Sweet Creature

Джош просыпается перед пустой кроваткой и под звук дождя, мягко постукивающего по окну. С момента прибытия Тайлера прошло четыре дня, и Джош не может выразить то, как он ему благодарен. Он, наконец, спит без пробуждений (может быть, за исключением пары раз, когда Иззи решает очень громко позвать Тайлера, и солист врывается в комнату, успокаивая её с порога, шепча тш-ш, нам нужно дать поспать твоему папочке, ему очень нужно), и под его глазами практически исчезли темные круги. Тайлер не против того, чтобы вставать ночью. Его бессонница идеально подходит для ночных кормлений, и когда днем он чувствует усталость, то просто спит вместе с Иззи, закутавшись в одеяло на кровати Джоша, с всегда вытянутой рукой, держащейся за одну из перекладин кроватки. Это самое милое зрелище на свете, и Джош солгал бы, если бы сказал, что никогда не фотографировал эту парочку или не сидел в кресле в углу комнаты и не смотрел на них, что-нибудь воображая. Тайлер различными хитростями подталкивает его к заботе об Иззи и успешно выясняет, как сделать так, чтобы она перестала расстраиваться рядом с Джошем. Может, это потому, что я не боюсь, произнёс однажды Тайлер. Помнишь, что сказала Мисси? Ты не должен бояться, она может почувствовать твой страх. Поэтому Джош изо всех сил пытается расслабиться, когда одевает её или держит, и пытается заставить руки перестать трястись, когда её кормит. Тайлер всё время его поддерживает: Ты отлично справляешься, Джош. Не волнуйся, ты её не уронишь, и она не сломается. Ты говоришь себе, что делаешь всё неправильно, и от этого появляется только страх и волнение. Ты должен доверять себе больше, чувак. Джош проваливается около двухсот раз, пытаясь держать Иззи на руках, прежде чем происходит чудо. И ему кажется, что он должен благодарить свою ревность - свою ревность к Тайлеру, и свою ревность к тому, как хорошо он справляется с Иззи, и как легко у него всё получается. Не бойся, думает он и решает взять дело в свои руки, когда Иззи начинает своё ежедневное плачущее шоу, пока Тайлер принимает душ. — Я не боюсь тебя, значит и ты не должна меня бояться, — твердо говорит он, прежде чем взять её и прижать к своей груди. — Папочка здесь, — говорит он ей, пока она кричит ему в ухо. — Папочка здесь, и он очень любит тебя и никому не даст тебя в обиду. К тому времени, когда Тайлер врывается в комнату, весь мокрый и с одним полотенцем на бёдрах, Иззи перестает плакать и наблюдает за миром с высоты плеча Джоша. Внезапно она становится очень заинтересованной яркими волосами своего папы, и тянет за них, заставляя Джоша сморщиться. Барабанщик лишь пожимает плечами, когда замечает шокированное выражение лица солиста, говоря: Я больше не хочу бояться, и возвращается к покачиванию Иззи на руках. Тайлер выходит из комнаты, улыбаясь, как сумасшедший, и вытирая глаза, и Джош делает вид, что ничего не замечает. Он выкатывается из кровати и приходит в замешательство, когда после открытия двери спальни до его ушей доносится звук укулеле. Он не удосуживается что-нибудь надеть, поэтому идёт в гостиную в одних боксерах. Сцена та же, что и обычно: Иззи лежит в своем ярком кресле-качалке, а Тайлер сидит на полу рядом с ней. Необычно лишь то, что Тайлер сидит на ковре скрестив ноги, держа свою старую укулеле и глядя на экран телефона, пытаясь разобраться с аккордами на песню, которую Джош уверен, что раньше уже где-то слышал. Тайлер смотрит вверх и приветствует его небольшой улыбкой, но не перестает бормотать. Иззи молчит, очарованная предметом, который держит в руке солист. В конце концов, Тайлер пробегает пальцами по струнам и перемещается, чтобы устроиться поудобнее. Джош знает, что это его поза я-готов, поэтому он подходит ближе