Sweet Creature

Джош тут же отпускает Тайлера и — с совершенно испуганным выражением лица — делает шаг назад. Он оборачивается, мысленно проклиная собственную глупость. Ему хочется едва ли не расплакаться; разумеется, что что-то подобное должно было случиться. Разумеется. Потому что Джошу Дану никогда не везет. Он обречен на неудачу, он обречен совершать ошибки и быть постоянно за них наказанным. — Ребят... — Это совершенно не то, о чем ты подумал! — начинает первым говорить Тайлер, с легким намеком на панику в голосе. Джош понимает, что всё плохо, когда даже Тайлер не может придумать ничего лучше этой избитой фразы. Он хочет что-то сказать, но его горло сжимается, и он не может заставить себя выдавить ни единого слова. — Ни хрена себе, ребята... Нет, это именно то, о чем я подумал. — Марк, ты- ты не понимаешь! — О да. Ты прав. Я не понимаю! — повышает голос Марк. — Хорошо, хорошо... — Тайлер запускает пальцы в волосы и тянет за них. Он закрывает Джоша спиной, вставая впереди него, будто его тело является щитом от гнева Марка. — Ладно, пожалуйста, не кричи. Мы всё объясним... — Тайлер, твою мать, у тебя есть девушка. — Прекрати ругаться! — Я, блять, не могу! Не каждый день застаешь своих лучших друзей обжимающимися в ванной, пока девушка одного из них сидит в соседней комнате! — отчаянно говорит Марк и нервно выдыхает. — О. Мой. Бог! Как долго это продолжается? — Недолго... — Да ладно?! — Да, не знаю, несколько дней? — пожимает плечами Тайлер. — Ты меня спрашиваешь?! — каждую секунду Марк становится всё более раздраженным. Всё плохо. Всё очень плохо. Между ними воцаряется мучительная тишина, и Джош начинает чувствовать головокружение. Наконец, Тайлер опускает руки и поворачивается, чтобы посмотреть на барабанщика. Его глаза мгновенно расширяются, и он кладет руку на щеку Джоша. Барабанщик пытается сосредоточиться на своем лучшем друге, но все моментально становится расплывчатым. На его плечах появляются две пары рук, и его опускают на пол. — Джош. Джош! Как ты себя чувствуешь? — доносится до ушей голос Тайлера, но, кажется, будто он находится под толщей воды. — Голова кружится. Всё плывет, — бормочет Джош, закрывая глаза и откидывая голову на стену. — Согни колени, — кто-то касается его ног, пытаясь заставить согнуться и прижать их к груди. Голову передвигают тоже. — Твоя голова должна быть между ними. Джош. Голова между коленями. Ладно, хорошо. Отлично. Дыши. Он чувствует пальцы, поглаживающие его волосы, когда дверь ванной снова открывается. Теперь он слышит, как над ним раздаются три разных голоса, но не может распознать ни одного из них. В голове полная каша — все звуки смешиваются в один. — Эй, что... Вот дерьмо! Джош! Что происходит? — Он чуть не потерял сознание, можешь принести нам бутылку воды? — Конечно, сейчас вернусь. — Вот, что происходит, когда ты ведешь себя как мудак, — шипение. — Как мудак? Так это я виноват в том, что просто хочу знать, что, черт возьми, происходит? — сердитый шепот в ответ. — Мы поговорим об этом позже. Хлопок двери. — Вот. — Спасибо. Джош? Давай, выпей немного воды. Он с большим трудом поднимает голову, не открывая глаз, и его губ касается горлышко бутылки. Он делает несколько жадных глотков. — Нет, нет. Помедленнее. Маленькими глотками. — Почему он упал в обморок? — Он не завтракал, — ложь. Тайлер. Точно Тайлер. — Эй, Джош? — Бутылка исчезает, и чья-то рука начинает поглаживать его шею. Другая рука лежит на колене. — Вдохни через нос и выдохни через рот, ты можешь сделать это ради меня? Джош пытается. Он открывает