Sweet Creature

Когда Джош начинает рассказывать свою историю, он уже не может остановиться. Ему трудно произнести первые слова, но одного взгляда на Тайлера оказывается достаточно, чтобы выложить ему всё. Это просто Тайлер. Он мой лучший друг. Он имеет право знать. И Тайлер лучший лучший друг, о котором он мог только мечтать. Он сдерживает свое обещание не осуждать его, и просто сидит напротив и слушает. Иногда он кивает, тем самым показывая Джошу, что он понимает всё, что говорит барабанщик, и не торопит его. Он терпелив и шепчет: всё в порядке, не спеши каждый раз, когда Джошу нужно взять более длительный перерыв. — Она очень плохо переносила беременность, — вздыхает Джош после очередной паузы. — У неё были постоянные боли, её тошнило и рвало практически каждый день в течение первых двух месяцев. Её врач объяснил, что это нормально, потому что это была её первая беременность и всё такое. Но я думаю, что она уже так сильно бесилась и так ненавидела идею стать матерью, что игнорировала всё, что ей говорили. Ее психическое здоровье начало понемногу ухудшаться, и появились просто кошмарные перепады настроения. Она ходила на сеансы терапии и всю эту предродовую йогу, но казалось, что это никак не помогает. Как будто материнский инстинкт вообще не включался. Ее родители тяжело всё восприняли, а у моей матери совсем крыша поехала. — Его глаза начинают слезиться. Тайлер тянется через стол и берет его за руку, начиная перебирать его пальцы. Джош это ценит. Это небольшой, но приятный жест, который помогает ему сосредоточиться и не даёт случиться панической атаке. — Дебби... Она едва успела закончить съемки в своем шоу, — продолжает он. — Режиссер продолжал её отчитывать, потому что она не могла сосредоточиться на сценарии. Мы были с этим один на один, и ей пришлось проходить через это когда я находился в дороге, и без поддержки от наших родителей. Я должен был быть с ней столько, сколько мог, поэтому продолжал исчезать во время наших коротких перерывов. Даже если я прилетал в Лос-Анджелес утром и через несколько часов должен был садиться на обратный рейс, то это всегда считалось. К седьмому месяцу она всё продолжала плакать и умолять меня это прекратить. Иззи стала активней, тело Дебби постоянно менялось. У неё появлялись растяжки, она набирала вес и это полностью разрушило её самооценку. Как будто её тело было против того, чтобы внутри него что-то росло. Она начала обвинять меня в том, что я не разрешаю ей сделать аборт, хотя мы даже не рассматривали этот вариант. Последние три месяца беременности она жила у своих родителей, поэтому её не преследовали папарацци. И они согласились помочь нам после родов, пока я не закончу тур, не вернусь в Лос-Анджелес и не заберу Иззи к себе. За это время мы установили отцовство и родительские права и... вот он я. — Значит, это Иззи была тем большим секретом, что ты так хорошо от меня скрывал, и именно поэтому ты всё время был таким скрытным, — мягко говорит Тайлер и отпускает руку Джоша, когда барабанщик тянется к своей воде. — Да. Я не мог тебе рассказать. Я не хотел тебе рассказывать, я боялся как ты отреагируешь. Не из-за Дебби, не из-за того, что моя мать потребовала сохранить это в тайне, а- Ну, хорошо, сначала из-за этого, но потом, когда я решил её оставить, я не рассказал потому, что ты был так рад перерыву и бросился работать над новым альбомом, и я не был уверен, смогу ли я справиться. Я имею в виду, быть родителем и барабанщиком и всё это совмещать - иметь время для группы и для дочери. И я не зря боялся... — говорит Джош. — Её... Её слишком много. И я даже представить себе не могу, как можно заниматься ребенком и в то же время быть сосредоточенным на группе. Это слишком тяжело. Вот почему я должен от чего-то отказаться, мне нужно выбрать одно что-то важное, и