Sweet Creature

Следующий день кажется адом. С того момента, как Джош открывает глаза, он уже заранее знает, что этот день будет плохим. Иззи просыпается в слезах в четыре часа утра и отказывается засыпать после того, как он её кормит. В голове пульсирует боль, и Джош хочет, чтобы этот день уже закончился. К тому времени, когда Тайлер стучит в дверь ровно в 8:30, нервы Джоша уже на пределе. Прежде чем они выходят из номера, он уже находится на грани срыва, дважды огрызается на Тайлера и делает шаг назад, когда вокалист наклоняется, чтобы его поцеловать. Тайлер бросает попытки заставить его поговорить после, наверно, десятого я в порядке из уст барабанщика. Он поднимает Иззи и, держа её одной рукой, а другой толкая коляску, выходит из номера. Мысленно ударив себя по лицу, Джош собирает оставшиеся вещи и следует за своим лучшим другом. Он тихо бормочет прости, когда они ждут лифт, несмотря на то, что он всё ещё напряжен, и где-то глубоко внутри него продолжает накапливаться излишний гнев. Тайлер не отвечает, лишь коротко улыбается, когда их глаза встречаются в зеркале. Настроение Иззи не лучше, чем у Джоша. Она громкая и раздраженная от недосыпа, но тем не менее сопротивляется, размахивая крошечными кулачками и выплевывая пустышку каждый раз, когда Тайлер пытается уложить её спать раньше положенного. Джош знает, что она не виновата и не специально ведет себя плохо: у неё всё ещё режутся зубы, и это явно не самое приятное явление для младенцев, однако это всё равно не мешает ему сердито ругаться под нос каждый раз, когда Иззи снова начинает плакать. Всякий раз, когда это происходит, Тайлер прожигает его взглядом. Он вдруг начинает сожалеть, что отказался от предложения Дженны остаться с Иззи в номере отеля. Им удается уложить Иззи спать за пять минут до начала встречи, и кровь начинает кипеть в жилах Джоша с той минуты, как они входят в кабинет Майка и занимают два кресла перед большим белым блестящим столом, ожидая человека, который явно не торопится и появляется в кабинете на двадцать минут позже, без каких-либо извинений. Прежде чем они переходят к делу, Майк делает несколько телефонных звонков и два раза выходит из кабинета, чтобы бросить на стол Марни какие-то важные документы. Джош не чувствует себя виноватым и не собирается просить прощения, поэтому расслабляется в кресле и ждет. Его голова по-прежнему болит, и он чувствует себя паршиво, поэтому решает молчать, пока вопросы не будут направлены к нему напрямую. Какое-то время он просто дергает нитку от дырки на колене своих черных джинсов (слушая, как Тайлер и Майк ходят вокруг да около главной темы) и мягко качает коляску ногой. Когда разговор наконец принимает правильный оборот и слова новая музыка покидают рот Майка, Джош поднимает взгляд. — Новой музыки будет много, — говорит он, выпрямляясь в своём кресле. — Да неужели? — насмешливо спрашивает Майк, глядя на спящего младенца. — И как ты собираешься это сделать? Не сказал бы, что иметь ребенка в середине своей цветущей карьеры — удобнее некуда. — Так же, как раньше, — прошипел Джош, и чья-то рука скользнула по его бедру под столом, крепко сжимая его ногу. Тайлер молчит, словно зная, что это битва Джоша — он лишь тихо поддерживает: Я рядом. Если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь. — Тайлер напишет текст, а потом мы придумаем музыку. Это не так уж и сложно. Возможно, тебя это шокирует, но то, что я являюсь отцом, никак не влияет на мою способность играть на барабанах. — А по моему... — начинает Майк, но Джошу уже достаточно. — Мне плевать на твое