Принцессы всегда должны улыбаться

      Мун сидела в школьной столовой и что-то листала в телефоне, попутно откусывая бутерброд с сыром и слушая музыку. Оставалось еще около пятнадцати минут до звонка, и девушка могла расслабиться, очистить свои мысли. Возможно, если бы кто-то из тех, кто имеет какое-либо отношение к Баттерфляям (не обязательно родственное), узнал, какую музыку предпочитала юная принцесса, — этого человека тут же хватил бы инфаркт. Что-то схожее с роком, с чёткими битами и громким звуком — такое точно ни у кого не будет ассоциироваться с той самой Баттерфляй, что была похожа на фарфоровую куколку — так же легко сломать и такая же нежная.       — Му-у-у-ун, с добрым утром, сколько ты еще меня замечать не будешь? Я тут уже около минуты сижу, — парень выдернул наушник из уха девушки и неожиданно заговорил. Мун дёрнулась и тут же обернулась к ящеру, изумлённо глядя на него — ему точно удалось напугать ее.       — Чёрт, Тоффи! — выругалась Баттерфляй, в шутку ударив парня кулачком по груди. Тот посмеялся и приобнял девушку, потрепав ее по мягким платиновым волосам, что от сильного испуга электризовались, летали вокруг головы девушки и выглядели, словно лучики солнышка или другой, не менее яркой звезды. — Линда! — неожиданно крикнула Мун, увидев в толпе учеников свою лучшую подругу, — Эй, иди сюда, присоединяйся!       Розвуд улыбнулась и села за один столик с Мун, поправив волосы в прическе. Линда достала из рюкзака свой небольшой контейнер с заранее приготовленной едой и поздоровалась с друзьями, напевая под нос какую-то незамысловатую песенку.       Линда была лучшей подругой принцессы, и они часто прогуливались по парку, обсуждая обычные для девушек из светского общества вещи. Их знакомство было весьма странным: какое-то из мероприятий в школе было чересчур скучным, и Мун, несмотря на свою застенчивость и нелюбовь к новым знакомствам, решила заговорить с девушкой, что сидела тогда рядом в зале. Как оказалось, род Линды пользовался большой популярностью на Мьюни, а ее дальние предки еще столетиями назад перебрались с Земли в королевство Баттерфляев, когда второе только начинало процветать (к сожалению, сейчас такого расцвета не наблюдалось, что неудивительно). Розвуд была примерно одного возраста с Тоффи, но это так же не помешало ей хорошо сдружиться с Мун.       — Привет, — улыбнулась девушка, принимаясь за трапезу, — Мун, ты сможешь сегодня сходить прогуляться? — поинтересовалась Розвуд, и Мун немного поникла, но потом снова приободрилась, отвечая:       — Хах, нет, меня сегодня Метеора уломала после школы пройтись по магазинам, найти мне платье для выпускного. Кстати, благодари в этом всём Тоффи — он уломал меня пойти на выпускной, хоть я жутко не хотела, — Баттерфляй хохотнула, после чего взглянула на вишни в своих руках. В горло теперь кусок не лез, так как принцесса уже наелась. — То-о-о-офф, будешь вишни? — предложила Мун, показывая парню, прямо как маленькому, ягодки.       — Не, спасибо, я не особо голоден, — ответил Тоффи, и тут ему в голову пришла забавная мысль, — ты сама как вишенка, Мун, — Баттерфляй ничего не ответила на это, лишь закатила глаза, после чего любезно предложила вишни Линде, и та согласилась.       — Знаешь, — начала Розвуд, смотря на подругу, — тебе бы подошел, естественно, голубой цвет или розовый. Но попробуй что-нибудь желтое посмотреть, — предложила она, — будет некий контраст. Я не настаиваю — просто советую, — добрые и искренние голубые глаза подруги принцессы будто сами улыбались, независимо от присутствующей на её лице эмоции. Линда всегда была влюбчивой оптимисткой, но при этом весьма храброй и утончённой. Светло-русые волосы немного торчали из девичьих кос, которые Розвуд постоянно поправляла.       