Забери с собою в небо

      Зелина, вернувшись в среду из Эглина, получила сообщение от Робина, который извинялся и предупреждал её о срочной командировке в другой штат. Придя в ярость, она даже не удосужилась ему перезвонить. Выгнав няню, Локсли провела два дня дома, занимаясь малышкой и почти раскаиваясь в устроенном на базе скандале. Реджина и правда была не виновата в семейных проблемах сестры. Но вбив в голову идею об измене, Зелина почувствовала себя беспомощной и незащищённой. А Миллс всегда выступала в роли опоры, скалы. Брошенные тогда в гостиной слова, подтверждали, что сестра всегда держится на её стороне, готовая угрожать зятю при необходимости. Эти мысли и подтолкнули её к поездке. Зелина планировала извиниться и попросить у Реджины совета. Ожидалось, что сестрёнка развеет сомнения насчёт Робина, но, как нам уже известно, всё закончилось банальной истерикой. Проклиная всех, на чём свет стоит, Зелина находила утешение и радость только в малышке, сюсюкаясь с этим ангелочком дни напролёт. Девочка недавно научилась ходить, и теперь громко топотала по квартире, засовывая ладошки во все щели и не желая ложиться спать или сидеть на ручках. Локсли умилялась каждому новому шагу малышки, отвлекаясь от повседневного недовольства супругом. К возвращению мужа, она подумывала снова вызвать няню и уйти на работу. Но немного не успела, Робин вернулся раньше запланированного. — Привет, — кивнул он с порога. — Ты где был? — типичная сцена ревнивой жены. — Зелина, я писал тебе, разве ты не видела? — пожал плечами Робин. — Ты всегда срываешься без предупреждения в командировки! Я не могу сидеть в неведении! — Робин устало наклонил голову и молча поплёлся в душ. Он не мог вразумительно объясниться с женой. Зелина, не желая терпеть такое безразличие или, чего хуже, лживые увёртки, схватила сумку и уехала в офис. Рабочий день шёл по плану. К полудню Уолш принёс наброски новостей, которые должны были выйти в эфир через час. Он отлично разбирался в настроениях своей начальницы, и поэтому, не замолкая, болтал о всякой ерунде, стараясь отвлечь Зелину от мрачных дум. — Может тебе коньячку налить? — предложил помощник. — Не отказалась бы, — ответила Локсли, откладывая бумаги и поворачиваясь к окну. — Сегодня очень ветрено, голова болит. — Есть вероятность, что от коньяка заболит ещё сильнее, но тебя надо разговорить, поэтому я сейчас вернусь, — кивнул он и скрылся в дверях. Зелине не очень-то хотелось откровенничать с коллегой о делах сердечных, но поговорить было больше не с кем. Она, конечно, могла позвонить матери, но пришлось бы час извиняться и выслушивать воспитательную речь, которую все знали наизусть. Кора никогда не упускала возможности указать на прошлые обиды и ошибки сестёр. И Зелина была абсолютно несправедлива, называя Реджину любимицей. У матери было какое-то странное отношение к дочерям, но она, безусловно, их любила. Просто Зелина доставляла больше неприятностей своим невыдержанным характером, отчего и получала больше упрёков и недовольства. — Расскажешь, что случилось? — непринуждённо спросил Уолш, возвращаясь с бутылкой коньяка. — Поругалась с сестрой, — буркнула Зелина. — Когда ты успела с ней поругаться? Она же на службе, — удивился он. — У меня талант. За последние пять дней, я поругалась с ней дважды. — Ну, ты даёшь, Локсли. Из-за матери? — С чего ты взял? — Зелина и бровью не повела. — Вы можете поругаться только из-за матери или Робина. Но про Робина спрашивать как-то некорректно, — объяснил Уолш. — Ты прав. В обоих случаях, — вздохнула Локсли. Помощнику пару раз приходилось уже выслушивать рассказы о семейных неурядицах. — Позвони ей и скажи, что была дурой. — Что? — фыркнула Зелина. Учитывая, как они расстались, это было пока невозможно. Уолш лишь пожал плечами и ушёл, оставляя её одну. «Вот и коньяк не понадобился» — подумала она, пряча бутылку в шкаф. Следующие новости должны были выйти только в 19:00, материалы ещё не приносили, и Зелина тихо просидела в офисе до вечера, занимаясь составлением отчётов. В начале седьмого в кабинет снова вошёл помощник, неся черновики вечернего выпуска. Положив их на стол, он уткнулся в телефон и отошёл к окну. Вскользь кинув взгляд на бумаги, Зелина заметила, что некоторые сводки подчёркнуты красным и отмечены огромным восклицательным знаком. Немного удивившись, она развернула листы и начала читать. По мере продвижения по тексту, Локсли бледнела, её руки начинали дрожать, а к концу первого абзаца воздух перестал поступать в лёгкие. — Уолш, ты читал сводки? — прошептала она еле-еле. — Нет. А что там? — оторвался он от телефона. — Как давно это принесли? — Минут пятнадцать назад. — Где ты шлялся, идиот, пятнадцать минут?! — закричала Зелина не своим голосом. — Что ты орёшь? — не понимал Уолш. — Экипаж разбился! Недалеко от базы Эглина! Не стой, как контуженный, мне нужны подробности! Помощник схватил бумажки и вглядывался в текст. Через минуту он уже бежал в отдел работы с чрезвычайными новостями. Зелина