Скрипка Лунного Света (версия 2017-го года)

*** На Лондон медленно опускались сумерки, уличные фонари стали зажигаться, а земля - холодеть, напоминая о том, что лето уже окончилось, отдавая остров во власть меланхоличной осени. Однако этот осенний вечер был лишен всяческой осенней романтики. Порой целый день противно моросило, на дорожках в парке начала скапливаться грязь, которая застывала в сухие дни. Так было и сейчас: грязь засохла на дорожках, а трава стала редкой и жухлой. Обычно красивые на солнце столетние деревья сейчас казались скорее угрозой, чем декорацией, ползучими тенями, преследовавшими прохожих в течение всего их времяпровождения в этом огромном столичном парке. Граф и его дворецкий молча спустились с холма, подальше от городских улиц, полностью погружаясь в дикий угол столицы. Они обошли итальянский ботанический сад, миновали два памятника, прошли по мосту Карридж Драйв над Лонг Уотер, после чего, наконец, оказались на узкой набережной озера Серпентин. Вокруг него стояли столетние плакучие ивы, которые словно охраняли царившую на озере атмосферу дикой тишины, печали и одиночества. Как бы то ни было, сегодня это печальное и мрачное место имело свое собственное скромное музыкальное сопровождение. Еще сойдя с моста, Сиэль и Себастьян различили сольные звуки скрипки. Атмосфера была такая сильно ощутимая и тяжелая, что они никак не хотели ее нарушить, еще сильнее нагнетая ее. Себастьян бессловесно указал графу на один из фонарных столбов у самого берега Серпентина, у которого собралось множество зевак. Стало очевидно, что прохожие столпились вокруг бродячего музыканта. Какие-то люди подходили, какие-то отходили, вокруг источника музыки вскоре осталось не очень много людей, и дворянину с его слугой посчастливилось приблизиться, чтобы рассмотреть выступавшего, не привлекая при этом лишнего внимания к своей персоне. Люди стояли неплотно друг к другу, оставляя широкие пробелы между собой, и графу со спутником удалось почти сразу найти место, откуда они могли спокойно обозревать скрипача. Это была молодая женщина. В свете фонарного столба можно было разглядеть кровавые разводы на ее белой ночной рубашке, которая подчеркивала мертвенно-бледную кожу скрипачки. Ступни были вовсю испачканы уличными пылью и грязью. Тонкие жилистые руки крепко и уверенно держали скрипку со смычком. Тонкие, озябшие, посиневшие от холода длинные пальцы искусно нажимали на струны, быстро и ловко, словно крылья колибри, зависшего в воздухе над экзотическим цветком. Черные густые волосы были слипшимися от грязи, пряди у лица одновременно торчали и прилипали к вискам и скулам, благодаря чему можно было спокойно разглядеть лицо скрипачки. Глаза были сосредоточенно закрыты, брови нахмурены. Свет фонаря иногда вырывал из мрака контуры тонкого носа и плотно сжатых тонких губ. Сиэль доселе лишь изучал внешность главного подозреваемого в городских трагедиях, потому не вслушивался в мелодию, которую играла скрипачка, но он перевел на музыку свое внимание, когда ее мотив и ритм резко изменились. Атмосфера вокруг внезапно стала напряженной и очень тяжелой, мальчику показалось, что туман вокруг озера начал густеть, фонари вокруг еле заметно замерцали, а стекло в них тихо задребезжало. Он сам стал проникаться этой атмосферой и даже признался себе, что отчетливо ощущает тревогу. - Если она вдруг что-то начнет предпринимать, действуй, - коротко и почти еле слышно приказал Сиэль своему слуге, невесомо дернув того за рукав. - Да, сэр, - шепотом ответил Себастьян, не сводя сфокусированного взгляда со скрипачки. Он поднял руку на уровень своей груди и просунул пальцы внутрь своего фрачного пиджака, где он прятал холодное оружие. Дворецкий натянулся, как струна, готовый в нужный момент перейти к решительным мерам. *** Скрипка. Смычок. Струны. В какой-то момент смычок начал быстро скользить по струнам, издавая скрип и играя в непривычно быстром ритме. Мелодии будто и не стало вовсе. Ритм постоянно менялся, мешая уловить ее. Скрипка начала ускоряться, и звук становился все громче и громче с каждым взмахом. Было ощущение, будто она начинала задыхаться, пыталась