Разуму вопреки

...Я спущу на воду венок со свечою Так легко, так легко, Чтобы плыл по ручьям-полыньям за тобою Далеко, далеко. В полыньях среди туч чтоб светил он Высоко, высоко. В том краю, куда я тебя отпустила - Далеко, далеко. Где ночи крылаты, где кони косматы, Где щиты, мечи и латы, словно песни, звенят, Корабли под парусами, под павлиньими хвостами, И ведьмы нежнее и краше меня. У них теплые плечи и дерзкие речи, Посмотри, как тают свечи в темноте высоко, Где кони крылаты, а ветры косматы — Это все далеко, далеко, далеко...

      Утреннее солнце заливало просторные покои младшего царевича, играясь с золотыми оберегами, мерно покачивающимися на оленьих рогах, теперь венчающих стену над изголовьем кровати. Локи не спал. Стоя у широкой арки, ведущей на балконы с колоннами, по которым расползлись стебли вьюнков, маг, облокотившись плечом о жесткий угол, бесцветно наблюдал за оживающими улочками, окружившими дворец. Асгард просыпался и наполнялся голосами прохожих, стуком копыт и сапог, скрежетом колесниц и звоном доспехов, словно и не было трехдневного пиршества во дворце в честь царицы Фригги, закончившегося лишь этой ночью. Асы отмечали день появления на свет Ее Величества с небывалым размахом - вино лилось рекой, столы ломились от яств, а тронный зал трещал по швам, открытый и для богов, и для простых воинов. Один накормил все царство, изрядно опустошив казну. Но чего не сделаешь для любимой жены? И, казалось, что у царевича не было повода для грусти этим утром, но...       Ушедший в раздумья чародей был мрачен. Не потому, что устал от пестрой толпы и пьяного угара викингов - мужчину расстраивал он сам. Уже который год Локи не может найти достойного его матери дара. Дорогие украшения и платья уже не устраивали Лофта, не приносили чувства удовлетворения, которое бывает после вручения подарка любимому человеку, и царевичу казалось, что он исчерпал себя. Драгоценные камни казались невзрачными стеклами в руках мага, тонкий шелк - грубой парусиной, а белое золото - жалкой пародией на металл. Все это было ничтожным, банальным и не достойным царицы. И Локи готов был положить к ногам матери все девять миров, находящихся под защитой Одина, но и этого было бы мало. И бесконечные поиски приводили царевича в настоящее отчаяние.       - ...его видели на окраине Асгарда, - чужие речи плыли сквозь сознание Локи. - Говорят, сам Всеотец пытался заполучить этого коня, но никакие дары и сокровища не прельщают великана. Что бы ни предлагал взамен жеребца Один, хозяин отказывается продавать его.       - Я слышал, он согласился отдать коня за руку и сердце прекрасной Фрейи. Но дева даже слышать об этом не желает.       Последняя фраза коснулась дум царевича, и Лофт, вздрогнув, осторожно ступил на балкон.       - Чего удумал! Чтобы богиня связала свою судьбу с каким-то великаном? Всеотец ни за что не пойдет на это!       - Неужели конь настолько хорош, что лишь леди Фрейя может возместить хозяину его потерю? - вмешался в беседу чародей, уперев ладони в мраморные поручни. Вспыхнувший любопытством взгляд устремился вниз, находя на мощеной тропе двух стражников, вышедших на обход. Мужчины в золотых латах тут же вытянулись в струну, приветствуя своего царевича.       - Ваше Высочество. Просим прощения за нарушенный покой.       - Я не спал, - отмахнулся Лофт. - Так что это за конь, заполучить которого не сумел даже мой отец?       - Жеребец, и правда, необычный, - немного помявшись, ответил один из стражников. - Красив, предан и вынослив. Поговаривают, что он способен перевозить целые скалы, и свидетели этому были. Он быстр и умен, да и кровью не обижен - так и пышет благородством породистого скакуна. А кличут жеребца Свадильфари.       - Вот как, - задумчиво кивает царевич, обведя глазами раскинувшийся под его окнами сад царицы - благоухащие бутоны цветов мягко покачивались на солнце, дурманя усталую голову. - Возвращайтесь к свои обязанностям.       Стражники быстро поклонились и возобновили шаг, теперь уже молча, дабы не накликать на себя беду и не попасть в немилость Его Высочества. Они не видели, как бледные губы Лофта растянулись в хитрой улыбке, а зеленые глаза засверкали подобно драгоценным камням. В голове Бога Озорства заплясали безумные мысли, и он спешно покинул спальню, забирая по пути свою золотую тиару с рогами.       - Отец.       Восседающий на троне Один перевел на трикстера потускневший со временем взгляд. Облаченный в походные одежды царевич почтенно опустился перед ним на колено и склонил голову.       - Благослови меня, Отец. Я собираюсь в долгий путь.       - И куда же ты направляешься, сын мой? - спросил царь, внимательно оглядывая мага.       - Я, наконец, нашел то, что мог бы преподнести в дар своей царице, - Локи бросил веселый взгляд на стоящую рядом с троном Фриггу, обеспокоенную внезапным уходом сына. - Но чтобы заполучить это, мне придется покинуть отчий дом. К несчастью, я не знаю, как долго мне доведется скитаться по просторам Асгарда... но я буду слать вам вести из своего путешествия каждый шестой день недели.       - Ты обеспокоен тем, что мне пришелся не по нраву твой подарок, Локи? - Фригга спустилась к сыну, коснувшись пальцами сверкающего алмазами ожерелья на своей шее. - Но, мальчик мой, нет даров лучше, чем те, что ты преподносишь мне каждый следующий год.       - На этот раз я нашел действительно достойный тебя подарок, мама, - Лофт бережно сжал потянувшуюся к нему кисть, украшенную крупными кольцами, и коснулся губами ее тонких пальцев. - Позволь порадовать тебя. Благослови на долгий путь.       Фригга обернулась на мужа, словно ища помощи, но понимала как никто другой - ее упрямый сын не отступится от затеи. И было лучше отпустить его, чем вынудить уйти втайне ото всех и тем самым вызвать гнев Одина, который не заставит себя ждать. Женщина тихо вздохнула. Сердце в груди потяжелело и сбилось с ритма, но Фригга переборола себя.       - Пусть будет так, - кивнула она, сдерживая слезы разлуки с сыном. - Ступай, мой мальчик. Я пошлю за тобой свечу, чтобы осветить твой путь - она направит тебя, если ты заплутаешь в ночи.       - Благодарю, моя царица.       Локи улыбнулся и повернулся к отцу, который терпеливо ждал, когда маг закончит прощаться с матерью.       - Я благословляю тебя, сын Одина, - смирившись с решением Лофта, ответил Всеотец коротко. - Но помни, что как только вести от тебя затеряются во времени, я немедля пошлю на твои поиски. Будь внимателен к своим обещаниям. Не расстраивай мать. Не забывай о нас.       - Никогда! - жарко выдохнул царевич, прижав ладонь к груди.       - Зная твою любовь к проказам...       - Дорогой, - тихо оборвала речь царя Фригга. - Он будет осторожен. Правда, мальчик мой?       - Ради вас, моя царица.       Чародей озорно улыбнулся женщине, и та наиграно нахмурилась.       - Тогда ступай. Моя любовь защитит тебя, - улыбнувшись напоследок, Фригга сняла с пальца перстень, подаренный ей Одином в день их свадьбы. - И если ты не найдешь того, что ищешь - вернись и отдай мне его. Ведь самый дорогой и достойный меня дар - это ты, Локи. И другого мне не надо.       Маг с благодарностью принял кольцо из рук матери и надел его на мизинец - столько тонки и нежны были пальцы Фригги. Он еще раз поцеловал ее руку, поднялся с колен, поклонился Всеотцу и, не оборачиваясь, уверенным шагом покинул тронный зал.       - Что сказать Тору? - запоздало спохватилась царица, когда зеленый плащ мага скрылся за золотыми колоннами. - Ах, Локи!       - Оставь, - махнул Один. - Или ты не знаешь наших сыновей? Скажи он брату, куда направился, Тор увязался бы следом.       - И мне было бы куда спокойнее, - вздохнула Фригга. - Ну, что он задумал на сей раз?       Женщина всплеснула руками, на что Один лишь покачал головой. Он и сам не мог понять Бога Озорства. А вот что он может выкинуть в следующий миг - и вовсе нельзя предсказать. Всякий раз Локи все больше "удивлял" отца своими проделками, и царь боялся, что однажды эти шутки зайдут слишком далеко... Но что теперь поделаешь?       - Надеюсь, он не ввяжется во что-то ужасное.       - Что ты сказал, дорогой?       - Ничего, - покачал головой Один. - Лучше иди разбуди Тора. Прежде, чем он узнает об отъезде брата, я займу его работой. Все-таки, он будущий царь. Пора бы привыкать к новым обязанностям.       Пересечь Асгард - задача не из легких. Несколько дней в пути, почти без отдыха, вымотали бы любого, но у Локи был его верный конь. Освобожденный от заклинания, Расмус несся по лесам и полям царства, не касаясь копытами земли. Седая грива путалась в цепких лапах ветров, что свистели в ушах чародея, а пейзажи сменяли друг друга так быстро, что следить за дорогой было невозможно. Локи доверился Расмусу, спрятав лицо за плащом - хельхеймский призрак доставит его точно на место. Улыбка коснулась губ Лофта - если его упрямый братец и захочет отыскать чародея, ему придется изрядно попотеть. Локи надеялся, что Тор не бросится на его поиски очертя голову, по крайней мере, пока он не придумает, как скрыть себя от глаз Громовержца.       Нырнув в очередной овраг, Расмус шумно выдохнул - из ноздрей повалил горячий пар. Жеребец тряхнул мордой, пронесся по пустынной местности серебряной стрелой и резко остановился. Скорость, что развил рысак, оставила на земле глубокие борозды от копыт, и мощное тело, наконец, замерло. Локи медленно выпрямился - сутки в дороге вымотали его, но если бы маг отправился на край Асгарда на простом жеребце, он бы промаялся в пути не меньше двух недель. Потянув на себя поводья, чародей заставил коня повернуться вокруг своей оси. Место, выбранное Расмусом, идеально подходило для трикстера - скрытое от чужих глаз широкими ветвями деревьев, тихое и спокойное. То, что нужно.       - Ты чудо, Рас, - Локи спешился, поморщившись - ноги затекли и неприятно ныли с дороги. Царевичу пришлось схватиться за седло, чтобы не потерять равновесие. Расмус терпеливо ждал, когда его хозяин придет в себя, не смея шелохнуться. - Ты превзошел сам себя, друг мой.       Лофт коснулся пальцами золотой пластины на челе, и его шлем медленно рассеялся в воздухе, оставляя голову мужчины без защиты. Плащ за спиной тоже исчез - здесь он будет только мешать, цепляясь за сухие ветки и колючки диких растений. Голова озорника гудела: казалось, свист проносящегося мимо них ветра навеки поселился в ушах царевича. Пройдет немало времени прежде, чем Локи перестанет его слышать. Расмус тихо фыркнул, поворачивая морду к хозяину, и маг, улыбнувшись, ласково похлопал его по шее.       - Ты не виноват, - мужчина сделал пробный шаг, и мир перед его глазами перестал закручиваться в спирали, что лишали ориентира в пространстве. - Видишь, все хорошо.       Лофт остановился напротив жеребца, смело заглянув в белые светящиеся в полумраке глаза без зрачков. Теперь самое тяжелое...       - Расмус, - начал негромко Бог Обмана, протянув руки к коню и обняв ладонями белые кости скул. - Слушай меня внимательно.       Чародей набрал в грудь побольше воздуха, не отводя взгляда от жемчужин в глазницах жеребца.       - Ты должен вернуться домой.       Возмущенное ржание едва не оглушило царевича, и Расмус яростно потряс головой в отказе. Оставлять своего хозяина на краю света совсем одного он не собирался. Но Локи решил иначе.       - Я знаю! - вновь поймал он раскачивающуюся морду животного. - Ты беспокоишься обо мне. Но только так ты сможешь уберечь меня от беды.       