Sweet Creature

— Хэй, — кто-то трясёт его, пытаясь разбудить. Мягко. Больше похоже на похлопывание по руке и поглаживание от плеча до кисти руки. Вверх и вниз, несколько раз. — Джош, пора вставать. Просыпайся, соня, Иззи на приём через час. Джош потягивается и открывает глаза, быстро моргая, чтобы сфокусировать зрение. Он замечает, что до сих пор находится в гостиной, где уснул во время марафона Секретных материалов. Тайлер сидит на краю дивана, прижимаясь бедром к Джошу, и тепло улыбается барабанщику. — Который час? — бормочет Джош, прикрывая зевок ладонью. — Десять. Я дал тебе поспать подольше. — Тайлер пытается стянуть одеяло, но Джош натягивает его до подбородка. — Иззи поела пятнадцать минут назад и готова идти. Твой завтрак на столе. У тебя есть полчаса на то, чтобы поесть, выпить кофе и принять душ. — Хорошо, мамочка, — закатывает глаза Джош. Тайлер встаёт и собирается покинуть гостиную, но Джош хватает его за запястье и Тайлер останавливается. Он смущенно оглядывается на барабанщика. — Спасибо, — тихо говорит Джош. — За вчерашний день. Эм- За прошлую ночь. Спасибо. — Нет. — Лицо Тайлера смягчается. — Тебе спасибо. — Он сжимает руку Джоша и после этого исчезает в коридоре. — Твой кофе остывает! — выкрикивает он, и всё затихает. Даже не смотря на то, что Тайлер любит ездить по Лос-Анджелесу, и барабанщик разрешает ему садиться за руль каждый раз, когда он приезжает, в этот раз Джош сам забирается на водительское сидение, так как знает короткую дорогу до больницы и у них осталось не так много времени из-за споров о том, как одеть Иззи. На улице так тепло, ты хочешь, чтобы она сварилась в этом боди с длинными рукавами? Рычит Тайлер, вскидывая руки в воздух. Она младенец, Тайлер! Она должна одеваться теплее взрослого человека! Спорит Джош. Не в такую погоду! Она перегреется! Скулит певец, с головой погружаясь в платяной шкаф в поисках летней одежды. В итоге, они останавливаются на комбинезоне с коротким рукавом, но Джош берёт с собой пакет, забитый кофточками с длинным рукавом, кардиганами и колготками, на всякий случай (Я не хочу, чтобы она снова заболела), заставляя Тайлера тяжело вздохнуть. Они бегут к машине и быстро пристёгиваются. Музыка начинает играть в тот момент, когда Джош заводит двигатель. ...-stood tall, and remembered our own land, what we lived for. And there will come a time, you'll see, with no more tears, And love will not break your heart, but dismiss your fears-...* Джош переключает CD на радио и выезжает из гаража. Ещё одна причина, чтобы я выглядел как влюблённая эмо девочка-подросток, думает он, и слышит, как Тайлер прочищает горло. Он не осмеливается смотреть в зеркало заднего вида ещё минут десять, пока на радио не начинает играть Stressed Out. Их взгляды встречаются, и он замечает ухмылку Тайлера. Спустя столько времени, собственные песни на радио их до сих пор взбудораживают. — Ты слышишь это, Из? — говорит Тайлер, щекоча её ножку. — Это твой папочка отжигает на барабанах! — А твой дядя отжигает на всём остальном, — смеётся Джош, заезжая на парковку клиники. Не желая привлекать много внимания, Тайлер остаётся ждать в машине, и Джош очень благодарен его решению. Они оба понимают, что барабанщику будет намного легче смешаться с толпой без сопровождения солиста. Джош отдаёт Тайлеру ключи от машины и берёт переноску Иззи. — Можешь остаться здесь или покататься, чтобы убить время, пока нас не будет, только, пожалуйста, не разбейся, — говорит он, когда Тайлер неумело перелазит с заднего сидения на переднее, чуть не застряв между водительским и пассажирским местом. Джош лишь закатывает глаза. — Было бы проще, если бы ты вышел из машины и сел обратно, идиот. Тайлер ухмыляется и показывает язык, заводя двигатель. Он уезжает, взмахивая им рукой и громко выкрикивая: идите, иначе опоздаете! В свои шесть месяцев, Изабель Дан — хорошо развитый ребенок. Она весит восемнадцать фунтов, с ростом