и садится на ковёр рядом со своим другом и дочерью. Он протягивает Иззи свой палец, чтобы привлечь к себе немного внимания, но она тут же подносит его ко рту, не спуская глаз с Тайлера, и начинает его жевать и пускать на него слюни. Кожа вокруг её глаз покраснела, и она выглядит немного сонной, но он не задаёт вопросов. — Фу, отвратительно, Иззи. Прекрати, — говорит Джош и вместо этого дает ей одну из погремушек. Проходит совсем немного времени, как игрушка попадает в её рот. — Да, Иззи. Мы не знаем, где была его рука до того, как он сюда пришел, — смеется солист, но прежде чем Джош успевает сделать какое-нибудь умное замечание, Тайлер начинает петь и играть. Morning has broken, like the first morning Blackbird has spoken, like the first bird Praise for the singing, praise for the morning Praise for them springing fresh from the word.* Джош улыбается, потому что он, наконец, узнаёт эту песню - он знает её с тех первых дней, когда они путешествовали в тесном фургоне. Он знает её с того времени, когда её пел ему Тайлер после особенно плохих ночей, наполненных кошмарами и тревожными атаками. Sweet the rain's new fall, sunlit from heaven Like the first dew fall, on the first grass Praise for the sweetness of the wet garden Sprung in completeness where his feet pass. Mine is the sunlight, mine is the morning Born of the one light, Eden saw play Praise with elation, praise every morning God's re-creation of the new day. В течение следующих нескольких минут Тайлер лишь играет на струнах своей маленькой гитары, глядя на Иззи с улыбкой, которая почему-то не распространяется на его глаза. — Думаю, ей приснился кошмар, — бормочет в итоге Тайлер, убирая укулеле. — У младенцев бывают кошмары? Она не плакала, но, клянусь Богом, она очень странно дышала, как будто рыдала во сне. Она была очень неспокойной и много двигалась, и это напомнило мне о- — Тайлер останавливается и трудно сглатывает. — Обо мне, — заканчивает за него Джош. — Да, — кивает Тайлер, бросая взгляд на пол и проводя пальцами по длинному ворсу чёрного ковра. — Я вспомнил, что когда-то играл тебе эту песню и... Я не знаю. Я подумал, что, возможно, она тоже её успокоит. Мне пришлось поискать аккорды, потому что я не мог их вспомнить. — Взгляни на неё. Мне кажется, она ей понравилась. — Я не знаю, почему я перестал, — тихо говорит Тайлер. — Перестал? — хмурится Джош. — Играть эту песню. Я играл её всё время, а потом просто перестал, — шипит солист, словно он злится на самого себя. — Я перестал тебя утешать. Почему я перестал? — Ты никогда не переставал меня утешать, о чем ты говоришь? Ты всегда мне помогаешь. Я всегда могу на тебя рассчитывать. — Это не одно и то же. Это не одно и то же, — мотает он головой. — Фургонные дни были другими. Потом мы стали серьезнее и перешли на тур-автобус и я... Я не знаю, что произошло. — Ничего не произошло. Тайлер. — Джош кладет руку на колено Тайлера. — Мы по-прежнему те же. Джош чувствует себя растерянным. Это не тот разговор, который он ожидал провести в семь утра. Тайлер выглядит так, будто его что-то беспокоит, и он даже не может сказать себе, что именно. Он злится на себя из-за какой-то нелепой незначительной вещи, из-за которой может злиться только Тайлер Джозеф, потому что любой другой (нормальный) человек на его месте, скорее всего бы забыл и даже больше не волновался об этом. Джош пододвигается и заключает Тайлера в боковое объятие, притягивая его ближе к своей голой груди. Он опирается подбородком на голову своего лучшего друга. — Глупый, — говорит он. — Иззи, скажи ему, какой он глупый. Создание вскидывает свои ручки в воздух и начинает громко бормотать, в процессе всего этого пуская на себя слюни. — Предательница, — улыбается