мне жаль, но я выбираю свою дочь, — заканчивает он и робко смотрит на солиста. Тайлер выглядит так, будто ему только что дали пощечину, но быстро оправляется и снова тянется к руке Джоша, когда барабанщик убирает стакан. — Джош, послушай, — говорит он осторожно, играясь с мизинцем Джоша. — Я знаю, что всё это пугает и что тебе кажется, что у тебя нет поддержки. Но поверь - это не так. У тебя есть я и наша команда, мои родители и... и даже Дженна - боже, она так любит детей - и мы все будем очень счастливы помочь тебе с Иззи. — Тайлер успокаивающе улыбается. — Пожалуйста, не делай поспешных решений. Тебе не нужно ни от чего отказываться. Группа может подождать. Мы только что закончили тур, мы заслужили отдых. И только от нас зависит, как долго он будет длиться. У тебя будет время для дочери, и мы можем медленно работать над следующим альбомом, когда только захочешь. Не забивай на свои мечты, Джош, — улыбается солист. Джош прикусывает нижнюю губу и быстро моргает, но одна предательская слеза скатывается по его щеке. Он отворачивается и вытирает её свободной рукой, и Тайлер переплетает их пальцы. — Всё будет хорошо, — произносит он, и Джош хочет возразить, но решает этого не делать. Он всё равно бы проиграл в этой словесной битве против своего друга. — Так... Что случилось дальше? Ты готов мне рассказать? Джош кивает. — Мы были где-то в Европе, когда у нее начались схватки. В Германии или Франции... Я не помню. — Джош закрывает глаза и откидывается на спинку стула. — Тогда я ещё две недели не мог вернуться в Штаты, и мог получать новости только от Мисси, потому что Дебби вошла в полный режим послеродовой депрессии. — Он вздыхает. — Схватки длились двадцать шесть часов, и во время родов были осложнения, потому что да, жизнь решила до конца быть жестокой. Иззи столкнулась с неверным направлением и застряла где-то под тазовой костью Дебби. Она тужилась почти четыре часа, прежде чем врачи решили сделать кесарево сечение. Что меня бесит, так это то, что, по-видимому, они знали с самого начала, что Иззи застряла, но продолжали смотреть, как Дебби мучается. Мисси сказала, что она была до такой степени изнурена, что чуть не потеряла сознание от боли. Они пытались повернуть Иззи вручную, но ничего не получилось, так что в конечном итоге решили сделать кесарево. — Джош проводит пальцами по волосам. Он встает, наполняет стакан водой и садится обратно. Всё это время Тайлер не спускает с него глаз. — Дебби всё так осточертело, что она отказалась кормить Иззи грудью или даже просто её подержать, когда её принесли к ней в палату. — Джош делает глоток воды и достает свой телефон. — Мне пришла её фотография через три дня после рождения. — Он прокручивает галерею и улыбается, когда находит нужную фотографию. Он нажимает на нее, чтобы сделать на полный экран и передает айфон Тайлеру. — О, ничего себе, у неё уже было так много волос! — усмехается Тайлер, глядя на фотографию спящего создания, завернутого в светло-зеленое одеяло. — Такая милая! Новорожденные обычно довольно страшненькие, но она ломает все стереотипы, — говорит солист. — Но чего ещё можно ожидать, когда её отец, пожалуй, самый красивый парень на планете, верно? Джош краснеет и склоняет голову, заставляя своего лучшего друга рассмеяться. Ему до сих пор нелегко принимать комплименты. — Я увидел её впервые, когда мы вернулись в Штаты, чтобы отдохнуть перед другим этапом тура, — говорит Джош, продолжая историю. Тайлер отдает ему телефон и снова обращает на барабанщика всё своё внимание. — Я очень нервничал перед встречей с ней. Я чуть в штаны не наделал, когда стоял перед домом родителей Дебби и стучал в дверь. Первая встреча с собственным ребенком - это ужасная нервотрепка. Поверь, это намного хуже выхода на сцену, чтобы сыграть перед тридцатитысячной толпой.