в двадцать семь дюймов. Её движения и реакции в порядке, она хорошо держит головку, и у неё нет никаких проблем с органами. Она здоровый, счастливый малыш. Но возможно, не такой счастливый во время иммунизации. Сердце Джоша разбивается, когда ему приходится смотреть на то, как его дочери делают три инъекции в её крошечные бедра. Сначала она кажется спокойной, но когда вакцину уже начинают вводить, её личико меняется, глаза становятся мокрыми, и она издаёт самый душераздирающий крик. После этого Джошу трудно её успокоить. Она отказывается от соски и просто вцепляется в Джоша, крича прямо в ухо отца. Когда они наконец-то возвращаются к машине, Тайлер ждёт их на парковке. Они видят его что-то печатающим в своём телефоне, сидя за рулём. Его глаза широко открываются при взгляде на Иззи, когда Джош подходит к машине. — Боже, куколка, что они с тобой делали? — спрашивает он с беспокойством, выходя из машины и наклоняясь к красным щекам создания, поглаживая их и вытирая остатки слёз. Её маленькое тело всё ещё дрожит от тихих всхлипов, когда она сердито берёт погремушку в рот, чтобы пожевать резиновые части ярко-зелёной игрушки. — Прививки, — содрогается Джош и кривит лицо от воспоминаний. Тайлер отходит и даёт барабанщику поставить переноску в машину. — Можешь сесть за руль? Я сяду с ней сзади. Не думаю, что она уже успокоилась. — Конечно, — кивает Тайлер, ещё раз бросая взгляд на создание и снова забираясь на водительское сидение. — Так... Как она? — Здоровье как у лошади, — посмеивается Джош. — Здоровее и быть не может. Теперь мы можем кушать твёрдые продукты. — Это потрясающе! Наша маленькая девочка растёт! — хлопает в ладоши Тайлер. Сердце Джоша замирает, когда певец называет Иззи их маленькой девочкой, но не показывает этого. Это ничего не значит. — Не уверен, что Иззи будет легко справляться с таким количеством продуктов, — хмурится он, когда Тайлер выезжает из парковки. Но вместо того, чтобы повернуть направо, он едет в другую сторону. — Это не дорога домой, Тайлер, — говорит Джош и целует кулачок Иззи, когда она ловит его палец и пытается взять его в рот. — Я знаю, — улыбается Тайлер. — Я нашёл очень крутой тихий парк в десяти минутах отсюда. Подумал, что мы можем немного прогуляться вместе с Иззи, дать ей подышать свежим воздухом. Я знаю, что у тебя в багажнике коляска, так что нам даже не нужно будет таскать её в переноске. Джош чувствует вспышку беспокойства в груди. — Тайлер, я не знаю... А если нас кто-нибудь увидит? — Мне всё равно. Я просто хочу провести с вами немного времени перед тем, как мне придется улететь обратно на Мауи завтра утром, — вздыхает солист, но увидев неуверенное выражение лица Джоша в зеркале заднего вида, начинает снова говорить: — Всё будет хорошо, обещаю. Я буду рядом с тобой и готов биться с каждым, кто попытается тебя побеспокоить. Да и прогулка в парке гораздо полезнее игр на балконе. О, и недалеко есть Старбакс, если тебе интересно. Можем оставить там машину, взять напитки и немного прогуляться. Джош смотрит на создание, и она смотрит на него стеклянными глазами. Быстро съездить в магазин или потеряться среди толпы пациентов в поликлинике — это одно, но показать себя с коляской и Тайлером рядом — совершенно другое. Он не готов быть остановленным посреди парка фанатами, которые будут от волнения кричать ему в лицо, просить сфотографироваться и — определённо точно — визжать над Иззи и требовать объяснений. Он не готов к объяснениям. Объяснения утомляют. С другой стороны, он понимает, что блаженное спокойствие не будет длиться вечно — в конце концов Тайлеру надоест ждать и он захочет записать новый альбом. Новый альбом значит начало нового тура, и у Джоша не будет другого выбора, кроме как брать Иззи с собой в дорогу. Её обязательно заметят, она будет у всех на глазах и секрет будет раскрыт. Внезапно он осознаёт, сколько людей ещё не знают об Иззи: Эбигейл, Джордан, родители, братья