набрать воздуха… Звук все нарастал, пока не стал фактически невыносимым. Но в один миг он прекратился, и скрипачка на мгновение замерла. Себастьян напрягся, почувствовав что-то совершенно ему незнакомое, и ухватился пальцами за кончик ножа, который он был готов в любую секунду метнуть в сердце скрипачки. Однако все люди вокруг, включая его господина, не менялись в лице, а просто продолжали спокойно слушать музыкантшу, даже говорить между собой, потому он продолжал просто наблюдать. Сиэль же почувствовал, что в эту крохотную паузу находившийся рядом туман целиком его поглотил, и он полностью окунулся в свое видение и мог даже поклясться, что все, что он видел, происходило наяву. Мальчику привиделся образ луны, которая стала потихоньку тонуть в густом черном тумане. Струны издавали протяжную плавную мелодию восточного мотива. Сиэлю казалось, будто это был зов маленькой девочки, заблудившейся в густом тумане. Она звала, иногда тихонько всхлипывая, немного печально, немного отчаянно. Но потом мелодия приобрела мрачный оттенок, будто девочка предупреждала о чем-то, и вдруг громко закричала, из тумана резко показалась слепящая луна, и Сиэль увидел силуэт в лунном сиянии… Мальчик поморгал, чтобы справиться со слепящим светом, и в какой-то момент луна полностью погасла, и его взору вернулась та самая реальная сцена, с которой его уволокло его собственное воображение. Он вновь увидел скрипачку, стоявшую у фонарного столба, плакучие ивы вокруг нее, а за ее спиной темное озеро Серпентин и лениво ползущий по нему туман. Скрипка снова стала напевать спокойную мелодию. Граф немного растерянно огляделся, но не увидел ничего необычного. Слушатели остались те же, и они все спокойно внимали музыке. Сиэль обернулся к своему дворецкому, который до сих пор совсем не двигался. Тот все еще продолжал неотрывно наблюдать за движениями скрипачки. - Что-нибудь заметил, кроме смены мотива? – шепотом спросил Сиэль у слуги. Мальчик удивился появившейся дрожи в голосе и кашлянул в кулак, чтобы избавиться от нее. - Нет, сэр, ничего сверхъестественного или представляющего опасность, - ответил Себастьян. Мальчик испытал небывалое разочарование. Он вновь посмотрел на скрипачку, но уже без былого любопытства. Морская синева в его глазу окаменела. *** Дворецкий расслабил плечи, тяжесть, которую он ощущал с первого взгляда на эту таинственную скрипачку, в какой-то момент попросту исчезла. Мужчина спрятал нож поглубже во внутренний карман своего фрака и с легким вздохом опустил руку. - Идем, Себастьян, нам больше здесь делать нечего, - проговорил граф и, не дожидаясь своего слуги, развернулся и пустился в обратный путь к проезжей дороге. Прежде чем уйти, Себастьян сощуренным взглядом окинул скрипачку, которая продолжала играть свою мелодию. Его глаза на мгновение грозно блеснули, после чего он зашагал прочь, вслед за своим господином. Пока они ехали в экипаже в сторону поместья, граф не сказал ни слова. А на вопросы дворецкого он либо не отвечал, либо раздраженно отмахивался, приказывая сохранять молчание. Себастьяну ничего больше не оставалось, кроме как подчиниться. Вернувшись в поместье и сняв с себя верхнюю одежду, Сиэль сказал, что будет у себя в кабинете, и велел не беспокоить его вплоть до ужина. Дворецкий был удивлен, но снова молча подчинился. Когда пришло время ужина, Себастьян поднялся и постучался в дверь. - Господин, ужин подан, - сказал он. Дверь прямо перед его носом распахнулась, и в коридоре показался граф. - Я не буду ужинать. Я хочу лечь в постель, - сухо проговорил он и направился в сторону спальни. - Но, господин, вы должны поужинать, - возразил Себастьян, шагая вслед за графом. – Если вы будете нарушать время приема пищи… - Замолчи! – агрессивно огрызнулся Сиэль. Пришлось повиноваться. Переодев господина в ночную рубашку, он стал наблюдать за тем, как граф немедленно залез под одеяло и лег на бок спиной к слуге. Обескураженный поведением господина, Себастьян вышел из спальни, закрыв за собой дверь. Он не понимал, что происходит. Граф никогда себя еще так не вел. Но, если считать, что сегодня он сам допрашивал два десятка сумасшедших, можно