Забери с собою в небо

      Через несколько минут девушки подъехали к красочному двухэтажному зданию, возле которого толпились какие-то люди, и слышалась симфоническая музыка. Припарковавшись в разрешённом месте, они вышли из машины и направились к главному входу. — Театр «Зачарованный лес»? Серьёзно? — скривилась Реджина, заметив светящуюся над дверью вывеску. — Куда ты меня привезла? — Скажи «спасибо», что не «Камелот» или «Однажды в сказке», — возразила сестра, тоже, впрочем, удивившись странному названию. — Боюсь представить, как называется пьеса, — ответила капитан Миллс и подошла к афише. — «Воющая Шапка Франкенштейна»?! Зелина? — она выпучила глаза, пожалев, что подняла трубку три часа назад. — Хм. Креативно, — только и выдавила из себя Локсли. — О, Боже, надо отвлечься. Так, что тут у нас дальше? — и Миллс принялась читать афишу целиком. Плакат изобиловал чёрно-белыми гротескными рисунками и содержал следующую информацию:

Только сегодня! Не пропустите! В молодёжном театре «Зачарованный лес» Состоится показ нашумевшего спектакля «Воющая Шапка Франкенштейна» Автор текста — непревзойдённый мастер потрясающих сюжетов Адам Хоровиц Режиссёр — Нил Кэссиди Помощник режиссёра и постановщик звука — Эмма Свон В ролях: Мери-Маргарет — Прекрасная Принцесса Дэвид — Прекрасный Принц Руби — Красная Шапочка Вейл — Виктор Франкенштейн Вдова Лукас — бабуля с арбалетом Торопитесь! Такого Вы ещё не видели!

Реджина прочитала афишу дважды, надеясь увидеть хоть что-то, что удержало бы её от вызова такси и очередного скандала с сестрой. — Ты уверена, дорогая, что не хочешь заехать в наш любимый ресторан, вместо этого? — и она со скепсисом махнула в сторону театра. — Перестань, Реджи! Нельзя судить о вещах лишь по обложке, — Зелина взяла её под руку и потащила в сторону входа, — а в ресторан мы сможем попасть в любое другое время. Войдя внутрь, девушки без труда нашли свои места и, немного осмотревшись, приготовились созерцать захватывающее действо. Театр не представлял собой ничего особенного. Затемнённое помещение, обвешанное по периметру рисунками постмодернистов, относительно небольшой зрительный зал и глубокая сцена с начищенной до блеска зеркальной поверхностью пола. Въевшийся запах табака, и жёсткие сиденья завершали типичный образ провинциальных подмостков, на которых, всё же, не раз можно было лицезреть гениальные постановки. Зрителей собралось чуть больше половины зала и места рядом с Реджиной пока пустовали. Сёстры сидели на одиннадцатом ряду, немного правее середины сцены и негромко переговаривались. — Не хмурься, думаю, будет весело, — уговаривала Зелина помрачневшую сестрёнку. — Всегда интересно познакомиться с чем-то новым. Тебе это нужно больше, чем мне, капитан Миллс. Реджина хмыкнула, но согласилась с сестрой. Ей редко выпадала возможность надолго отвлечься от работы. Полёты, прыжки с парашютом, антитеррористические тренинги, спецзадания занимали всю её жизнь, и Миллс это любила, но Зелина считала, что нужно чаще «выходить в свет» и развлекаться, чем до жути напоминала Кэтрин, которая не удосужилась бы начать разговор, если в руке не будет бокала с каким-нибудь крышесносящим напитком. Освещение погасло, от чего стало совсем темно. Зрители затихли, зазвучала приятная оркестровая музыка, и на сцене началось представление. Через пять минут Реджина услышала тихий шорох и рядом с ней, по-видимому, села опоздавшая к началу спектакля девушка. Ещё через десять минут беспорядочного движения по сцене и резких вскриков со стороны одной из главных героинь, Миллс захотелось напиться до беспамятства прямо в театре. — Простите, — не выдержала она, обратившись вполголоса к незнакомке, — Вы не знаете, что это за два идиота, бегающих по сцене и выкрикивающих лозунги об «истинной любви»? — Это Прекрасный Принц и Принцесса, — ответила девушка, тихо рассмеявшись. — Но почему они так странно себя ведут? — Реджине нужно было отвлечься. — Так задумано автором, — продолжала отвечать девушка. Миллс не могла рассмотреть случайную собеседницу в темноте, но по тону речи было понятно, что незнакомка, скорей всего, также не в восторге от шоу. Зелина же не отрываясь, смотрела на сцену, очевидно, не разделяя сомнений сестры. — Ах, вот оно что. А пожилая женщина, сидящая в углу и держащая, как я поняла из афиши, что-то наподобие арбалета? Какая у неё роль? — Она убивает всех, кто приближается к её внучке, — спокойно ответила девушка. — Неужели? Весьма концептуально… — пространно заметила