Забери с собою в небо

      Свон пришла в театр рано утром вторника, пока актёры ещё не подтянулись на репетицию. Она кинула свои вещи в зале и привычным шагом забралась на сцену. Уборщики, скорей всего, недавно вымыли пол, потому что от него тянуло сыростью и холодом. В углу, нагромождённые друг на друга, валялись декорации с прошлого спектакля. Труппа ими особенно не дорожила, хотя это была обязанность Эммы следить за сохранностью реквизита. Кто-то выкатил старый бордовый рояль на авансцену, предусмотрительно подперев ножки противооткатными упорами. Вполне возможно, что в театре планировался какой-нибудь концерт классической или джазовой музыки, втиснутый между репетициями труппы, чтобы иметь возможность дополнительно заработать с аренды. С потолка, который находился высоко над механизмами, удерживающими занавес, свисали тросы различной длины и толщины. К некоторым из них были прикреплены небольшие микрофоны, обеспечивающие лучшую слышимость для публики. За их работой тоже следила Эмма. Но сегодня она выбралась пораньше, чтобы в тишине обдумать план своей постановки. Правда, она особо не надеялась, что её пьеса увидит свет, слишком уж это было невероятно, но всё равно старалась вложить в общее дело максимум усилий. Тем более что Свон была увлечена. Кем? Чем? Зачем? И почему? В эти вопросы не нужно было вдаваться. Она почти осязала внутренний порыв и энергию, которые помогали ей складывать слово за словом, продвигать сюжет и наслаждаться призабытым ощущением восторга от самого факта создания чего-либо. В такие моменты чувствуешь себя волшебником, оживляющим героев, наделяя их неповторимыми чертами, даря им душу и любовь, и радуешься, если твоё творение нашло отклик в сердцах зрителей. Медленно прохаживаясь от одной кулисы к другой, Эмма то останавливалась, всматриваясь в пустоту зрительного зала, то присаживалась на стул, криво пододвинутый к роялю, то снова вскакивала и уходила вглубь сцены, спотыкаясь о декорации и какие-то пыльные коробки. Она прикидывала в уме, какой понадобится свет, где лучше расположить главную героиню, чтобы это соответствовало основному замыслу и стоит ли отказаться от привычного распределения ролей, принятого в труппе. Все эти организационные вопросы, с одной стороны, казались совершенно обыденными и рутинными, решаемыми уже не первый раз. А с другой стороны, всё выглядело иначе. Иначе, потому что Эмма писала сама, потому что чувствовала всё это именно она, а не Адам или ещё какой-нибудь драматург. Потому что воплощала саму себя в этой пьесе. Ей вдобавок предстояла головная боль по подбору главной актрисы на роль. Необходимо было внедрить суть и идею в сердца коллег, точно и тонко передать еле ощутимое настроение светлой меланхолии. Здесь задача немного облегчалась, так как в труппе, по большей части, царили дружеские отношения. Но об этом она старалась пока не думать. В конце концов, ещё не известно, согласятся ли актёры поучаствовать в сей чепухе. — Привет, Свон! Ты уже здесь? — в дальних дверях, со стороны зрительного зала появился силуэт Вейла. Актёр всегда приходил раньше всех, наверное, он делал это специально, чтобы позлить Нила, который как режиссёр любил являться первым, дабы показать свою педантичность по отношению к театру. — Привет. Захотелось ощутить тишину арены, — кивнула она, усаживаясь на край сцены и свешивая ноги в оркестровую яму. — Ну и как? Ощутила? — рассмеялся Вейл, подозрительно прищурив глаза. — Неа. Ты же знаешь, что даже в тишине театр не молчит. Стены воют, кресла стонут, кулисы скрипят, требуя хлеба и зрелищ, — Эмма поддержала веселый смех. — То-то же. Пустой зал орёт громче, чем набитая битком публика. Но не настолько громко, чтобы перекричать Кэссиди, — с ноткой неудовольствия закончил Вейл. — Что опять случилось? — удивилась Свон. — Помимо твоего отсутствия, якобы из-за отравления, — приподнял брови актёр, как будто зная, что это хилая отговорка, — Нил чуть не подрался с Лероем, потому что тот, как всегда, опоздал на полчаса. — О, представляю, — захохотала Эмма. — Арчи и Эшли не лишились чувств, глядя на это вопиющее варварское проявление силы? — Арчи был на грани, бабуля отпаивала его травяной настойкой. Нам бы всем не помешало хлебнуть успокоительного, — многозначительно посмотрел Вейл. Из боковых дверей, бодрым шагом джентльмена, вышел Арчи, о чём-то негромко переговариваясь с Эшли. Наверное, посвящал юную девочку в проблемы психоорганического синдрома, которому могут быть подвержены, как он думал, люди искусства. — Всё настолько плохо? — спросила Свон. — Сама посмотришь. Если Кэссиди до сих пор нет — то его появление будет подобно возрождению Волан-де-Морта. Пойду, пристроюсь в уголке, подальше от эпицентра, — и Вейл, помахав рукой коллегам, удалился в конец зала. — Доброе утро, мисс Свон, — улыбнулся