было понять, насколько он был измотан и нуждался в тишине и покое. Мужчина в полной растерянности спустился вниз, чтобы убрать все блюда, приготовленные им к ужину, а также помыть посуду и начистить серебро. Пока он занимался этими обыденными вещами, мысли были заняты совершенно другим. Скрипачка. Ее образ и игра на инструменте не выходили из головы. Что-то было в ней необычное… Внешне она была обыкновенной бродячей музыкантшей, однако что-то в ней настораживало даже его, представителя самой Преисподней. Несомненно, она являлась прямой причиной всех тех страшных событий в городе, но еще не было понятно, как она это проделывала. Как? Как она заставляла людей пренебречь инстинктом самосохранения и пойти на самоубийство? Как она влияла на людей так, что они вскоре лишались разума? Демон не мог этого понять. Он был уверен, что это был какой-нибудь очень изощренный гипноз, однако никаких доказательств этому мужчина не смог уловить за время ее впечатляющего выступления. От этого он чувствовал некую беспомощность, что его безгранично раздражало. После посуды и серебра Себастьян прошелся по поместью, чтобы проверить, надежно ли были закрыты все окна и двери. Потом все-таки решил подняться в спальню графа и проверить, все ли с ним было в порядке. Только он подошел к двери спальни, как услышал грохот, будто что-то упало в комнате. Дворецкий дважды постучался. Но ответа не было. - Господин? Ответа все не было, и он просто открыл дверь. Себастьян застал графа на полу возле кровати, лежащим на животе и сильно сжимающим край одеяла. Демон поставил подсвечник на прикроватный столик, после чего опустился на колени рядом с корчившимся от боли мальчиком. - Господин! – позвал он, положив руку на спину хозяина. Но вместо ответа граф внезапно запрокинул голову, держа ее двумя руками, и из его груди вырвался душераздирающий вопль. *** Сожаление. Боль. Гнев. Ненависть. Эти чувства терзали его, рвали на части, разбивали на осколки. Казалось, будто все те тяжелые моменты в его жизни вновь обрушились на него в одно мгновение. Потеря родителей, сгоревшее поместье, заточение и унижение в обществе сектантов, заключение контракта с демоном… Он словно вновь прошел через все эти события и начал остро переживать то, что терзало его душу все это время. Себастьян отпрянул от неожиданности, а когда крик утих, он попробовал утешить мальчика, но тот не позволил. Сиэль сел, поджав под себя ноги, и сгорбился, будто читая молитву, но это была боль. Он держался обеими руками за голову, приподнялся и посмотрел стеклянными глазами в пустоту. - Господин, прошу Вас, успокойтесь, - обратился к нему демон, не убирая руки с его плеча. Сиэль внезапно повернулся к слуге и схватил его запястье. Боль. Душераздирающая Боль. Невыносимая Боль. Но он больше ничего не сказал. Себастьян видел, что мальчик нуждался в помощи, но не знал, как он смог бы помочь. Только дотрагиваясь до плеча, он пытался поддержать господина, давая понять, что он рядом. К счастью, демон смог облегчить муки несчастного графа простым своим присутствием, и вскоре Сиэль успокоился и лег обратно в постель. Было похоже, что его внезапная паническая атака прошла. Себастьян укрыл его одеялом, после чего вгляделся в лицо засыпавшему мальчику. Закрывая глаза, тот тихонько произнес: «Останься…». Естественно, он собирался остаться и без просьбы господина. Он встал у окна и стал охранять сон маленького графа. Однако проспал он недолго, через полтора часа граф снова открыл глаза и сел в кровати. - Господин, как Вы? – сразу же спросил Себастьян, сделав шаг к кровати. - Я в порядке, - спокойно ответил граф. – Подай халат. - Вы, наверное, устали, милорд. Вам стоит отдохнуть, - возразил тот. - Дело важнее, - спокойно, без повышения тона, проговорил Сиэль. – Халат, Себастьян. Надо письмо написать. - Как скажете, сэр. Дворецкий достал халат графа и помог ему его надеть. Потом они вместе прошли в кабинет, где Себастьян зажег свет и пододвинул графу стул. Он не видел, что писал мальчик, но было очевидно, что послание было Ее Величеству. Письмо было небольшим, и вскоре граф протянул запечатанный конверт слуге и велел его