и сестра Тайлера, Марк, Брэд, остальная часть команды, их менеджмент. Боже, их менеджер будет в ярости от того, как долго они держали всё в секрете. Их друзья из Колумбуса, их друзья из Лос-Анджелеса. Колин, Холзи, Даллон... Брендон! Брендон откинется от такой новости, думает Джош, кусая губу. А что будет с Дебби?! На неё будут нападать и преследовать, а папарацци будут спать у неё под дверью... Нет, подождите. Они ничего не знают. Никто не знает, что она мать. Она в безопасности. Она в безопасности. Он не замечает, что машина остановилась, пока Тайлер не расстёгивает ремень и не говорит: — Ты уже перестал волноваться? — спрашивает он, поворачиваясь и смотря на Джоша. Барабанщик возвращается в реальность и в панике оглядывается по сторонам. Иззи всё ещё хныкает с игрушкой во рту, двигатель выключен, машина припаркована в самом дальнем углу на парковке Старбакса, и на противоположной стороне улицы действительно находится вход в парк. — Я- Я не- Я не- — заикается Джош. Тайлер протягивает руку и сжимает колено барабанщика. — Джош, — говорит он мягко. — Нам не обязательно быть там долго. Давай погуляем... скажем, минут пятнадцать. Только пятнадцать. Не нужно паниковать каждый раз, когда ты должен выйти с ней на улицу. Ты не можешь- — -прятаться вечно. Да, я знаю, ты говоришь это как минимум два раза в день! — рычит Джош, снимая кепку и запуская пальцы свои запутанные волосы. — Хорошо. Хорошо. — Он закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Хорошо. Короткая прогулка. Я смогу это пережить. Неси уже эти грёбаные напитки и мы пойдём гулять. Тайлер ухмыляется и выбирается из машины, быстро направляясь к дверям Старбакса. Он возвращается через несколько минут, неся два фраппучино, когда Джош заканчивает подготавливать коляску. Он сажает в неё Иззи, закрывает багажник, запирает машину и смотрит на Тайлера, кивая головой. Тот улыбается ему в ответ, и они идут к воротам. Солист передаёт Джошу его напиток, как только они оказываются на противоположной стороне улицы, входя в парк. Джош делает глоток своего фраппучино, толкая перед собой коляску одной рукой. Он оглядывается и понимает, что Тайлер был прав. Это место тихое, вокруг не так много людей, и даже если они и есть, то в основном это пожилые пары, занимающие деревянные лавочки. Густые ветви деревьев, усыпанные зелеными листьями, хорошо защищают от солнца — это идеальное место для прогулок с детьми или для их дневного сна. Джошу здесь нравится. Он делает мысленную заметку, чтобы почаще приводить сюда Иззи. — Здесь неплохо, — бормочет он себе под нос, настолько тихо, что едва ли кто-то может услышать. — М? — Ты был прав, здесь неплохо. — Извини, я тебя не слышу, чувак. Скажи громче. — Я говорю... — Джош смотрит на Тайлера и видит, как тот смеётся, прикрываясь стаканчиком. — Ах ты мудак. — Он закатывает глаза и качает головой. — Я был прав. Скажи это громче для людей, которые сзади, Джишва. — Я тебя ненавижу. — Нет. Ты меня любишь, — ухмыляется Тайлер. — Я- — Джош краснеет и опускает взгляд. Какого чёрта я должен на это ответить? Тайлер смеётся. Почему он смеётся? Для него это что, шутка? Он прекращает паниковать, когда чувствует как рука Тайлера обвивает его собственную — ту, в которой находится стаканчик — и он удерживает его, пока пальцы Джоша не перестают дрожать. — Хэй. Ты снова задумался. Возвращайся, — тихо говорит Тайлер. — Не нужно так, Джош. — Извини. — Джош прочищает горло и смотрит на Иззи, когда она начинает бормотать и бить кулачками воздух. Она всё ещё раздражена, он видит это по тому, как она морщит нос — так делает Дебби, когда злится. Барабанщик укрывает её одеялом и даёт соску, и она тут же прижимается к мягкому материалу. — Я просто подумал... Это прозвучало как- — Как будто я тебя высмеиваю? — спрашивает Тайлер, и Джош нерешительно кивает. — Я бы никогда так не поступил. Не в этом случае, ясно? Только не в этом случае. — Да, — шепчет