Sweet Creature

Хаос вспыхивает секунды спустя. Раздаётся скрежет стульев по полу, смешанный с громкими взволнованными голосами, и внезапно Джош оказывается в окружении толпы людей. Знакомых людей. Иззи наблюдает за происходящим широко раскрытыми глазами, которые начинают слезиться, как только Брэд делает несколько быстрых шагов вперед и приближается к ним с камерой на шее. Он стоит слишком близко, и ей это не нравится. Ее нижняя губа начинает дрожать, и через несколько секунд она издаёт длинный ноющий звук. — Думаю, её пугает твоя борода, — говорит Марк, отталкивая фотографа в сторону и улыбаясь созданию. Он машет рукой прямо перед её лицом и говорит с ней на выдуманном детском языке. Иззи смотрит на него с ещё большим испугом и снова начинает плакать громче прежнего. — Думаю, её пугает твоё лицо, — парирует Брэд, когда улыбка Марка гаснет и он делает шаг назад, поднимая руки в знак капитуляции. Джош прижимает Иззи к груди, покачивая её из стороны в сторону и нашептывая ей на ухо милые глупости. Когда Тайлер забирает у него малышку и начинает ей напевать приглушенным голосом, она сразу же переходит от крика на плач. В тот момент, когда руки Джоша освобождаются, в него врезается другое тело и чуть не роняет его на пол. От столкновения он делает несколько шагов назад, но ему удаётся сохранить равновесие. — Джош! Ох, Джош! — Эбигейл, — выдыхает он, обнимая её в ответ. Он позволяет себе расслабиться, положив подбородок на плечо сестры. — Извини. — Всё нормально. — Мне так жаль. — Всё нормально, — шепчет она ему на ухо, проводя пальцами по его волосам. — Правда. Когда они отпускают друг друга, он замечает отца, с улыбкой приближающегося к Тайлеру и Иззи. Создание, кажется, узнаёт его, потому что, как только Билл протягивает ей руку, она обхватывает его большой палец своими крошечными пальчиками и застенчиво улыбается дедушке. — Привет, сладенькая. Я так рад увидеть тебя снова! — весело говорит Билл, и Джош не может сдержать улыбки. Эбигейл присоединяется к отцу, но прежде чем Джош успевает увидеть их взаимодействие, его резко разворачивают за плечи и сжимают в крепких объятиях две мускулистые руки. — Привет, ищейка. Ищейка? — Майкл? — разевает рот Джош, пораженный присутствием Майкла. — Какого чёрта ты здесь делаешь, чувак?! — Сколько лет, сколько зим, да? Тайлер написал, сказал, что это срочно, вот я и здесь. Мы здесь. Джош стоит достаточно близко, чтобы чувствовать руку Гибсона на своих плечах и, наконец, осматривается. Несколько людей сидят вокруг деревянного стола, улыбаясь ему, ещё несколько пытаются поближе рассмотреть Иззи. Люди из старой команды, люди из новой команды: Снайдер и Шап, несколько техников вместе с их продакшн-менеджером и постановщиком, даже Бен, которого Джош не видел несколько месяцев, сидит на одном из стульев, посмеиваясь над шокированным выражением лица Джоша. Дженна стоит, скрестив руки на груди, и улыбается от уха до уха. На столе множество еды — по большей части закуски и десерты, а также многоярусный торт, украшенный розовой глазурью и яркими цветами. Джош заранее знает, что во всём этом заслуга Дженны. Он замечает связку разноцветных воздушных шариков, привязанных к оконным рамам, и несколько подарочных пакетов на маленьком столике в углу комнаты. На мгновение Джош теряется. Он просто стоит, потрясенный и потерявший дар речи. Здесь люди, которых он любит и уважает, и никто его осуждает. Все улыбаются, смеются и похлопывают его по спине, и он больше не может этого выносить. Он всхлипывает и прячет лицо руками. Он тут же оказывается в чьих-то объятиях и знакомый аромат выкрикивает: Тайлер. Джош утыкается лицом в изгиб шеи