Sweet Creature

Джош плачет. Иззи плачет. Они оба плачут, пока Джош качает создание на руках и пытается её успокоить. Он напуган и даже не пытается от неё это скрыть. Он прижимает губы к её горячему лбу, всё ещё не зная, вызван ли этот жар повышенной температурой или перенапряжением от истерики. Сегодня второй день, и Джош медленно теряет рассудок. Термометр неизменно показывает 100.2 градуса по Фаренгейту, и на каждом сайте, связанном с детьми, что он успел прочитать, говорится: если температура не превышает 100.4 градуса, то нет необходимости паниковать. Нет необходимости паниковать мою задницу, думает Джош, и целует Иззи в покрасневшую щеку. Он пытается напомнить себе, что лихорадка на самом деле является хорошим признаком и что её иммунная система работает правильно, но беспокойство только усиливается, пока он качает её крошечное тело, которое продолжает излучать тепло. В конце концов она себя выматывает и перестает сопротивляться, упираясь головой в плечо своего отца. Её маленькое тело дрожит от крошечных всхлипов, а веки начинают закрываться, но Джош не осмеливается положить её обратно в кроватку. Последние несколько часов она требовала постоянно быть на руках, поэтому он просто опускается на диван и позволяет ей спать на его груди. Он приходит к выводу, что так лучше - по крайней мере, так он уверен, что она все ещё дышит, - потому что он параноик. Шутки заканчиваются, когда он измеряет ей температуру, и термометр показывает 100.4 градуса в полночь и 101 градус через час. Она покрылась потом и не перестает ёрзать, и Джош больше не может этого выносить. Он прижимает свой телефон к уху и ждет, но после нескольких гудков вызов переадресовывается на голосовую почту. Он пробует ещё несколько раз, но безрезультатно. На минуту он задумывается о том, чтобы позвонить Тайлеру, но затем понимает, что его лучший друг будет не слишком полезен, находясь на другом конце страны в середине ночи. Черт возьми, рассерженно шепчет он сквозь зубы и отбрасывает телефон в сторону. — Прости, детка. Я знаю, что ты хочешь спать, но нам нужно идти. — Он поднимает её и несет в ванную комнату, где обтирает её тело прохладной губкой, высушивает и одевает её в свежую одежду. Яркий свет её раздражает, а от нервных движений отца не становится лучше. Джош сажает её в кресло, надевает пару узких джинсов и футболку, хватает все необходимые вещи и быстро выходит за дверь. Он едет в ближайшую больницу, прячет волосы под своей серой шапкой и бежит в отделение скорой помощи, с Иззи, спящей в переноске. Он входит в приёмную и направляется прямиком к женщине среднего возраста, бросая свое удостоверение на стойку, за которой она находится. — У моей дочери лихорадка, — говорит он, пытаясь отдышаться. Чуть больше месяца без пробежек или игры на барабанах, и он уже не в форме. Женщина спускает свои очки на кончик носа и смотрит на него со скучающим выражением лица. — Это не экстренный случай, мистер... — Она берет его удостоверение и читает имя. — ...Дан. Сначала Вы должны проконсультироваться с её педиатром. Джош чувствует волну гнева, наполняющую его грудь. Он сжимает кулаки и осматривает приёмную, кусая нижнюю губу и изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие. Впервые с момента входа в больницу он замечает, как приёмная переполнена. Люди сгибаются пополам и стонут от боли. Некоторые из них спят на пластиковых, неудобных стульях, с головами откинутыми к стене или свободно свисающими вперед. Несколько плачущих младенцев, бледный, как полотно, малыш, дремлющий на плече своего отца, который носит его по залу. Молодой парень с окровавленным лицом и синяком под глазом, прижимающий ткань к своему - очевидно сломанному - носу. Все эти хрипы, чихание, стоны, кашель и другие странные звуки заставляют его съеживаться и хотеть убраться отсюда быстрее, чем он пришел, но затем он смотрит на свою дочь и её покрасневшее лицо, и вспоминает, зачем он здесь. — Послушайте, — говорит он женщине и наклоняется над стойкой, убедившись, что она его слушает. — Сейчас