мнение! — рявкает Джош. — Чего ты этим добиваешься? Мы можем легко попрощаться, я уверен, что многие лейблы были бы более чем счастливы сотрудничать с нами! — Он встает, скидывает руку Тайлера, и вокалист смотрит на него с широко открытым ртом. — Подай на нас в суд, мне плевать. Я заплачу за все причиненные неудобства своими собственными деньгами. Я устал от того, что со мной обращаются как с полным неудачником только потому, что у меня теперь есть ребенок. Мне двадцать восемь, я могу принимать свои собственные гребаные решения, и я знаю, во что ввязался. Он посылает Майку ещё один прожигающий взгляд, прежде чем из коляски раздается громкий всхлип. Разумеется, создание проснулось — ведь Джош даже не пытался вести себя тихо, выдавая свою триаду. Он смотрит на двух безмолвных мужчин перед собой, делает шаг назад и поднимает свою дочь, целуя её в висок, когда она утыкается лицом в его плечо и ищет тепло в изгибе его шеи. — Прошу прощения, — сердито бормочет он, выхватывает из коляски сумку Иззи и выходит из кабинета, направляясь прямиком в семейный туалет. Он кладет Иззи на пеленальный столик и сжимает свою переносицу, прерывисто выдыхая. — Что я наделал, Иззи? — шепчет он, и она смотрит на него своими темными глазами, причмокивая соской. — Кажется, я только что разрушил карьеру нашей группы. Господи, я такой идиот. Он заканчивает менять подгузник Иззи, когда дверь открывается и внутрь заходит Тайлер. — Джош... — Прости, — говорит Джош, прежде чем Тайлер успевает составить правильное предложение. — Мне жаль. Я не должен был- — Чувак, ты шутишь? Это было потрясающе, — посмеивается Тайлер. — Это было действительно невероятно! Я вообще не ожидал, полная жесть! — Он нас выгнал? — Что? Нет... — Тайлер приподнимает бровь. — Он просто вежливо попросил меня предоставить ему новый материал в ближайшее время — если он у нас есть, — говорит он с улыбкой, но затем его выражение лица меняется, как только он замечает, что Джош явно не в настроении, чтобы с ним шутить. — Джош, что случилось? И, пожалуйста, не говори, что ты в порядке. Ты с самого утра как взведённая бомба, и почему-то мне кажется, что стычка с Майком это не последний взрыв. — Просто плохой день. У тебя тоже бывают плохие дни, — пожимает он плечами, поворачиваясь к Иззи. Он поправляет ей одежду, выбрасывает грязный подгузник в мусорное ведро и берёт её на руки. Его горло пересохло, а в груди кажется слишком тесно. Его способность контролировать себя находится на грани, и он понимает, что рано или поздно выпустит свои эмоции наружу. Он хочет едва ли не рассмеяться, понимая, что за последние два дня уборные Fueled by Ramen видели столько нервных срывов, сколько в них не было за всю историю здания Paramount Plaza. — Джош- — Послушай, я сделаю всё, чтобы уладить эту ситуацию, хорошо? — перебивает Джош, глядя Тайлеру прямо в глаза. — Я постараюсь. Но если я не справлюсь, я сделаю всё возможное, чтобы сохранить тебя в лейбле. Я смогу найти тебе достойного барабанщика, ладно? Я буду сидеть и слушать каждую демо-запись и выбирать из них лучшую. Если ты не хочешь другого барабанщика, то ничего страшного. Ты можешь быть сольным исполнителем. С твоей креативностью вся музыкальная индустрия будет вылизывать твою обувь, — говорит он. — Я буду рядом и постараюсь, чтобы всё получилось, но если у меня не выйдет, я не позволю тебе отказаться от своей мечты. Ты не можешь отказаться от своей мечты, ты меня понимаешь? Я не собираюсь быть тем, кто разрушит твою карьеру. — Хватит! — говорит Тайлер и мотает головой. Он выглядит чуть ли не