Чародей улыбнулся, проведя большими пальцами по переносице коня, ощутив под ними жесткие холодные кости.       - Если ты хочешь помочь мне - вернись во дворец. Вернись и останови Тора. Любой ценой, ты понял? - царевич приблизился к коню, столкнувшись с широким лбом жеребца своим. - Если брат найдет меня, все мои труды пойдут крахом. Не дай ему покинуть дворца. Сделай все, чтобы он не сумел выйти за порог. Я рассчитываю на тебя, дорогой друг.       Расмус громко фыркнул, щедро обдав лицо Лофта влагой. Маг зажмурился, оценив насмешку, и вытянул из кармана камзола платок.       - Месть? - усмехнулся мужчина, обтерев лицо мягкой тканью. - Что ж, заслужил. А теперь...       Вновь взгляд - глаза в глаза.       - Уходи. Беги, что есть силы. Так быстро как никогда, по земле и макушкам деревьев, по озерам и скалам, сквозь ветра и грозы - прямиком ко дворцу. Если случится беда - я призову тебя. И ты найдешь меня, где бы я ни был. А до тех пор - охраняй дороги, ведущие ко мне.       Локи отпустил жеребца, любовно обведя его взглядом, и кивнул на дорогу за своей спиной. Расмус, все еще недовольный решением царевича, молча обошел его, бесшумно ступая по рыхлой земле и, легонько толкнув его носом в спину, сорвался с места. Чародей круто обернулся, чтобы проводить его взглядом, но увидел лишь почерневшую от копыт траву, да сухие ветви деревьев, нервно дрогнувших под печатью смерти. Конь исчез, будто и не было его здесь мгновение назад. Но Локи знал, что Расмус исполнит его волю. И если Тор уже бросился в погоню - обратит жеребца брата в бегство и загонит обратно на территорию дворца. Он не выпустит Тора за пределы отчего дома, чего бы это ему ни стоило.       - Мертвеца нельзя убить, - улыбнувшись, прошептал сам себе Локи. - У тебя просто нет шансов, дорогой брат. Волноваться за Расмуса не было причин, и Лофт сосредоточился на своей цели. Обойдя спрятанную в глубинах оврага широкую поляну, раскинувшуюся под ногами мага пестрым ковром из зелени и диких цветов, мужчина отыскал средь деревьев небольшое озеро - стволы раскидистых дубов выстроились в ряд, подобно колоннам, охраняя водоем немыми стражами. Шум воды приятно приласкал слух - деревья, окружившие озеро, упирались в скалу, с которой проливался небольшой водопад. У кромки воды покоились неподъемные острые камни.       - Ты удивителен, Расмус, - улыбнулся Лофт, пройдя между булыжниками и наклонившись к беспокойной синей глади. Пальцы пробороздили по мелким волнам, ощутив прохладу. - Уж не знаю, так ли хорош Свадильфари, как о нем говорят, но лучше тебя не сыскать на всем свете.       Локи был уверен в этом - даже если ему удастся изловить великанского жеребца, для мага не существовало друга лучше, чем Расмус, преданного ему и телом, и душой.       Место, где хельхеймский призрак оставил Лофта, было идеальным и для укрытия, и для проживания. И маг поспешил скрыть его от чужих глаз. Подняв руки ладонями вверх и закрыв глаза, Бог Обмана тихо прошелестел губами древнее заклинание, быстро разлившиеся по кистям мужчины ярким зеленым светом. Завиваясь в клубы дыма, оно наполнило ладони и пролилось сквозь пальцы наземь, принявшись заволакивать собой плодородную землю. Затянув озерную гладь невесомым туманом, изумрудные жадные лапы поползли по камням, стволам деревьев и траве, охватывая все большую территорию, пока вся поляна не была поглощена магией. И лишь после зеленый туман рассеялся, рассыпался огоньками по тонким стеблям цветов, лег драгоценными камнями на дно озера и свернулся узорчатыми ящерицами на валунах. Локи открыл глаза и быстро оглядел работу своих рук.       - Прекрасно, - губы тронула довольная улыбка. - А самое сложное мы оставим на завтра.       