Мун немного подумала, прикинув в голове несколько вариантов того, как это могло бы выглядеть. Её мысли тут же освежились, и Баттерфляй оживлённо согласилась, сделав глоток горячего чая из маленькой чашки. Тепло разливалось по всему худому телу, согревая изнутри, и девушке вмиг стало лучше. Ее любимый зелёный чай поднял настроение, и, кажется, Баттерфляй была хорошо настроена на весь оставшийся день.       — Да-а, ты права… — задумалась Мун, посмотрев куда-то в пустоту, не заметив, как её взгляд был устремлён в сторону школьной кухни. Тоффи, взглянув на объект внимания своей девушки, беззлобно хохотнул и начал снова шутить:       — Вишенка, ты опять проголодалась и думаешь, что бы такого взять? — проговорил он, дав маленький щелбан по маленькому носику своей милой принцессы. Баттерфляй дёрнулась и как-то обиженно взглянула на парня, после чего недовольно закатила глаза и закрыла контейнер, кинув его в свою сумку.       — Ладно, Лин, мы пойдём, а то скоро звонок, — с этими словами Баттерфляй аккуратно задвинула стул за небольшой столик и направилась к выходу из шумной столовой вместе с Тоффи. Тот, пока они размеренно шли мимо толп школьников, лукаво улыбнулся, спрашивая принцессу:       — Так ты всё-таки пойдёшь на выпускной? — он взял её за руку, нежно целуя бледную ладошку с тонкими и немного костлявыми пальцами. — Ты снова нездорово бледная… Может, стоит пойти к врачу? — посоветовал парень, явно волнуясь за свою красавицу. Видимо, влюблённость в простую принцессу Мьюни сыграла на нем за три долгих, как ему казалось, года, и теперь он мог назвать это даже любовью — таким сильным словом и примитивным названием химических процессов, как он слышал от многих занудных взрослых.       — Не, я не думаю. Со мной всё хорошо… — кажется, Мун сама не была уверена в своих словах, и теперь она просто бегала взглядом от одного объекта к другому, пытаясь сконцентрироваться, что у неё часто получалось не очень. Тоффи сделал вид, что поверил, но ожидать от этой вруши можно было всего, что угодно.       Не зря Мун боялась почти каждого урока физкультуры.

***

Мун медленно открыла глаза и отчаянно ждала, пока они сфокусируются, и картина перед ней станет более четкой. Этого, конечно, не случилось, но Мун пыталась хоть как-то ориентироваться в пространстве.       — М-мгх… — невнятно пробурчала она, переворачиваясь на спину и впериваясь глазами в потолок. Баттерфляй почти сразу сообразила, что она находится у Тоффи дома, но как? Что произошло, сколько времени она валяется в его кровати в спортивной одежде?       Голова болела, а ладошки и ступни сильно замерзли. Принцесса, осознавая, что она не пройдет хотя бы несколько метров, не упав от слабости, не стала вылезать из кровати. Но вопрос о том, что она тут делает, мучал её до сих пор. Она помнила только урок физкультуры, на котором, казалось бы, все шло хорошо, а дальше… пустота?       Через некоторое время в комнату тихонько вошёл Тоффи с небольшой тарелкой чего-то вкусного в руках, которую он поставил на тумбу рядом, после чего посмотрел на уже более бодрую Мун, и такому её виду он несказанно обрадовался — уж точно куда лучше спящей принцессы или её же, но пребывающей в беспамятстве.       — Ох, ты очнулась! — радостно выдал он, присев на край кровати и приложив ладонь к лицу девушки. — Ты вся бледная, ужас.       — Что со мной случилось? — спросила Баттерфляй. Единственное, что она поняла, это то, что урок физкультуры, который, на удивление, девушка посетила, а не просто сидела на скамейке, что-то читая или пялясь на других (в особенности, на ящера), прошёл не столь удачно, как хотелось бы. Её здоровье вновь играло злую шутку.       — Ты упала в обморок на физкультуре и вся побледнела. Я испугался и понес тебя в медпункт, а там женщина говорила что-то про тебя и справку. Я не очень вникал, ибо за тебя сильно испугался. Нас с тобой отпустили, и я, чтобы было ближе, отнёс тебя к себе, да и не особо хотелось выслушивать какие-то упрёки от твоей мамаши, — рассказал Тоффи, перебирая пальцами мягкие волосы девушки. — Ты и сейчас выглядишь не очень симпатично — вампиры с тобой не сравнятся в бледности.       — А, — опомнилась Мун. Она так не хотела рассказывать ящеру о некоторых своих проблемах, но, видимо, приходится. Она хотела до последнего это скрыть. — Я долго так лежала?       — Пока мы шли, ты почти пришла в себя и что-то бормотала. Но, видимо, ничего не понимала. Ты вся на ощупь была холодная, поэтому оставил тебя в одежде, чтобы не мерзла, — Тоффи облегченно вздохнул, после чего малозаметно улыбнулся. — Ты лежишь так около трех часов. И единственное, что я понял из слов медсестры, — у тебя какие-то проблемы.       — Знаешь, почему я почти всегда такая бледная и постоянно мерзну? — задала риторический вопрос принцесса, глядя на своего спасителя. — У меня просто неболь..., ну, ладно, не очень маленькие проблемы с кровообращением. Поэтому у меня часто холодные руки, и я, если сильно напряжена и уставшая, могу потерять сознание.       — И почему я узнаю об этом только сейчас? — Септарсис посмотрел на Флай с неким осуждением, но на самом деле он не был удивлён. — И как ты тогда гимнас...       — Мне с детства тетя Джулия подбирала какую-то специальную методику, поэтому у меня с гимнастикой все было плавно, и я не сильно уставала, — Мун не дала договорить ящеру. Она попыталась привстать, но без помощи Тоффи не обошлось. Она крепко обняла своего «принца на белом коне», вяло улыбнувшись. — Ну и я просто любила это дело, поэтому не обращала внимания на какие-то проблемы. А в медпункте, наверное, говорили о справке для освобождения от занятий физ-рой, и у Комет все никак руки не дойдут отвести меня к врачу. Ладно, я сама схожу.       Тоффи уже не первый раз обращал внимание на то, что Мун никогда не звала свою мать «мамой» или какими-то производными. Либо по имени, либо «королева». Видимо, отношения между нелюбимой дочерью и матерью сложились настолько не самые благоприятные, что Мун не видела смысла в употреблении слова «мама» по отношению к этой женщине.       — Ты не принцесса, а букет несчастий, Мун, — Тоффи не удержался от прямолинейности и тоже приобнял девушку. — Я не знаю, голодна ли ты, но я сварил тебе суп. Съешь, пока горячий, — согреешься. И, думаю, за сегодня ты не оклемаешься и не осилишь дорогу до замка, так что ты, пожалуй, остаешься у меня. Только тебе стоит мать предупредить, а то я не хочу создавать тебе проблем.       — Спасибо… — выдавила из себя Флай, широко улыбаясь и отдавая должное щедрости и удивительной доброте со стороны парня. Принцесса посмотрела в окно, вглядываясь в деревья, чьи почки уже раскрылись, даруя жизнь листьям, а далее и цветам, на которые Баттерфляй любит смотреть летом. Неожиданно одна мысль забрела девушке в голову, и она тут же покраснела. — Тофф, подожди… — она остановила парня, хотя он и не собирался уходить, — …ты меня на руках что ли нес?       — Эм, — замялся Тоффи, посмотрев с недоумением на девушку, — нет, чёрт побери, я заставил тебя в бессознательном состоянии чапать до моего дома, какие ещё могут быть варианты? — он посмеялся. — А вообще — что тут такого? Ты настолько лёгкая, что я чуть не забыл, что вообще нёс тебя на руках. Да и вообще — я не первый раз тебя так ношу.       — Это так мило с твоей стороны… — она потянула ящера на себя, схватив за руку, отчего тот непроизвольно лег рядом с принцессой. Мун посмеялась, а Тоффи с удовольствием слушал столь приятный девичий смех. Баттерфляй сильно прижалась к ящеру, спрятав лицо в его грудь и крепко обняв, не желая куда-либо отпускать. Она была будто очарована парнем и желала быть только рядом с ним, и никак по-другому.       — Хах, я тебя тоже очень люблю, — хохотнул юноша и прикоснулся холодными губами к ее высокому лбу, оставив на нем легкий поцелуй. Принцесса же будто согревалась в объятиях ящера, несмотря на то что он был холоднокровным.       Душевное тепло рядом с ним было куда приятнее физического и вообще какого-либо другого.