глаза и дышит, пока его сердцебиение не замедляется, а мир не перестает вращаться. Он на мгновение зажмуривается и пару раз быстро моргает, пока зрение не приходит в норму, а его взгляд не падает на лица людей, стоящих прямо перед ним на коленях: Тайлер. Марк. Майкл. — С возвращением, — улыбается Майкл. — Он всё ещё немного бледен, — говорит Тайлер. — Майкл, можешь пойти и спросить Дженну, есть ли что-нибудь соленое? Крекеры, чипсы, хоть что-нибудь? Мы приведем его в комнату через минуту. — Конечно. — Отлично, — фыркает Марк, когда они снова остаются вдвоем. — Слушай, Марк, — шипит Тайлер, — если ты действительно считаешь себя нашим лучшим другом, то оставишь всё увиденное при себе. Это действительно не лучшее место для такого разговора. Если ты хочешь знать, что происходит, приходи в номер Джоша сегодня вечером. Мы всё объясним. Джош никогда не видел, чтобы Тайлер кидал столько невидимых кинжалов в сторону Марка. Он не может поверить, как быстро его настрой изменился от заикающегося Это совершенно не то, о чем ты подумал к Я врежу тебе без колебаний, если понадобится. После нескольких напряженных секунд прожигания друг друга взглядами, словно два льва, готовых сражаться за территорию, Эшлеман отступает. Он вздыхает, признавая свое поражение, но тем не менее кивает. — Я не знаю, где вы остановились. — Я напишу подробности позже. — Хорошо. — Спасибо, — твердо говорит вокалист. — И, пожалуйста, веди себя нормально. Мы действительно не хотим, чтобы кто-то об этом знал. Особенно Дженна. — Да уж. Не сомневаюсь. — Марк, — предупреждает Тайлер, — можешь пойти и сказать всем, что с Джошем всё в порядке и мы возвращаемся. — Отлично! Когда Марк выходит из ванной, взгляд Тайлера тут же меняется, и выражение его лица смягчается, когда он смотрит на Джоша. — Как ты себя чувствуешь? — Прости. — Не надо, Джош. — Прости, я не должен был тебя целовать. — Если на то пошло, то это моя вина. Это я начал. Я поощрял тебя, — Тайлер сжимает его колено. — Но сейчас это не имеет значения. Мы поговорим с Марком чуть позже, теперь нам никуда от этого не деться. К сожалению, — вздыхает он. — Хочешь вернуться в отель? — Нет, нет, со мной все будет в порядке. — Ты уверен? — Абсолютно.  — Хорошо. Ты готов встать? — Д- да. — Давай. Медленно. Тайлер встает первым и протягивает ему руку. Когда Джош берет её, Тайлер медленно поднимает его на ноги и встает достаточно близко, чтобы помочь барабанщику сохранить равновесие. Несколько черных пятен всё ещё танцуют перед глазами Джоша, но, несмотря на это, он определенно чувствует себя намного лучше. Тайлер поднимает бутылку с водой и свободной рукой обхватывает Джоша за локоть, выводя его из уборной. — Я не инвалид, — тихо говорит Джош. — Заткнись. Я не повезу твою жалкую задницу в больницу, если вдруг решишь упасть, удариться головой и потерять сознание, — улыбается Тайлер. — Но как только ты захочешь уйти, ты мне об этом скажешь, и мы уйдем отсюда, хорошо? — Хорошо, мам. Вокалист закатывает глаза. — Ну конечно. Вернувшись в комнату, они заставляют его поесть, даже если сам вид еды вызывает у него тошноту. Остальная половина встречи наполнена беспокойными вопросами (ты уверен, что чувствуешь себя хорошо?), периодическими свирепыми взглядами Марка и коротким шепотом Тайлера прекрати!, смехом и громким лепетом Иззи, а также внутренними переживаниями Джоша, появляющимися каждый раз, когда он напоминает себе о том, что знает кто-то ещё. Брэд по-прежнему остается наименее любимым человеком Иззи, пока она не осознает, что дергать его за бороду — это