обиженным. — Я не хочу этого слышать. Я не хочу слышать о новом барабанщике или сольной карьере! — Но- — Нет! Чушь собачья, Джош! Это наше общее дело. Я с тобой или ни с кем, — шепчет он с выражением, но потом вздыхает и делает шаг ближе. Он кладет одну руку на плечо Джоша, а другой гладит Иззи по голове. — Я хочу, чтобы ты перестал об этом думать, ладно? Я не хочу, чтобы ты нервничал. Давай жить в настоящем, потому что в первую очередь тебе нужно сосредоточиться на этой милашке, — ухмыляется он, постукивая создание по её крошечному носику. Это заставляет её улыбнуться, и она кладет голову на плечо отца. Она все ещё сонная после того, как её так внезапно разбудили. — Сейчас она важнее всего. Если мы сможем записать ещё один альбом, то отлично. Если нет, то мне всё равно. Я просто хочу быть с тобой, что бы ни случилось. Джош солгал бы, если бы сказал, что его сердце не ускорило свой ритм после того, как последние слова слетели с губ Тайлера, особенно когда они прозвучали так искренне. — Я тоже хочу быть с тобой, — тихо говорит барабанщик, больше себе, чем Тайлеру, но вокалист всё равно его слышит. — Скоро. Я обещаю, — кивает Тайлер. — А сейчас нам пора уходить отсюда. — А Майк? — После твоего монолога, не думаю, что в скором времени он нас побеспокоит, — улыбается Тайлер. Он наклоняется и целует Джоша в щеку. — Мой бунтарь. — Мне всё равно кажется, что я перешел черту. — Нет, Джош. Нужно защищаться от людей, которые пытаются тебя унизить. Я знаю, что ты ненавидишь конфликты, и тебе трудно противостоять кому-либо, поэтому я ещё больше горжусь тем, что ты это сделал. Вернувшись в отель, они собираются в комнате Джоша и едят пиццу, которую заранее заказала Дженна. Джош не может заставить себя нормально поговорить ни с кем из них. Он слушает их тихий разговор, наблюдает, как Дженна что-то печатает на своем телефоне, строя планы со своей подругой. Он смотрит на всё это и понимает, что, скорее всего, они в последний раз проводят время вместе. Предсказать возможную реакцию Дженны на бомбу мы-расстаёмся, которую должен сбросить на неё Тайлер — довольно трудно. Будет ли она злиться? Разочаруется? Поймёт ли? Будет ли за них рада? Они дружат в течение многих лет, и Джош знает, что у неё очень широкий взгляд на мир, но он понимает, что совсем её не знает — не так, как ему бы хотелось, не достаточно, чтобы догадаться, что произойдет. Следующие пару часов пролетают как в тумане. Всё происходит слишком медленно и слишком быстро одновременно. Слишком медленно — потому что он хочет, чтобы этот день закончился как можно скорее. Слишком быстро — потому что, прежде чем он это осознает, он обнимает Тайлера и Дженну на прощание, выходит из отеля с Эбигейл, садится в самолет и вылезает из машины уже посреди подъездной дорожки своих родителей. Джош мало что помнит, только крики и обрывки ругани, которая началась через минуту после того, как он вошел в дом своей семьи, закатив внутрь Иззи в коляске. Он рад, что не достал свои сумки из багажника сразу после того, как они приехали. В его груди поселяется странное ощущение, которое мешает ему чувствовать себя комфортно в родном доме. Он не знает, сколько времени просидел в машине на стоянке Волмарта, но снаружи уже темно. Его удивляет, что Иззи спит в своем кресле, а не кричит во всё горло, требуя еды. Его глаза щиплет, но ему не хочется плакать. Он безучастно смотрит на людей, входящих и выходящих из супермаркета, снова и снова прокручивая в голове сцену ругани, с трудом сглатывая каждый раз, когда вспоминает лицо матери и её холодный взгляд. — Ты должен