Отвернувшись от водоема, трикстер двинулся обратно к тропе, по которой ускакал Расмус. Она разветвлялась чуть дальше от барьера, окружившего поляну, на две узкие ленты. Одна вела в сторону дворца, другая же - к дому безымянного великана, что владел чудо-жеребцом, который так пригляделся Одину. Лофт медленно выдохнул, подняв взгляд в черное звездное небо.       - Не думал, что это случится вот так, - как-то иронично фыркнул царевич. Лицо его упрямого грозного брата встало перед глазами живой иллюзией, и маг невольно коснулся пальцами своих губ. С той охоты прошел уже год, но они все еще горели огнем - то ли от ощущения змеиного яда на коже, то ли... Маг хмыкнул, отдернув руку от лица.       - Какая глупость.       Но самое забавное, что рога Белого оленя над его кроватью и правда охраняли сон царевича. Только вот Тор не знал, что настоящая магия жила не в серебряных костях, а в пропитавших их чувствах. И если бы Громовержец не вложил их в свою работу, трофей так и остался бы простым украшением спальни - не более и не менее. Вот почему Локи не хотел, чтобы Тор нашел его здесь: то, что Лофт собирается сделать, не принесет ему ничего хорошего. Будет лучше, если он не узнает о безумной затее брата. По крайней мере, пока план не будет претворен в жизнь.       Локи закрыл глаза и, раскинув руки, рухнул в мякоть благоухающих цветов. Бутоны всех оттенков радуги приняли его в свои объятия, заменив собой перину, что укрывала ложе в покоях царевича. Выплывшая из-за туч луна посеребрила белую кожу трикстера, осветила небо, в которое был устремлен беспокойный взгляд. Ладони и черные как смоль волосы утонули в душистых травах. Земля под спиной не казалась холодной - Локи было уютно. Тор наверняка бы пожаловался, что он замерзнет во сне, что здесь жестко, что трава неприятно колется, и вообще спать под открытым небом небезопасно - вдруг пойдет дождь или прилетят хищные птицы, жадные до человеческой плоти? Маг улыбнулся, представляя ворчание брата, который бы долго елозил по поляне, пытаясь найти удобную позу для сна. Он бы без умолку жаловался Лофту на влажный воздух, слишком яркую луну, открытое пространство, пока не провалился бы в сон, недовольно сложив руки на груди. А после бы бессовестно храпел на ухо брата, будто спит не на земле, а в своей мягкой теплой кровати.       Локи закусил губу, с шумом втянув воздух в грудь. Прежде он никогда не расставался с братом надолго... и потому чародей знал, что как бы он ни злился на Тора, рано или поздно он соскучится по этому неотесанному чурбану. Пальцы судорожно смяли в кулак траву, и та с тихим хрустом оторвалась от корней. У них еще есть время. Пока Один не вспомнит, что он постарел. Пока асы не поймут, что готовы к переменам. Пока Локи и Тор еще молоды... и трон царя остается лишь детской мечтой. А что будет после - знает только Хеймдалль.       Лишь одно Локи понимал ясно - он не будет стоять в стороне и смотреть, как Тор занимает место Одина, не заслужив его. И если ему придется драться за Асгард - он возьмет в руки свой меч. И пойдет на брата, вопреки любящему сердцу. Не потому, что жаждет власти, но чтобы уберечь свой народ и Тора от неминуемой гибели, что сулит им, если Громовержец, грезящий войной, развяжет ее себе на потеху.       - Мозгов бы тебе побольше, дорогой брат, - вздохнул Локи, прикрывая глаза ресницами. - Разве это справедливо?       И, проваливаясь сквозь тяжесть цветочного аромата в мир иллюзий, Локи думает о том, как было бы хорошо им с Тором оставаться царевичами как можно дольше...       - Когда он уехал?!       Тор широким шагом пересекает тронный зал, проигнорировав оклик Одина за спиной.       - Вчера утром, - идущая за сыном царица ловит его за руку, вынуждая остановиться. - Дорогой...       - И вы даже не спросили, куда он направился? - Бог Грома был в ярости. Мало того, что отец ни с того ни с сего выявил желание обучать Тора царским обязанностям, не отпуская его от себя весь вчерашний день, так еще и умолчал об отъезде брата черт знает куда!       - А ты думаешь, он бы сообщил нам? - спокойно спросила Фригга.       - Вы должны были предупредить меня! - голос Одинсона прокатился громовым раскатом по залу. - Это же Локи!       - Он уже не ребенок, Тор.       - Он мой брат. - Отчеканил Громовержец, вытянув руку в сторону, но, вопреки ожиданиям, Мьёльнер не лег в раскрытую ладонь. Тор непонимающе обернулся. - Где мой молот?       - Я забрал его, - Всеотец, бесцветно наблюдая за сыном, медленно поднялся с трона. - Ты нужен мне здесь. Или ты уже не хочешь быть властителем Асгарда?       Фригга накрыла ладонь сына своей, замечая, как гнев царевича начинает опасно искрится в голубых глазах. Без Мьёльнера найти Локи будет трудно... но вполне реально.       - Забрал? - повторил надломившимся голосом Тор. - Что ж... возьму лошадь!       - Какой же ты упрямый! - нахмурилась царица, бросив на сына упрекающий взгляд. - Твой брат не просто так покинул дворец без сопровождения!       - Но он даже не попрощался со мной! - на этот раз золотые статуи, окружившие тронный зал, опасно зазвенели - Громовержец перешел на рык. - И он должен за это ответить! Я найду его и хорошенько поколочу! И верну домой, чтобы впредь не забывал свое место!       - Его место ничуть не уступает твоему! - прикрикнула царица, но после выпрямилась и спокойно продолжила. - Локи такой же наследник, как и ты.       - Только вот Асгард он не получит, - с усмешкой заметил Тор. - Не так ли, мама?       Фригга закрыла глаза, чтобы успокоить сердце, болезненно сжавшееся в груди.       - Это не дает тебе права обращаться с братом подобным образом.       - Это не дает ему права сбегать от меня на край Асгарда! - Тор круто развернулся и поспешил покинуть дворец до того, как Один остановит его. - И не думай, что я оставлю это так просто! Эй, ты!       Громовержец окликнул стоящего на посту стражника.       - Прикажи снарядить моего коня в путь!       - Ты даже не знаешь, в какую сторону он направился, - сделала последнюю попытку образумить сына Фригга. - Хочешь объехать весь Асгард? Сколько, по-твоему, тебе понадобится на это месяцев или даже лет?       - Плевать! Я найду его даже за краем девяти миров! - рыкнул Громовержец, сбегая вниз по ступенькам на улочку, ведущую к конюшням. - И буду искать до тех пор, пока его душа не покинет его бренного тела! А после - отправлюсь в мир мертвых и найду его там!       - Ох, дорогой, - Фригга обернулась на мужа, сжав ладони на груди. - Что же ты молчишь? Останови его!       - Его есть, кому остановить.       Один опустился обратно на трон, устало закрывая глаза ладонью. Если Тор и дальше будет вести себя, как взбалмошный мальчишка... стоит ли доверять ему Асгард? И что должен сделать сам Один, чтобы образумить своего сына?       - Я был плохим отцом своим сыновьям, Фригга?       Женщина лишь покачала головой. Она не могла одернуть мужа, но не могла и согласиться с ним. Ведь и царица, и ее супруг прекрасно понимали, что у этого вопроса нет ответа. Они оба были виноваты в том, что их сыновья так упрямы и так горды, что не замечают ничего вокруг себя. Разница лишь в том, что...       - Тора мы избаловали. А Локи недолюбили... - просто сказала богиня, и прежде, чем Один успел бы ответить ей, скрылась за колоннами тронного зала.       - Я еду с тобой! - Сиф вскочила на свою кобылу, подводя ее ближе к Тору, который, не дождавшись, когда конюхи снарядят Теодора в дорогу, вырвал из рук мужчин амуницию и принялся за дело сам.       - Об этом не может быть и речи! - пробасил царевич, затягивая сбрую на жеребце покрепче. - Я найду его и, если понадобится, силой верну во дворец! Локи должен быть подле меня всегда!       