Реджина. — Что Вы думаете о главных героях? — внезапно спросила собеседница чуть погодя. — О Франкенштейне и Красной Шапочке, которая почему-то облачилась в шерстяные лохмотья и воет вот уже двадцать минут? Послышался сдавленный смешок со стороны незнакомки. — Я о них не думаю вообще, извините. Если я смогла хоть что-то понять, то суть этого безобразия в том, что главные герои влюблены и пытаются зачем-то выследить, и, простите, сожрать Прекрасных идиотов? Я права? — Почти. Сожрать они их не хотят. Главная цель — убить и превратить «истинную любовь» в зомби-монстров, — ответила девушка, улыбаясь. Даже в темноте понятно, когда человек разговаривает с Вами с улыбкой. — Реджина! Прекрати болтать! Пропустишь кульминационную сцену! — зашипела на неё Зелина, когда сестра громче положенного засмеялась, наблюдая, как бабуля орудует арбалетом. — Зелина, ты не ошиблась. Это очень весело, — и Миллс попыталась успокоиться, сосредоточившись на дыхании. Снова заиграла приятная музыка и началась заключительная сцена. — Открою Вам секрет, — послышалось справа, — в конце они окажутся друг другу родственниками. Франкенштейн обретёт в лице Принца потерянного брата-близнеца, Принцесса вспомнит, что Красная Шапочка на самом деле приходится ей мачехой, а бабуля, неожиданно, расскажет всем, что прибыла из другого мира и в прошлой жизни была Питером Пеном. — Это нынче именуют искусством? — поинтересовалась Реджина, прекратив попытки понять происходящее. — Как видите. — Автору этой пьесы я бы рекомендовала пройти обследование на предмет выявления наркотической зависимости, — вставила Миллс. — Вы знаете, у него есть ещё более абсурдные творения, — продолжала собеседница. — В самом деле? Это пока не предел? — не поверила Реджина. В её представлении не могло быть ничего бессмысленней только что просмотренного спектакля. — Поверьте мне. Имея на руках эпических персонажей и не менее эпическую историю любви, автор решает соединить их с тухлыми вторыми половинками, приправив это безумие байками о «здоровых отношениях» и тем, что «нам показалось». Ах, и в заключительной сцене Адам заставит нас рассадить героев как на картине Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». — Это ещё к чему? — Реджина аж поперхнулась. — Ну, это навсегда останется загадкой, — таинственно прошептала девушка, в душе крайне негодуя. — А нельзя ли уволить этого автора и найти другого? — спросила Миллс первое, что пришло в голову. — Я также задаюсь этим вопросом, — услышала она ответ. — По крайней мере, музыка была хороша. Постановщик звука старался, чувствовалась рука профессионала. Что скажете? — Реджина искренне порадовалась музыкальному сопровождению. — Не могу судить. Я ничего в этом не смыслю, — послышалось сквозь лёгкий смех. Спустя несколько минут занавес опустился, раздались аплодисменты и зажёгся свет. Зелина вскочила со своего места и с восторгом принялась лопотать хвалебные дифирамбы: — Реджи! Какой свежий взгляд! Какая задумка! — Зелина, дорогая, успокойся. От переизбытка эмоций твоё лицо скоро начнёт менять цвет, — закатила глаза Реджина. Миллс повернулась в сторону незнакомки и улыбнулась, заметив, что её вынужденной собеседницей оказалась молодая белокурая девушка, на вид двадцати трёх лет, одетая в аккуратные голубые джинсы и белую майку с изображением какого-то рыцаря. Пока девушки пробирались к выходу, у них не было возможности представиться друг другу. Выйдя на улицу, Зелина схватила сестру за руку и закричала: — Реджи, нужно было пробраться за кулисы! Я собираюсь осветить этот прорыв в прессе. Мне нужен репортаж! — Не думаю, что это того стоит, — послышалось невдалеке. — Эмма Свон, — представилась девушка и протянула Зелине руку. — Очень приятно. Зелина Локсли, а это моя сестра… — ответила она. — Реджина, да? Я слышала, как вы обращались к ней в театре, — перебила её Свон, улыбнувшись. — Реджина Миллс, — представилась капитан. — Приятно познакомиться, мисс Свон. — Вообще-то, скоро эта малышка станет миссис Джонс, — откуда ни возьмись, появился высокий брюнет, облачённый в чёрную кожаную куртку с заклёпками, и порывисто схватил Свон, душа в крепких объятиях. — Эмма! Это шедевр! — бормотал он, поднимая девушку над землёй. Когда с приступом мужской нежности было покончено, Эмма немного отстранилась и произнесла: — Это Киллиан Джонс, мой жених, — парень игриво помахал рукой, стоящим перед ним красоткам-сёстрам. — О, поздравляю, — поспешила ответить Реджина, замечая на левой руке кольцо. — Эмма