здорово, а недовольные звуки, которые он издает каждый раз, когда она слишком сильно за неё тянет, довольно забавны. Наигравшись с ним, она начинает относится к нему как к огромному плюшевому мишке и прижимается к нему ближе каждый раз, когда он её держит. Все остальные заняты разговорами друг с другом и запихиванием еды в рот. Вид всей команды, находящейся снова вместе, заставляет сердце Джоша наполниться счастьем. Такое ощущение, что они всё ещё в туре, делают перерыв между шоу, заряжают свои внутренние батарейки перед очередным долгим путешествием в следующий город. Внезапно он начинает скучать по гастролям. Начинает скучать по полному истощению почти каждую ночь, по наблюдению за Тайлером, прыгающим по сцене, и по гулу фанатов, выкрикивающих каждое слово. У него никогда не получалось справляться с длительными перерывами в музыке, и теперь, видя, как все эти люди вызывают у него приступ жажды странствий, возникает ощущение, что чего-то не хватает — отсутствие рутины возвращается с двойной силой. Он хочет встать, встряхнуть Тайлера за плечи и закричать: ну же, давай запишем альбом, давай объедем весь мир!, но затем он вспоминает о своей дочери и начинает снова испытывать противоречивые чувства. Неужели он действительно хочет, чтобы его дочь росла в тур-автобусах, самолетах, на площадках и в гостиничных номерах? Можно ли вообще справляться с ребенком в дороге? Возможно ли обеспечить её всем, что ей нужно, находясь так далеко от дома, почти каждую ночь в другом городе? Возможно ли быть хорошим, ответственным отцом с таким количеством обязанностей, с таким большим количеством отвлекающих факторов, с таким большим количеством искушений? Сейчас все поддерживают, но как они поведут себя в туре? Будут ли так же ему помогать? И самый важный вопрос: что будет делать Тайлер? Чёрт, я даже не знаю, что он будет делать через час. Завтра? На следующей неделе? Когда Дженна сидит на коленях у Тайлера, и вокалист делится с ней своим куском торта, кормя её со своей вилки, Джош не может перестать на них пялиться. Она что-то шепчет ему на ухо, и он смеётся, откидывая голову назад. Она обнимает его за шею, и он целует её в щеку. Джош отводит взгляд, но затем ловит взгляд Марка. Эшлеман тяжело вздыхает и качает головой, уставившись на барабанщика с чем-то похожим на жалость в глазах. Он встает со своего стула и садится на пол рядом со своими братьями и сестрами, где Эбигейл поет детские песенки Иззи, а Джордан хлопает в ладоши. Кто-то садится с ним рядом, и когда он поднимает взгляд, то видит, что отец предлагает ему стакан апельсинового сока. — Джордан сказал, что ты хочешь приехать домой, — тихо начинает Билл, когда Джош берет стакан. — Ну, я хочу поговорить с мамой. Или... или просто попытаться с ней поговорить. — Когда? — Как только получится. — У нас рейс завтра днем. Ты можешь полететь с нами, если хочешь. — Да... Звучит отлично. Завтра утром у нас встреча с лейблом, но я думаю, что к дневному полету буду уже наготове. — Я могу помочь тебе поговорить с ней. — Нет, — мотает головой Джош. —  Спасибо, но я должен сам это сделать. Я не хочу больше устраивать драмы и заставлять её чувствовать себя обвинённой. Я знаю, что вы все хотите помочь, но пятеро против одного это неправильно. — Ты хороший ребенок, Джошуа. — Билл похлопывает его по плечу. — Все это знают. И твоя мама тоже. Джош улыбается, но оставляет эту тему. Он не хочет убивать оптимизм своего отца или питать собственные надежды. Они покидают вечеринку через несколько часов после того, как Иззи просыпается от