Забери с собою в небо

      Зайдя в помещение, Свон невольно сморщилась. Громкая музыка неприятно ударила по ушам, вызывая, скорей, приступы острой мигрени, чем желание веселиться. Но близилась полночь, и к бару подтягивалась молодёжь, шумно переговариваясь в предвкушении возможности утонуть в море алкоголя и диких танцев. Киллиан вальяжно развалился на кожаных диванах недалеко от диджейского пульта. Здесь музыка скрежетала ещё громче. — Эмма, ты, наконец, пришла. Я заказал тебе «Космополитен», любимая, — заулыбался Джонс, перекрикивая гулкие басы. — Я ненадолго, Нил сошлёт меня в Неверлэнд, если я не появлюсь на банкете, — ответила она, отодвинув бокал. Любимым напитком Свон был виски с колой и льдом, а не дамские коктейли. — Когда мы будем выбирать зал? — спросил счастливый жених. — Точно не сейчас, Килл. Адам принёс новую пьесу, у нас прямо сегодня распределение ролей и читка текста, — ответила Эмма устало. — Уже полночь! Другого времени Нил не нашёл? — Театр никогда не спит, милый. — Я уже понял, как и моя невеста, — он подсел ближе и притянул Свон для поцелуя. — Нельзя столько работать, у тебя уже мешки под глазами. Эмма состроила гримасу, услышав сомнительный комплимент. — Как прошла репетиция? — спросила она через пару минут. — Отлично! Я сегодня был в голосе. Мы прогнали свои партии два раза подряд, и я успел на «Воющего Франкенштейна», — засмеялся Килл. Джонс числился ведущим тенором в соседнем музыкальном театре, который почему-то назывался «Капитан Крюк». Мда, в Таллахасси явно были неравнодушны к странным названиям. Эмма улыбнулась в ответ и заметила у барной стойки невысокую девушку в короткой юбке, о чём-то спрашивающую официанта. — Килл, я пошла! Белль меня сейчас прикончит! До завтра! — она чмокнула жениха в ухо, то, которое не было изуродовано широким «тоннелем», и вскочила, с умным видом подходя к подруге. — Свон, Нил орёт, что лишит тебя премии, если ты не появишься сию минуту! Никто не расходится, все ждут распределения ролей. — Адам пришёл? — спросила Эмма. — Нет. — Тем лучше для него. Сегодня мне особенно не терпится высказать своё мнение относительно той чуши, которую нам приходится играть, — буркнула Свон и поднялась на второй этаж. Адам Хоровиц, «непревзойдённый мастер потрясающих сюжетов», как гласила афиша, был основателем «Зачарованного леса». Несколько лет назад, написав пару более менее приличных пьес, автор смог выбиться в престижные театральные круги. Заработав небольшое состояние, вдохновлённый успехом предыдущих постановок, парень решил открыть собственный театр. А почему бы и нет, скажем мы. Но как только мысли художника переметнулись в сторону коммерции и прибыли, муза творчества судорожно дёрнулась и упала бездыханная, погребённая под мишурой шаблонных зарисовок и безликих героев. Сюжеты действительно потрясали — своим абсурдом, неправдоподобностью, отсутствием малейшей логики и полным неуважением к зрителю. Набрав в штат талантливую труппу, Адам упоённо создавал новые опусы, в то время как актёры не могли отказаться от сей писанины, в силу своей неопытности и преклонения перед возможностью играть на сцене. Вернувшись в зал, где сидели товарищи по цеху, Свон беззаботно прошла к столу режиссёра и плюхнулась в кресло. Банкет, похоже, уже закончился. Нил ходил по сцене, держа в руках какие-то листы, вероятно, это был новый сценарий, и негромко бормотал себе под нос. Дэвид и Мери-Маргарет расположились чуть поодаль, увлечённые взаимной симпатией, и не обращали внимания на остальных членов группы. Вдова Лукас вязала, периодически отвлекаясь на синьора Джеппетто, мило щебечущего вполголоса пикантные итальянские анекдоты. Руби и Эшли потягивали пиво, наблюдая, как Вейл и Арчи выполняют незамысловатые акробатические трюки. А угрюмый Лерой и вовсе спал, растянувшись прямо на полу. — Свон! — гаркнул режиссёр, завидев свою помощницу. — Нил, не начинай! — отозвалась она. — Тролль тебя побери, чё ты орёшь? — буркнул Лерой, подскочив с пола. — Помолчи, Лерой, не до тебя сейчас, — вдова Лукас пресекла попытку завязать скандал. — Свон, что за наплевательское отношение к коллегам? Битый час тебя дожидаемся! — Нил продолжал говорить на повышенных тонах. — Синьор Кэссиди, будьте добры, перестаньте кричать, — встрял Джеппетто с видом оскорблённого мафиози. — Если хочешь миловаться со своим женишком, выбери для этого другое время, — не сдавался Нил. — Фу, как грубо, — отозвалась Мери-Маргарет. — Всем молчать! — прикрикнул он. Нил всегда вёл себя строго, когда дело касалось профессиональных