уйти, — Лаура. — Лаура, хватит, — Билл — Он должен уйти, я не хочу, чтобы он находился под моей крышей, — Лаура. — А куда, по твоему, он должен уйти?! — Эбигейл. — Меня не волнует куда! — Лаура. — Это и мой дом тоже, и я говорю, что он остаётся, — Билл. — Папа, всё в порядке. Правда, всё нормально, — Джош. — Нет, не нормально! — Билл. — Мама, ты с ума сошла?! — Эбигейл. — Значит, у нас нет абсолютно никаких шансов нормально поговорить и найти хоть какой-то компромисс? — Джош. — Я уже говорила, чего я от тебя жду, Джошуа. Ты так и не послушался, — Лаура. — Я не собираюсь слушаться. Я не буду жениться на Дебби, — Джош. — Тогда ты должен уйти. Я не потерплю этого незаконнорожденного ребенка под своей крышей, — Лаура. — Ради всего святого! — Билл. — Мама! Он твой сын! Ты не можешь просто взять и выгнать его! — Эбигейл. — Настоящий сын исполнял бы просьбы своей матери, — Лаура. — Сейчас двадцать первый век, а не Средневековье! Ты не можешь заставить его жениться на девушке, которую он не любит! — Эбигейл. — Надо было думать, прежде чем запрыгивать к ней в постель, — Лаура. Джош больше не мог этого выносить. Он совсем не так представлял себе эту встречу, поэтому он вышел из дома, захлопнув за собой дверь. Забравшись в машину, он по прежнему слышал громкий крик Эбигейл, доносившийся из дома. Проигнорировав просьбу отца остаться, он поднял стекло и уехал. Он остановился рядом с Волмартом и с тех пор сидит в машине, уткнувшись лбом в руль. Он обещал Тайлеру, что позвонит ему после разговора с Лаурой, но теперь он не уверен, что этого хочет. Через несколько минут он решает, что должен услышать голос своего лучшего друга, чтобы не сойти с ума. Он достает телефон из кармана и набирает знакомый номер, игнорируя все пропущенные звонки и непрочитанные сообщения. — Она меня выгнала, — тихо говорит Джош, как только на другой стороне линии раздаётся алло? от Тайлера. Он оглядывается через плечо, чтобы просто проверить Иззи, но она всё ещё крепко спит в своем кресле. — Она поругалась со мной, с папой и Эбигейл, и выгнала меня. Выгнала из дома, — смеётся он, хотя по его лицу уже текут слезы. — Всё это, я не знаю, как в сопливой подростковой драме? Клянусь Богом. — Где ты? Я позвоню Заку, он тебя заберет, — говорит вокалист, и Джош слышит в его голосе нотки гнева. На заднем плане слышны громкие звуки, так что Тайлер, скорее всего, где-то с Дженной, возможно в ресторане или клубе. — Не звони никому. Я на арендованной машине. — Тогда можешь поехать ко мне домой. Или к моим родителям. — Я... я думаю, что поеду обратно в аэропорт. Мне нужно вернуться в Лос-Анджелес. — Значит, ты хочешь ждать Бог знает сколько времени до посадки на рейс, с младенцем на руках, посреди ночи? Джош. У тебя есть ключи, поезжай ко мне, — настаивает Тайлер. Джош сжимает переносицу и судорожно выдыхает. — Ты плачешь? — Нет, — быстро говорит Джош. Шум на заднем плане немного стихает, и вскоре он слышит только голос Тайлера. — Джош, мне так жаль. Ты ничего этого не заслуживаешь, — успокаивающе говорит Тайлер. — Я знаю, это тяжело, и ты расстроен, но вам обоим нужно отдохнуть, хорошо? Подумай об Иззи. Поезжай ко мне домой и поспи в нормальной кровати. Пожалуйста. Нет никакой разницы в том, полетишь ты обратно в Лос-Анджелес сейчас или утром. Можешь сделать это ради меня? — Я так устал от этого, Тайлер, — всхлипывает Джош. — Я знаю, милый. Я знаю, — вздыхает Тайлер. — Хочешь подождать меня в Колумбусе? Я буду там послезавтра. — Нет. Нет, нет, нет. Мне нужно выбираться отсюда, я не могу оставаться здесь дольше, чем нужно, этот