короткого сна. Она заснула на руках своего дедушки и с розовой соской во рту, держа новую зеленую плюшевую черепашку, которую ей подарила Эбигейл. Биллу пришлось сорок минут без движений просидеть в неудобном кресле, так как он отказался укладывать её в коляску. Когда они возвращаются в отель, Джош не видится с Тайлером до самого вечера. Он знает, что у него были планы с Дженной и команда должна была разделиться. Кто-то должен был сразу лететь домой, для других это была всего лишь короткая остановка перед отправкой в следующий пункт назначения. Некоторые решили остаться в Нью-Йорке и собраться за выпивкой. Билл и Эбигейл хотели осмотреть достопримечательности, в то время как у Джордана были планы с Аароном, так как они оба хотели сделать ночные фотографии Бруклинского моста. В гостиничном номере тихо, и он, наконец, может перевести дух. Как бы счастлив он ни был всех видеть, он чувствует себя измученным, и в его голове странный гул. Он хочет завалиться в постель и проспать ближайшие два дня, но с Иззи, выспавшейся и не перестающей лепетать, — это невозможно. Джош садит её на пол, устраивается рядом с ней и окружает её всеми новыми игрушками, что ей подарили. Она ложится на живот, любуясь каждой новой вещью, громко бормоча и пуская слюни по всему ковру. У него не хватает сил даже сдвинуться с места и протянуть руку, чтобы вытереть ей подбородок. Он наблюдает за ней какое-то время, едва не засыпая сидя. Когда ей становится скучно, он сажает её между ног, тянется к своей сумке и достаёт из маленького бокового кармана спиннер. Иззи выглядит загипнотизированной, когда Джош делает несколько трюков, и она смеётся каждый раз, когда хлопает его по руке, и игрушка с шумом падает на пол. Они проводят часы, играя вместе, прежде чем раздается громкий стук, и они одновременно испуганно поднимают взгляд на дверь. — Открыто! — громко говорит Джош, пытаясь раскрутить игрушку на голом пальце ноги Иззи. Он встревожен предстоящим разговором с Марком, он беспокоится о том, что он скажет. Его первой реакции было достаточно, чтобы заметить, что эти отношения — или то, что между ними происходит — он не одобрит. Это задевает. Задевает, потому что Марк всегда был их лучшим другом — они всегда держались втроем, несмотря на то, что дружба Джоша и Тайлера всегда в центре внимания — он всегда поддерживал и понимал. Теперь, похоже, у Марка появились свои собственные рамки и эмоции, которые он никогда до этого по-настоящему не показывал. Тайлер входит в комнату первым, Эшлеман — сразу за ним. Джош нервно сглатывает, когда дверь наконец закрывается — к горлу подступает ком. Вокалист усмехается, когда замечает, что Иззи все ещё не спит, и присаживается перед ней на корточки. — Привет, детка, — радостно приветствует он её, полностью оставив Марка. Его голоса и запаха достаточно, чтобы Джош немного успокоился. — Что это у тебя? О, смотрю он вращается... Круто. Папа дал тебе его, чтобы ты задохнулась? — Он бросает пристальный взгляд на барабанщика, когда создание засовывает игрушку в свой рот. — Она не задохнется, он слишком большой. — Ты уверен? — Я не дурак, я бы не позволил ей играть с чем-то потенциально опасным. — О, неужели? Они устраивают состязание в гляделках, игриво бросая друг другу вызов, пока кто-то на заднем плане не прочищает горло. — Я ещё здесь, — с сарказмом доносится откуда-то со стороны двери, где по-прежнему стоит Марк, раскачиваясь с пятки на носок и глубоко засунув руки в карманы джинсов. Забыть обо всем мире и затеряться в глазах Тайлера — легко, а вернуться в