Darkside

G-Eazy feat. A$AP Rocky & Cardi B — No Limit

Скорость сто восемьдесят километров в час, и свист в ушах. На лицах играют счастливые улыбки, и через басы музыки и порывов ветра из открытых окон можно различить радостный смех. Юнги и Чимин дурачатся на заднем сидении роллс ройса, вытворяют странные движения, смутно напоминающие современные танцы молодежи, и заливисто смеются. Пак пролезает на переднее сидение и чуть не наваливается на водителя. Он счастливо улыбается, глаза щурятся от заливистого смеха, но ничто не может скрыть искры на дне его глаз от переполняющих эмоций. Чимин упирается в бедро человека, сидящего за рулем и старающегося следить за дорогой, когда двое парней веселятся, выравнивается и почти кричит тому в ухо: — Ким Тэхён, я тебя почти готов расцеловать, но если ты сможешь еще немного потянуть время и покормить нас в ваших забегаловках быстрого и такого вкусного питания, — я только сказал об этом, а у меня уже потекли слюни, — то ты точно без поцелуя от меня не уйдешь, — и он чмокает парня в щечку, поворачивается корпусом к другу, задорно подмигивая, и отсаживается обратно на своё место на заднем сидении, к Юнги, продолжая веселиться и радоваться музыке, битом бьющей по ушам, ветру, что ерошит их волосы, и мнимой свободе, смазанной полосой дороги устремляющей вдаль. Техен на это только улыбается, поглядывает на них через зеркало заднего вида и нажимает педаль газа. Он пытается не пропустить каждый момент этого вечера и сохранить его в сердце как «сокровенное, дающее глоток свежего воздуха» в этой, казалось бы, уже пресной и лишенной палитры красок жизни. Юнги и Чимин необычные молодые люди. Даже если они постараются затеряться в толпе, их внешность будет выделяться, привлекая внимание прохожих. Ведь как можно пройти мимо человека, напоминающего лунного эльфа: светлая кожа, будто светящаяся изнутри, утонченные черты лица, пепельные, блестящие волосы, заплетенные в косы, ярко-голубые, небесные глаза, взглядом проникающие в самую суть. Заострённых ушей не хватает для точного сравнения с мифическими существами. Такой внешностью обладают только члены Китхе, скрывающихся от глаз обычных смертных людей существ. Более трехсот лет назад на свет стали появляться все больше людей со странными способностями. Причины их возникновения не смогли объяснить научным методом. Жители страны отнеслись к ним с враждебностью, агрессией и злостью, за масками мерзких эмоций они старались скрыть нечеловеческий ужас и раздирающий страх. Глава почтенного и высокоуважаемого в стране дома Чон, боясь, что народ взбунтуется и вследствие начнется гражданская война, на всю страну объявил, что избавится от нелюдей. Чон Бао сдержал свои слова. Никто не знал как, но через месяц на улицах не было ни одного человека, который хоть чем-то отличался от других. Через десятки лет все забыли об этом инциденте, как и о тех, из-за кого он произошел. Мало кто знал, как на самом деле Главе страны пришлось решить конфликт. Бао было суждено через многое пройти, многое выстоять, потратить немало сил, времени и нервных клеток, показать себя со стороны сильного и мудрого предводителя. Он сумел договориться с Китхо, понимающих всю серьезность ситуации и так же не желающих бессмысленной вражды и вероятной войны, и предложил им вариант остаться на территории Шинсондо, но при этом скрыться, спрятаться и зажить спокойной жизнью без негативных последствий. Вдвоем с главой Китхо и с приближенными людьми двух