У всякого святого есть прошлое, у всякого грешника — будущее.

«Грешники как зеркала: их грехи — отражение зла, которое затаилось во всех нас».* — иногда я вспоминаю эту заученную наизусть цитату и думаю о том, что каждый из нас опасен по-своему и имеет за собой грехи, отраженные в душах.       Когда такси затормозило около огромного двухэтажного особняка на окраине города, я не могла подумать, что меня там уже ждут. На покрытой тонким слоем снега дорожке стоял Дазай, как всегда закутанный в своё кофейное пальто и задумчиво смотрящий куда-то вдаль. Его курчавые темные волосы ворошил зимний ветер, в потоках которого шелестели блестящие белые снежинки. Минуту, одну лишь минуту я дала себе возможность полюбоваться им, а потом неприятное и мерзкое чувство ссоры и злости развеяло моё наваждение.       Помощь! Я думала о его словах всю ночь, пока первые солнечные лучи не упали на лицо. Потом все-таки пришлось встать, заварить себе кофе и прикрыть дверь комнаты Мио, спящей после тяжелой ночной смены. Его слова звенели в моих ушах постоянно, словно надрывное жужжание мухи. Наверное, у вас возникает вопрос о том, почему я так зациклена на словах старшего следователя? Так вот, мне никогда не предлагали помощь, и в ответ я никогда её не требовала. Это было чем-то естественным, привычным, как глоток кислорода. Миябэ-сан всегда говорила, что независимость женщины нужно ставить превыше всего, в противном случае ты рискуешь превратиться в домработницу или мать пятерых детей в мгновение ока. И то и другое было в моем понимании подобно смерти. А теперь мне говорят, что эта самая независимость только вредит мне, а потом еще предлагают свою поддержку. Как раз, именно она в будущем окупается ценной услугой или взиманием долга масштаба покрупнее: деньги, секс, работа, разнообразие вариантов.       Я не хотела попасться на эту уловку.       Резким движением накинув колпак, я протянула деньги улыбающемуся таксисту и выскользнула наружу. Честно, мороз на улице стоял жуткий. Я мысленно прокляла Куникиду, который позвонил сегодня утром с просьбой заменить его на месте преступления и немного поработать с Дазаем и полицией. Цитирую: «За эти четыре дня ты единственная, кто не подал на него жалобу, так что думаю, одно расследование тебя уж точно не убьет». Как сказать... Может быть я кое-кого и сама убью.       Пройдясь по хрустящему белому покрывалу, я остановилась в нескольких шагах от Осаму, все еще разглядывающему небо. Белые хлопья снега медленно пролетали между нами, но никто не мог вымолвить ни слова. Словно в этот момент весь мир замер в ожидании чего-то. Мой взгляд неотрывно смотрел на его, словно вырезанное из белого камня, лицо, на губы, из которых внезапно вырвалось облако пара, тотчас растворившегося в воздухе. В груди шевельнулось какое-то странное чувство, холодное, похожее на одиночество...       — Ты разглядываешь меня? — не поворачивая головы, он улыбнулся и прикрыл глаза, ожидая моего ответа.       — Нет, я жду, пока ты сдвинешься с места и пойдешь со мной осматривать задний дворик, на котором, по словам Куникиды, было найдено тело, — я скептически скрестила руки на груди, пытаясь установить рамки в нашем общении. — Ну?       — Я хотел извиниться за вчерашнее, — следующие слова заставили меня покоситься на него снова. — Никогда бы не подумал, что предложение помощи может кого-то обидеть. Хотя, зная тебя, можно было ожидать такой реакции.       Не дав мне вставить и слова, он развернулся и с кричаще довольной ухмылкой поспешил в огороженную желтой лентой зону дома. Я стремглав поспешила за ним, пытаясь понять, что Осаму подразумевал под своей последней фразой. Да, мой мозг по определению является развитым, но наличие социальных навыков у меня было примерно такое же, как у среднестатического социопата. Поэтому некоторые выражения или словосочетания, встречающиеся в естественном словесном обиходе, ставили меня в тупик или воспринимались слишком критично и буквально. Миябэ-сан говорила: «Язык — это всего лишь способ реализовать свои цели. Будь поверхностна с другими людьми, они все равно досконально не поймут, что ты имеешь в виду». Благодаря своему учителю я смогла огородить себя от ненужной информации, научилась фильтровать и использовать её себе на благо. Это умение сильно помогало мне на работе, экономило время, да и в какой-то степени создало определенную репутацию. Но иногда эта способность, как и «Гротеск», имела свои минусы: друзей у меня практически не было, тяга к общению почти отсутствовала.       