реальность в присутствии вокалиста — самое трудное. Джош краснеет и опускает взгляд, внезапно вспомнив об их госте. Тайлер берет Иззи на руки и встает, оглядывая комнату. Он заставляет её отпустить спиннер и отдает его обратно Джошу, который инстинктивно начинает вращать игрушку, пытаясь бороться с новой волной нервов. Иззи не нравится идея отсутствия игрушки в руках, поэтому она издает недовольный всхлип. — Тш-ш. Давай найдем твою погремушку. Где же она? Где мистер Фиш, Иззи? — спрашивает он, подходя к кроватке. — О, вот он, совсем один в такой большой кровати. Вот, посмотри... Он по тебе скучал! — Тайлер протягивает ей погремушку в форме рыбки, и она тут же начинает её трясти, издавая шум. — Видишь? Мистер Фиш намного лучше, чем какой-то глупый спиннер. Хорошая девочка, — хвалит он её, целуя в висок. — Ты в таком глубоком дерьме, — говорит Марк, качая головой. Он проходит дальше и садится в кресло в углу комнаты. — По самые уши. — Марк, послушай... — начинает Джош, почесывая затылок. — Я все объясню, хорошо? Я не хочу, чтобы ты на меня злился. — Я злюсь не на тебя, а на Тайлера. — Что? — говорят они одновременно, и в недоумении смотрят на Марка. — Я злюсь на тебя. — Марк указывает пальцем на вокалиста. — И ты знаешь из-за чего. Тайлер открывает рот, чтобы защититься, но прежде чем он успевает заговорить, Джош встает с пола и поворачивается к Марку, протягивая руки и размахивая ими, словно хочет успокоить дикое животное. — Тайлер не виноват, — спокойно говорит барабанщик. — Это я. Я всё начал. — Но это не ты изменщик, — вздыхает Марк. — Послушай, я даже не удивлен, что вы вместе. Между вами всегда была эта особая химия, все знали, что нужно лишь время для того, чтобы вы поняли, что вы геи. Но то, что ты делаешь, Тайлер, это нечестно. — Всё не так просто. — О, как раз наоборот! Люди разрывают одни отношения и начинают другие, это не ракетостроение! Если только вы не полиамористы... — Нет, конечно, нет. — Тайлер закатывает глаза. — Джош знает, что я собираюсь расстаться с Дженной. — И когда же? — Скоро. — Как скоро? — настаивает Эшлеман. — Я не знаю! На этой неделе. Когда мы вернемся в Колумбус, — пожимает плечами Тайлер. Его раздражает допрос, и это заметно. Он покачивает Иззи на руках, расхаживая по комнате. — Ты не можешь встречаться с двумя людьми одновременно, — говорит Марк. — Ты не из тех, кто может скрывать правду. Я знаю тебя, Тайлер. Ты бы никогда не позволил чему-то подобному зайти так далеко. — Прошло всего несколько дней, ясно? Ещё не было подходящего времени для серьезного разговора. Я не могу взять и вот так вывалить это на Дженну! Еще несколько дней ничего не изменят! Я расстанусь с ней, понятно? Расстанусь. Но не сейчас. Марк вздыхает, откидывая голову на спинку кресла. Он потирает лицо руками и, не отрывая взгляда от потолка, снова начинает говорить: — Неужели ты не понимаешь, что это несправедливо по отношению к ним? Находясь с ними обоими одновременно, ты не только изменяешь Дженне — каждый раз, когда ты с ней, ты изменяешь и Джошу тоже. Может, Дженна ничего и не замечает, но ты видел выражение лица этого парня? Ты разбиваешь ему сердце. — Нет, Марк... — пытается возразить Джош, наконец находя в себе мужество прервать спор. — Да, Джош, — говорит Эшлеман и смотрит на него. — Нельзя об этом врать. Ты любишь его, ты излучаешь это каждой клеточкой своего тела — любой может увидеть это за много миль, а всё, что делает этот урод... — он снова указывает пальцем на Тайлера, — ...