сторон они обсудили все стороны последующего заключенного договора. В итоге остановились на том, что правительство страны оказывает всестороннюю поддержку Кихто, взамен они не дают о себе знать, не появляются на территориях поселений. Им предоставили выбор либо остаться на территории родной страны, но жить в отведённой для них территорией, занимающей большую часть подземных катакомб, либо эмигрировать. Каждый из Кихто выбрал то, что было им ближе. Не все могли покинуть свою родину, то место, где они родились; щемящая любовь по родным краям и страх перед неизвестностью на границе других людей и другой культуры сподвигло большую часть скрыться под землей и заново развиваться, создавать социальную, экономическую и политическую жизнь. Чульсен стал единственным местом для Кихто, где они чувствовали себя свободно и равноправными. Это был город на территории столицы страны. Маленькое государство странных людей. Раз в год тайно главы Кихто и дома Чон, а также их приближенные советники встречались на нейтральной территории и обсуждали актуальные вопросы. Так продолжалось и по сей день. Жители Шинсондо и Чульсен жили в спокойствии, равномерно проживая свои дни: одни наверху, а другие — под землёй. За эти триста лет тайна о необычных людях и городе Чульсен не была раскрыта, Китхо сдерживали свои обещания и за столько лет ни разу ни один из них не был замечен наверху. Но это не значит, что Китхе тайно не выбирались на поверхность… — Юнги! Сколько у нас осталось примерно времени?! — Пак пытается перекричать битом льющуюся музыку. Юнги поначалу озадаченно смотрит на взъерошенного Чимина, а после судорожно пытается откопать часы на своём запястье через рукава парки и тонкой блузки. — Не так много, как нам бы хотелось, — хмурится он. Внутри у Мина липким холодом стало разрастаться беспокойство. Через пару часов собрание глав Чульсена и Шинсондо закончится и к тому времени им нужно успеть оказаться за ворота, что ведут вниз, под землю. — Чимин, может, обойдёмся на этот раз от похода в кафе? Я не хочу рисковать, нам нужно оказаться внизу вовремя, пока ворота не закрыли. Да и тут нам попадаться нельзя. Если узнают, кто мы такие, — сразу отправят на опыты… — Юнги представить боится, что с ними могут сделать тут. Их отец с детства им рассказывал, что наверх подниматься нельзя, это строго под запретом, что там живут ужасные и отвратительные люди, они не знают жалости, а таких, как Юнги и Чимин, и всех остальных жителей Чульсена, неизвестных и не похожих на них, они ловят и отравляются в лаборатории, где ставят эксперименты, словно на крысах. — Да ты что такое говоришь?! — Чимин взрывается от возмущения. — Я целый год ждал этого момента! Целый год! И ты тоже! Ещё один год я не вытерплю. Пускай весь мир рухнет, но сегодня мы с тобой обязаны попробовать картошку фри! Юнги осталось сокрушенно покачать головой, но в душе он с ним полностью был солидарен.

***

— Я был рад встретиться с наследником дома Чон, — солидный мужчина средних лет кратко улыбнулся, пожимая руку Чон Чонгука. Спустя три часа непрерывного обсуждения всех всплывших за год вопросов и пути их решения мужчины смогли придти к единогласному согласию. Минпак был приятно удивлён: вместо привычных пяти часов они затратили всего три на собрание. Наследник дома Чон хоть поначалу и вызвал недоверие у главы Кихте, сейчас же в нем не было и капли сомнения. Чонгук смог расположить к себе, отнесся со всей серьезностью к вопросам, хоть это и