Забери с собою в небо

      Реджина, стараясь не шуметь, зашла в квартиру сестры и с удовольствием скинула туфли, разминая пальцы на ногах. Зелина задержалась на подземном паркинге, отдавая охраннику какие-то распоряжения по поводу обслуживания машины. Из кухни, дружелюбно улыбаясь, вышел Робин. — Привет, — вполголоса поздоровался он. — Привет, Робин. Я не разбудила малышку? — Нет, что ты, Реджи, в её комнате установлена звукоизоляция, — ответил Локсли, подходя и обнимая Миллс. Объятия слегка затянулись, и Реджина не преминула отстраниться, сдержанно улыбаясь. — Зелина скоро поднимется, застряла на парковке, — непонятно зачем уточнила она. — Ставлю двадцатку, донимает Уилла по поводу чистки салона. — Возможно, — ответила капитан и зашла в гостиную. Робин последовал за ней, задержав взгляд на открытой спине. Миллс села в кресло, вытягивая ноги и откидывая голову. Позвоночник в области шеи и лопаток до сих пор противно болел, призывая лечь на твёрдую поверхность и расслабиться. — Как прошла неделя? — спросил Локсли. — Напряжённо, — нехотя ответила Реджина. — Эта жара превратит меня в расплавленный кусок сыра. А ты как? — внимательно посмотрела на зятя. Робин работал в юридической фирме, и иногда совершал сделки, граничащие с нарушением закона. Например, продвигал дела в суде, если это было в его компетенции, давал советы по адвокатам, хотя не должен был этого делать, и раскрывал личные данные о клиентах заинтересованному лицу. Начальство, конечно, было не в курсе самодеятельности своего сотрудника, и Робин оставался вне подозрения, получая дополнительные бонусы. Об этих махинациях знала только Реджина, случайно став свидетельницей очередной сделки. Локсли клялся, что ничего незаконного не делает, всё держит под контролем и умолял не рассказывать сестре. Миллс долго сомневалась, потребовав подробно рассказать о его «бизнесе», но, в конечном итоге, согласилась не доводить информацию до Зелины, если он пообещает прекратить скользкие авантюры. Робин побаивался Реджину, ещё бы, при желании, она устроила бы ему настоящий ад, подключив свои связи в органах. И поэтому, пообещав впредь не превышать служебные полномочия, он прекратил заключать сделки на стороне. — У меня всё в порядке, много работы, — ответил Робин, не спуская с Реджины глаз. — Надеюсь, ты не забыл… — уточнила Миллс. — Нет, договор в силе, — перебил он, покосившись на дверь. — Реджина, я хотел сказать… — взволнованно начал Локсли, но его прервала вошедшая в квартиру Зелина. — Робин? Ты до сих пор не спишь? — Нет, дожидался Вас, милая, — ответил он, но не поднялся навстречу жене. — Спектакль был потрясающим. Я рада, что вытащила Реджи. Утром набросаю план новостей. Ребята проснутся знаменитостями, — воскликнула она негромко. — Зелина, хватит болтать об этом глупом спектакле, — попросила сестра. — Робин, почему ты не предложил Реджи выпить? — перевела тему хозяйка. — О, прости, Реджина. Что ты будешь? — спохватился Локсли, отводя глаза от коленей Миллс, и торопливо направился в кухню. — Спасибо, Робин. Принеси мне стакан воды, — улыбнулась Реджина, игнорируя его взгляды. Зелина, казалось, тоже ничего не замечала. — Как малышка? Быстро заснула? — спросила она, усаживаясь на диван, стоящий рядом с Реджиной. — Да. Всё в порядке, — послышалось с кухни. Малышке Робин, мирно посапывающей в соседней комнате, было всего лишь одиннадцать месяцев. Этот белокурый ангелочек привносил в жизнь суровых взрослых частичку света и тепла. Реджина безумно любила свою племяшку и не понимала, как сестра могла выйти на работу, оставив дочурку на попечение Робина или постоянно сменяющихся нянь. Но Зелина посчитала, что сможет совмещать работу редактором новостей и материнство, как поступает большинство женщин в современном мире. И Реджина не смогла её переубедить. — Обязательно пойдём на следующий спектакль! — О, нет. Ты снова начала? — не поверила Миллс. Меньше всего ей хотелось слушать о странном театре. — Я всегда восхищалась людьми, которые способны что-то творить. Актёры с таким удовольствием играли, они так же влюблены в свою профессию, как и ты, Реджи. Это вызывает уважение, — и Зелина протянула руку, похлопав сестру по плечу. Реджина на мгновение задумалась: и правда, актёры играли профессионально. И та девушка, постановщик звука, несмотря на явную неприязнь к автору и пьесе — создала потрясающее музыкальное оформление, видимо, чтобы скрасить плохонький сюжет и оставить в душе зрителя приятные отголоски. Ведь, как говорил Маленький принц: «Зорко одно лишь сердце — самого главного глазами не увидишь». И Эмма Свон не прогадала. Реджина неизменно кривилась каждый