город меня душит, — подавленно говорит он. Между ними повисает долгое молчание. — Ты злишься? — тихо спрашивает Джош. — На тебя? Конечно, нет. С чего я должен это делать? — Кажется, что сейчас на меня злятся абсолютно все. — У меня нет причин на тебя злиться. Но я очень злюсь на твою мать. То, что она делает, неправильно, просто чертовски неправильно, и ни в чем из этого нет твоей вины. Я понимаю, почему ты хочешь улететь, и я постараюсь присоединиться к тебе, как только смогу, хорошо? А теперь слушай. Ты сделаешь глубокий вдох и поедешь ко мне — осторожно — и будешь чувствовать себя там как дома. Ты отдохнешь и немного поспишь, очистишь свой разум и подождешь с принятием каких-либо решений до утра. — Хорошо, — кивает Джош, хотя Тайлер его не видит. — Ладно. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони. Я буду держать телефон рядом. — Спасибо, Тай. — Всё будет хорошо, — говорит вокалист. Конечно, думает Джош, ты всегда так говоришь, но я не помню, когда оно в действительности так было. — Джош? — Хм? — Не наделай глупостей. — О чём ты? — Джош... Просто держись, ладно? Скоро мы снова будем вместе, и всё наладится, обещаю. Джош бывал в доме Тайлера множество раз, но он никогда не испытывал такой большой дискомфорт, как сейчас. Он чувствует себя незваным гостем, никчёмным вором, который замешкался и вот-вот будет пойман. В доме мертвая тишина, и щелчок выключателя света заставляет Джоша подскочить на месте. Стоя в коридоре, он уже чувствует себя так, словно вторгается в частную жизнь своего лучшего друга — быть приглашенным — это одно, но позволить себе войти, когда хозяев нет дома, — совсем другая история. Дом большой. Не особняк миллионера, но он определенно намного больше среднестатистического американского дома. Он просторный — с высокими потолками и большими окнами, деревянными полами и светлыми стенами. Повсюду заметно присутствие Дженны: яркие картины на стенах, кулинарные книги, выстроившиеся на столешнице в кухне, разные косметические принадлежности в ванной. У Джоша не хватает смелости даже заглянуть в главную спальню. Он не осмелится просто войти туда и занять самую большую кровать. Вместо этого он выбирает самую маленькую гостевую спальню, в которой кровать пододвинута к самой стене. Если Иззи предстоит спать с ним в одной кровати, то он должен быть уверен, что она не скатится с неё на пол. Он кормит Иззи, не разбудив, и осторожно перекладывает её из переноски на кровать. Джош не помнит, когда в последний раз они спали в одной постели. Довольно ошеломляет — быть так близко к своему собственному ребенку, чувствовать тепло её крошечного тела, слушать её спокойное дыхание. Впервые за долгое время он по-настоящему на неё смотрит, ловя каждую мельчайшую деталь её лица: она — идеальное сочетание его и Дебби — кажется, будто их гены смешались в идеальной пропорции. До сих пор трудно поверить в то, что это крошечное создание принадлежит ему, что он её отец и в некоторой степени ответственен за её появление. Он любит её. Забавно, что потребовалось так много ненависти в его сторону, так много неблагоприятных людей и один вечер, проведенный вместе в постели Тайлера, чтобы понять, что он действительно любит своего ребенка, и по другому он бы не хотел. Он посылает быстрое сообщение Я скучаю по тебе Дебби и наблюдает за Иззи ещё несколько минут, поглаживая её маленькую руку. Когда он касается её ладони, она обхватывает своими маленькими пальчиками его большой палец и счастливо вздыхает. Джош выключает лампу и засыпает. Создание так и продолжает держать его за палец.