Забери с собою в небо

      Зелина не находила себе места. Она приехала в апартаменты Реджины полчаса назад и с тех пор металась по квартире, как пойманная в ловушку бабочка. Прошло два дня, как она выгнала Робина, и ни муж, ни сестра не давали о себе знать всё это время. Два дня болезненных раздумий. Казалось, что за всю свою жизнь Зелина не думала так много и напряжённо, как вчера, и позавчера. В сердце вспыхивала то обида, то злость, то раздражение на саму себя, то снова гнев на сестру, то презрение к Робину. Временами этот сумбур отходил на второй план, и она отдавалась заботе о малышке. Но потом лавина срывалась и накрывала с головой, стремясь поглотить последние крупицы здравого смысла. Локсли вспоминала их совместное детство, юность, молодость, выискивала малейшие причины, которые убедили бы её, что сестра могла поступить подло. Она перебирала все запомнившиеся совместные ссоры, скандалы, с неудовольствием отмечая, что инициатором большинства из них была сама. Она не забывала и о радостных событиях: например, собственная свадьба, или крестины малышки Робин. Реджина радовалась вместе с ней. А проблемы с Корой? И здесь сестра пыталась находить компромиссы, несмотря на то, что Зелина была настроена враждебно. Если бы нужно было охарактеризовать Реджину одним словом, то Локсли, не задумываясь, назвала бы её щитом. А ведь Зелина была старшей сестрой, по умолчанию предполагалось, что ей нужно приглядывать за младшей. Но получалось всё наоборот. Реджина была рассудительней, твёрже характером, не боялась принимать решения и готова была постоять за семью. Главной фишкой Локсли были истерики. По любому поводу. А если повода не было, то это всё равно её не останавливало. Провозившись с воспоминаниями несколько дней, Зелина пришла к единственному возможному выводу. И как только сознание прояснилось, она чуть не задохнулась от навалившихся эмоций. Как бы там ни было, как бы Реджина ни вела себя свысока по отношению к некоторым знакомым, как бы резко и категорично временами ни звучал её голос — она не могла предать сестру. Этого невозможно было вообразить. И Локсли не понимала, как ей в голову пришла совершенно противоположная мысль. Проклиная себя за трусость и малодушие, она снова попыталась дозвониться Миллс. Мобильный телефон был отключён, а консьерж давал какие-то неопределённые сведения и просил более не беспокоить. В надежде отыскать сестру, Зелина даже потревожила Голда, но по его взволнованному голосу стало понятно, что подполковник и сам не прочь узнать о местонахождении своего капитана. Стремительно влетая в вестибюль первого этажа, Локсли была настроена очень решительно. Она намеревалась ворваться в квартиру и устроить скандал, накричав на Реджину и потребовав объяснений. И испуганно заикающийся Сидни, с трясущимися руками и вытянутым лицом не мог её остановить. Хоть он и лопотал, что мисс Реджина просила не беспокоить и вообще сейчас отсутствует. — Ты врёшь, Сидни! — прикрикнула она на него и устремилась к лифту. Несчастный консьерж уже мысленно распрощался со своей работой и посочувствовал капитану по поводу столь шумной сестрёнки, но полицию вызывать не стал, хотя и подумал, распространяется ли пожелание Реджины и на миссис Локсли. В квартире никого не оказалось. Холодильник был пуст, шторы плотно прикрывали окна, и если бы не военная форма, небрежно брошенная в углу душевой кабины, то казалось, что хозяйка не появлялась здесь больше недели. — Ну и куда могла пойти Реджи утром понедельника? — Зелина разговаривала сама с собой. — Сидни, простите моё вторжение, но Вы не подскажете, как давно отсутствует мисс Миллс? — она позвонила консьержу, попытавшись сдержанно извиниться. — Со вчерашнего вечера, миссис Локсли. — Она не сообщала, куда направляется и когда планирует вернуться? — Зелина хмурилась и раздражённо дёргала за провод. — Нет. Она не