вокалиста и пытается стать как можно меньше. Это очень давит, и вся ситуация кажется слишком сюрреалистичной, чтобы быть реальной. Тайлер обнимает его настолько надежно, насколько может, поглаживая его спину и целуя в висок, и нежно покачивая их в стороны. Раздается несколько умиленных вздохов и слезливых смешков, и Джоша начинает трясти ещё сильнее. — Дыши, — шепчет Тайлер ему на ухо, но в его голосе слышится намёк на улыбку. — Дыши, Джош. Мы все здесь ради тебя. — К-как? — удается выдавить барабанщику, и он бегло осматривает всех, не вырываясь из объятий. — Как ты вообще... Когда... — Это было испытанием, должен отметить, — смеётся Тайлер. — Всего за одну ночь я попытался достать столько людей, сколько только смог. — Он написал нам всем посреди ночи, что, если мы не доберёмся до Нью-Йорка, то мы обречены, — говорит Марк. — Потом он передумал и отправил в общий чат чудесное сообщение о том, что даст нам приличную прибавку, если мы будем вовремя. Мы готовы на всё ради баксов, поэтому мы здесь, — шутит он. — А Дженна на встрече со своей школьной подругой, да? — фыркает Джош, смотря на девушку. — Ты такой лжец, Тай. — Мне пришлось так сказать, чтобы звучало правдоподобно. Хотел устроить тебе сюрприз. Я знаю, что ты всё спланировал, но всё равно не знал как подступить к команде, поэтому я решил, что так тебе, по крайней мере, будет немного легче, — говорит Тайлер, снова похлопывая Джоша по спине и высвобождаясь из объятий. — Хотя ситуация с охранниками внизу не была инсценировкой. И нам всё ещё нужно поговорить с Майком, но это завтра. — Хорошо, — кивает Джош, вытирая лицо рукавом толстовки. Затем он поворачивается к Тайлеру и смотрит ему прямо в глаза, понижая голос до слабого шёпота. — Они знают, почему- Эм. Ты рассказал им об Иззи- — Нет. Только тебе решать, захочешь ли ты рассказать. Они знают только то, что она твоя дочь. Больше ничего. Они знают, что вся эта ситуация для тебя довольно тяжелая. Они пообещали не доставать тебя, пока ты не будешь готов рассказать им сам. Если, конечно, ты когда-нибудь будешь готов. Ты не обязан никому ничего объяснять, хорошо? — Хорошо. Да, хорошо. Спасибо тебе. Большое. — Я бы поцеловал тебя, если бы мог. — Всегда пожалуйста, — понимающе улыбается Тайлер и сжимает его плечо. Они оба смотрят на Брэда, который роется в своём рюкзаке и достаёт четыре разных объектива. — Ты серьёзно привёз с собой всё оборудование? — спрашивает Джош, нахмурив брови. — Так тебе нужны хорошие фотографии твоего ребенка или нет? — Я в том смысле, что- Он поворачивается, чтобы посмотреть на дочь, но тут за спиной — в самом углу комнаты, рядом с чёрным цветочным горшком с огромной драценой — он замечает Джордана. Он сидит на полу, поджав ноги к груди и обхватив их руками, с безэмоциональным — почти нечитаемым — выражением лица. Когда их взгляды встречаются, лицо Джордана меняется, его губы сжимаются в тонкую линию, а челюсти стискиваются. Джош слишком хорошо знает своего брата, чтобы понимать, что это противостояние добром не кончится. Он не успевает даже назвать парня по имени, как тот встает с пола и быстро уходит из комнаты, хлопнув дверью. Все замолкают, смотря друг на друга в растерянности. Билл громко вздыхает и мотает головой, покачивая создание на коленях, когда Эбби подходит к Джошу и кладёт руку ему на плечо. — Он такой с тех пор, как увидел фотографии, — говорит она. — Было очень сложно уговорить его поехать с нами в Нью-Йорк. — Ну, похоже, он вообще не хочет здесь находиться. — Эшли сказала ему, что он должен прийти и поговорить с тобой. — Жаль, что её здесь нет. У неё лучше получается с ним говорить, — проглатывает Джош, глядя на