Из под моих ботинок раздавался приятный скрипучий звук, и волосы уже успели покрыться белым инеем, когда я, следуя за Дазаем, достигла своего пункта назначения. В центре небольшого дворика стояла толпа полицейских, криминалистов и экспертов, сгустившихся возле трупа. Один из них, мужчина с короткой темно-платиновой копной волос и узко посаженными глазами, повернулся и пристально уставился на нас. Его рот скривился, а ладони, наполовину скрытые под серым пальто, сжались в кулаки. Мда, похоже Детективному агентству тут не рады.       Краем глаза я уловила, что Осаму, напротив, нацепил на лицо самую доброжелательную улыбку и двинулся навстречу незнакомцу.       — Миноура-сан, доброе утро, не правда ли? — он кивнул в сторону накрытого черной пленкой тела. — Разрешите мне и моей напарнице увидеть жертву?       Мужчина еще больше скуксился, как от зубной боли. Если судить только по внешним факторам, этот образец мужского пола явно трудоголик, да и похоже, что не стыдится ночевать прямо на работе. Взлохмаченные волосы, мешки под глазами, пятно горчицы на воротнике — полная халатность по отношению к себе. Его жене в таком случае точно не позавидуешь. Судя по его поведению и отношению к старшему следователю, он любит все контролировать и не любит, когда ему указывают на его промахи; следовательно — нужно сделать так, чтобы Миноура без лишнего шума показал нам результаты расследования и одновременно не задеть его гордость полицейского.       — Это дело было передано моему подразделению, и мы не нуждаемся в помощи агентства. Кроме того, я раньше не видел эту девушку. Неужели она может разнюхать больше, чем мой спецотряд? — он фыркнул и с снисхождением посмотрел на меня. Для меня это стало последней каплей. Минуту назад у нас был шанс подружиться, ну или хотя бы стать сотрудниками, но теперь я собиралась работать по полной.       Старший следователь неопределенно кивнул и перевел свой оживленный взгляд на меня.       — Что ж, и правда, — он притворно развел руками. В его глазах на секунду отразился хитрый блеск. — Кирино, как ты можешь доказать свой профессионализм?       Пряча улыбку, я, подражая ему, изобразила на лице крайнее изумление, чтобы раздуть, так сказать, огонь нашей клоунады.       — Вы серьезно, Осаму-сан?       — Серьезно.       — Хм... — я притворно задумалась. Мой палец при этом несколько раз дотронулся до подбородка. Когда-то я увидела в журналах, как японские модели таким образом изображают крайнюю задумчивость. — А если я докажу, то вы можете предоставить нам доклады ваших следователей и криминалистов?       Миноура расслаблено улыбнулся. Думаю, он заранее знал, что удивить его молоденькой девушке не под силу, поэтому внутренне расслабился. Что ж, хорошо, что я не сказала о том, что проходила стажировку у Зои Путилиной, внучке знаменитого русского следователя Ивана Путилина,** которая приезжала в гости к Миябэ-сан. Те две с половиной недели мне запомнились надолго...       — Мне ничего не будет от того, что я дам обещание, которое никогда не воплотится. Хотя... Давайте сделаем по-другому: вы зададите мне всего один вопрос, по которому я буду решать. Согласны?       — Конечно. Один вопрос, я поняла. Как давно ваша жена живет с вами раздельно?       Широко открыв глаза, мужчина непонимающе и как-то беспомощно посмотрел на меня. Значит, задела за живое. Его серые глаза наполнились какой-то сухой безнадежностью, которая заставила меня пожалеть о своих словах. Хорошо, что не спросила про дочь, которая живет с бабушкой и почти с ним не разговаривает, но здесь неизвестно, что хуже.       