два часа ночи, и моей дочери всего полгода. У неё жар и она странно дышит. Я отец-одиночка, которому не на кого положиться, я уже пять раз пытался позвонить её педиатру, но клиника не берет трубку, даже если в их обязанности входит консультация с пациентами в любое время дня и ночи в случае чрезвычайной ситуации. Я напряжен до такой степени, что мне пришлось выводить себя из панической атаки всего несколько часов назад. У нас обоих есть страховка и я имею право здесь быть. Я требую, чтобы кто-нибудь осмотрел мою дочь, пусть даже для того, чтобы узнать, что я должен дать ей ложку Тайленола и вернуться домой. Он удивляется своей собственной вспышке, но не подаёт виду. Женщина смотрит на него и вздыхает, мотая головой. Тем не менее, она берет его удостоверение и печатает что-то на клавиатуре своего компьютера. Она дает ему несколько бланков для заполнения и показывает в сторону очереди. — Вы должны дождаться своей очереди. Врач примет вас в самое ближайшее время. — Спасибо, — отвечает он холодно и направляется к концу очереди. Свободных стульев нет (не заняты только два, рядом с мужчиной с ужасным кашлем, и Джош уверен, что ни за что рядом с ним не сядет), поэтому он сползает на пол и прижимается спиной к холодной стене. Он ставит переноску Иззи рядом с собой и мягко её покачивает, позволяя ей спать. В приёмной шумно, но её, - измученную лихорадкой и долгим плачем, - кажется это совсем не беспокоит. Сорок семь минут и два гипнагогических рывка спустя, его вызывают, и он, наконец, входит в смотровой кабинет. Иззи открывает глаза и сгибает ручки и ножки, снова раздражаясь ярким светом. Их встречает молодая женщина (чуть за тридцать, предполагает Джош) с сильными китайскими чертами лица - на её бэйдже написано «Доктор Лю». Она смотрит на него так, как будто знает, кто он такой, но даже если и знает, то воздерживается от каких-либо комментариев. Она не теряет время и после поручения Джошу положить Иззи на столик для осмотра и снять с неё одежду, она подходит к созданию и приступает к работе. — Итак, что стряслось? — спрашивает она, надевая синие латексные перчатки и осторожно касаясь младенца, который слишком шокирован и слишком сонный, чтобы даже начать плакать. Иззи начинает издавать нетерпеливые звуки только когда её груди касается холодная головка стетоскопа. — Э... — Джош нервно сглатывает и царапает шею сзади. — Она была очень беспокойной в течение двух или уже трех дней, но температура появилась только вчера утром. Она была меньше 100 градусов, поэтому я ждал. А потом поднялась до 100.4 в полночь и 101 градуса около часа назад. Она очень капризная, раздраженная и много плачет, как будто ей больно. — Вы заметили потерю аппетита? — спрашивает она. — Да, она перестала полностью доедать свою смесь из бутылочки. — Рвота? Диарея? — Нет. По крайней мере, пока. — Хорошо. — Она помогает Иззи перевернуться на живот и кладет стетоскоп ей на спину. — Сколько ей месяцев? — Неделю назад исполнилось шесть. Доктор Лю кивает и снова переворачивает Иззи на спину. Она проверяет её глаза и уши и пытается заглянуть в рот, вызывая у создания сердитый вопль. — Она уже не первая с такими симптомами, — тихо говорит женщина, пытаясь не напугать Иззи еще больше. — За последние пару дней у нас был целый букет младенцев с лихорадкой. Это просто вирус. Нет необходимости паниковать. — Она очень странно дышала. Я боялся, что она задохнется, — говорит Джош. — У неё заложенность носа. Поэтому ей приходится глубоко дышать через рот. — Значит... Ничего опасного для жизни? — Нет. Она борется с вирусом и у неё режутся зубы. Сложите всё вместе и получите её чувство дискомфорта. — У неё режутся зубы, — тихо повторяет барабанщик и приподнимает брови. — Да? — Доктор Лю смотрит на него вопросительно, но заметив неопределенное выражение его лица, подзывает его к себе ближе. — Смотрите. — Она подносит мизинец ко рту Иззи и показывает её десны. — Вот эта белая точка, — она указывает на переднюю часть нижней десны, — это её первый зуб, готовый вылезти. — О