Тайлер и выпрямляется, когда Джош выпускает его из рук. — Где ты вообще её нашел? — спрашивает Джош, показывая на укулеле. Правило №1, заставляющее Тайлера Джозефа забыть о своей нелепой ерунде: осторожно смените тему разговора. — В твоей кладовке. В большой коробке с надписью «ДЕРЬМО/МУСОР», где-то между спущенным баскетбольным мячом, одной из твоих треснувших барабанных тарелок, изношеных вансов, старой полароидной камеры и айфона с разбитым экраном, — говорит Тайлер. — У неё были порваны всего две струны! Укулеле с порванными струнами для тебя кажется мусором? — Я думал, что она тебе больше не нужна! — Джош вскидывает руки в знак поражения. — Подожди. Тогда как ты- — Он поднимает инструмент и осматривает струны. — Ты поменял струны! — Конечно. Я предпочитаю исправлять то, что сломано, вместо того, чтобы выбрасывать. — Откуда новые струны? — Из твоей кладовки? — Тайлер выгибает бровь и этот незначительный жест молча кричит: серьезно, ты не знал, что всё это время они были там? — Моей- Что ещё принадлежит тебе в моей кладовке? — Удивительно, куча вещей. — Младший парень пожимает плечами и щекочет Иззи за пятку её маленькой ножки. Она бормочет и надувает пузыри из слюней, тряся небольшой яркой погремушкой в форме рыбки и ударяя ей по пластиковой стороне своей качалки, для большего шума. Улыбка Тайлера снова спадает, и он потирает лицо руками. — В чём дело? — обеспокоенно спрашивает Джош. — У меня завтра рейс в Колумбус. — О. — Джош меняется в лице. — То есть, всё... нормально. — Я не хочу тебя оставлять, — вздыхает Тайлер. — Но мне нужно уладить кое-какие дела. — Всё нормально, Тайлер. Мы будем в порядке. — Если я буду достаточно сильно в это верить, то может сбыться, думает Джош. — Знаешь, я планирую сделать Дженне предложение, во время этого перерыва, — бормочет Тайлер под нос, слишком тихо, чтобы барабанщик понял. Но он понимает, и он может точно сказать, в какой момент решает перестать биться его сердце. — О, нет, — задыхается он, чувствуя себя в панике. Тайлер поднимает взгляд, вопросительно хмурясь, и Джош понимает, что он облажался. О-т-м-е-н-а. — В смысле... О, не может быть! — Он широко улыбается, но осознаёт, насколько фальшиво это выходит, поэтому возвращает своему лицу прежнее выражение и царапает шею сзади. — Вау, Тай. Это... отлично, чувак, — говорит он, избегая зрительного контакта с Тайлером. — Я не знаю. — Младший парень начинает снова перебирать ковровый ворс. — Ты... не знаешь? — Я не уверен, что хочу это делать, — вздыхает Тайлер. — В смысле, я люблю её, я очень её люблю. Но это больше для того, чтобы угодить моим родителям и Дженне, понимаешь? Моей маме не терпится, потому что Зак уже женат, Мэдисон тоже замужем, и они младше меня. А Дженна- Ну, мы встречаемся уже достаточно давно, и я буквально вижу это по её глазам- Я буквально вижу, что, когда мы идем куда-нибудь или когда мы одни, и я пытаюсь быть романтичным, она внимательно за мной следит, и я понимаю, что она просто ждет, что я упаду на колено и задам тот самый вопрос. И я не уверен, что хочу это делать? — Тайлер снова поднимает на него взгляд, с надеждой в глазах и немой просьбой о совете. Определенно не тот разговор, который таким ранним утром ожидал Джош. — Что говорит твой разум? — спрашивает Джош, после минуты неловкого молчания, заполненного лишь бормотанием Иззи и пристальным взглядом друг на друга. — Что я должен всех осчастливить и сделать то, чего ждут от меня люди. — Что говорит твое сердце? — Что мы с ней счастливы, но я ещё не готов к браку? — И что ты всегда говоришь мне делать? — Слушать свое сердце? — Именно. — Это не так просто, Джош, — мотает головой Тайлер. — Я знаю, — соглашается барабанщик. — Посмотри на неё, — указывает он