Забери с собою в небо

      Свон, покончив с поздним обедом, пребывая в угрюмо-молчаливом настроении, шла по улице, сопровождаемая веселым лопотанием Белль, на которое совершенно не обращала внимания. Девушки повернули за угол. Мюзикл должен был начаться через двадцать минут, до театра «Капитан Крюк» оставалось каких-то четыреста метров, и поэтому Эмма не торопилась, поглощённая собственными мыслями. Переходя дорогу, Свон отвлеклась на группу молодых людей, стоящих посреди тротуара и громко смеющихся над непонятно чем. Она скривилась и отвернулась, вслушиваясь в болтовню подруги. Но до её слуха долетели обрывки фраз: — Смотри, Грег, она, по-моему, не рада нашему знакомству, — и снова раскатистый хохот. Эмма обернулась, всматриваясь в толпу. Что-то неприятно шевельнулось внутри. Какое-то неясное волнение поднималось в груди. Когда несколько парней отошли в сторону, Свон смогла различить силуэт девушки, неподвижно сидящей на асфальте и безучастно смотрящей на пристающих к ней людей. Недолго думая, Эмма развернулась и припустила в направлении весельчаков. Белль от неожиданности потеряла опору и споткнулась о тротуар. — Свон! Ты куда? — позвала она. Проследив за побегом подруги, Френч заметила ту же картину и поспешила на помощь. — Оставьте её в покое! — прокричала Эмма по ходу приближения. Её уверенный и воинственный вид, вероятно, внушал опасения, потому что молодые люди отступили и, пожимая плечами, двинулись дальше. — Да мы помочь хотели. Она и двух слов связать не в состоянии, — кинул кто-то вслед. — Проваливайте, помощники! — подоспела Белль. — Реджина? — оторопела Свон. — Что Вы здесь делаете? Что с тобой? — Ты её знаешь, Свон? — удивилась Френч, подходя к Миллс и беря её под руку. — Реджина, ты в порядке? — Эмма присела рядом и заглянула в глаза. В них читалось удивление, усталость, отрешённость и что-то похожее на благодарность. Свон незаметно для себя воспрянула духом, как будто груз с плеч упал. Капитан Миллс была жива и здорова, несмотря на транслируемые по всем каналам новости. Ну, насчёт здоровья можно было поспорить, но, главное, что она сидела сейчас перед ними и дышала. — Нужно её поднять, Эмма. Нечего сидеть на грязном асфальте, — кивнула Белль, надёжно обхватывая Миллс за локоть. Свон, вставая лицом к Реджине и наклоняясь, правой рукой придерживала её за спину, левой позволила опереться на своё предплечье и потянула на себя, поднимая с земли. Приняв вертикальное положение, капитан крепче вцепилась в руку Свон, опаляя Эмму хмельным дыханием, отчего та непроизвольно зажмурилась, сильнее прижимая Миллс к себе. Реджина, почувствовав рядом живого и небезразличного человека, не пыталась отстраниться и уткнулась носом в плечо девушки, борясь с желанием расплакаться. Эмма, в свою очередь, ясно ощущая неровное сердцебиение Миллс, медленно поглаживала капитана по спине, не выпуская её руку из своей. Белль наблюдала за этой сценой, озадаченно приподняв брови. Через пару минут молчаливого бездействия, Свон, наконец, очнулась. — Белль, вызови, пожалуйста, такси. Отвезём её домой. — Ты знаешь, где она живёт? — снова изумилась Френч. — Нет. Мы повезём Реджину к себе. Её нельзя здесь оставлять, — ответила Эмма, не разрывая объятий. Миллс не произносила ни слова. Она закрыла глаза и вдыхала аромат лёгкого парфюма, исходящего от футболки Свон, и голова кружилась ещё сильней, как будто её поместили в барокамеру с низким давлением перед полётами на большой высоте. — Да, конечно. Ты права. Сейчас подъедет машина, — улыбнулась Белль, заканчивая телефонный разговор. — Эмма, ты давно её знаешь? — С прошлого спектакля. Это сестра той журналистки, про которую я сегодня