнул и задышал часто, а потом и вовсе стал озираться в поисках своей таблички. Он уже не смотрел на своих спутниц, а на его лбу уже выступили капли пота.       Когда ведущий начал отсчитывать секунды, преступник резким движением руки поднял цену до трёх миллионов. С ним начала конкурировать какая-то сухонькая и маленькая старушка в серой шубе с ядовито-красной помадой на губах, которая всегда немного подпрыгивала, поднимая вверх свой номер. Она была очень напориста и заставляла мужчину, то сжимать от ярости зубы, то бледнеть от повышения цены. Когда сумма перепала до четырёх миллионов, мне уже стало не по себе: не похоже, что они скоро закончат. Тело уже устало сидеть, а во рту было сухо, как в пустыне Гобби. Почему товарам не предлагают воду или более удобный пуфик, вместо этого средневекового стула?        Я уже даже начала засыпать, когда с первого ряда поднялся парень или мужчина, чьё лицо было наполовину прикрыто маской, в белой рубашке, жилетке, тёмных штанах — всё это скрыто под длинным черным пальто, небрежно наброшенным на плечи. Его длинные рыжие волосы скрывала чёрная шляпа, украшенная лентой, которую я сразу узнала, ведь сама же и привязала. Думала, что он, наконец, сменит шляпу, но... Голубые, словно глубины Тихого океана, глаза встретились с моими, а на его губах показалась улыбка, совсем непохожая на тот оскал, который он дарил своим подчинённым и врагам, заставившая меня прикусить губу. Мы встретились как старые друзья, но даже для этого была причина: каждый из нас должен отдать долг другому. Но всё равно я была рада его увидеть.        А потом он назвал цифру: четыре миллиона восемьсот тысяч йен. Вау, не знала, что и Портовая Мафия закупает одарённых на таких аукционах, хотя... чем-то же надо торговать на чёрном рынке. Теперь борьба стала нешуточной, каждый хотел забрать меня, но для разного рода целей: могу поспорить, что Чуя хочет показать меня своему боссу или, может быть, использовать меня, как инструмент; та престарелая женщина в искусственной шубе решила меня перепродать за границу подороже или, в крайнем случае, сдать на органы — ей ведь надо набрать как можно большую сумму, чтобы оставаться всё такой же прекрасной, влиятельной и бла-бла; а с тем мужиком и так всё ясно — сначала к себе на услужение, а потом на части. Они все одинаковы в своих грязных и аморальных желаниях, кроме Накахары, у того просто такое внутреннее естество — его не изменить.        Раз.. два.. ну вот, всё-таки желания того преступника взяли вверх над его разумом. Пять миллионов двести тысяч йен. Неплохо. Зрители захлопали в ладоши, когда огласили победителя торгов, им уже хотелось преступить к следующему товару. Взяв за руку ведущего, я, спустившись вниз по длинной лестнице в подвал, направилась к человеку, стоявшему за огромным кассовым аппаратом, который осуществлял оплату. На мою шею и руки прицепили кандалы, которые непереносимо отдавали холодом и тяжестью, заставляя меня поёжиться.       — Будь готова к худшему. Такие люди, как Такума-сама, используют людей так, как им заблагорассудится, — сказал он, застегивая ошейник и стараясь не смотреть мне в глаза. Наверное, он всем говорит такие последние слова, чтобы товар уже смирился со своей судьбой. — Сейчас подойдёт ещё одна девчонка, которую он купил до тебя. Вы пойдёте вдвоём.       Двое? К такому я готова не была. Простояв здесь минут пятнадцать и наблюдая, как бухгалтер расписывал в своем блокноте графики доходов, мне уже стало казаться, что девушка не придёт. Что ж, придётся самой заняться этим извращенцем, но тогда в чём смысл испытания? Дазай давно ушёл, и у меня не было уверенности, что он вернётся снова. Пригладив складки бордового платья, я опустила голову и не заметила, как пришла... она. Наоми Танизаки. Паника пробежала у меня по позвоночнику.

***