возвращается каждую ночь к Дженне. И это причиняет тебе боль, потому что он тебе что-то пообещал, и ты его ждешь, но он совершенно ничего не делает, чтобы всё изменить! — Марк, успокойся, — тихо говорит барабанщик. — Пожалуйста, не перекладывай всю вину на него. — Заткнись, Джош. Может, сейчас я и на твоей стороне, но если бы ты был на его месте, я бы отчитывал тебя так же, — насмехается Марк. — Вы оба должны понять, что это нехорошо, нечестно и нездорово. Это куча проблем, и чем скорее Тайлер их решит, тем лучше. Я даже не хочу думать, что сделает Дженна, когда узнает, что ей так долго изменяли. — Ты выставляешь меня последним куском дерьма, — тихо бормочет Тайлер, глядя на Иззи сверху вниз. Она начинает засыпать, поэтому он хватает розовое одеяло из кроватки, укутывает неё и начинает покачивать на руках. — Послушай, — говорит Марк, наклоняясь вперед и глядя на них обоих. — Если ты боишься, что тебя осудят, я обещаю, что никто об этом и плохого слова не скажет. После всего того, через что вы за столько лет прошли вместе, никто даже не моргнет, если вы вдруг объявите, что встречаетесь. — Мы не встречаемся, — Джош не понимает, в какую секунду три этих слова слетают с его губ, но внезапно его голову начинают прожигать две пары глаз. — Ч-что? — заикается Тайлер. — Это не отношения, мы никогда в них официально не вступали, — пожимает он плечами. — Я не хочу называть это отношениями, пока ты с Дженной. — Ладно. — Ладно. — Я рад, что ты выговорился, но мы отвлеклись, — перебивает Марк. — Послушай, Марк, — вздыхает Тайлер. — Я не знаю, что между нами, окей? Мы не знаем, что между нами. Мы выяснили, что у нас есть чувства друг к другу, но вся эта ситуация слишком свежа, чтобы быть на сто процентов уверенными в чем-либо. Джошу всё ещё предстоит познакомить всех с Иззи, и поверь мне, некоторые люди не настолько его поддерживают, как ты думаешь. Мы должны убедиться, что все привыкли и начали относиться к ней с теплом, прежде чем сбросить ещё одну бомбу. Всё, что я знаю, это то, что я хочу быть с Джошем, но мы не должны торопиться. Я понимаю, почему ты недоволен мной из-за всей этой ситуации с изменой, но поверь, я ненавижу себя за то, что так издеваюсь над чувствами Дженны. Она этого не заслуживает. Но она также не заслуживает того, чтобы её бросили без каких-либо объяснений. Вот почему я хочу подождать, пока мы вдвоём вернемся в Колумбус, и поговорить без свидетелей. И да, возможно, я должен был сделать это раньше, возможно, я должен был сделать это сразу после того, как понял, что чувства взаимны, но я продолжаю откладывать это, потому что... — Тайлер колеблется и делает глубокий вдох. В его глазах мелькает страх, как будто он осознаёт, что сказал слишком много. — Потому что...? — выгибает бровь Марк. — Не важно. — Тайлер. — Ладно. Окей. К черту всё. — Вокалист мотает головой и смотрит барабанщику прямо в глаза. — Я боялся, Джош. Я боюсь. Я могу казаться уверенным, но где-то в глубине моего сознания, тихий раздражающий голос не перестаёт твердить, что ты меня просто разыгрываешь. Я боюсь, что после того, как я расстанусь с Дженной, ты передумаешь и я останусь ни с чем. Я трус и мне нужен запасной план, ясно? Мне нужно знать, что если что-то не сработает, у меня будет к чему вернуться. — Он наклоняет голову и целует Иззи в крошечный носик. — И мне очень жаль, — заканчивает он тихо. — Прости. — Что ж. — Марк прочищает горло после того, как в комнате надолго воцаряется тишина. — Довольно неожиданный оборот. Признание Тайлера на несколько долгих минут лишает Джоша дара речи. Как он мог сводить всё к себе? Как он мог забыть о