обязанностей актёров. Иногда даже перегибал палку, в попытке наладить железную дисциплину в театре. — Нил, давай уже начнём разбор, — нетерпеливо воскликнула Руби. — Да. Ещё раз поздравляю Вас с успешным выступлением. Все старались и играли в полную силу. Я ценю это. — Вы знаете, я наблюдал из зала и следил за настроением зрителей, изучал их психоэмоциональные перепады, — перебил его Арчи, — и мне показалось, что публика была настроена благожелательно. — Тебе показалось… — прошептала Эмма. — Соглашусь с Арчи. Некая миссис Локсли предложила нам сделать репортаж о театре и актёрах, — важно произнес Нил. Свон невольно заулыбалась, вспомнив неугомонную журналистку и совсем непохожую на неё сестру. — Ой, как здорово! — пискнула Эшли. — Нил! Давай ближе к делу! Что за новая пьеса? — подал голос Дэвид. — Итак, пьеса. Называется «Найди свой счастливый конец», — начал Кэссиди. Девушки прыснули со смеху, а Лерой, Вейл и Дэвид скептически поджали губы, переглянувшись. — О, дайте мне мышьяку! — воскликнула Эмма. — Ты опять недовольна, Свон? — Нет, прости, продолжай. — Сюжет строится на истории двух героев: Царица потерянного королевства и безымянный Гладиатор волей судьбы, а точнее, нашего автора, вынуждены бок о бок сражаться на одной стороне, спасая всех от невиданных чудовищ. С декорациями у нас проблема, будем использовать бюджетный вариант. Герои являются сильными и независимыми личностями, и между ними постепенно устанавливается прочная связь, — Нил начинал хмуриться, вглядываясь в текст пьесы. — Можно, я продолжу? — спросила Эмма. — Валяй, — кивнул он с облегчением. — Что ж, эта связь крепнет с каждым днём, и только слепой не поймёт истинной природы этих чувств. — Ах, как прекрасно! — драматично вздохнула Мери-Маргарет. — Не торопись, подруга, — остановила её Белль, — на этом всё прекрасное заканчивается. — Как? Вы читали текст? — удивилась вдова Лукас. Белль кивнула, указав на Эмму. — Господа, Вы сейчас сами всё поймёте, — и Свон встала, раздавая актёрам текст пьесы и роли. Минут пятнадцать все молча читали. Потом стали слышаться возмущённые возгласы девушек и неуверенное покашливание мужчин. — Это немыслимо! — Гладиатор не может превратиться из воина и спасителя в безликого призрака самого себя! — Всемогущая Царица позволяет своему избраннику колебаться? — Да он же предаёт и обманывает её постоянно! — Этот Гладиатор в итоге женится на другой девушке? — Почему все герои становятся похожими друг на друга? — Это, по-Вашему, счастливый конец? — Истинная любовь должна была победить! — А меня всё устраивает. Все смолкли и повернулись в сторону Лероя. Он небрежно перебирал листы и ухмылялся. — Да, меня устраивает этот сюжет. Ваша Царица мне совсем не нравится, как и Гладиатор. Они оба — трусливые недогерои. Можно уничтожить всех монстров в округе, но нельзя сказать друг другу нескольких по-настоящему важных слов? Серьёзно? Это какими нужно быть идиотами, чтобы не признаться? Поэтому автор подсовывает им несуразные любовные линии. Заслужили, товарищи. Если не способны на великую любовь — довольствуйтесь серым, бесхарактерным сказочным финалом, — закончил Лерой и бросил сценарий на пол. В зале поднялся негодующий шум. Каждый старался перекричать соседа и доказать свою точку зрения. Мери-Маргарет, которой досталась роль Царицы, и вовсе сидела в слезах. — Тишина! — закричал Нил со сцены. — Ты хочешь сказать, Лерой, что Адам на самом деле всё гениально придумал? — осведомился Дэвид, которому предстояло играть Гладиатора. — Если честно, то не уверен, что Хоровиц вкладывал сюда глубокий смысл, — пожал плечами тот. — А мне кажется, что уволить к чёрту нужно этого автора! — даже Вейл не сдержался, хотя по сценарию ему выпадала роль любовника Царицы. — Поддерживаю, — ответила Эмма. — Послушайте, синьоры и синьорины, — подал голос Джеппетто. Пожилой итальянец знал толк в искусстве. — Автор, безусловно, болван, профукавший потрясающую историю любви. Но не будем горячиться. Сюжет имеет смысл. Ведь, несмотря на то, что герои теряют своё очарование и характер — любовь есть. Её просто убивают. Убивают насильно и последовательно, поэтому герои исчезают, сливаются с толпой, в которой невозможно отличить одного от другого. В этом и заключается элемент драмы. Но я поддерживаю синьора Лероя, автор не стремился к глубокому замыслу. — Господа, мне кажется, что ставить эту пьесу не имеет смысла, — Эмма поднялась на сцену. Все удивлённо воззрились на неё. Но она ничуть не смутилась. Пять минут назад Свон решила, что хватит молчаливо соглашаться