дверь. — Она не смогла приехать. Ты же знаешь, она сейчас занята с Джесси и Secret Midnight Press, — тихо говорит Эбби. — Я знаю, — кивает барабанщик. — Мама... не здесь? — спрашивает он тихо. — Нет, — шепчет Эбигейл, — нет, извини. Она не знает, что мы здесь. Отец сказал, что мы смотрим какое-то шоу на Бродвее. Я только недавно узнала о её... мнении. Джордан не знает. — Ты должен идти, — внезапно говорит Тайлер. — Но Иззи... — Она в порядке, посмотри на неё. Я буду всё время с ней, — обнадеживает певец. — Она загипнотизирована своим дедушкой, она даже не заметит твоего отсутствия. Иди поговори с братом. Джош глубоко вздыхает, кивает и выскакивает из конференц-зала. В коридоре пусто, не считая стойки регистрации, за которой Марни тонет в кипе бумаг. Он подходит к ней и постукивает пальцами по деревянной поверхности, пытаясь привлечь её внимание. Она дочитывает очередную важную страницу, смотрит на него и улыбается. После короткого разговора и нескольких обеспокоенных взглядов, Марни указывает ручкой на противоположную сторону коридора. Я почти уверена, что видела, как он направлялся к уборным, говорит она, он выглядел расстроенным. Джош благодарит её, отталкивается от стойки и быстро идёт в мужской туалет. Из трёх кабинок заперта только одна. Джош без колебаний стучится в дверь. — Занято, — говорит человек по ту сторону. — Джордан... — начинает Джош, — пожалуйста, выйди. — Убирайся. — Джордан. — Я писаю! — Ты не писаешь. Пожалуйста, выйди, чтобы мы могли поговорить. — Я не хочу говорить. Убирайся, — сквозь стиснутые зубы говорит младший. — Да брось, Джордан. — Джош снова стучит. Не получив ответа, он закатывает глаза, отходит на пару шагов назад и опирается спиной к холодной стене. — Хорошо, — стонет он. — Ты сердишься на меня, я понимаю. Что ты хочешь от меня услышать? Извини, я облажался, окей? Так получилось. Я сделал ребёнка, и теперь должен о нём заботиться. Я не могу повернуть время вспять, — говорит он, но встречается с ещё большей тишиной. — Но знаешь что? Даже если бы я мог, я бы не стал этого делать. Она была моей ошибкой, но теперь она моё чудо. И я не жалею, что она у меня есть. — Дело не в том, есть у тебя ребёнок или нет, — тихо бормочет Джордан. Джош представляет, как он сидит на закрытой крышке унитаза, прижав ноги к груди и положив подбородок на колени. — Тогда в чём? — мягко спрашивает барабанщик. Он не хочет напугать парня и заставить его снова замолчать. — Просто... Ты мне не сказал. Ты никогда мне не говорил. Я узнал об этом из Интернета. Из Твиттера, когда люди начали засыпать меня вопросами. — Джордан прерывисто вздыхает. — Тайлер знал, а я нет. Он знал и гулял с тобой и, видимо, с- — Тайлер мой лучший друг, — перебивает Джош. — А я твой брат! — выкрикивает Джордан, пугая барабанщика. Его голос эхом разносится по пустой уборной. — Я тоже был твоим лучшим другом! Но Тайлер... — колеблется он. — Тайлер что? — растерянно спрашивает Джош. — Тайлер украл тебя у меня! — О чёрт, нет! Не смей, — повышает голос Джош. Он делает шаг вперёд и бьет в дверь кабинки ладонью. — Не впутывай Тайлера в этот разговор! Он вообще ни при чем! — Видишь?! Ты даже сейчас на его стороне! — снова кричит младший, и Джош слышит, как его голос медленно ломается. — Мама знала. Папа знал. Эшли знала! — Эбби не знала, — пытается Джош. — Знала! Конечно, она знала! Потому что Эшли ей рассказала. Я один ничего не знал. Мне никто не сказал... Никто. Я узнал из ебаного Твиттера! — Джордан, из-за чего ты на самом деле злишься?! — Из-за всего! — Я боялся тебе сказать, понятно?! — кричит в ответ Джош. — Ты всегда на стороне мамы, всегда принимаешь её сторону — что бы ни