было первое его собрание с Кихте. Он предстал перед ним, как достойный наследник, сильный и рассудительный, умный альфа, в чьих руках уместится правление всей страной. — Взаимно, господин Ким, — молодой альфа усмехнулся. — Надеюсь, наша встреча оставила для Вас лишь положительные оттенки. — О, что вы. Передавайте своему отцу, что он воспитал достойного наследника. Буду рад впредь видеть Вас за этим столом, — он выделил слово «Вас» и небрежно махнул рукой в сторону круглого стола, сделанного из дуба. — А теперь прошу меня простить, нужно возвращаться в Чульсен. Глава Кихто Ким Минпак взял своё пальто, любезно предложенное одним из его подчиненных, и в сопровождении охраны покинул комнату. Чонгук рухнул обратно в кресло, до этого где провёл несколько часов, и устало прикрыл глаза, расслабляя галстук, что словно удавкой ощущался на шее. — Сокджин. — Да, господин Чон, — отозвался высокий мужчина в чёрном классическом костюме с прямоугольными очками, что все время спадали вниз по переносице. Ким Сокджин — доверенное лицо Чон Чонгука, правая рука и по совместительству старший брат. Наследник доверяет ему все, даже свою жизнь. И за столько лет Сокджин ни разу не дал повода усомниться в себе. Он любит младшего всей душой и благодарен всем небесам за то, что тот появился в его жизни. — Можешь уже не формальничать, они ушли же. — Да, прости, — Сокджин тихо рассмеялся и сел напротив наследника дома Чон. — Я начинаю к этому привыкать и забываться. — Что у нас дальше по списку? — альфа так и сидел с прикрытыми глазами, откинувшись на спинку кресла. — Ты не знаешь, куда делся Тэхён? — между делом спросил он, заинтересовано приоткрыв один глаз. — Нет, — буркнул Ким и начал смотреть список запланированных дел. — Странно, — вздохнул Чон. — Он как узнал, что у меня сегодня собрание с главой Кихте, так рванул куда-то. — Ну, на его плечи так же взвалилось наследство его отца, думаю, он всего лишь решает проблемы по бизнесу, — Сокджин поправил сползшие очки. — Дальше по плану встреча с поставщиками из Японии, но она назначена только через три часа. — Ничего страшного, чем быстрее со всем разберёмся, тем быстрее сможем отдохнуть, — Чонгук поднялся с кресла и, подмигнув брату, направился в сторону выхода. Вслед за ним вышел Сокджин с охраной.

***

— Тэхён-а, нам долго ещё ехать? — перекрикивая музыку с заднего сидения, спрашивал Чимин. — Юнги переживает, что мы не успеем. Юнги ударил Пака по колену, укоризненно метнув взгляд, мол, «чего сразу я-то?». Тэхён потянулся к панели дисплея рукой и убавил громкость музыки. Каждый раз пытаться её перекричать он посчитал делом глупым. — Милашка, ты не переживай, они ещё часа два будут на собрании, а мы почти приехали, — Ким усмехнулся. Его забавило, что младшие трусили. Мин только фыркнул и буркнул, что: — Я не милашка. Тут послышался вой мигалок и следом голос, искаженный рупором, который просил роллс ройс остановиться немедленно возле обочины за превышение скорости. Через стекло заднего вида Тэхён увидел машину полиции, что следовала за ними. — Твою мать… И, вроде бы, статус Кима позволяет без ущемления в скорости ездить по трассе, только полиция находится полностью под крылом дома Чон, а, значит, закон на Тэхёна распространяется. Он лишь цыкнул языком и потянулся к телефону. Без Чона тут не обойдётся, особенно когда на заднем сидении сидят двое представителей Кихте, испуганно прижавшиеся друг к другу и озирающиеся назад на машину, следовавшую за ними.