с тем, что вызывает в ней бурю недовольства и возмущения. — Во-первых, основная часть нашей публики приходит, чтобы посмеяться над плоскими шуточками и спокойно пожевать попкорн. Никто не станет вдумываться в драматургию образов. — Мы не в кино, Свон, здесь не продают попкорн, — возразила Эшли. — Это метафора, Бойд, — закатил глаза Вейл. Эшли часто приходилось играть дурочек или простушек, порой она забывала выходить из образа. — Во-вторых, искать глубокий смысл в чём бы то ни было — это удел неугомонных художников, но тут возникает ещё одна проблема — иногда этого смысла вовсе не существует. Мы оправдываем бездарность всевозможными фразами о «безграничном творчестве», «новом взгляде», «свободе самовыражения», чтобы не признаваться самим себе, что не способны создавать искусство. И магия не может возникнуть там, где в неё не верят. Театр не будет существовать, гонясь за прибылью и гонорарами. — Что ты предлагаешь, Свон? — вскинулся на неё Кэссиди. — Остынь, Нил. Эмма дело говорит, — заступилась Руби, жуя какую-то конфету. — Пока я слышу только одни разглагольствования! — Господа, не забывайте о дыхательной гимнастике. Это помогает стабилизировать нервную систему. — Арчи, если ты не заткнёшься, твоей нервной системе уже ничего не поможет, — рявкнул Лерой. Назревала новая ссора. Театралы вспыхивали от любого неосторожного движения воздуха. Каждая эмоция была гиперболизирована. Далёкому от богемной жизни человеку столь резкие переходы из одного образа в другой воспринять было нелегко. — Я предлагаю отказаться от постановки, — изрекла Эмма уверенно. Мери-Маргарет и Дэвид пожимали плечами, девчонки старались держать нейтралитет. Вейл воодушевлённо закивал, Арчи хмурился, вероятно, приводя в порядок своё эмоциональное состояние, а вдова Лукас во главе с синьором Джеппетто и Лероем, ожидали решения режиссёра. — Ты сдурела, Свон? — не поверил Нил. — Как ты себе это представляешь? — Очень просто. Ты дипломатично объяснишь Адаму, что постановка его «шедевра» пока откладывается. — Ты забыла, что он нас спонсирует? Мы уже распечатали афиши! — Ничего я не забыла! Намекни ему, что театру необходим разносторонний репертуар, и мы хотели бы попробовать другую пьесу. Это подогреет интерес со стороны публики, а мы избавимся хотя бы на время от его ужасных сценариев, — закончила Эмма, вопросительно подняв брови. — Новый репертуар? Что, например? Будем ставить Шекспира? — не сдавался Нил. — Шекспира мы не потянем, — заметила Белль. — Свон, твоя идея утопична. Нам нужна пьеса. Театральный сезон в разгаре, мы не можем терять недели в поисках текста, — Кэссиди был упрям, как баран. — Нил, Румпельштильцхен тебя раздери! Ты можешь хотя бы попытаться! — вспылила Эмма, не выдерживая несговорчивости режиссёра. Кэссиди временами был просто невыносим. — Я согласен отказаться от Адама, если ты найдёшь нам пьесу! Можешь даже сама её написать! — лёд тронулся. — Неплохая идея, Нил, — Мери-Маргарет перестала тереть раскрасневшиеся глаза и с воодушевлением улыбалась Свон. — Синьорина Эмма, нам бы очень хотелось сыграть в Вашей пьесе, — поддержал коллегу Джеппетто. — Свон, ты попалась, — рассмеялась Белль. — Господа, я польщена Вашей поддержкой, но, боюсь, у меня ничего не получится, — возразила Эмма несмело. — А в колледже у тебя неплохо получалось. Почему ты перестала писать? — спросила Руби. — Не было вдохновения, — ответила Свон и соврала. Писать она перестала, когда встретила Килла. Личная жизнь занимала всё свободное время и вихрем закрутила в водовороте вспыхнувших чувств, не оставляя и минуты на творчество. — Ну, что ж. Постарайся его найти, — закончил Нил и направился к выходу. — Доброй ночи, коллеги, о репетициях я сообщу позже. Актёры устало собрали свои вещи и покинули театр, разъезжаясь в разные стороны. На часах высветилось 3:15. — Поехали, Свон, я хочу спать, — зевнула Белль. Но Эмма отчего-то медлила, прохаживаясь вдоль тротуара и скамейки, на которой недавно сидела с Реджиной. Невольно вспомнились те сержанты, отдающие «честь» и с восхищением смотрящие на девушку. Свон раздосадовано заметила, что сожалеет о так стремительно закончившемся знакомстве. — Ты ждёшь Килла? Поедешь к нему? — уточнила подруга. — Что? Нет, Белль. Не поеду. Давай пройдёмся пешком? Машину вечером заберём, — Эмма умоляюще смотрела на Френч. Вопреки усталости, хотелось проветрить голову. — Пойдём, — быстро согласилась Белль, привыкшая ко всяким странностям подруги. Девушки свернули за угол и побрели по пустынной улице, в сторону светлеющего горизонта.