Дан. Он делает последний глоток фраппучино и выбрасывает пустой стаканчик в мусорный бак. Тайлер делает то же самое, прицеливаясь в бак на расстоянии. Разумеется, у него получается попасть точно в цель, и стаканчик оказывается внутри. — Выпендрёжник, — в игривом тоне бормочет Джош. Тайлер закидывает руку на его плечи, и они идут так некоторое время, следуя асфальтированной дорожке. Они оба смотрят на Иззи, когда она начинает издавать всхлипывающие звуки, прижимаясь к одеялу, пока её глаза не начинают медленно закрываться. — Смотри, она засыпает. — Тайлер улыбается и оглядывается вокруг. — Устала. Ты бы тоже устал, если бы тебе сделали три укола в бедро, а после этого ещё и тридцать минут кричал. — Джош следит за взглядом Тайлера и замечает пустую скамейку под большим дубом. — Давай сядем, — предлагает солист. — Она сможет поспать, а мы поговорить. Джош катает коляску вперёд и назад, покачивая её несколько минут, пока Иззи полностью не засыпает. А после он прикрывает коляску тонкой белой тканью от солнечных лучей и насекомых, и ставит её на траве возле скамейки, на которой присоеденяется к Тайлеру. — Здесь так тихо, — говорит Джош. — Я даже не знал, что в Лос-Анджелесе есть такие тихие места. — Можно найти намного больше таких мест, если хорошо поискать, — запрокинув голову бормочет Тайлер. Долгий момент комфортной тишины нарушается, когда Тайлер вздыхает, садится прямо и поднимает свои солнцезащитные очки на голову. Он наклоняется вперёд, сжимая края скамейки и упираясь в неё руками, и фокусирует взгляд в одной точке в дали. Несмотря на то, что Джош замечает его обеспокоенное выражение лица, ничего не говорит. Он не знает, что ему сказать или спросить. Ты в порядке, дружище? Что тебя так беспокоит? кажется слишком отстойно. Учитывая то, что Джош прекрасно знает, что беспокоит Тайлера — не каждый день твой лучший друг целует тебя, признаётся в бессмертной любви и загоняет в экзистенциальный кризис. — Джош... — начинает солист, но его голос ломается, и он прочищает горло, прежде чем продолжить: — Как- Я имею ввиду... Ну, как- когда ты понял, что ты- — -Что ты мне нравишься? — -гей? — Я не гей, Тайлер, — резко говорит Джош и сразу же чувствует себя плохо, когда Тайлер становится похожим на ребёнка, опускает голову и бьёт носком обуви землю. — Я имею в виду, я не, эм, стопроцентный гей. Мне и девушки нравятся. — Но тебе... — Тайлер колеблется и Джош видит, как трудно ему об этом говорить. — Тебе нравятся и другие парни, так? Не- — Он краснеет. — Не только я? Барабанщик хмурит брови. — Сейчас только ты. Почему- — Нет, я имею в виду... В целом, как бы- Господи! Я не знаю, как сказать. Извини, я не могу- — Всё нормально, Тайлер. Не торопись. Ты можешь спросить меня о чем угодно, я перед тобой в долгу. И ты знаешь, что можешь рассказать мне совершенно всё. — И ты тоже, но, тем не менее, ты никогда не говорил мне, что тебе нравятся парни! — шипит Тайлер. — Мы же лучшие друзья, Джош! И ты никогда мне этого не говорил! — Я просто не знал как! Ты никогда не говорил, что думаешь о... ну ты понимаешь, о меньшинстве. Ты никогда не делился честным мнением обо всём этом и, честно говоря, я боялся твоей реакции, если бы ты узнал обо мне и моих... предпочтениях. Но не думай, что ты был единственным, кто не знал! Никто не знал. Я никогда никому не открывался, — говорит Джош, опуская взгляд и перебирая края своей футболки. — Почему? — Серьёзно? — Барабанщик поднимает брови, отворачивается и снова смотрит на Тайлера. — С моей-то семьёй? И с окружением, в котором я вырос? — Ты прав, глупый вопрос, — кивает Тайлер, как будто внезапно он всё понимает. Джош делает глубокий вдох и отводит взгляд, когда мимо них кто-то проходит. Он думает, как изменить тему разговора, но затем решает: сейчас или никогда. Это всё равно что сказать Тайлеру о своей влюблённости. Я расскажу и мне больше никогда не придётся повторять это снова. — Я