***

Все же поставщикам из Японии придётся ждать до этого запланированное время встречи, и отдых Чона — тоже, ибо неожиданное сообщение от Ким Тэхёна с пометкой «СРОЧНО!» и прикрепленным адресом местного отделения полиции не требовало отлагательств. Чонгук даже не удивлён — Тэхён всегда умудрялся найти на задницу приключения. Оставив охрану на улице, Чонгук вместе с Сокджином поднялся по лестнице в отделение полиции и прошёл в отдел, где, по идее, сидели задержанные. Его никто не останавливал и не мешал его пути — каждый человек знал главу и наследника главы дома Чон. А сотрудники полиции — тем более. Чонгук остановился возле входа в помещение с арестованными и, поправив пиджак своего костюма, взглядом начал сканировать людей, что находились по ту сторону решёток камер для временного задержания. Его взгляд зацепила светлая макушка, обладателем которой оказался хрупким на вид парнем с мазливым личиком. Он держался руками за решётку и уткнулся макушкой в неё. Он был угрюм, а взгляд его метался из стороны в сторону, не зная, за что зацепиться. Что-то в нем притягивало Чонгука, может, эта нежная и светлая, словно бархат, кожа, в мягкости которой Чон захотел убедиться лично, или губы бантиком, яркие, как сок вишни, бездонные глаза, в которых, он боится, утонет, если заглянет в них. Он был маленьким и испуганным, словно котёнок, которого загнали к стенке. Не удержавшись соблазну рассмотреть его ближе, он медленным шагом, будто лев, подкрадывающийся к своей жертве, приблизился к мальчишке и, встав напротив него, наклонился к его лицу, спросил: — Ты откуда такой сладкий? Юнги озадаченно посмотрел на подошедшего к нему мужчину и, подняв руку, указал куда-то в сторону. — Шлюхи, вообще-то, в другой камере, — фыркнув, он отвернулся и прошёл к Чимину, сидевшего на кушетке в углу. Чонгук лишь усмехнулся. А у мальца острый язычок, однако. — Чонгук! Чонгук! — Ким звал его на всё отделение и размахивал руками для пущего эффекта, чтобы наследник дома Чон точно смог его увидеть. Чонгук лишь тяжело вздохнул и направился в его сторону. Все же Ким такой ещё ребёнок, хоть и выглядит, как взрослый мужчина. И даже ответственность, что тяжелым грузом легла в форме наследственного бизнеса, не помогла лишить Тэхена детских огоньков. Рядом с ним сидел начальник отдела и что-то усердно записывал в журнал. — Добрый день, начальник, — поздоровался Чонгук. Сокджин подошёл к брату и лишь кивнул мужчине. — Я так рад, что ты так быстро! — Ким подорвался с места и впецепился в руку Чона, судорожно пробормотав. — Нам нужно срочно выбраться от сюда. — Если бы не превышал скорость — то и не попал бы сюда, — вставил недовольным голосом начальник полиции. С Тэхёном он был знаком лично, кажется, каждый отдел полиции на лицо знает Ким Тэхёна. Этот парень частый гость в их отделах и уже как свой. Но закон есть закон и на Кима распространяется тоже, лишь благодаря Чонгуку он может быстрее выбраться из переделок. — Сейчас мы уйдём, не беспокойся, — Чонгук только повернулся к мужчине, чтобы принести тысячные извинения и забрать горе-друга, как тот выпаливает: — Я не один, со мной ещё кое-кто, — Ким кивает в сторону камеры, куда до этого подходил Чон. Мальчишка со светлыми волосами снова стоял возле решётки и пристально наблюдал за ними. — Кто это? — спросил Сокджин. — Эти двое парней — члены Кихто, — начальник отдела отложил от себя журнал и устал потёр переносицу. — Они были вместе с Тэхеном, когда мы его задержали. Чонгук заинтересовано переводил взгляд с паренька за решёткой на друга и обратно и ухмыльнулся, встретившись взглядом со светловолосым. «Интересно». — Мне очень интересно узнать, как члены Кихто смогли пробраться на поверхность? Хотя, могу предположить, что встреча глав Чульсена и Шинсондо сегодня смогла образовать дыру