*

6 Октября Джош чувствует как переворачиваются его внутренности, когда стоит у входной двери, с поднятым в воздух кулаком, готовым постучать. В другой руке он держит большой букет цветов, и пытается проглотить желчь в горле, когда его суставы сталкиваются с темным деревом. Замок щелкает, и мать Дебби высовывает голову из-за двери. Увидев барабанщика она заметно расслабляется, отступает и впускает его внутрь. — Они наверху. В последний раз, когда я их проверяла, они спали, — тихо говорит Мисси, и Джош начинает подниматься по лестнице. — Джош, — останавливает его голос Мисси. Он оборачивается и смотрит на женщину. — Ей... Ей не очень хорошо. Тебе следует помнить, что она не в порядке. — Он резко кивает и продолжает свой путь наверх. Он делает глубокий вдох, прежде чем открыть дверь спальни. Комната не изменилась с тех пор, как он был в ней последний раз, разве что теперь параллельно кровати расположена большая деревянная кроватка. Ему не видно, что в ней внутри, потому что детская кроватка стоит на другой стороне комнаты, и обзор закрыт Дебби, спящей на одеяле, спиной к двери. Он закрывает дверь так тихо, как только может, и делает несколько шагов ближе. Он ставит новые цветы в стеклянную вазу с несколькими подсолнухами и, наконец, поворачивается к кроватке. Его сердце подпрыгивает к горлу, когда он заглядывает внутрь. Крошечное создание легко заметить по её темным волосам, контрастирующим с белым постельным бельем. Её руки двигаются даже во сне, а пальцы сжимаются в кулачки. Время от времени она глубоко вздыхает, но не просыпается. Он инстинктивно тянется внутрь и пытается надежней уложить одеяло на ней. Он борется с желанием к ней прикоснуться, чтобы доказать себе, что она настоящая. Он не хочет разбудить её или причинить ей боль, она выглядит слишком хрупкой, чтобы даже взять её на руки. Его грудь наполняется теплом и начинают слезиться глаза. Он не знает, как долго он стоит, просто смотря на свою дочь. Он приходит в себя только когда его глаза начинают гореть от того, что он слишком долго не моргал. Он потирает лицо руками и смотрит на Дебби, замечая, что она проснулась и до сих пор лежит в том же положении на боку, но на этот раз с широко открытыми и полностью сосредоточенными на нём глазами. Он отпускает кроватку, когда понимает, что он так сильно сжимал её края, что у него побелели костяшки. — Привет, — шепчет он, и она одними губами приветствует его в ответ. — Я принес тебе цветы. Как ты себя чувствуешь? — Уставшей, — говорит она. — Тогда возвращайся ко сну. — Ты остаёшься? Он кивает, снимает обувь и забирается к ней на кровать. Он предлагает свою руку, и она приподнимается, кладя голову ему на плечо. Он проводит пальцами по её волосам, и это медленно её убаюкивает. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но я так тобой горжусь, — шепчет он, целуя её в висок. — Ты очень храбрая. Самая храбрая девушка, которую я когда-либо знал. Я так сильно тебя люблю. Они должны вручить тебе медаль. Через два часа его будит звук визга, и он открывает глаза. Он не понимает, что происходит, пока не смотрит влево и не замечает создание, нетерпеливо ерзающее в кроватке. Он не знает, что делать, но в этот же момент, когда Дебби открывает глаза, в дверь спальни слабо стучатся, и внутрь заходит Мисси, с бутылочкой молока в руке. — Её пора покормить, детка, — говорит её мать, и Дебби вздыхает. — Ты должна попробовать дать ей свою грудь, — предлагает Мисси. — Нет. — Так она станет здоровее. — Нет, мама. Нет. Ты меня слышишь? Нет, — говорит Дебби, и Джош видит, что она начинает паниковать. Он тянется к её руке. Он знает, что кормление должно помогать в создании крепкой связи между ребенком и матерью, но, видя, как сильно сопротивляется этому Дебби, он понимает, что этого не произойдет. — Всё в порядке. Тебе не обязательно это делать. Тебя никто не заставляет, хорошо? — говорит он, проводя большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Он смотрит на Мисси и бутылочку в её руке. — Можно я- Можно я сделаю это сам? — Конечно, — кивает женщина, и поручает ему сесть на край матраса. Она кладет ему на колени большую подушку и вручает бутылку, а затем тянется в кроватку и берёт на руки хнычущее создание. Она осторожно кладет её на подушку, убедившись, что голова Иззи упирается в сгиб его локтя. Джош напрягается. — Ты не должен бояться, — бормочет Мисси, направляя руку Джоша и мягко толкая резиновую соску бутылочки в крошечный рот Иззи. — Дети легко чувствуют страх. Ты должен заставить её почувствовать себя в безопасности. Он выдыхает и пытается расслабиться, когда Иззи начинает сосать из бутылочки. Они оба поднимают