сообщала, — коротко ответил Гласс. — Я могу Вам ещё чем-нибудь помочь? — Спасибо. Я справлюсь сама, — и Локсли повесила трубку. Она решила, что останется здесь до прихода Реджины. Заказав на дом доставку продуктов, она запихала военную робу в стиральную машину, сварила себе кофе и уселась смотреть какой-то глупый фильм о пришельцах. Её посещали мысли о потере сестры, но она гнала их так отчаянно, как только могла. Уже не хотелось скандала, хотелось живого взгляда. К вечеру она устала от телевизора и поднялась в оранжерею. Прохаживаясь вдоль фикусов и каких-то экзотических цветов, Зелина вдыхала прохладный влажный воздух и постепенно успокаивалась. Внизу послышалось, как хлопнула дверь. Быстро спустившись по винтовой лестнице, Локсли остановилась посреди гостиной и всматривалась в тусклый коридор прихожей, пытаясь понять, не показалось ли ей. Через несколько мгновений она увидела Реджину, нехотя бредущую в направлении кухни и безразлично бросающую на стол ключи. Сестра выглядела непривычно безэмоциональной. — Реджина! — завопила Зелина. — Привет, — негромко ответила она, наливая в стакан воды. — Реджина! — повторяла Локсли. Миллс подняла на неё глаза. Она не знала, чего ожидать от сестрёнки и терпеливо смотрела, как та нервно скрестила руки на груди и сжала губы. — Зелина… — выдохнула она. Но Локсли не дала ей продолжить и не заметила, как дрогнул стакан в полностью перебинтованных руках. Она пошла в наступление. Хоть и обещала себе весь день, что не станет этого делать. — Ты не отвечаешь на звонки! Никто не знает, где ты! — Не надо кричать, — вполголоса вставляла Реджина. — Тебе на всех наплевать! Ты даже не позвонила мне! Не сказала, что жива! — Я звонила, — слова тонули в потоке непрекращающихся обвинений. — Реджина! — Я звонила, чёрт возьми! — стакан с грохотом опустился на столешницу, расплёскивая воду по полу. — И наткнулась на твоего идиота муженька! Который как ошпаренный прискакал сюда и нёс чушь про свои чувства! — Нечего прикрываться Робином! — Проваливай отсюда! — Реджина разозлилась. — Иди домой, если ты пришла обвинить меня в интрижке с твоим паршивым юристом! — Не смей так со мной разговаривать! — Тогда прекрати истерику! Я не знала! Я не знала, что он такой дурак. Я понятия не имела о его чувствах! Но я представляю, что ты там себе напридумывала за эти дни, — недобро усмехнулась Миллс. — Нет, дорогая, ты не можешь себе представить, что мне пришлось пережить, — покачала головой Локсли. — Неужели? Наверняка с лёгкостью поверила, что я тебя обманывала и не забыла проклясть нас обоих, представляя, как вырываешь наши сердца и хоронишь заживо! — Да. Ты права! Я поверила! Я похоронила тебя! — Но я жива! — до боли стиснув зубы, прорычала Реджина. — Чёрт возьми, Зелина! Я жива! — и Миллс закрыла глаза, превозмогая накал в груди. Локсли моргнула. И весь запал злости на сестру испарился. Он исчез, как будто его и не было. Вместо него пришло понимание. Реджина чувствует себя виноватой из-за того, что выжила. Зелина посмотрела на сестру так, как будто увидела её впервые. Полупотухший взгляд, чуть подрагивающие руки, которые наверняка изранены, судя по бинтам и виднеющимся порезам, незнакомая светлая футболка, явно не из гардероба Миллс, круги под глазами, но неизменно прямая спина, сестра никогда не сутулилась. — Кэтрин? — спросила Зелина тихо. — Да, — ответила Реджина. — Как это случилось? — Миллс поняла, что сестра спрашивает не о технической стороне катастрофы, а о том, как получилось, что они взлетали не вместе. — Нас поменяли на последнем вылете с другим пилотом, — ответила Реджина и налила себе новый стакан воды. — Так бывает, простая тренировка. — Перестань. Не нужно винить себя, — Зелина спокойно подошла и крепко обняла сестру. Реджина машинально вспомнила, как её вчера обнимала Эмма. Миллс проспала в её квартире до утра, а когда проснулась, обнаружила