***

— Чёрт, и это не подходит… — послышалась ругань Мун из примерочной, около которой сидела Метеора, держа в руках еще несколько платьев и что-то пролистывая в телефоне.       — Что там не так опять? — спросила Метт, встав с небольшого стульчика. Мун отодвинула шторку и покружилась перед сестрой, дабы та оценила, как платье смотрится на сестре.       — Оно мне немного жмет… — пожаловалась принцесса, уже заметно поникнув. Надежда на находку хорошего и подходящего платья медленно пропадала: они все были прекрасные внешне, а вот в плане удобства — не очень… Мун повезло обладать хорошей фигурой и некоторыми пышными формами, но платья то ей были слишком велики, то где-то могло неудобно сжимать, из-за чего создавалось впечатление, что на неё надели корсет, который, к слову, Баттерфляй терпеть не могла. — Все, видимо, резко стали такими же худыми, как я, и разобрали все сорок вторые или сорок четвёртые размеры, — девушка расстроилась и уже выходила с сестрой из отдела с примерочными, перед этим сдав неподошедшую одежду работникам. Мун потупила взгляд вниз и о чём-то глубоко задумалась. Впереди был ещё один магазин одежды, но пока сёстры выходили из третьего, взгляд Мун зацепился за какое-то простенькое жёлтое платье с открытыми плечами и красивыми оборками.       — Метт, погоди! — Мун вмиг стала счастливой и воодушевлённой и принялась искать свой размер, но его не осталось, поэтому пришлось взять побольше. Но это не помешало девушке побежать в примерочную и хотя бы посмотреть, как оно смотрится на хрупком теле принцессы.       Мун смотрела на себя в зеркало около минуты, затем аккуратно подвигалась, сделав обычные для себя движения. Ничего не стесняло, наоборот — платье идеально легло и было даже чуть-чуть свободно, но это скорее было на руку.       — Ну, что там? — поинтересовалась её старшая сестра, надеясь на лучшее, но ожидая худшего. Мун радостно раскрыла шторку и покрасовалась перед Метт. Та явно оценила образ младшей сестры и искренне улыбнулась. — Оно какое-то простецкое, тебе не кажется?       — Оно идеально! Именно то, что я хотела! — радостно выдала Мун, после чего снова закрыла шторку и принялась переодеваться обратно в свою обычную одежду, дабы пойти на кассу и расплатиться.       — Хм, ну, как тебе угодно, — хмыкнула Метт, ожидая сестру. — Тебе, кстати, хорошо идёт желтый.       — Да-а, мне Линда об этом вчера в школе говорила, — подметила Мун, когда она вышла из маленького и душного помещения, света в котором было предостаточно, что аж глаза резало. Баттерфляи направились в сторону касс и случайно наткнулись на компанию в виде Оливии и еще пары девчонок, что были ее «лучшими подругами» (а на самом деле они были не больше, чем просто овцы на веревочке, а Оливия — той самой пастушьей собакой, что загоняла их куда надо). Мун надеялась, что Оливия ее не заметит, поэтому быстро отвела взгляд и вперилась глазами в людей, что были перед ней в очереди.       — Добрый день! У вас всё? — настала очередь двух сестёр, и кассирша с ними любезно поздоровалась.       — Да, у нас... Нет, вот ещё, — взгляд принцессы внезапно зацепился за небольшой красивый брелочек, основа которого была плюшевая в виде черного котика с жёлтыми глазами. Обычные люди, что были на Мьюни весьма суеверными, сказали бы что-то наподобие «о нет, неудачи, чёрные коты — зло», но Мун, как человеку, что старался смотреть на мир весьма реалистично, было всё равно. Она любила котов, а этот брелок можно было повесить на ее рюкзак, с которым девушка ходила буквально везде.       — Не знала, что ты сама к себе любишь неудачи приманивать, — пошутила старшая сестра после того, как они отошли от кассы, и радостная Мун постоянно поглядывала на пакет со своим новым платьем.       — Ой, да ну тебя! — возразила Мун, но при этом улыбка не сходила с ее бледного лица, что прибавляло хоть какую-то живую нотку в ее образ. — Я не верю во всякие приметы, в отличие от жителей нашего королевства. Я считаю, что нужно на всё смотреть боле реалистично. Неудачи, с которыми мы сталкиваемся, проблемы — всё это только в наших руках.       — Ну, в какой-то мере ты права. Но самой справляться с чем-то подобным не всегда удаётся — нужен человек, который всегда тебя поддержит и сможет помочь, — продолжила эту неглупую мысль Метеора, взглянув на часы. — Думаю, нам стоит поторопиться, пока наша «матушка» не придумала тысячу строк для выговора нам.       — Ох, чёрт… Надеюсь, хотя бы в день моего выпускного она не станет меня доканывать и бесить… Это мой день, я наконец-то смогу отдохнуть после этих одиннадцати лет ужаса, провести время с тем, на кого мне его так не хватало, да и вообще… — Мун не успела закончить свое испускание желаний в воздух, как вдруг Метеора её перебила:       — Хех, это ты про Тоффи? — усмехнулась она. Мун лишь покраснела и отвела взгляд, словив себя на мысли о том, как бы ей хотелось вновь оказаться в крепких объятиях парня, вновь почувствовать на себе его нежные поцелуи и снова услышать в свою сторону, что всё будет хорошо.       — Ну, может быть… — созналась Мун, мечтательно улыбнувшись. Румянец не сходил с ее щёк, а необъяснимое и нежное спокойствие вмиг заполнило девичью душу, выражаясь в облегчённых вздохах и искренней улыбке на лице.       Это спокойствие и беззаботность, которых Мун так жаждала с самого детства, точно были затишьем.       Затишьем перед бурей.