случилось! — Он начинает расхаживать взад-вперёд, нервно проводя пальцами по волосам. — Её здесь нет. Знаешь почему? — Потому что ей нужно работать- — Потому что она меня ненавидит, Джордан! — громко говорит Джош, и из его глаз начинают течь слезы. — Мама не принимает тот факт, что мы с Дебби никогда не поженимся, она не принимает тот факт, что Иззи плод одной ночи, ясно? Она сказала мне это прямо в глаза! Дебби была на третьем месяце беременности, когда я услышал: Я не потерплю ничего подобного, ты не посмеешь рассказать об этом ни отцу, ни брату, ни сёстрам. Если кто-то узнает, тебе не понравятся последствия своих действий, — подражает он голосу матери. — Поэтому я держал всё в секрете. Никто не знал, только Тайлер. Потому что однажды он нашёл меня в моей квартире, находящегося в шаге от потери рассудка. Эшли и отец узнали об этом случайно, не так давно, — вздыхает Джош. — Я никогда не хотел ничего такого от тебя скрывать. Но мама... После всего, что она сказала, я испугался. Мы оба маменькины сынки, Джордан. Я не согласился жениться на Дебби, но повиновался молчать, потому что... Я люблю её, она наша мама, но она была так близка к тому, чтобы от меня отречься и я... я не мог этого допустить. Я паниковал. Я хотел рассказать тебе, правда. Но потом всё начало так быстро закручиваться, словно эффект домино, и в один момент никто ничего не знал, а в другой уже повсюду эти чертовы фотографии и- — Джош всхлипывает, но быстро вытирает глаза и позволяет рукам свободно повиснуть по обе стороны тела. Его брат продолжает молчать по ту сторону двери, и это не помогает. — Иззи просто ребёнок. Она живой человек, а не домашнее животное. Это серьёзно. И очень тяжело, Джордан. Прости меня. Я не знаю, что ещё сказать. — Если бы... — тихо начинает Джордан, перемещаясь по кабинке. Он прочищает горло. — Если бы фотографии не просочились, ты бы рассказал мне о ней? — Конечно... Боже, конечно бы рассказал. Я хотел полететь в Колумбус после разговора с лейблом. Я должен снова поговорить с мамой. Я... я устал от этого. Никогда не думал, что смогу причинить столько вреда! — невесело смеётся Джош, снова прислоняясь спиной к стене. Проходит ещё один долгий миг тишины, прежде чем за дверью раздается шарканье обуви и щелчок замка. Джордан нерешительно выскальзывает из кабинки и, прижимаясь спиной к двери, копирует своего старшего брата. Они смотрят друг на друга с противоположных сторон уборной на расстоянии не более пяти футов. Наконец, Джордан первым нарушает молчание. — Она правда так сказала? Я о маме. Она правда настолько на тебя злится? — тихо спрашивает он. — Она в ярости. — Но... В конце тура- Во время нескольких последних шоу, она говорила с тобой... Вы оба даже шутили и- — Джордан, ты когда-нибудь видел, чтобы она сбрасывала маску в толпе людей? — Это риторический вопрос, они оба знают свою мать. — Как только мы оставались одни, она напоминала мне, насколько она разочарована и что у меня ещё есть время передумать. — Но почему она так ужасно об этом думает? Джош пожимает плечами. — Я не знаю. Она христианка. — Ну, я тоже! Но я не вижу ничего плохого в заботе о своём ребёнке. — У мамы одна позиция: ты должен закончить школу, найти постоянную работу, жениться, купить себе хороший дом и завести детей. Ты же знаешь, что она долго не могла принять мою работу. Она смирилась с этим, но ты знаешь, как скептически она относится ко всей этой истории с группой, несмотря на то, что это была моя мечта и она приносит мне приличные деньги. А сейчас? Я дал ей ещё одну причину для разочарования. Моя бывшая девушка беременна. Не жена. Бывшая девушка. И мы не планируем жениться. — Джош