Воительница неприязненно поморщилась, но отказываться от путешествия не собиралась, даже если Тор был одержим своим братом больше меры. Для нее всегда было загадкой, почему Громовержец так привязан к трикстеру, который лишь создавал им проблемы. Локи был хитрым, расчетливым, сам себе на уме. Не сближался с другими асами, не обращал внимания на дев, не пускал никого в свое сердце, кроме, разве, царицы Фригги. А Тор вечно тащил его за собой в походы, будто вынуждая воинов к дружбе с чародеем. Сиф не любила Лофта, который всегда казался ей чужим - может, из-за внешности, так несвойственной викингу, может, из-за острого ума, который то и дело подшучивал над ними, словно унижая. Слишком умен, слишком статен, слишком горд, слишком, слишком!.. Это настораживало и отталкивало. И только Тор ничего не замечал.       - Это не обсуждается, - сухо заметила девушка, стискивая в кулаках поводья. - Мы будем сопровождать тебя и точка! Ты без Мьёльнера, и...       - Хочешь сказать, я ни на что не годен без своего молота?! - взревел царевич, ударив кулаком по деревянному загону. Тот надломился с жалобным треском и развалился на части.       - Вовсе нет, - спокойно ответила Сиф. - Но я несу ответ перед Всеотцом! И поэтому, хочешь ты или нет, еду с тобой.       - Как и мы.       Тор обернулся на голос за своей спиной, находя всю компанию в сборе - мужчины были мрачны, но уверенно держались в седлах своих лошадей, и Громовержец понял, что спорить бессмысленно.       - Хорошо! - недовольно проворчал Бог Грома, хватаясь за седло и вскакивая на жеребца. - Но если ваши лошади сдохнут по дороге, не ждите от меня помощи!       - Да мы уж поняли, - как-то обреченно проговорил Фандрал, направляя своего коня вслед за Теодором. - И снова в наших бедах виноват Локи. Который уже раз?       Громовержец зло поджал губы, выводя Теодора на дорогу, но стоило только коням ступить за пределы дворца, как путь им преградил призрачный жеребец Бога Озорства. Окутанный черным туманом, с оголенным черепом вместо морды, мертвенным блеском в глазах и седой развивающейся гривой над головой, он выглядел еще страшнее, чем когда предстал перед ними в своем истинном облике в первый раз. Костяные рога угрожающе смотрели пиками в утреннее небо, не суля путникам ничего доброго. Ног не было видно вовсе - словно их никогда и не было, отчего казалось, что Расмус был подвешен в воздухе на невидимых путах. Теодор невольно отступил назад.       - Где твой хозяин?! - крикнул Тор, силясь удержать своего коня на месте. - Отведи нас к нему немедля!       Но вместо того, чтобы выполнить приказ наследника, Расмус вдруг вскочил на дыбы и издал устрашающий вой, который воинам уже доводилось слышать в тот злополучный день охоты, когда Тор едва не погиб от укуса змеи. Лошади под викингами, придя в настоящий ужас и не слушаясь хозяев, тут же рванули прочь - обратно в царские конюшни. Глаза навыкате, совсем безумные, полоумные, и даже натянутые поводья и железо во рту, разодравшее нёбо в кровь, не смогли остановить их. Животные, несясь со всех ног в стойла, едва не сбили конюхов, не различая дороги. Будто ослепли и оглохли в один миг.       - Теодор! - Бог Грома ударил сапогами под бока жеребца, но тот даже не почувствовал - залетев в конюшни, конь разбил деревянные ставни своего стойла и забился в углу, изо всех сил пытаясь скинуть со своей спины упрямого хозяина. В конце концов, Тор рухнул в стог сена, ошеломленно смотря на то, как Теодора колотит от страха, коего он никогда не видел даже в глазах своих врагов, занося Мьёльнер над головой...       - Наигрался? - голос Всеотца утонул в умоляющем и безумном ржании лошадей. - А теперь возвращайся во дворец. У нас много дел, сын Одина.