для мышек, но все же, — усмехается Чонгук, смотрит на двух парней перед собой с понурым видом, взглядом показывая, кого он имел в виду, и засовывает руки в карманы распахнутого пальто. Последние слова задевают Кихто, Юнги зло смотрит на мужчину, взглядом готовый разорвать его на мелкие кусочки, которые после поочередно самолично будет сжигать и топтать оставшийся пепел. Но в ответ они лишь молчат, понимая, что да, проебались по всем параметрам. Чимин старается не обращать ни на что внимание и держать себя в руках, сохраняя нервные клетки и подавляя подкатывающую истерику, моля всех богов, чтобы Тэхён смог быстрее отвезти их к воротам Чульсена. Ему страшно. Им страшно. Они не знают, как реагировать на сложившуюся ситуацию, что делать и как себя правильно повести. Они не на своей территории, и все работает против них. Неверный шаг, и они, возможно, больше никогда не смогут вернуться домой или, чего хуже, проститься с жизнью. С детства их отец им рассказывал об истории их возникновения, о заключении их предка договора с главой дома, что обязывает их испокон веков скрываться от внешнего мира. Дабы искоренить зарождающийся интерес детей к поверхности, чтобы те не покидали пределов Чульсена, он пытался вселить им страх, рассказывая про жестокость людей, что необычных и не похожих на них они помещают в специальные лаборатории и проводят на них всяческие опыты, пытаясь узнать причины возникновения странностей у членов Кихто. Естественно, ничего такого в Шинсондо не происходит, люди давно забыли про далекий случай в прошлом, а те, кто посвящен в тайну Чульсена, свято верят, что трёхсотлетней давности договор со стороны Кихто не нарушается. Но Юнги с Чимином об этом, конечно же, не знают и, подверженные страхам детских рассказов, бояться. — Почему молчите? У мышек есть язык? — Чон подходит к ним ближе, смотря сверху вниз. Он сканирует их взглядом, пытается отметить все, что можется показаться странным, непонятным, непохожим. Не каждый же день встречаешь членов Кхито. Но ничего, кроме необыкновенной красоты обоих не находит. Она у них странная, не такая, как у них принята под эталоном красоты. Черты лица нежные, а кожа, он не сомневается, мягкая и гладкая. Ни одного изъяна, ни одного намека на неправильность, будто всевышние силы постарались, создавая этих созданий. Особенно его взгляд привлекает, манит, притягивает, будто магнитом, более хрупкий из них, тот, кто его в отделении полиции к камере со шлюхами послал. Чонгуку кажется, что перед ним ангел и никак иначе. Светлые волосы в свете люминесцентной лампы будто светят чистейшим светом, парень хрупкий и маленький, боишься, что тронешь — и он рассыплется. Губы бантиком, а глаза так и манят, зовут и приглашают в свой омут, затягивают на самое дно, из которого Чонгук боится не выбраться. Ещё ни к кому его так не тянуло, не притягивало его внимание, словно от паренька нити красные к нему тянутся, окутывают и зовут. А альфа внутри Чона весь сосредоточен, прижимается к земле и готовится к прыжку. Чонгук думает, что у Юнги взгляд, словно острие тысячей лезвий, блестящих в свете лампы, а Юнги кажется, что Чонгук его взглядом готов сожрать. — Сладкий, ты меня сейчас взглядом убьешь… — шепчет Чон, не в силах оторваться от светлого «ангела». Заметив замешательство напротив, Чонгук отводит взгляд в сторону и, прокашлявшись в кулак, сбрасывает наваждение и продолжает: — Если вы ничего не скажете в свое оправдание, я могу рассчитать это, как нарушение договора со стороны Кихте, и начать требовать объяснений от Ким Минпака, почему в воротах Чульсена брешь, и от туда выбегают и шляются по городу две мышки, пойманные с поличным. Думаю, вы представляете, чем все это обернется. А вас будут держать в Шонсондо, как нарушителей договора, опасных преступников страны, а