вздыхает. — Знаешь, что больше всего её волновало? Не моя способность вырастить ребёнка, не здоровье Иззи. Её волновало отсутствие оправдания, если кто-то из её церковных друзей вдруг узнает. Я даже не хочу знать, что случится, если я скажу, что бисексуален и собираюсь встречаться со своим лучшим другом. — Мне всё равно, — внезапно говорит Джордан, прерывая ход мыслей Джоша. — А? — Мне всё равно, что думают люди. И что думает мама. Мне всё равно, поженишься ты или нет. Взгляд Джоша смягчается. — Джордан... — Ты всё равно остаешься моим братом... а Иззи — моей племянницей... У тебя должны быть свои причины. Прости, что я вел себя как придурок. — Прости, что скрывал это от тебя. — Думаю, я понимаю. Я понимаю, почему ты так сделал. Я всё ещё хочу поговорить с тобой обо всём, но... наверно, не здесь. Может, когда ты вернёшься в Колумбус, мы сможем устроить типа ночи кино или что-то в этом роде? Если ты хочешь. И мы могли бы поговорить. Если ты против, то это нормально, я имею ввиду, что- Джош улыбается и мотает головой. Это Джордан, которого он знает: уверенный и решительный, когда злится, застенчивый и краснеющий, когда узнает, что может быть неправ. Глаза младшего парня устремлены в пол, и барабанщик больше не может ждать. Он отталкивается от стены и обнимает брата. Джордан быстро обнимает Джоша и кладёт подбородок ему на плечо. Они остаются в таком положении, шепча друг другу «Я скучал по тебе», «Прости», и «Я люблю тебя», пока Джош не отстраняется, держа Джордана за плечи. — Хочешь с ней познакомиться? — Да, но... Что, если я ей не понравлюсь? То, как она отреагировала на Брэда, было не очень оптимистично. — Ты бы тоже испугался, если бы внезапно прямо перед твоим лицом появился огромный викинг, — посмеивается барабанщик. — Как только она поймёт, что ты просто ещё один человек, чтобы её баловать, она тебя полюбит. Пойдём. — Я выставил себя дураком, да? Вот так взял и убежал. — Клянусь, всё в порядке. Они покидают уборную плечом к плечу, и Джош не может не вздохнуть с облегчением. Словно большая часть тяжелого груза, что он нес на плечах, наконец-то упала, позволяя ему дышать глубже. На его стороне команда, его брат и сёстры. Не так уж и много, но это определённо начало. — Так... Каково это — быть отцом? — спрашивает Джордан, когда они доходят до конференц-зала. — Честно? Большую часть времени я хочу застрелиться, — смеётся Джош и открывает дверь. Он останавливается, увидев развернувшуюся перед ним сцену. — А ещё чаще я хочу застрелить этого идиота... Тайлер! — кричит Джош. — Какого чёрта ты делаешь?! — Я... — Тайлер поворачивается, пряча что-то за спиной. — Я убираюсь? — Что ты... О Боже. — Барабанщик открывает рот. — О Боже, что вы сделали с моим ребёнком? Это что... Боже мой, почему она вся в торте? Тайлер, ради Бога, ей нельзя это есть! — Она не ела! — смеётся Дженна, протягивая Тайлеру горсть влажных салфеток. — Она не ела, клянусь, не ела! Мы остановили её прежде, чем она успела что-то положить в рот! — Тогда почему она выглядит... так? — Джош прислоняется к краю стола и смотрит на свою дочь, которая сидит в центре деревянной мебели. Подняв взгляд на Джоша, она улыбается, и он не может удержаться от ответной улыбки. Её щеки и руки испачканы, покрыты розовой и коричневой начинкой торта. То же самое с её одеждой — на белой блузке большое коричневое пятно. Разрушенный торт отставлен в сторону. — Мы хотели сделать несколько милых снимков, — говорит Тайлер потирая лоб тыльной стороной ладони. — Брэд сказал- — Я не виноват! — через всю комнату кричит фотограф. — Заткнись! Брэду пришла идея сфотографировать её среди шаров, игрушек и... торта, поэтому мы