Миноура шагнул в сторону, давая мне и Дазаю пройти к трупу. По его лицу пробежала тень, но он, сглотнув, заговорил.       — Идите. Ясунэ-куну скажите, что я разрешил.       Мой напарник, как будто ничего и не было, пошел вперед, насвистывая веселую мелодию, а я остановилась около сгорбившегося следователя. Нет, у меня не было сентиментальности на этот счет, но мне захотелось сгладить ту рану, что мне пришлось нанести этому человеку. Понимаю, что он сам напросился и даже поспорил со мной, но это мой поступок не оправдывало. Да и наживать еще больше врагов в этом городе мне явно не хотелось.       Моя ладонь осторожно дотронулась до его понурого плеча и сжала.       — Извините за мои слова. Слишком увлеклась, — после мимолетного молчания и утвердительного кивка с противоположной стороны добавила: — И... Вам лучше помириться с дочерью.       Не оборачиваясь более, я поспешила за Дазаем.       Когда мы наконец приблизились к трупу, то следователь потребовал расстегнуть черный мешок, в который уже упаковали труп. Полицейские с явным сомнением взглянули сначала на члена агентства, а потом медленно перевели взгляд на меня, но не решались и пальцем дернуть. Как же меня уже достала все эта враждебность! Быстро присев на корточки и разобравшись с замком голыми руками, я увидела синие лицо молодой женщины с темными волосами. Она была наряжена в бледное розовое платье. Её бледную кожу украшали несколько царапин, видневшиеся на руках и подбородке. Вероятно было то, что она не раз и не два падала, пытаясь убежать от кого-то.       Повернувшись, я увидела паренька, дрожащего, как осиновый лист на ветру, и прижимавшего к груди стопку бумаг. Наверное, это и был Ясунэ-кун. Он коротко кивнул мне и, быстро передав бумаги, скрылся за спинами других. Странный человек. Не успела я даже шевельнуть пальцем, как сзади раздался возмущенный голос:       — Кто вы и что тут делаете? — скрипнув дверью и спустившись по лестнице, навстречу мне и Дазаю вышла невысокая женщина лет сорока пяти. Ее властный взгляд пробежался по мои рукам, держащим бумаги, а ладони пробежались по безукоризненному темно-синему костюму. — Вы не похожи на полицейских.       Пока Осаму в своей эгоцентричной форме доказывал, как выяснилось позже, хозяйке дома и матери жертвы, что ей неописуемо повезло с детективами из Вооруженного агентства, пока я рассматривала особу. Как бы сказать, мне никогда не приходилось иметь дело с людьми «голубых кровей», которые непременно ставили себя выше других, но если и была такая возможность, то полчаса — мой максимум. «Сухие расчетливые крысы», — с неприязнью говорила учитель, когда заказчик сам являлся к нам в дом. Думаю, у нее были веские основания говорить так. В женщине, которая стояла передо мной была та же надменность, что и у наших гостей, но в её серых глазах читалась усталость, а скованность и размытость в движениях доказывали мою правоту.       Не выдержав, я вклинилась в диалог:       — Это ваш родственник, не так ли?       Она перевела взгляд на меня. В бирюзовых глазах сверкнуло любопытство.       — Верно. Это была моя дочь. Меня зовут Ниси Дзюичиро, — хозяйка подошла ко мне ближе, воздух вокруг начал наполняться терпким запахом её дорогих духов. Вблизи морщинки на её лице стали проступать четче, даже несмотря на косметику. — Я думаю, что в этом деле нет того, что бы заинтересовало агентство.       — А я думаю, что это решать не вам, — судя по её скукожившемуся лицу, ответила я чересчур грубо. Сзади меня раздалось неодобрительное покашливание.       Отвернувшись, я поспешила обратно к трупу. Все-таки что-то в этом деле было ненормально. По решению криминалистов это был несчастный случай: женщина, поскользнувшись на ступеньках, упала, ударившись головой о камень. Она была молода, почти вся жизнь впереди. Судя по маленьким складкам вокруг рта, часто улыбалась, а значит, была очень коммуникабельна, общалась с прислугой в этом особняке. Но что особенно будоражило рассудок, так это реакция её матери — никаких рыданий, истерики, шока, которые обычно бывают у человека, потерявшее свое дитя. И это холодное «была»...       