на Иззи. — Она здесь, потому что я слушал своё сердце. И даже если это очень трудно, и большую часть времени я хочу сдаться, и наверняка плачу больше неё, я знаю, что однажды я оглянусь назад и скажу, что это было правильное решение. Он улыбается, потянувшись к дочери, которая начинает издавать более нетерпеливые звуки. Он отстегивает её от кресла-качалки, берет на руки и прижимает к груди. Он смотрит на неё сверху вниз, оставляя короткий поцелуй на её маленьком носике. Когда он снова смотрит на Тайлера, солист сидит с мокрыми глазами и улыбкой на лице. — Ты так хорошо с ней справляешься, — говорит Тайлер. — Ага. Со вчерашнего утра, когда она вдруг решила перестать кричать в моем присутствии, — закатывает глаза Джош. — В любом случае... Серьезно, ты должен воспользоваться своим собственным советом и прислушаться к своему сердцу. Твоё счастье - это самое главное. Если тебе не кажется, что ты готов жениться на Дженне, то не делай этого. — И я говорю это не потому, что я очень ревную. — Окунуться в брак - легко. Гораздо сложнее часть мне-нужен-способ-из-него-выбраться. — Я подумаю об этом, — тихо соглашается Тайлер. — Советую. — Отвезешь меня завтра в аэропорт? — Конечно, — кивает Джош. — Но мы можем пропустить ту часть, в которой мы провожаем тебя к выходу на посадку? Я не хочу- — -чтобы кто-нибудь её увидел. Да. Я понял, — заканчивает Тайлер. — Всё в порядке. Он не говорит Тайлеру о визите Дебби - его рейс в субботу, в то время как Дебби приезжает в воскресенье, и барабанщик решает, что Тайлеру не обязательно об этом знать. Джош знает, что его лучшему другу никогда не нравилась эта девушка, даже если он никогда этого не показывал. И он ни разу не говорил Джошу о том, чтó он на самом деле думает о Дебби и её отречении от Иззи - он будто специально избегает темы, сосредотачиваясь лишь на участии Джоша во всей этой истории. На следующий день, к полудню, Джош везёт его в аэропорт. В середине поездки Иззи засыпает в своем кресле, поэтому они выключают музыку и понижают голоса. Джош хочет развернуться. Он хочет вернуться домой и умолять Тайлера остаться. Когда Тайлер находится рядом, всё кажется гораздо проще: Иззи спит спокойнее, солнце светит ярче, еда становится вкуснее, а ум Джоша яснее. Но он понимает, что должен сам нести свой крест, поэтому стискивает зубы, крепко сжимает руль и ведет машину, пока не останавливается на стоянке аэропорта. Джош не хочет спорить, поэтому он отвечает мотанием головой и долгой минутой молчания, когда Тайлер предлагает ему отправиться в Колумбус и поговорить с его семьей. — Твоя мама не ненавидит тебя, Джош. Она не может тебя ненавидеть. Ты её сын. Она может быть недовольна твоим решением, но она переживет. Как думаешь, почему она пыталась с тобой связаться? Может, она наконец поняла свою ошибку и хочет загладить перед тобой свою вину. — Слишком поздно. — Не говори так. Джош Дан не ненавидит людей. Особенно свою собственную маму, — говорит Тайлер, и он прав. Джош не ненавидит свою мать. Он ненавидит слова, которые вылетели из её рта, он ненавидит её невежество, он ненавидит то, как импульсивно она реагировала и как долго притворялась, что ничего не произошло. Тайлер вздыхает, но, кажется, понимает неуступчивость барабанщика, и больше не настаивает. Вместо этого он кладет свою руку поверх руки Джоша, которая лежит на рычаге коробки передач, и поворачивается на сидении, чтобы быть к парню лицом к лицу. Взгляд барабанщика перемещается от руля к лицу Тайлера, но как только он замечает пронзительный взгляд солиста, он снова опускает глаза. — Не думаю, что ты понимаешь- — начинает Тайлер. — Эм... Не думаю, что когда-нибудь говорил тебе, как я тобой горжусь. — Спасибо, — шепчет Джош. — Нет, послушай, — мотает