отправить. Выходя из кабинета, чтобы исполнить поручение, Себастьян заметил, что граф поднялся из-за стола и встал у окна. Когда дворецкий вернулся, Сиэль так и остался стоять на месте, никуда не сдвинувшись. Демон зашел в кабинет и закрыл за собой дверь. - Себастьян, - обратился к нему граф, не оборачиваясь. - Да, господин? Хозяин поместья обернулся и посмотрел в лицо демону. - Я на собственном опыте понял, что скрипачка и есть убийца, - серьезно заявил он. – Эта ее виртуозная игра в парке и была тем, что вызвало эмоциональный срыв, я уверен в этом. Было неприятно… Но какие-то эмоции – ничто, по сравнению с тем, что мне уже пришлось ранее пережить. Демон широко улыбнулся. Он был очень доволен своим господином. Он преклонил посреди комнаты колено и прижал ладонь к груди. - Будьте уверены, я буду защищать Вас и буду верен Вам до конца, - торжественно, как и всегда, проговорил он. - Надеюсь, - с ухмылкой ответил Сиэль, поворачиваясь обратно к окну. *** За ночь граф так и не сомкнул глаз, хотя ему и не было до того дела. Приступ оставил в душе неприятное ощущение, и это волновало его. Он чуть не стал очередной жертвой. В голове были даже мысли дать Себастьяну приказ убить его, чтобы покончить с этими мучениями, но тогда не был бы он графом Сиэлем Фантомхайвом. Его сила воли оказалась сильнее чар скрипачки. Но граф подумал о том, что нужно было бы глубже изучить ее технику, он и не знал, что музыкой можно добиться такого сильного эмоционального сдвига. Возможно, дело было не только в скрипачке, но и в самой ее скрипке… Когда он думал об этом, сидя в кабинете, часики на столе уже показывали семь утра. Раздался стук в дверь. - Входи. В кабинет вошел дворецкий с белым конвертом в руке. Он подошел к столу и протянул его хозяину. - Письмо доставили от Ее Величества, сэр. Сиэль принял в руки конверт и, распечатав, прочел совсем коротенький ответ. После чего поднял глаза на слугу, стоявшего перед письменным столом, и хмыкнул. - Это интересно, - с таинственной улыбкой проговорил мальчик. Он протянул листок собеседнику. - Прочти. Себастьян взял письмо из рук господина и про себя быстро прочел его. «Сиэль, - говорилось в нем. – Меня взволновало твое письмо. Очень надеюсь, что сейчас ты в порядке и в полном здравии. Я слышала о той скрипачке, о которой ты мне рассказал, и должна сказать, что мне известны некоторые сплетни о ней, хоть я никогда и не слышала ее игры (к счастью, наверное). Ей дали имя, Вайолин Мунлайт*, но не могу взять в толк, почему именно так. О ней, к сожалению, ничего не известно, потому и я не могу рассказать тебе большего. Думаю, тебе стоит придумать способ укротить эту весьма талантливую скрипачку. Возможно, ее навыки смогут послужить нам скорее на пользу, нежели во вред. Надеюсь, тебе удастся узнать что-то новое и интересное…

Виктория.»

- «Вайолин Мунлайт»… - задумчиво произнес Сиэль, когда дворецкий закончил читать загадочное послание Ее Величества. – Забавно, правда? - Символичное имя, - проговорил Себастьян. – Что будете делать теперь, господин? - Насколько я понял, волшебные чары скрипки этой женщины не влияют на сознание демонов, - с многозначительной улыбкой произнес граф, подперев двумя руками подбородок. – Поэтому тебе нужно будет любым способом привести ее в это поместье. - Да, милорд. - И еще, Себастьян, - добавил Сиэль, вставая с места. – Она нам нужна целой и невредимой. Проследи за этим. - Да, - поклонился дворецкий, приложив ладонь к своей груди. Он поднял глаза, в которых сияли демонические искры. - Конечно, милорд. Демон бесшумно вышел из кабинета, оставив хозяина в одиночестве. Сиэль посмотрел на главную страницу утренней газеты "Таймс", которую он читал до прибытия почты, и огорченно вздохнул. Там был нарисован портрет молодого человека, чье тело нашли на железнодорожных рельсах на окраине столицы прошедшей ночью. Мальчик вспомнил, что именно этот молодой человек стоял рядом с ним прошлым вечером в парке у озера Серпентин... Он был очередной жертвой смертоносной скрипачки. "Вайолин Мунлайт..." - пронеслось в мыслях графа. - "Пожалуй, ты куда опаснее демона, который не стал бы убивать без причины".