спрашивала, — и Свон осторожно повела Реджину к остановившейся около тротуара машине. Пока Френч сообщала водителю адрес, девушки забрались в автомобиль, удобно расположившись на заднем сидении. — Почему она молчит? — тихо спросила Белль. — Не знаю. Наверное, что-то случилось, — предположила Эмма, не отрывая глаз от Миллс, которая, в свою очередь, уже более осознанно смотрела по сторонам. В её исчезающем взгляде невозможно было что-нибудь уловить, что могло хоть как-то объяснить отрешённость. На самом деле, Реджина была не настолько пьяна, чтобы валяться вдоль дороги или вести себя неподобающим образом, у неё просто не осталось сил. Она чувствовала вялость, разбитость, сказывалась двухдневная диета. От этого и виски действовал более одурманивающе. — Она никогда не видела меня в таком состоянии, — хрипло проговорила Миллс. Девушки заинтересованно повернулись в её сторону. — Кто? — спросила Свон. — Я никогда не напивалась в компании с ней, напивалась она, а я каждый раз упрекала её в этом, пугая отстранением от полётов, но всё равно затаскивала её домой и уговаривала врачей… Эмма нахмурилась. Она вспомнила рассказы о лучшей подруге-штурмане, слышанные неделю назад, и заподозрила что-то неладное. — Чёрт возьми, почему я ни разу не позволила себе оторваться на её безумных вечеринках? — Миллс, не моргая, смотрела в окно. — Вы с кем-то поругались? — простодушно спросила Белль. Она видела, что знакомая Свон очень расстроена, и хотела как-то отвлечь её. Реджина горько усмехнулась и покачала головой. Эмма придвинулась ближе, обнимая её за плечи. Она правильно предположила — случилось что-то очень плохое. И оставлять капитана одну сейчас нельзя. Спустя пять минут, девушки вышли около дома и, слегка поддерживая Миллс, поднялись на третий этаж. В квартире было жарко, царил привычный беспорядок, но никто не обращал на это внимания. Эмма провела Реджину в свою комнату, усадив на кровать, и принялась искать одежду, в которую можно было бы её переодеть. Выудив пару футболок и спортивные штаны, Свон положила их на стул и присела рядом с девушкой. Она смотрела на Реджину пристально, как бы запоминая каждое изменение, произошедшее с ней за эту неделю. Она похудела, скулы заострились, в глазах пропал свет, но не исчезла уверенность и стержень, что очень изумляло Эмму. Впрочем, внешние признаки не были важны, усталость и залёгшие тени быстро пройдут после хорошего сна. Свон волновал пропавший свет глаз, эти маленькие светлячки, что так ярко и заразительно горели ещё совсем недавно. Они исчезли. — Как ты себя чувствуешь? — Паршиво, — не стала лгать Реджина. — Я и вижу. Когда ты в последний раз ела? — В пятницу. На базе. — Не удивительно, что ты еле стоишь. Переодевайся. Я принесу тебе что-нибудь перекусить, — кивнула Эмма и быстро вышла из комнаты. На кухне сидела Белль, нарезая салат и разогревая в духовке картофельный пирог. — Ну как она? — спросила Френч. — Нормально, — буркнула Свон, доставая из холодильника газировку. — Расскажешь, где познакомились? — На «Франкенштейне». Её пригласила сестра. Было весело слушать колкие замечания в адрес нашего сценариста, — улыбнулась Эмма. — После этого мы встретились ещё раз случайно, когда я заклеивала афиши. — Заклеивала афиши, значит, — кивнула Белль, что-то мысленно прикидывая. — Она всегда такая мрачная? — Нет. Не всегда, — Свон слегка засмеялась, но сразу же стала серьёзной. — Реджина — лётчик, служит в Эглине. Подозреваю, что это её самолёт позавчера разбился. — О, Боже! Какой ужас! — воскликнула Френч. — И она потеряла напарницу… — закончила Эмма свою мысль. Белль округлила глаза и, не веря, смотрела на подругу. — Что будешь