посадили её на стол, и всё было хорошо, пока она не заметила цветы на глазури, и она просто схватила торт... Она реально на это пошла, и прежде чем кто-то успел к ней подбежать, она просто... ну, в общем, в прямом смысле упала лицом в торт? — объясняет Тайлер так быстро, как только может. — Это было смешно! — говорит Марк, всё ещё задыхаясь от собственного смеха. — Все просто бегут в её сторону, но прежде чем успевают отодвинуть от неё торт, у неё уже получается... себя развлечь. — Ох, малышка, — вздыхает Джош, и мотает головой, когда Иззи что-то громко лепечет и смотрит на свои испачканные ручки, похлопывая ими по розовым леггинсам. Он слышит, как за его спиной хихикает Джордан, и оглядывается через плечо. — Видишь, о чём я? — Он подмигивает и выпрямляется. — Тайлер Джозеф, — говорит он громко и указывает на коляску. — Ты возьмёшь сумку и пойдёшь в уборную, отмоешь мою дочь и переоденешь её, чтобы она не была липкой и на ней не осталось торта, понял? — Но я не виноват! — отчаянно говорит Тайлер, вскидывая руки. — Мне всё равно. Ты за неё отвечал, ты её и моешь. — Отлично, — фыркает певец, закидывая ремень сумки через плечо. Он берёт Иззи на руки и выходит из комнаты. — Я ему помогу, — посмеивается Дженна и следует за своим парнем. Джош пожимает плечами и садится в кресло, глядя на остатки торта. Он тыкает в него пальцем и облизывает его. Все смотрят на него в изумлении, и Брэд наводит на него камеру. Следующие несколько минут он сидит, разговаривая с друзьями, отвечая на вопросы и рассказывая истории об Иззи. Он протягивает свой телефон Джордану и дает ему посмотреть фотографии создания. Вскоре за спиной младшего Дана собирается всё больше людей, умиляясь над бесчисленным количеством снимков. Когда проходит пятнадцать минут и ни Тайлер, ни Дженна не возвращаются, он решает их проверить. Марни смотрит на него, когда он снова проходит через коридор, но не комментирует его частые походы в уборную. Джош находит их там же, где он противостоял своему брату несколькими минутами ранее. — Почти! — объявляет Дженна, натягивая новые леггинсы на пухлые бедра Иззи, пока Тайлер пытается сложить всё обратно в сумку. — И... мы готовы! Джош чуть ли не смеётся над иронией, смотря на чистую блузку Иззи. Надпись на принте гласит Я дикая, и он не может поверить, насколько это правда. — Прекрасно выглядишь, моя дикая девочка, — говорит Джош, целуя Иззи в голову, когда Дженна собирается выйти из уборной с созданием на руках. — Возвращаемся к гостям! — Только держи её подальше от торта! — громко говорит Джош, прежде чем дверь полностью закрывается. Тайлер застёгивает сумку и ставит её на пол. Он ловит взгляд Джоша в зеркальном отражении, и медленно разворачивается, широко улыбаясь барабанщику. Джош улыбается в ответ и делает шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Тайлера. Он хватает Тайлера за толстовку и отталкивает его назад, пока спина вокалиста не касается края раковины. Тот хихикает, быстро чмокая Джоша в кончик носа, и барабанщик усмехается, прислоняясь лбом ко лбу Тайлера. — Спасибо тебе. За всё, — шепчет Джош. — Большое спасибо. — Всё нормально, — улыбается Тайлер. — Не за что. — Он коротко и нежно целует барабанщика в губы. После того как они разъединяются, Джош снова погружается в поцелуй. Он соединяет их губы вместе, и они оба улыбаются в поцелуе, синхронно двигая губами. Тайлер кладёт одну руку на бедро Джоша, а вторую на его затылок, притягивая барабанщика ещё ближе. Джош обнимает Тайлера за талию, и они целуются до тех пор, пока их губы не становятся красными, пока они оба не начинают задыхаться, пока голос за их спинами не произносит: — Твою мать!