головой Тайлер, сгибая под себя ногу, и протягивает руку к плечу Джоша, заставляя его поднять взгляд. — Я правда тобой горжусь. И я хочу, чтобы ты помнил, что я всегда рядом, и буду помогать тебе, как только смогу. Мы со всем справимся, хорошо? И я вернусь очень быстро. Дыхание Джоша застревает в горле. Тайлер смотрит на него особенным взглядом - взглядом, полным любви, взглядом, который предназначен только для Дженны. Его лицо настолько близко, что Джош чувствует дыхание солиста на своем лице, и он осознаёт, как легко было бы просто наклониться и замкнуть промежуток. Он мысленно ругает себя и пытается избавиться от греховного образа в голове, но затем Тайлер начинает двигаться и на мгновение создаётся впечатление, что у него возникла та же идея. Он наклоняется первым, и Джош невольно замирает и крепко закрывает глаза. Кажется, что проходит тысяча лет, прежде чем Тайлер кладет руки по обе стороны головы Джоша, удерживая её на месте. Кажется, что проходит вечность, прежде чем губы Тайлера достигают лба Джоша и оставляют на нем долгий любящий поцелуй. Джош выдыхает, даже не осознавая, что не дышал, и медленно открывает глаза. Тайлер убирает одну руку, но другую перемещает до скулы Джоша и нежно поглаживает кожу под его глазом. — Мне нужно идти, — шепчет Тайлер, и Джош лишь кивает, не доверяя своему голосу. Он наблюдает за тем, как солист выходит из машины и забирает из багажника свой чемодан, закрывая крышку так тихо, как только может, стараясь не разбудить Иззи. Он смотрит на создание, машет Джошу ещё раз и исчезает за автоматической дверью. Дыхание Джоша учащается, и он замечает, как сильно дрожат его руки. Я влип, думает он и опирается на руль. Он не доверяет себе вести машину в таком состоянии, поэтому остается на стоянке ещё полчаса, прежде чем глубоко вздыхает и заводит двигатель. Я влюблен в своего лучшего друга, и я чертовски влип. Он не хочет будить Иззи, поэтому какое-то время ездит по окрестностям, пока она не начнет открывать глаза. Он привозит её домой, кормит и играет с ней на полу. Она, кажется, не замечает отсутствия Тайлера, но даже если и замечает, то не подаёт виду. Она не плачет (за исключением пары раз, когда она расстраивается после того, как из её рук выпадает игрушка), и она звонко смеется, когда Джош начинает щекотать губами её живот. Он слегка паникует, когда она начинает капризничать, и у него заканчиваются идеи, как её занять. — Хорошо, хорошо. Давай посидим. Давай посмотрим на твои игрушки с этого ракурса, — говорит Джош и медленно тянет её в положение сидя. Он поддерживает её за руки, чтобы помочь ей найти равновесие, а затем отпускает, но по-прежнему держит свои руки достаточно близко, чтобы можно было легко её поймать, если она вдруг начнёт падать. Иззи кажется заинтригованной новым положением, она держит голову прямо и слегка балансирует несколько прерывистых секунд. Она шатается и падает вперед, пытаясь дотянуться до своего кролика. Джош смеётся и помогает ей снова сесть. Они пробуют ещё несколько раз, уделяя внимание её равновесию. Когда звенит его телефон, он садит её на свои скрещенные ноги, так, чтобы его грудь надежно поддерживала её спину, и тянется к своему айфону. Он не удивляется, увидев сообщение от Тайлера. Прилетел в Огайо. Вы в порядке? Джош ничего не печатает. Он просто включает фронтальную камеру и вытягивает руку. Иззи кажется удивленной, увидев себя на экране, и сразу же пытается дотянуться до телефона, бормоча и смеясь. Джош делает фотографию и, кажется, ловит идеальный момент, когда они оба широко улыбаются. Барабанщик отправляет её Тайлеру, и через несколько секунд получает ответ. Спасибо за новый фон. И если щеки Джоша горят, то он винит в этом тепло своей квартиры.