помощницу режиссёра сидящей на полу, прислонившейся к нижней части кровати и задремавшей, не выпуская из рук какой-то фломастер. Как объяснила позже Свон, у нее разболелась спина и она слезла с кровати и села на пол. Почти всю ночь писала, а под утро не выдержала и уснула. Реджина только покачала головой, рассматривая разбросанный по всей комнате сценарий. На репетицию Эмма тоже не пошла, попросив Белль придумать отговорку для Нила, на что подруга не стала возражать. И весь день Реджина провела в квартире, слушая нескончаемые истории о театре, актёрах, Адаме, Ниле, пьесах и спектаклях, которые Эмма рассказывала, не умолкая, пытаясь не дать Миллс даже минутного перерыва для своих мрачных мыслей. А то, как она внимательно всматривалась в глаза и следила за каждым поворотом головы или движением рук, немного удивляло Реджину. Но она не чувствовала себя под микроскопом, наоборот, это было приятно. Миллс ощутила, что футболка слегка намокла в области плеча и чуть наклонила голову. Сестра неслышно всхлипывала, стараясь заглушать рыдания, и не давала Реджине отстраниться. — Зелина, всё хорошо. Я в порядке, — успокаивала её капитан. — Где ты была вчера? Я целый день тебя жду, — и Локсли отошла, вытирая слёзы и прерывисто дыша. — Сидни сообщил мне о твоём присутствии. Бедный старик заработает сердечный приступ, если ты ещё раз попробуешь с ним заговорить, — улыбнулась Реджина, пропуская вопрос. — Я извинюсь, но позже. Реджина? — приподняла брови сестра. — Я была у друзей, — ответила Миллс, понимая, что придётся всё рассказать. — Я их знаю? — В некоторой степени. Это ребята из «Зачарованного леса». Помощница режиссёра и её подруга. Они подобрали меня у «Весёлого Роджера», с тротуара, — закончила капитан и ждала реакции Зелины. — Прости? — запнулась та. — Где тебя подобрали? — У меня немного закружилась голова, — оправдывалась Реджина. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую вот-вот начнут отчитывать за плохое поведение. — Ты напилась? — не поверила Локсли. Миллс скривилась от такого очевидного вопроса. — Я бы не стала использовать именно эту формулировку, — пришлось возразить. — Какую формулировку я должна использовать, если ты напилась? И ты не позвонила мне! Я бы забрала тебя домой! — вознегодовала Зелина. Реджина с укором посмотрела на сестру, призывая не воспламеняться снова. Та немного успокоилась и принялась нарезать фрукты. — Тебе больно? — Локсли указала кивком головы на руки. — Нет. Уже нет. — Где ты взяла эту безвкусную футболку? — не выдержала Зелина, хитровато ухмыляясь. Реджина заулыбалась и покачала головой. — Мама звонила. Разговор вернулся в серьёзное русло. — Я знаю. Сидни досталось от неё. Ты её успокоила? — Ну, первый раз я разбила телефон об дверь своего кабинета, во второй раз пришлось сдержаться. Позвони ей, — Локсли выложила фрукты на тарелку и принялась открывать вино. — Обычно это я настаиваю, чтобы ты связалась с Корой, — Реджина плюхнулась на диван. — Перезвоню. У меня целая неделя в запасе. — Тебе дали отпуск? — Да, — с неудовольствием подтвердила Миллс. — Отлично. Только сообщи своему подполковнику, что ты жива, а то он, мне показалось, уже не уверен. Сестра прошла в гостиную с двумя бокалами вина и села рядом с Реджиной. — Спасибо. Я воздержусь, голова болит. Что с Робином? — осторожно поинтересовалась Миллс. — Утром подала на развод, — пожала плечами Зелина. — Возможно, это правильно. — Если он не ценит меня и мою семью, и стремится вычеркнуть нас из своей жизни, что ж, это его ошибка, — сестрёнка осушила бокал. — Ты знала о его сделках? — решила признаться Реджина. — Недавно узнала, но я удивлена, что ты знала. Хотя, нет, не удивлена. Он сам тебе рассказал? — Нет. Я застала его с поличным. Прости, я думала, что будет лучше, если тебе не придётся волноваться по этому поводу, — Миллс виновато поджала