после пустят под трибунал, где решится ваша дальнейшая судьба. Уж поверьте мне, хорошим этим ничем не закончится. — Не надо… — почти пищит Чимин и закрывает уши ладонями, чтобы больше не слышать такие ужасные и страшные слова. Он чуть ли не рыдает, трясется от страха, и плохо сдерживаемая истерика вырывается на свободу. Он опускается на корточки и трясется, как осиновый лист, тихо плача и зажмуривая глаза. Ему никогда так не было страшно, внутри него, словно змеей, комок липкого страха скручивается, внутри все холодом обдает и внутри горла застревает: не проглотить, не выплюнуть. Юнги подлетает к Чимину, обнимает и пытается успокоить. Ему самому нелегче, он разрывается на части: с одной стороны хочется перегрызть глотку этому мужчине, что усмехается над ними, угрожает и господствует над ситуацией, не молчать и выплюнуть ему в ответ все, что чешется на языке, а с другой — свернуться калачиком, просить защиты у папы, как это бывало, когда ему снились кошмары. Лучше бы это тоже оказалось все кошмаром, страшным и пугающим, но ушедшим с появлением солнца, того самого солнца, что осталось как сокровенным сокровищем его воспоминания. — Где Тэхён? — почти шипит на альфу Юнги, взметнув острый взгляд на него. Он сильный, он справится, он вытащит их с Чимином из этого дерьма. Не даст им потонуть в нём. На его вопрос Чонгук лишь суживает глаза, долго смотрит на парня, словно обдумывает что-то, и хмыкает. Тот факт, что эти двое связаны с его другом — уж совсем не нравится Чону. — Кстати, о Тэхёне… Мне очень бы хотелось узнать, как вы с ним познакомились? — Я буду отвечать на твои вопросы только в присутствии Тэхёна, — заявляет Мин и отворачивается от мужчины. Он обнимает Чимина, который никак не может взять себя в руки, обещает, что вытащит их отсюда и успокаивает. Успокаивает не только его, но и себя, чтобы не распасться здесь на куски, не упасть лицом под взглядом черных глаз. Чонгук лишь усмехается, промолчав. Спустя пару минут из отделения полиции выбегает Тэхён и подбегает к другу, что стоит в стороне от здания и тушит бычок скуренной сигареты. Он замечает двух омег, что сидят на асфальте, обнявшись, — один заливается слезами, а второй пытается его успокоить и сам еле держится. Он подлетает к Чонгуку, хватает за грудки и начинает трясти: — Что ты им сделал? Почему они плачут? — кричит он. Чонгук кладет ладони поверх рук Кима, отцепляет его руки от себя и спокойно говорит: — Всего лишь рассказал, что их ожидает. Тэхён лишь сокрушенно качает головой, недовольно смотрит на Чона и отходит к омегам, обещает им, что все будет хорошо, он им поможет и вернет домой, гладит по голове Чимина и пытается успокоить его вместе с Юнги. Говорит нелепость какую-либо, неважно что, лишь бы разрядить ситуацию, на что Юнги звонко смеется, а Чимин шмыгает красным носом и улыбается. С появлением Тэхёна на этих троих будто купол спускается, куда никакая проблема попасть не сможет, ни один клинок эту защиту пробить не сумеет. Внутри купола будто солнце светит, мир их озаряет в лучах, счастье дарит. Они как семья, уют и комфорт от них ощущается. Чонгук чем дольше смотрит на них, тем больше мрачнеет его взгляд. Ему все больше и больше не нравится ситуация, он не понимает, где упустил момент, когда его друг начал с членами Кихто якшаться. — Ким Тэхён, не мог бы ты пояснить мне, что тут, блять, происходит? — слова Чона тяжелым грузом ниспадают на казавшийся прочным купол и возвращают ребят в реальность. Тэхён оборачивается на друга, у которого обострились черты лица, желваки бегают под скулами, а злой взгляд его требует немедленных объяснений, иначе Чон Чонгук ад на земле устроим всем, и никто не сможет спастись от его гнева. — Я все объясню, честно. Помоги мне отвезти их к воротам к Чульсену, я по дороге тебе обо всем расскажу.