лихорадочно набирала номер сестры. Гудки шли, но трубку не поднимали. Она набирала снова и снова. Без остановки. Спустя сотню звонков, она попыталась связаться с подполковником. Его номер был в телефонной книжке на случай непредвиденных обстоятельств. Но и там не отвечали. Она постаралась успокоиться, в случае какой-нибудь беды, ей бы позвонили, как ближайшей родственнице. Хотя в такой суматохе никто не вспомнил бы об этом. — Нет, нет, всё в порядке. Реджина не могла разбиться. Она прекрасный пилот, — уговаривала себя Зелина. Запыхавшись, влетел Уолш. — Зелина, они не знают всех подробностей. Был тренировочный полёт. Какой-то самолёт с номером «восемь-семь-пять-два» не справился с управлением при сильном ветре и разбился. Сказали, что экипаж был одним из лучших на базе. — Полсотни, — поправила Локсли. — Что? — не понял помощник. — «Восемь-семь-полсотни-два»… — Да, наверное, не важно, — отмахнулся он. — Это важно. Экипаж…что с ними? — неуверенная, что хочет услышать ответ, Зелина обхватила голову и встала из-за стола. — Погибли. Два человека. Никто не катапультировался. Зелина? Но она уже ничего не слышала. В глазах потемнело, и Локсли рухнула без сознания, сильно ударяясь головой об пол. Прибежала секретарь и работники из других отделов. Вызвали скорую помощь. Довольно продолжительное время девушку не могли привести в чувства. Уолш каждую минуту пытался дозвониться на базу и домой к Миллс, но безуспешно. Кое-как оправившись, Зелина отказалась от госпитализации и выгнала всех из кабинета. Не выпуская из рук телефон, она села за стол и громко зарыдала. — Реджина, прости меня, я дура…я больше никогда не стану на тебя кричать и устраивать скандалы…пусть это будет ошибкой… Новости пошли в эфир раньше времени. В редакции начался беспорядок и паника. Телефоны разрывались от звонков, линия была перегружена, сотрудники бегали по отделам, пытаясь связаться с другими редакциями и интернет-порталами. — Зелина, — Уолш выглянул из-за двери, не решаясь пройти дальше, — стали известны ещё некоторые подробности. — Говори… — Самолёт разбился из-за ошибки пилота. Не обратив внимания на сильные порывы ветра, лётчик резко дёрнул там какую-то ручку… — Штурвал…продолжай, — слабо проговорила Зелина. — После этого самолёт опрокинулся назад и сорвался в вертикальный штопор. Пилот не смог предотвратить неуправляемое состояние машины, высота была маленькой и он р-разбился, — уже заикаясь, закончил Уолш. — Спасибо… — Тебе не звонили? — Нет… Зелина закрыла глаза, восстанавливая сбившееся от истерики дыхание. Последние слова, сказанные сестре, были: «Я тебя ненавижу». Прекрасные слова, чтобы попрощаться. Сказанные в порыве гнева и раздражения. Но их уже не вернуть. Она их сказала, Реджина слышала и наверняка расстроилась. И, возможно, даже вспоминала в последние минуты жизни. Зелину резко затошнило, она отодвинулась от стола и нагнулась над корзиной для мусора. Не заботясь о том, как она выглядит, Локсли шумно отплёвывалась и размазывала по щекам слёзы. Ошибка пилота. Как, чёрт возьми, Реджина могла ошибиться? Закрались сомнения. Не спровоцировала ли Зелина приступ гнева у сестры, который поспособствовал невнимательности или пренебрежительному отношению к полётам. О, нет. Это опасная теория. Не стоит её развивать. Иначе, Локсли просто сойдёт с ума. — Экипаж погиб, — бормотала она. — Что? Экипаж Реджины погиб? — Зелина встрепенулась, как будто ото сна. — Кэтрин? Нет, этого не могло произойти. Она выбежала из офиса в поисках Уолша. Ей нужны были имена. В кармане зазвонил телефон, кто-то смог пробиться через перегруженную сеть. Не глядя на дисплей, Зелина подняла трубку. — Реджина? — с надеждой выпалила она. — Зелина, дорогая! Что происходит? Ты знаешь, что случилось? — взволнованный голос Коры уничтожил появившуюся надежду. — Мама, я ничего не знаю! — Её самолёт разбился! Это транслируют по всем каналам! — негодовала Миллс. — Я видела! — зарычала Зелина, борясь с желанием разбить телефон об стену. — У тебя есть какие-нибудь сведения? Там не называли имён. — Я же сказала, что не знаю! — Почему ты до сих пор не узнала?! — Кора была в своём репертуаре. Зелина всё-таки не сдержалась и швырнула мобильный в дверь своего кабинета. — Уолш! Помощник появился почти сразу. — Мне нужны имена, — перестала, наконец, кричать Локсли. — Зелина, имён нет. Это военный объект. Самолёт упал за пределами базы, поэтому СМИ успели кое-что заснять, когда люди стали звонить и сообщать о катастрофе. Мы можем только ждать официального заявления. — Я не могу ждать. Позвони консьержу Реджины, спроси, не возвращалась ли она сегодня, — Зелина опустилась в кресло. Это было глупой идеей, учитывая, что её самолёт сейчас дымился на окраине базы, но нужно было делать хоть что-то. — Я уже позвонил. Не возвращалась, — покачал головой Уолш. — Отвезти тебя домой? — Нет. Я останусь здесь, — и она махнула рукой, показывая, что ему лучше удалиться. Набирая дрожащей рукой номер Нолан, Зелина уже не надеялась ни на что.