делать? — спросила она. — Накормлю её для начала, — и Свон полезла в духовку, накладывая полную тарелку еды. — Если что-нибудь понадобится — зови, я буду у себя. Эмма вернулась в комнату и застала Реджину сидящей на полу в спортивных штанах и футболке. Девушка выглядела, на удивление, по-домашнему спокойной, как будто находилась в собственной квартире. — Ешь, — Свон сунула ей в руки тарелку и села рядом. Миллс без аппетита воззрилась на пирог и овощи. Мозг понимал, что надо что-то проглотить, иначе резервных сил надолго не хватит, но организм отказывался интересоваться пищей. — Если ты не будешь есть, я отвезу тебя в больницу, — пригрозила Эмма. Аргумент подействовал, и Реджина нехотя стала ковырять вилкой в салате. Её немного поташнивало, но опьянение постепенно отступало. Осилив ужин только наполовину, Миллс отставила тарелку, и устало закрыла глаза. — Спасибо, что помогли мне. Совершенно недопустимо, чтобы офицер валялась посреди тротуара, не в состоянии встать и дойти до дома, — сказала она негромко. — Ты и не валялась, — пожала плечами Эмма, поднимаясь с пола и подавая руку. Реджина вопросительно приподняла брови. — Вставай. Хватит сидеть на полу. Тебе лучше прилечь. Миллс взялась за руку и встала. Расстояние между ними снова сократилось, и когда Реджина пошатнулась от резкой смены положения, Эмма рефлекторно сделала шаг вперёд и во второй раз прижала её к себе. И если тогда на улице это получилось совершенно случайно, то сейчас Свон проделала это более осознанно. Реджина выглядела простой девушкой, оставившей свои звания и заслуги где-то далеко за дверью этого мира, она казалась настоящей, открытой, хоть и переживающей потерю, отчего хотелось быть к ней ближе, ощутить подлинную красоту человеческой сущности. Ведь театралы лишены этого в своей жизни. Они постоянно оживляют вымышленных персонажей, создают новые образы, зачастую кардинально противоположные своей душе, окунаются в бездну чужих чувств. Это захватывающе, мы и не спорим. Это даёт возможность прожить сотни жизней, насытится бесконечным полётом фантазии. Но нередко это лишь иллюзия, от которой быстро устаёшь. И когда на пути встречается сокровище, которое не пытается кривляться и примерять очередную затёртую маску, хочется тянуться к этому человеку, узнать его лучше и ни в коем случае не повредить хрупкий сосуд. Именно поэтому Свон отстраняется спустя несколько минут и не позволяет себе пустить мысли дальше, чтобы не надорвать тонкую ниточку доверия, зародившегося ещё неделю назад. — Твои руки, — говорит она. — Что? — спрашивает Реджина, отходя от Эммы и опуская взгляд на пораненные ладони. — Они в ожогах. Ты до сих пор их не обработала? — Я не заметила, — и это правда. После того, как Робин первый раз обратил на раны внимание, Миллс больше не возвращалась к этому, подсознательно игнорируя боль. Порезы и повреждённая кожа немного затянулись, но всё ещё доставляли дискомфорт. — Ты не против, если мы их перебинтуем? — поинтересовалась Свон, подходя к столу и извлекая оттуда пластиковую коробку с мазями и таблетками. — Нет. Думаю, это нужно было сделать два дня назад, — согласилась Реджина, послушно присаживаясь на край кровати. Эмма аккуратно присыпала ожоги каким-то белым порошком и неплотно, чтобы кожа могла дышать, забинтовала обе руки стерильной повязкой до самых локтей. — Вот так лучше, — улыбнулась она, — а теперь ложись. — Спасибо, — и Миллс закинула ноги на кровать, с удовольствием кладя голову на подушку. Свон убрала лекарства в стол и, шире открыв окно, подошла с противоположной стороны и легла рядом. Ей не нужно было смотреть на Реджину, чтобы понять, что она хочет заговорить первой. Эмма как