Боже, — выдыхает он и потирает своё лицо, прижимая кончики пальцев к векам. — Лучший способ её успокоить - это надавить на десны, — продолжает доктор Лю. — Вы можете массировать их чистым пальцем или давать ей жевать резиновое кольцо-прорезыватель. — В последнее время она постоянно всё жуёт. — Это должно было стать для Вас первым сигналом к тому, что у неё должен появиться первый зубик. — Она снимает перчатки и бросает их в мусорное ведро. — Можете её одевать, — говорит она, отходя в сторону. — Также, очень хорошо помогают холодные предметы. Вы можете класть игрушку в холодильник, чтобы она охладилась, а потом давать ей. А когда зубы прорежутся, Вы должны начать использовать мягкую зубную щетку и чистить их по крайней мере два раза в день. Гигиена полости рта очень важна, когда речь идет о младенцах. Это позволяет избежать множество стоматологических заболеваний в будущем. — Женщина строчит что-то на листке бумаги. — Вы ещё не пробовали познакомить её с твердыми продуктами? — Эм. Нет? — Теперь можете начать. Она уже достаточно взрослая. — О. — У меня здесь нет её полной медицинской карты, так как вы не относитесь к нашей клинике, но вы уже проходили обследование в полгода? — Нет, пока нет. Было много дел... и я не смог- я- — Джош вздыхает и опускает голову. — Я забыл. — Ничего страшного. При условии, что вы посетите вашего педиатра, как только у неё пройдёт инфекция и лихорадка. Во время обследования она должна пройти вакцинацию. Она уже достаточно взрослая для прививки от гриппа. Это очень важно, потому что грипп довольно опасен для младенцев. Джош кивает и кладет Иззи в переноску. Он дает ей соску и накрывает одеялом. Она сжимает мягкий материал в кулачки и закрывает глаза. — Так что мне теперь делать? — спрашивает он, глядя на женщину. — Давайте ей спать столько, сколько она захочет, и поддерживайте её гидратацию. Соблюдайте режим кормления грудным молоком или смесью каждые несколько часов. Можно давать ей по глотку воды, но только если появится диарея или рвота. Не переусердствуйте, или у неё начнёт болеть живот, — предупреждает она. — На данный момент в молоке есть всё, что ей нужно. Продолжайте измерять её температуру, и если она поднимется выше 103 градусов, Вы можете дать ей Тайленол. Я записала для Вас правильную дозировку. Мы больше ничем не можем помочь. Вам придётся это переждать. — Она вручает ему листок бумаги и встаёт из-за стола. — Что ж, удачи. И не переживайте слишком сильно. — Да. Я постараюсь. Спасибо, — говорит он и берет переноску с Иззи. Он собирается открыть дверь, но его останавливает голос доктора Лю: — Кстати, поздравляю с шоу в Сан-Диего. Джош замирает, а его рука зависает над дверной ручкой. Он делает глубокий вдох и оглядывается на неё через плечо. — О. Эм... Спасибо, — говорит он тихо. — Есть ли хоть один шанс, что Вы никому не скажете о том, что видели меня здесь? — Я врач. Я не могу разглашать какую-либо информацию о своих пациентах просто так, — улыбается она. Джош выдыхает. — Спасибо. Они возвращаются домой в несколько минут пятого утрá. После того, как он входит в свою квартиру, адреналин, наконец, покидает тело барабанщика, и он оседает возле стены в коридоре, глубоко дыша. Иззи просыпается с громким хныканьем, поэтому он кормит её и укладывает в кроватку. Она сопротивляется, не желая лежать в ней самой, но в конце концов сдается и снова засыпает. Джош не находит сил, чтобы снять одежду, поэтому он падает лицом на кровать и тут же засыпает на покрывале. Его будит звенящий звук издалека. Он поднимает голову и осматривает комнату, обнаруживая, что Иззи спит на животе с открытым ртом, а соска потерялась где-то под розовым плюшевым одеялом. На цифровых часах на тумбочке мигает семь тридцать утра, и телефон Джоша продолжает звонить (где-то далеко, скорее всего в гостиной), но он его игнорирует, прячет голову под подушку и снова засыпает. У него нет другого выбора, кроме как встать, когда через час Иззи будит его своим громким криком. Он измеряет её температуру (по-прежнему около 101 