головы, когда Дебби медленно сползает с кровати и тихо выходит из комнаты. — Это всё моя вина, — вздыхает Джош, глядя на закрытую дверь. — Я не должен был этого допустить. — Не будь к себе так строг, — говорит Мисси, положив руку ему на плечо. — Я уничтожил её. Она выглядит как развалина. — Каждая женщина в нашей семье наделена сильным материнским инстинктом. Просто невероятно, как мы все бросили себя в воспитание детей и заботу о наших домах. Дебби... Она родилась в совершенно другом поколении. Она не чувствует необходимости быть матерью. И это нормально. — Это не нормально. Из-за этого она страдает. — Нет, ты прав. Это не нормально. Но мы действительно не можем с этим ничего поделать, не так ли? — Я... Я чувствую свою вину. — Джош трудно сглатывает. — С этой беременностью Дебби прошла через ад, а теперь я заставляю её няньчиться с её нежеланным ребенком в течение ещё нескольких месяцев, — говорит он, глядя на Иззи. — Я не могу взять её в тур. Я не могу оставить её со своими родителями, у меня нет никакой поддержки, но она мне очень нужна, и вы моя последняя возможность, моя последняя надежда. — Джош, всё будет хорошо, — говорит Мисси, сжимая его плечо. — Мы с Джоном будем со всем помогать, пока ты не закончишь с туром. Я так счастлива, что ты решил не отдавать её на удочерение, правда. Это очень взрослое решение, и для такого молодого человека, как ты, нужно много мужества, чтобы его принять. — Я просто в ужасе, — смеется он. — Сомневаюсь. — Дебби что-нибудь- — начинает он, поглядывая на дверь спальни. — Она что-нибудь делает... Я имею в виду- с Иззи? Она вообще о ней заботится? Мисси мотает головой. — Она полностью её отвергла. Она прикасается к ней только тогда, когда действительно должна, — вздыхает женщина. — Она всё время за ней наблюдает, смотрит на неё часами, но... больше ничего. — Мне очень жаль. — Ну вот опять. Это не твоя вина. На следующей неделе у неё начнётся терапия. Будем надеяться, что это поможет ей почувствовать себя лучше. — Да, — тихо говорит Джош, и Иззи выпускает резиновую соску. — Думаю, она закончила. — Так и есть, — улыбается Мисси и встает. — Хорошо, теперь... — Она тянется к чистой ткани, кладет её на плечо барабанщика и направляет его в ходе процесса отрыжки. — Просто подними её - медленно, поддерживай её шею, да - и держи её напротив груди. Её подбородок должен лежать у тебя на плече. — Она помогает ему разместить её в правильном положении. — Хорошо. Поддерживай её одной рукой, а другой мягко гладь по спине. Вот так, да. Отличная работа. А теперь... ждем. Через минуту Иззи длинно и громко отрыгивает. Глаза Джоша расширяются от этого звука, и он не может не засмеяться и не заплакать одновременно. — О, тыковка. Ты точно моя дочка.

*

— После этого я не мог видеться с ними так часто, как хотелось, — продолжает Джош, глядя на Тайлера. — Наш график стал очень плотным, мы отправились в Австралию и Новую Зеландию, и летать в ЛА было уже не так просто. Руководство при первом же удобном случае ставило интервью и фотосессии, и это очень раздражало. — Поэтому ты тогда сорвался на Марка, когда он дал нам список с датами интервью? — спрашивает Тайлер. — Да. Я знаю, что он совершенно не виноват и не имел к этому никакого отношения, потому что он не занимался планированием интервью, но в тот момент я был так зол, что мне просто было всё равно, чьи чувства я собираюсь задеть, — говорит барабанщик. — Меня волновала лишь моя дочь и её подавленная мать, и у меня было практически невыносимое чувство вины. — Я понимаю, — кивает Тайлер. — Я видел их, может- я не знаю, ещё четыре или пять раз между первым визитом и днем, когда я вернулся в Штаты после того, как закончился тур. Может, поэтому Из до сих пор плачет каждый раз, когда меня видит. Может, для неё я просто очередной незнакомец. — Она никогда раньше не видела меня, но она не плачет. — Я не знаю, Тайлер. Может, у тебя волшебные руки, или, может, я был слишком самоуверен, когда решил, что смогу справиться с ролью отца, — шипит Джош, но, взглянув на лицо Тайлера, начинает снова говорить в своем обычном тоне. — Даже если Дебби не заботилась о ней столько, сколько должна была, я думаю, что Иззи было достаточно её присутствия. Когда я носил её по комнате, а Дебби сидела где-то поблизости, она была спокойной. Она никогда не плакала, — вздыхает он. — Дебби начала принимать лекарства и посещать терапию ещё в октябре. И на этот раз это помогло. За эти несколько месяцев ей стало намного лучше. Я думаю, она устала быть несчастной и хотела, чтобы ей стало лучше, и я продолжал поддерживать её каждый раз, когда разговаривал с ней. Я звонил и разговаривал с ней