губы. Зелина повернулась к ней и снова обняла. — Терпеть не могу твою рассудительность, — протянула она, рассмеявшись. — Я люблю тебя, сестрёнка. — И я тебя, Реджи, — голос звучал со слезами. — Только пообещай, что мне никогда, открыв дверь, не придётся увидеть там Хамберта, Бута или Голда в парадной форме, со свёрнутым американским флагом в руках. — Тогда мне стоит сменить работу, — улыбнулась Миллс. — Кстати, спасибо, что постирала мою робу. Она валялась там три дня. — Через час няня привезёт малышку. Ты не против? — Зелина встала и вернулась на кухню за бутербродами и фруктами. — Нет. Я соскучилась по маленькому пупсику, — Реджина первый раз за вечер широко улыбнулась. — Расскажешь, когда ты успела подружиться с актёрами «Зачарованного леса»? — чуть приподняла бровь Локсли. — Помнится, ты называла этот театр глупым и не стоящим внимания. — Что ж, признаю свою ошибку, — тихо засмеялась Миллс, поправляя футболку. Внимательно прослушав рассказы Эммы, театр уже перестал казаться ей глупым или бессмысленным. Каждый актёр в труппе искренне верил в искусство, жил сценой, горел огнём перевоплощения. Каждый представлял собой целый мир, непохожий на остальных, но когда они объединялись в спектакле — получался один отлаженный организм, и начиналось волшебство. Реджина автоматически сравнила театральную труппу со своим экипажем. Но в труппе состояло двенадцать человек, и было немного сложнее наладить взаимодействие. Свон познакомила Миллс со всеми актёрами. Мери-Маргарет была отведена роль примы театра. Главных героинь, как правило, играла она. Бланшар была милой и доброй девушкой, но чрезмерно впечатлительной и временами по-детски наивной. Её партнёром, премьером театра был Дэвид. Высокий статный мужчина, с модельной внешностью, без особого драматического таланта, но с очаровательной улыбкой, что играло на руку при привлечении на спектакли особ женского пола. Между главными актёрами назревал роман, по предположениям Свон, но они старались это не афишировать. Амплуа злодеев досталось Руби и Вейлу. Эта парочка мастерски воплощала в жизнь самых отъявленных преступников, убийц и коварных обманщиков. Белль, как нам известно, слыла романтической натурой и с удовольствием превращалась в прелестную барышню, хотя вне сцены была не прочь оторваться в баре, гоняя шары на бильярде и распевая задорные песни. Арчи за спиной поддразнивали «сверчком», потому что он постоянно вполголоса трещал о правильном дыхании, аффектации и каком-то биполярном расстройстве. Ему доставались роли простачков, как и мисс Бойд, которая обычно выглядела, как серая мышка, боясь лишний раз привлечь к себе внимание. Вдова Лукас играла солидных дам в возрасте, не лишённых мудрости и стати. Синьор Джеппетто — забавный старичок-итальянец, не упускал возможности притвориться главой аристократического клана или каким-нибудь императором в паре с вдовой Лукас. Хотя в прошлом, не имел к актёрству никакого отношения, работая столяром в провинциальном городишке на юге Италии. Главным ворчуном труппы был Лерой, по совместительству изображавший ловкого плута на сцене. Если актёры ещё не поругались, значит, Лерой спит или отсутствует на репетиции. Дирижировал этим балаганом Нил. Немного хмурый, слегка крикливый, не очень смелый, но преданный своему делу режиссёр. Ну, и помощница режиссёра. Если слушать Свон, то по её словам, обязанностей у неё было мало, всего-то музыку подобрать да роли проверить. Но Реджина, конечно, не поверила, списав это на излишнюю скромность девушки. Она хорошо помнила, что из всей предыдущей картины только музыка и была сделана профессионально. В общем, этот мир был совсем не похож на мир, в котором жила Миллс или даже Локсли, но, каким-то образом, они нашли точки притяжения и узнавали друг друга, с изумлением поднимая занавес чего-то нового и отрываясь от земли в поисках чего-то настоящего.