начал пробовать с парнями в старшей школе, — начинает он, когда они снова одни, и никто не идёт в их направлении. — Ты- Ты всё ещё хочешь это выслушать? — Да. Пожалуйста. Я весь во внимании, — говорит младший и переключает всё внимание на Джоша. — Всё казалось шуткой, понимаешь? Домашние вечеринки, семь минут в раю**, игры в бутылочку, и прочее. Никто не воспринимал это всерьёз, всё было ради забавы — мы просто дурачились. Парни целовали парней, девушки целовали девушек. Простые... подростковые развлечения, — вздыхает Джош. Он нервничает и начинает ковырять кожу возле ногтей. — Спустя какое-то время я начал этим наслаждаться, и я понял, что парни привлекают меня так же, как и девушки. Но я не мог никому рассказать, не тогда, когда мои родители были одержимы Богом и презирали всё, что не соответствовало стандартам их веры. Поэтому я продолжал встречаться с девушками, но и не хотел отказываться от парней. Я опустился ниже плинтуса, когда был в отношениях с девушкой и одновременно встречался с парнем за её спиной. Но потом я понял, что обманываю их обоих, и мне стало противно от самого себя... Я порвал с ними на следующий день и ещё долго ни с кем не встречался. До появления Дебби, если быть точным. — На мгновение он теряется в мыслях. После долгой паузы, вызванной несколькими проходящими мимо людьми, он продолжает: — Появилась группа и появился ты, и я до сих пор помню то странное чувство в груди, когда мы сидели вдвоём, впервые разговаривая о музыке и мечтах. Я сразу в тебя влюбился, но потом разговор зашел о девушках и я понял, что мне не на что надеяться, — говорит Джош, заглядывая в коляску, чтобы проверить Иззи. Она спит на спине, держа руки по обе стороны от головы. Он улыбается, глядя на неё, и продолжает свою историю: — Мы стали так близки с самого начала, и я был так счастлив называть тебя своим лучшим другом. Но ты менялся, Тайлер. Ты становился таким чертовски красивым, и всё, что мне удавалось сдерживать в самом дальнем углу моего разума, продолжало давить вперёд против моей воли, и я больше не мог с этим справиться. И твоё обаяние, Тайлер... Я просто не мог понять, как человек может быть настолько совершенным. Мы продвигали Vessel, когда я понял, что влюблён в тебя на все сто процентов. Ты начал встречаться с Дженной, а я на тот момент встречался с Дебби, и я любил её, правда, но мои чувства к тебе были сильнее, и я понимал, что больше не смогу ей врать. Я должен был с ней расстаться, пока всё не зашло слишком далеко, пока я не причинил ей слишком много боли. — говорит он, и, наконец, смотрит на солиста. — Но я отвечу на твой предыдущий вопрос: ты должен это чувствовать. Невозможно заставить себя любить парней. Ты не сможешь сделать так, чтобы я тебе нравился. И если так, я- я пойму. — Я не заставляю себя, — быстро говорит Тайлер. — Мне просто... Мне надо время. Я ведь тебе говорил. Мне нужно больше времени. — Хорошо. — Пожалуйста, не обижайся на меня. — Не обижайся? — фыркает Джош. — Не обижайся? Тайлер, я счастлив! Я так счастлив, что после всего, что случилось, ты всё ещё рядом. Что ты не испытываешь ко мне отвращения, что ты до сих пор не выгнал меня из группы. Что ты всё ещё хочешь, чтобы я находился рядом с тобой. — Конечно я всё ещё хочу, чтобы ты был рядом, — шепчет певец и пододвигается ближе. — Ты мой лучший друг. Возможно, мне будет трудно со всем смириться — не вини меня, я узнал обо всём только вчера, — но я никогда тебя не оставлю. Я напуган, но... вообще-то, у меня хорошее предчувствие. — Он осторожно тянется к руке Джоша и переплетает их мизинцы вместе. — Всё будет хорошо. Окей? Джош смотрит вниз на их руки, спрятанные между ними, и улыбается. — Окей. И после того, как они проводят в парке не пятнадцать минут, а целых два часа, просто наслаждаясь присутствием друг друга и разговаривая по душам, улыбка Джоша не перестаёт сиять, и никто и ничто не способно стереть её до конца дня.