бы угадывала это настроение, приходя в восторг от понимания непохожести Миллс ни на одного из своих знакомых. — Ты знаешь, что случилось? — спросила Реджина чуть погодя. — Весь город знает. — Моя сестра думала, что я погибла. — Слава Богу, что этого не произошло, — ответила Эмма серьёзно. — Но теперь она, наверное, не рада этому… — Что? — не поняла Свон, приподнимаясь на локтях и уставившись на Реджину. — Её муженёк вчера приходил объясняться мне в любви, а потом всё рассказал ей, — продолжала Миллс с ухмылкой, — и Зелина, несомненно, жаждет справедливости. — Это долго не продлится. Нормальный человек не может сожалеть о том, что его сестра осталась жива, — возразила Эмма, откидываясь назад на спину. Ей на минуточку стало понятно, что Реджина переживала в данный момент о сестре больше, чем о себе. И Свон мимовольно восхищалась ещё больше. — Надеюсь на это, — и Реджина замолчала. — Хочешь поговорить ещё о чём-нибудь? — спросила Эмма как бы невзначай. Но сразу же подумала, что Реджина скорей всего не станет говорить о Кэтрин. — У Вас уютная квартира. Творческий беспорядок можно с уверенностью включать в перечень модных веяний для журнала по дизайну, он ничуть не портит домашнюю атмосферу, — ответила капитан, меняя тему. Эмма молча подвинула свою руку ближе и легонько сжала пальцы Реджины, переплетая их со своими. Так они пролежали ещё час, разговаривая о всяких мелочах, пока Миллс не уснула. Свон боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не разбудить её. И спать как-то не хотелось. — Чёрт! Мюзикл! — спохватилась она внезапно. Её как будто ледяной водой окатило. Озарение пришло «очень вовремя», когда на часах была почти полночь. Стараясь не шуметь, Эмма выскочила из своей комнаты и постучала к Френч. — Я не сплю, Свон, — услышала она ответ. — Белль! Меня ждёт участь Дездемоны! — Вспомнила, наконец, — улыбнулась подруга, — не волнуйся, я написала твоему Отелло, что ты отравилась в кафе. Он, конечно, станет винить меня. Но что мне, несчастной бедной девушке, проведшей всю жизнь в заточении с монстром, гнев уязвлённого жениха подруги! — и Белль картинно прикрыла глаза рукой. — Ты снова репетируешь? — приподняла бровь Эмма, немного успокоившись. — Я всегда репетирую, сударыня. Мне нужно быть в форме к тому времени, когда Вы изволите представить мне своё творение, — Френч выпрямилась в кресле, приняв позу английской герцогини. — А вдруг Киллиан захочет меня проведать среди ночи? — Свон разволновалась с новой силой. Ей не хотелось расстраивать жениха, но и приглашать в гости сейчас не представлялось возможным. — Не захочет. Я предупредила, что ты в очень скверном настроении из-за кишечных спазмов. Тем более, ты знаешь, что его вечеринки не заканчиваются раньше рассвета. — Спасибо, Белль, — Эмма немного помолчала, — но как-то нехорошо вышло. — Ну, ты же не могла оставить её на улице, — возразила подруга. — Да…да, не могла. Прости, что втянула тебя во всё это, — Свон виновато поджала губы. — Ты меня ни во что не втягивала, — поспешила уверить Белль. — Как Реджина? — Спит. — А ты? — Я не сплю, — улыбнулась Эмма. Подруга улыбнулась вместе с ней. — Иди. Нечего тут торчать. Роль мешаешь отрабатывать, — и Френч, состроив невинные глазки, углубилась в текст. Помощница режиссёра прошла к столу, сгребла все оставленные там черновики с пьесой, захватила несколько ручек и карандашей, так как в её комнате невозможно было отыскать хоть что-то, и вышла за дверь, сопровождаемая заинтересованным взглядом подруги. Убедившись, что Реджина крепко спит, Эмма вернулась на кровать, как можно удобней пристроила подушку под спину, и, включив приглушённый свет, продолжила писать.