***

В сумерках ночи по дороге за городом мчится тихо, но быстро мазерати. По обе стороны от шассе непроходимой стеной высятся величественные деревья, на кромках которых путается заходящее солнце, багровыми красками украшая темнеющее небо. Юнги, убаюкивая на своих коленях Чимина, сидит на заднем сидении машины Чонгука и смотрит в окно на красивые виды. Красота природы заставляет трепетать его сердце и дух захватывать, он взгляд от вида с окна оторвать не в силах. Все-таки природа единственная создательница настоящей красоты. Они уже едут минут пятнадцать в тишине, Чонгук ведет машину на большой скорости и внимательно следит за дорогой: ехать за городом опасно, из леса в любой момент мог выскочить зверек. Тэхён сидит на пассажирском сидении рядом и подбирает слова, как начать разговор. Чонгук разозлился, и Тэхён чувствует себя виноватым перед другом. Прокашлявшись, он неуверенно начинает: — Я познакомился с Чимином и Юнги два года назад, — он смотрит на Чона, ожидая реакции, но тот не отрывает взгляд от дороги, и продолжает. — Тогда был очередной сход глав Чульсена и Шинсондо, я знал о собрании, так как ты мне проболтался о нём. Мне всегда было интересно, сколько я знаю о клане Кихто, как они живут под землей? Как выглядит Чульсен, какие там люди, как они живут? Так как только во время собрания глав главные ворота в город открывают, я решил пробраться тайком туда… — Ты совсем сдурел? — ошарашено восклицаем Чонгук и смотрит пораженно на друга. — Не они, так ты решил подорвать договор о неприкосновенности? Не они пролезли наружу, так ты к ним? — Эй-эй, смотри на дорогу, — вставляет Юнги, обеспокоено смотря на парней. Чонгук слушается и обращает все внимание на ползущую змеей дорогу, добавив: «продолжай». — Естественно, пробраться в город я не смог, но познакомился с двумя омегами, — улыбнулся Ким, посмотрев на парней через зеркало заднего вида. — Они тогда тоже собирались выбраться из города, мы столкнулись нечаянно. Сначала перепугались очень, потом недалеко от ворот разговорились и сдружились. Мне было очень интересно с ними, узнать про их город, а им — со мной. Проболтав до самого окончания собрания, мы договорились встретиться на том же месте в следующий год. Там и расстались. Я тогда очень был рад знакомству с парнями и с нетерпением ждал следующего собрания глав. На следующий год мы встретились там, где и обещали. Я немного показал им город, пригород недалеко от ворот, мы тогда особо не рисковали и были предельно осторожными. Мы обменялись почтами, и на конец собрания я отвез их обратно, договорившись списываться. Мне с ними очень интересно, они — мои друзья, Чонгук, я их люблю. На его слова Чон только хмыкает. — Да, я понимаю, я проебался, что не рассказал тебе, но я боялся твоей реакции, ведь членам Кихто не позволено выходить за пределы. Прости меня. Но они мои друзья тоже, я хотел им помочь. — И именно поэтому ты повез их по городу и подставил не только их, но и себя, — недовольно тянет Чон. — Да, именно так, — не отрицает Ким, понимая свою ошибку, — я беру ответственность всю на себя, только помоги мне немного, помоги вернуть их домой. Так понимаю, что собрание уже закончилось? — спрашивает Тэхён. — Уже как час. — Что? Как «уже как час»? Оно же должно было длиться пять часов, минимум, — восклицает в ужасе Юнги, чем будит задремавшего Чимина. Тот недовольно что-то бурчит и поднимается с колен Мина. — Не беспокойся, Юнги, я думаю, что ворота еще не закрыли, — пытается успокоить друга Ким. Он снова видит страх в глазах Кихто и чувствует вину, что по его вине его друзья могут не попасть домой. Чонгук ничего не сказал, промолчал, но он уверен, что уже поздно, ворота закрылись, и двое омег в Чульсен вернуться не смогут. Глава Кихто не может находиться в пределах города, если это не по вопросам собрания. Это пункт договора, договор нельзя нарушать. Ким Минпак внизу, ворота закрыты. Следом за лесом, что обрамлял дорогу с двух сторон, последовали склоны гор — они начали подъезжать к месту, что вело в подземный город. Проехав пару километров, съехав с главной дороги в сторону, они, миновав овраг, остановились. Юнги и Чимин первыми выскочили из машины и побежали к знающим, кроме Чонгука, где находятся, воротам. Чонгук, ведомый Тэхеном, последовали вместе за ними. Пройдя проход из листьев между деревьев, они оказались на небольшой поляне на склоне горы. — Уже ночь, тут так темно, как вы ориентируетесь, — себе под нос недовольно пробурчал Чонгук. Подойдя к склону, Чонгук последовал за ребятами и оказался в небольшой пещере, ведущей вниз. Был слышен звук капающих со сводов вода, шорохи и быстрое топанье омег. После наступила мертвая тишина, а вслед за ней обреченные, граничащие с отчаянием и ужасом слова: — Ворота закрыты.