Свон? — спросила вдруг Зелина. — Вы помощница режиссёра? И постановщик звука? — Э-э…да, это я, — немного замявшись, кивнула девушка, покосившись на Реджину. — Значит, ничего не смыслите в музыке? — спросила Миллс, нисколько не стыдясь своих комментариев по ходу спектакля. — Ты о чём, Реджи? Музыка была прекрасна! — возразила сестрёнка. — О, не думала, что ты заметишь, — приподняла брови капитан. — Эмма, мне срочно нужно встретиться с Вашим режиссёром и автором текста. Я работаю редактором новостей на канале «Оз», думаю, репортаж о «Камелоте» понравится нашим жителям, — не замолкая болтала Зелина. — «Зачарованный лес», — поправила её Реджина. — Точно, простите. Ещё не запомнила. — Свон! Присоединяйся к банкету, что ты там торчишь? — послышался мужской голос, и из окна выглянул режиссёр спектакля. — Сейчас приду, Нил, начинайте без меня! — Любимая, а ты не хочешь поехать со мной? — Киллиан состроил обиженную физиономию. — Килл, ты же знаешь, что после спектакля вся труппа собирается вместе, — подсказала ему Свон, видимо, не первый раз за день. — Не будем Вас задерживать, мисс Свон, мистер Джонс, — напомнила о себе Реджина, посчитав, что становится свидетельницей ненужной ей сцены, и протянула руку. — Реджи, не торопись. Я загляну на минуту к режиссёру. Попробую договориться о встрече, — воскликнула Зелина и убежала наверх. — Буду ждать тебя в баре, — буркнул Джонс и так же внезапно исчез, оставляя девушек одних. — Не хотите присесть? — спросила Эмма, указывая на стоящую неподалёку скамейку. — Благодарю, — отозвалась Миллс и прошла вперёд. — Я рада, что есть единственный человек, который не постеснялся высказаться о спектакле правдиво, — полушутя кивнула Свон. Она внимательно рассматривала собеседницу, подмечая каждую деталь её образа. Реплики, произносимые в темноте зрительного зала, казались Эмме дерзкими, но сидящая рядом девушка не выглядела таковой. Наоборот, в ней чувствовалась утончённость и элегантность, она держалась с достоинством и уверенно выражала свою точку зрения, абсолютно не заботясь о том, какое впечатление может произвести. Не было неловкости и нервозности, присущей многим людям при разговоре с незнакомцем. Жесты и мимика были плавными, это говорило, что человек в жизни уже кое-что повидал, несмотря на возраст явно до тридцати, и не стремился к суете или излишней эмоциональности, в отличие от её сестры. Все эти мелочи, собранные пытливым взглядом, привлекали Эмму, как только что вышедшая из типографии книга привлекает ценителя хорошей литературы. — О, убеждена, что таких людей намного больше, мисс Свон. Здесь было невозможно смолчать, — улыбнулась Реджина. — Думаю, что на следующую постановку я Вас ни за что не приглашу, — рассмеялась Свон. — А будет ещё одна постановка? — Да. Та пьеса, о которой я Вам рассказывала, сейчас находится в разработке. Если актёры не взбунтуются, то спектакль состоится через две или три недели, — вздохнула Эмма обречённо. — Что ж, думаю, я всё равно бы отказалась. Хотя Ваше видение музыкальной составляющей заслуживает похвалы, — ответила Реджина, чтобы подбодрить помощницу режиссёра. — Добрый вечер, капитан Миллс, мэм, — рядом остановились два молодых сержанта и бодро отдали «честь». — Добрый вечер, сержанты, — кивнула Реджина, узнав техников с базы. — Отдыхаете? — Так точно, мэм! — ответили одновременно бойцы и не двигались, выпрямив спины и ожидая дальнейших распоряжений. Свон медленно округлила глаза, слегка приоткрыв рот. — Вольно, сержанты. Приятного отдыха, — сдержанно ответила капитан, давая понять, что они могут быть свободны. Миллс недолюбливала публичное проявление субординации, как правило, это происходило в неподходящие моменты. — Мэм! — сослуживцы отдали воинское приветствие и зашагали прочь. Эмма только намеревалась ненавязчиво поинтересоваться увиденной картиной, как из театра выбежала Зелина и стремительно подлетела к сестре. — Реджина, мы можем ехать. Я обо всём договорилась, — воскликнула она, но потом спохватилась. — Ой, простите, Эмма, если, конечно, моя сестра не хочет задержаться, — и она вопросительно уставилась на Миллс. — Полагаю, нам пора, — ответила Реджина и поднялась. — Мисс Свон ожидает жених. — Вы правы. Приятно было познакомиться, — чуть с грустью ответила Эмма. — Взаимно. Доброй ночи! И Зелина, схватив сестру под руку, потащила её к машине, не умолкая ни на секунду. Эмма, немного постояв на улице, вскоре развернулась и направилась в бар, который находился на первом этаже театра.