часами, даже если она не говорила мне ни слова в ответ. Я всегда был уверен, что она знает, как я ею горжусь. Она снова начала правильно питаться, чаще улыбалась, и иногда брала Иззи на руки или меняла ей подгузник. В её глазах по-прежнему не было ни капли любви к Иззи, но, по крайней мере, она больше не боялась к ней прикоснуться. Она разговаривала с ней, а иногда тихо ей пела. — Джош улыбается от этой мысли. — Дебби очень хотела вернуться к работе. За две недели до того, как я забрал Иззи, она начала переговоры с продюсерами. Думаю, они сказали «да», потому что в понедельник она улетает в Сидней. Я рад, что она не останется в ЛА. Ей нужно отдохнуть от этого города. — А тебе - нет? — Я люблю Лос-Анджелес. Иногда он в буквальном смысле душит, но когда я смотрю на всё в целом, я чувствую, что это мой второй дом, — говорит Джош. — Я ещё не знаю, где Иззи должна расти, в Калифорнии или Огайо. Мне кажется, что здесь, в Лос-Анджелесе, у неё лучшие перспективы, но с другой стороны, Колумбус был бы отличным местом для её воспитания. Со всеми людьми и воспоминаниями... семьей. — Джош нервно сглатывает и царапает затылок. — Ну, может, не полной семьей, но... ты знаешь. Атмосфера Огайо совершенно уникальна. Но я думаю, что пока мы останемся здесь. Я планирую сделать ей комнату из большей гостевой спальни, когда, наконец, возьму себя в руки и найду общий язык со своим собственным ребенком. Мне нужно собрать весь её хлам в одном месте, иногда я не могу вспомнить, куда что-нибудь положил, — вздыхает Джош. — Ты бы видел меня в самом начале. Джон помог мне перевезти её вещи, и мы просто свалили всё в коридоре. Я неделю пытался понять, куда мне всё положить. — Ты знаешь, что я всегда готов быть здесь, чтобы помочь, верно? Я буквально на расстоянии одного звонка. Если я понадоблюсь тебе, то я возьму первый доступный самолет и прилечу в ЛА, — обещает солист. — Спасибо, приятель. — Я не твой приятель, парень*, — говорит Тайлер, и они оба смеются. — Точно. Ну, на этом всё. Я завел ребенка, забрал её, и вот он я, проваливаюсь в роли отца. — Эй. Ты ни в чём не проваливаешься, — твердо говорит Тайлер. — Тебе просто нужно немного больше времени, чтобы со всем разобраться. Ты сказал, что она здесь уже, сколько, месяц? Вполне объяснимо. Ты справишься. Ты больше не одинок в этом, ладно? Ты не будешь проходить через это один. — Ну, ты не можешь летать в Лос-Анджелес каждую неделю, только чтобы мне помогать. — Серьезно? Взгляни на меня. — Тайлер откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Джошу ничего не остается, как рассмеяться над ним. — Итак, в кого ты влюблен? — спрашивает Тайлер, ухмыляясь. — Ч-что? — Ты сказал это своей маме. Ты сказал, что не можешь быть с Дебби, потому что влюблен в другого человека. Кто она? — Это не- Кхм. — Это не девушка. Джош краснеет и отводит взгляд. Он не продумал это до конца. — Никто. Это не имеет значения. — Ах, понятно. Мы снова играем в твою знаменитую игру ничто/никто. — Тайлер прищуривает глаза. — Хорошо, я не буду выпытывать. Хотя бы дай мне подсказку. — Подсказку? — Да, например, цвет её волос. — Коричневый, — честно отвечает Джош. — Цвет глаз? Джош медлит, но смотрит на Тайлера, глядя ему прямо в глаза. — Самый красивый оттенок коричневого, который я видел за всю свою жизнь. — О. Мой. Бог.— Лицо Тайлера искажается в шоке, и сердце Джоша гремит в груди. О боже, только не говорите, что он уже догадался. — Это та девушка Камила, верно? Это она! Её фамилия Кабалло или что-то в этом роде. Вы тусовались вместе. — Кабельо, — исправляет барабанщик. — Да, да... — кивает он, выдыхая. — Это она. Ты угадал. — Я знал! Ну, черт возьми. Она прекрасная, — улыбается Тайлер, с мечтательным выражением на лице. — Она такая.— Он и правда такой. — Она и правда такая. — Ты сказал ей? — Сказал ей о чем? — Что ты влюблен в неё, дурачок! Джош болезненно смеётся и мотает головой. — Нет. — Он занят. — Она занята. — Серьезно? — Да. — У него есть девушка. — У неё есть парень. — Безответная любовь, а? Это отстой, чувак. — Тайлер вздыхает, но потом хмурится и снова смотрит на Джоша. — Подожди. Если она занята, и ты это знал- Чувак, зачем ты порвал с Дебби из-за того, кто занят? Подожди, я не понимаю, почему- Нет, нет, ох, дерьмо... Джош начинает паниковать, но через несколько секунд его спасает громкий плач из спальни. Впервые за всё время Джош рад слышать крик Иззи во всё горло. — Она проснулась, — констатирует он очевидное и встает со стула. — Два с половиной часа. — Тайлер смотрит на часы, а разговор забывается. — Отлично, — говорит он и буквально отталкивает Джоша с пути, чтобы добраться до плачущего создания первым.