Тайлере, его неуверенности и страхах? Как он мог забыть, что Тайлер любит прятаться за маской уверенности, но на самом деле всегда выворачивает всё наизнанку? Конечно, Джош не единственный, кто боится. Конечно, он не центр Вселенной, конечно, он не единственный, чьи проблемы имеют значение. Когда он, наконец, возвращается в реальность, он пересекает комнату в четыре быстрых шага, обнимая Тайлера за шею и притягивая его ближе для объятий. Вокалист обнимает его одной рукой, а другой продолжает держать Иззи. Он утыкается лицом в изгиб шеи Джоша. — Тайлер, — выдыхает Джош, крепче сжимая его в объятиях. — Тайлер. — Прости. — Тайлер, я так сильно люблю тебя, что никогда бы... я бы не- — Я знаю. — Тайлер кивает ему в плечо. — Я знаю, что ты не станешь мне лгать. Не знаю, почему я так подумал... правда, не знаю. — Всё в порядке. — Я расстанусь с Дженной, клянусь, я это сделаю. — Я знаю, Тайлер, — шепчет Джош ему на ухо. — Всё в порядке. Я знаю, что так и будет. Не торопись, ладно? Помнишь, что я тебе обещал? Я буду ждать столько, сколько тебе понадобится. — Ну хватит, или я заплачу, — звенит за их спинами голос Марка. — Только вы, сволочи, способны за считанное время вызвать во мне гнев, раздражение, растерянность, и растрогать. — Да ладно тебе, Марк. Ты нас любишь, — улыбается Джош, отстраняясь от Тайлера. Он смотрит на сонную дочь и гладит её по щеке. Тайлер прижимает её к себе, нежно покачивает и начинает петь колыбельную, пока её веки не начинают закрываться. — Разумеется. Бог свидетель, — драматично вздыхает Марк. — Что ж, Иззи нужно спать, так что мне пора уходить. — Подожди меня, — быстро говорит Тайлер, между строк Мерцай, Мерцай, Маленькая Звездочка. — Я улетаю в Огайо завтра днём, — внезапно выпаливает Джош, заставляя вокалиста поднять на него хмурый взгляд. — Так скоро? — Да. — Дженна очень хочет встретиться со своей школьной подругой, поэтому, думаю, мы останемся здесь ещё на несколько дней. Ты справишься? — Да. Мы полетим с папой и Эбигейл. Джордан останется с Аароном. — Окей. — Тайлер кивает, по-прежнему покачивая создание в своих руках. — Я провожу Марка. Вы оба готовы к сегодняшней ночи? Есть всё, что необходимо? — Да, всё есть. — Хорошо. — Вокалист смотрит на Иззи сверху вниз и целует её в лоб. Затем он укладывает её в кроватку и накрывает одеялом. Несколько секунд она усердно сосет соску и вздыхает во сне, но затем её дыхание выравнивается. Тайлер улыбается и разворачивается. — Нам нужно быть в офисе в 9, так что я зайду за тобой около 8:30. — Мы будем готовы. Тайлер останавливается посреди комнаты и переводит взгляд с Джоша на Марка, который стоит у двери, держа руку на ручке. Он задумывается на мгновение, но затем его лицо меняется, он делает несколько быстрых шагов к Джошу, кладет руки на щеки барабанщика и дарит ему долгий и любящий поцелуй. — Спокойной ночи, — шепчет он в приоткрытые губы Джоша. — О Боже, просто сыграйте уже свадьбу, — стонет Марк и закатывает глаза. — Купите дом, заведите детей. Нет, подождите! У вас уже есть ребенок. Последнее предложение заставляет их обоих усмехнуться. — Заткнись, Марк, — говорит Тайлер и крадет ещё один короткий поцелуй у барабанщика. — Спи спокойно. Увидимся завтра. — Увидимся. — Джош улыбается и смотрит, как его друзья покидают комнату. Прежде чем дверь закрывается, он улавливает Марка, хлопающего Тайлера по затылку, и его комментарий: тебе повезло, что ты мой лучший друг, и тихое шипение вокалиста: чёрт, больно ведь, отстань! Он улыбается, ещё раз смотрит на Иззи и исчезает в ванной, чтобы принять душ.