раз, когда вспоминала безумные вопли Красной Шапочки и Принцессы, но, в то же время, и улыбалась, напевая запомнившиеся мелодии спектакля. Своеобразный парадокс. И Миллс уже подумала, что готова посетить «Зачарованный лес» вновь, ради возможности послушать хорошую музыку. — Реджи? Ты меня слушаешь? Хватит улыбаться, — ныла Зелина. — Тебе не нравится, когда я мрачная, что теперь не так? — Миллс боялась вспылить. Вернулся Робин со стаканом воды для Реджи и чашкой кофе для жены. — Прости, сестрёнка, я под впечатлением. — Кстати, ты поздравила маму с днём рождения? — внезапно спросила Реджина. — Ты это специально? — всплеснула руками Зелина. Миллс непонимающе подняла брови, это у неё получалось искусно. И, да, она специально увела тему в неприятное для сестры русло, чтобы остудить её запал. Получилось. Только вместо веселого безобидного костра разжёгся опасный неконтролируемый пожар. — Не поздравила, и не собираюсь! — выпалила она. — Отчего же? — Ты знаешь. Она не хочет меня слышать. — Это потому, что ты наговорила ей грубостей. Обвинила в том, что она тебя не любила и в детстве уделяла больше внимания мне, — спокойно отвечала Реджина. Эта больная мозоль была стара как мир. Сёстры не ладили с Корой давно. Каждая по своей личной причине. Но обида Зелины была придумана из воздуха, основываясь на детских воспоминаниях, и Реджина пыталась положить конец этому расколу. Правда, её способы были весьма спорны, но за долгое время она исчерпала все возможные мирные пути решения конфликта. — Но так и есть. Ты всегда была любимицей! — Зелина выглядела обиженной и готовой расплакаться в любую минуту. — Ты не права. Мама третировала меня куда жёстче, чем тебя. Считай, что тебе повезло! — Девочки, перестаньте ругаться. Два часа ночи, всем нужно отдыхать, — вмешался Робин. — Робин, тебя вообще никто не спрашивает! — сорвалась Зелина на мужа. — Я пытаюсь предотвратить скандал, — возразил он. — Лучше помолчи и иди спать! — Зелина, дорогая, почему ты так разговариваешь с Робином? — удивилась Реджина. Их семья всегда выглядела любящей и дружной. Этакие почти идеальные мистер и миссис Локсли с малышкой Робин. Хотя чем нужно было думать, чтобы назвать дочь одинаковым именем? Но Миллс старалась об этом не вспоминать. И слышать, как сестра кричит на мужа, было, по крайней мере, странно. — Не лезь не в своё дело, Реджина! — остановила она её. — Зелина, хватит орать на сестру, ты разбудишь малышку! — вставил Робин. И, наверное, сделал это зря. Миллс поняла это сразу, увидев, как изменилось лицо Зелины. «Чёртов безмозглый миротворец» — подумала она — «лучше бы пошёл спать». — Значит, ты на её стороне?! Прекрасно! Может, мне оставить Вас одних?! Чтобы Вы обсудили, какая несносная и глупая у Вас сестра и жена? — в голосе слышались слёзы. «А я такая же безмозглая дура, что вообще затеяла этот разговор» — отругала себя Реджина, виновато наклонив голову. Как в течение пятнадцати минут вполне приятный вечер смог превратиться в семейную разборку? Очень просто. И капитан Миллс оказалась её зачинщицей, хоть и невольной. Нужно было уезжать домой или попытаться всё исправить. — Зелина, перестань. Никто не думает о тебе плохо. Я виновата, не стоило заводить разговор о матери. Я знала, что тебе неприятно о ней слышать, — Реджина всегда признавала свои ошибки. — Ты всегда такая невыносимо правильная, сестрёнка, аж тошнит, — бросила Зелина и ушла в свою комнату. Миллс сжала зубы, чтобы суметь промолчать и не оскорбить в ответ. В таких спорах — главное, вовремя остановиться, чего никто из них не умел. — Прости, Реджина, за этот балаган, — смущённо произнёс Локсли. — Робин, если ты ещё раз станешь против моей сестры, пусть даже и на мою сторону, я лично придушу тебя! Не знаю, по какой причине она зла. Но если это произошло из-за какой-нибудь дурацкой выходки с твоей стороны — я уничтожу тебя с особой жестокостью! Пусть я только узнаю, что ты её обидел, это станет твоим последним днём. Чтобы не возникало вопросов, да, я угрожаю тебе. И я не шучу, — чётко проговаривая каждое слово, ответила Реджина. Робин молча кивнул, опасаясь лишний раз вдохнуть. Миллс вызвала такси и через десять минут уехала домой, не попрощавшись с сестрой и не глядя в сторону Локсли. Хотелось завалиться спать и забыть о прошедшем вечере. Ну, за исключением моментов, когда она беседовала с мисс Свон. Эти моменты заставляли её улыбаться. И в сознании начинала звучать музыка. И раздражение, накатывающее от усталости и эмоциональной перегрузки, отступало. «Нужно будет позвонить Кэтрин и рассказать о спектакле» — подумала Реджина, едва найдя силы избавиться от платья и залезть под одеяло.