градуса) и пытается покормить, но она делает только несколько глотков молока и отталкивает бутылочку. В итоге он носит её по квартире прижав к груди - так она кажется намного спокойнее - и берет её с собой куда бы он ни пошел. — Мне надо пописать, а ты лежишь на моем плече, Иззи. Это немного смущает, — говорит ей Джош, когда они входят в ванную комнату. Он осваивает на профессиональном уровне навык приготовления бутербродов одной рукой, ест их во время хождения по кухне, не переставая потряхивать Иззи (и дважды чуть не давится) и, наконец, устраивается на диване в гостиной. Он хватает свой телефон и находит два пропущенных звонка от Тайлера. Он перезванивает. — Наконец-то! — громко отвечает Тайлер ему в ухо. — Где ты был? — Эм. Спал? — В семь утра? Обычно ты не спишь с шести. — Да, у нас была довольно тяжелая ночь, — говорит он, поглаживая Иззи по спине. — Оуу, готов поспорить, что это из-за того, что она по мне тоскует. — Если тоска по тебе каждый раз будет заканчиваться ночными поездками в больницу, то тебе лучше, блин, сейчас же переехать в Лос-Анджелес, — бормочет Джош и закрывает глаза. — Подожди, что? — настороженно спрашивает Тайлер. На другой стороне линии слышится шорох, но затем всё стихает. — В каком смысле - поездками в больницу? — В том смысле, что я перепугался и отвез Иззи в больницу, потому что у неё была высокая температура. — Боже мой, как она? — Она болеет. И у неё режутся зубы. — О Боже. — Ага. Я тоже так сказал. — Почему ты мне не позвонил?! — внезапно кричит Тайлер. — И каким образом ты бы смог помочь, а? — спрашивает Джош зевая. — Эм. Ну, я бы поговорил с тобой и успокоил? Ты наверняка очень сильно паниковал. Джош вздыхает. — Так и было. Я хотел тебе позвонить. Но я не хотел беспокоить тебя посреди ночи. — Джош, я же говорил, что ты можешь- — -звонить мне в любое время дня или ночи. Я знаю. Я всё равно не хотел тебя беспокоить. — Мне жаль, что тебе приходится справляться с этим в одиночку, — тихо говорит Тайлер. — Всё в порядке. — Ничего не в порядке, всё- — рассержено начинает Тайлер, но останавливает себя и переводит дыхание. — Не важно. Как она сейчас? — Не отлипает от меня ни на секунду. У неё до сих пор температура, и она хочет всё время быть на руках. Сейчас пускает слюни на моё плечо и пытается вырвать мне волосы, — морщится Джош. — Мне кажется, что она мстит за то, что я потащил её в больницу посреди ночи и испортил её режим сна. — Передай ей, что дядя Тайлер её любит и скоро приедет. — Передам, — улыбается барабанщик. — Джош. — Что? — Я правда не хочу, чтобы ты справлялся со всем этим в одиночку. — Мы уже говорили об этом, Тайлер. Всё в порядке. Я в порядке. Я потихоньку начинаю всё схватывать. — Ладно, — после долгой паузы произносит младший. — Если что-нибудь случится, то звони мне. — Хорошо. — Пообещай, — настаивает солист. — Обещаю. На другой стороне линии слышится шум и громкий голос Дженны: мы должны выходить уже сейчас, если не хотим опоздать. — Ладно, — тихо говорит Тайлер, и Джош понимает, что он обращается к своей девушке. — Я спущусь через минуту. — Передай привет Джошу! — выкрикивает Дженна. — Передавай привет Дженне, — говорит барабанщик, посмеиваясь. — Мне нужно идти. Мы едем на ланч с родителями Дженны. А в конце этой недели берем небольшой отпуск. — Серьезно? И куда вы, ребята, отправитесь? — На Мауи. О. — Звучит здорово. — Джош тяжело сглатывает — Это потому, что ты собираешься... сам знаешь чтó? — Что? — Сделать предложение? — Что? — спрашивает Тайлер, но затем задыхается и тут же понижает свой голос. — О! Нет. Нет... Эм. Пока нет. Я не знаю. Я всё ещё над этим думаю. Эта поездка просто для отдыха. Ничего... более. Я решу, когда мы вернемся. — Тогда ладно. Ну... Повеселитесь, ребята. — Спасибо, — отвечает Тайлер. — Эм, Джош? — Да? — Я просто хотел сказать- — Тайлер! Мы опоздаем! Раздраженно кричит Дженна. Тайлер издает длинный вздох. — Слушай, мне правда нужно идти. — Всё нормально, — кивает сам себе Джош. — Пока, Тайлер. — Поговорим позже, Джош. Звонок обрывается.