Порывшись в кармане, моя ладонь нащупала картонную пачку. Плохие отношения с матерью. Сигарета зажалась между моими зубами, в нос ударил переливчатый запах табака. Бежала от кого-то, да так сильно хотела оказаться снаружи, что не заметила преграды и упала. Убрав волосы за уши, я наклонила голову к огоньку зажигалки, которую предусмотрительно купила в универмаге. Какого преследователя она так боялась? Затянулась.       Рой вопросов следовал один за другим, но ответом на них была лишь пустота. Слишком мало информации. Мысли бились у меня в голове так сильно, что я не заметила, как ко мне подошли сзади.       — Ну что, ты уже поняла, кто убил эту милую девушку? — спросил Дазай, вглядываясь мне в лицо. От этого действия я фыркнула и сразу же поперхнулась, выдернув сигарету изо рта.       — Я знаю, что ты что-то разузнал. Выкладывай же!       — Где же твоя гордость следователя, Кирино? — я мрачно посмотрела на него, всем своим видом показывая, что моя гордость прямо пропорциональна пустоте в моем желудке. Он усмехнулся и, сунув руки в карманы, продолжил: — Ну-у-у, начнем с того, что ты уже и сама поняла. Госпожа Дзюичиро — дама очень строгая и принципиальная не только в работе, но и со своей семьей. Её единственная дочь всё детство провела у бабушки, поступила в местную школу, а потом подала документы в Токийский университет. Все шло ровно и гладко, пока мать не призвала её обратно. И для этого была вполне себе достойная причина. У нашей тиранши появилась выгодная возможность размножить свой бизнес за счёт свадьбы своей дочери и сына одного влиятельного инвестора. Видела кольцо на пальце девушки? Оно грязное и облупленное. Видно, что за ним должным образом не ухаживали, а значит и этот брак дочери не нравился.       — Она бежала от кого-то... — протянула я, выдыхая дым и сильнее натягивая на макушку капюшон. — Или... просто сумела выбраться.       Дазай присел на корточки и ткнул пальцем на руки жертвы. Сузив глаза, я начала рассматривать то, что было ниже кисти, не понимая его намека, а через несколько секунд мои глаза округлились от ужасной догадки. Под её ногтями была видна земля и запекшаяся кровь.       — Они держали её там.       — Именно, — он быстро кивнул и, встав, кинулся ко входу в особняк, проигноривав предупреждающие крики хозяйки дома и нескольких полицейских. Поняв, что он что-то нашел, я раздраженно кинула сигарету на землю, затушив её ботинком, и побежала за ним. По дороге он, задыхаясь объяснял мне: — Она была умной девочкой, не даром поступила в Токийский, а мать ненавидела за то, что та предпочла работу дочери. Хотела вернуться обратно в столицу, чтобы не вступать в брак, Дзюичиро не пустила. Вот только кроме эгоизма и материнского «я всегда права и делаю все для твоего благополучия» есть кое-что ещё.       Минуя коридор, мы пронеслись мимо ошарашенных полицейских, которые с интересом наблюдали за тем, как Дазай кидается из одной комнаты в другую, а я метаюсь за ним. Наконец он остановился посередине гостиной, напряженно хмуря лоб и взъерошивая свои волосы. Бормоча что-то себе под нос, Осаму метался, словно не мог чего-то понять, а потом замер.       — Земля, — я удивленно посмотрела не него. Причем тут это? Она ведь упала именно на неё, поэтому остатки чернозема остались под её ногтями. Старший следователь раздраженно зашипел, и это, похоже, было вызвано моей тупостью. — Она сырая. А где, кроме палисадника можно найти влажную землю?       — В подвале.       Спустя пару минут мы стояли около заветной двери. Рядом с нами с раздосадованным выражением лица стоял Миноура-сан, держащий охапку ключей, двумя пальцами поддерживая нужный. Я задержала дыхание, когда замок тихо щелкнул, а дверь с глухим скрипом отворилась. Тошнота подкатила к горлу, а тело сковало, будто цепями. Внутри «Гротеск» странно зашипел, и я почувствовала, как кровь начала быстрее циркулировать, создавая шум в голове. Единственное, что пришло мне в голову было:       — Ужасно. *Цитата Мера эль Бешт.