Арчи. — Как состояние Вашего кишечника сегодня? — Благодарю, Арчи. Не стоит более волноваться по этому поводу, — кивнула Эмма, посмеиваясь. Через пару минут послышался стук каблуков, и со стороны аварийного выхода вынырнула Руби в вызывающе ярком наряде, который годился только для пляжного отдыха. Она разговаривала по телефону, развязно жевала жвачку и не обращала внимания на остальных, пытаясь не зацепиться за что-нибудь торчащее из пола, так как солнечные очки, с налётом некоторого пафоса надетые на переносицу, не позволяли разглядеть дорогу. Снимать их она, конечно, не собиралась. — Кэссиди ещё нет? — послышалось недовольное ворчание. Это Лерой, угрюмо надвинув на лоб шапку, появился со стороны кулис. Он, вероятно, заходил на склад, который был расположен за сценой. На складе хранились ненужные декорации и инвентарь, иногда актёры оставляли там свои вещи или устраивали посиделки. — Ну и какого гремлина я притащился раньше него? — не унимался он. — Лерой, перестань ворчать. Ты когда-нибудь бываешь счастливым? — прикрикнул Вейл из глубины зала. — Бывал в прошлой жизни. Но мне наскучило, Фрэнки, намного приятней быть всегда чем-то недовольным, — ответил Лерой, плюхнувшись в кресло на первом ряду. Вейл критически поджал губы. Этот ворчун завёл нездоровую моду называть его «Фрэнки» из-за последней сценической роли. — Доброе утро, господа! Какой прекрасный день! — можно было не оборачиваться. И так понятно, что в зал зашла Мери-Маргарет. — Чудесный день, дорогая! — поддакивал Дэвид, появляясь следом. — Пьяные гномы меня раздери! И ты туда же, красавчик? — Лерой громко расхохотался. — Быстро же она тебя окрутила! — Господин Лерой, что Вы себе позволяете? — захлопала ресницами оскорблённая премьерша. — Закрой свой ворчливый рот, умник! — осадил Дэвид. — Так-то лучше, приятель, — смеялся Лерой. — Дэвид! Как невежливо! — воскликнула Мери-Маргарет с жаром, как будто ей нанесли ещё большее оскорбление. — Прости, Мери, он был груб с тобой, — и Красавчик преданно посмотрел в глаза. Все актёры весело посмеивались, даже Руби отвлеклась от расчёсывания волос. До начала репетиции оставалось ещё минут двадцать, и Эмма уже утратила запал уверенности и начинала медленно поддаваться панике. Подруга где-то задерживалась, наверняка не может выбрать платье и подобрать к нему туфли. По обыкновению они со Свон приходили вместе, это спасало Белль от постоянных опозданий. Нил не появлялся, что с каждой минутой сгущало тучи над театром и заставляло актёров строить зловещие предположения относительно его задержки. — Доброе утро, синьоры! — жизнерадостно поприветствовал коллег Джеппетто. Сегодня он был одет в бирюзовый итальянский костюм, белоснежную рубашку и такие же белоснежные туфли. Привычным жестом поправляя стильный галстук-бабочку, он кивнул каждому актёру и сел в центре зала. — Синьор Джеппетто, Вы неотразимы! — восхитилась Мери-Маргарет. — Вдова Лукас будет в восторге. Вы на правильном пути, дон Корлеоне, — подшучивал Вейл. — Фрэнки, а Вы всё отпускаете шуточки! — прокомментировала вдова Лукас, неспешно проходя мимо и поднимаясь на сцену. — Что Вы, мадам! И в мыслях не было! К тому же, Вы обознались, мадам. Моё имя никак не Фрэнки, мадам, — Вейл вскочил и с наигранным почтением принялся кланяться в пояс. — Будет Вам, Вейл, прекратите ломать комедию, — улыбалась вдова. — Вы раните моё сердце, сударыня! Я не имею никакого отношения к комедийному жанру! Я драматический актёр! — и он с отчаянием бросился на пол, имитируя предсмертные судороги от разрыва миокарда. — Я не опоздала? — в помещение вбежала Белль, быстрым взглядом окидывая присутствующих и стараясь отдышаться. — А чё это Вы со Свон сегодня не вместе? — удивился Лерой, только сейчас заметив, что помощница режиссёра сидит одна на краю сцены. — Эмме захотелось вдохнуть запаха сырости и пыли раньше меня, — улыбнулась Френч, направляясь в сторону сидящих Руби и Эшли. — Кто-нибудь знает, где носит Нила? — Дэвид перестал извиняться перед Мери-Маргарет и обратился к актёрам, в надежде выяснить, как долго придётся сегодня репетировать. — Рискну предположить, — подал голос Арчи, — что даже если мистер Кэссиди не придёт, нам придётся отработать полный рабочий день. — Почему это? — возмутился Лерой. — В случаях отсутствия режиссёра, господа, его обязанности выполняет мисс Свон, — напомнила вдова Лукас. — Он придёт, и не надейтесь, — поспешила уверить всех Эмма. Она всё это время рассматривала коллег и искренне улыбалась, благодаря судьбу за прекрасный коллектив и возможность посмеяться над безобидными шуточками. Когда до начала репетиции оставалось ровно две минуты, в зал вошёл Нил. Точнее, даже не вошёл, а влетел, громко топая ногами, опустив голову вниз и не вынимая рук из карманов. Он был хмур и чем-то очень недоволен, в чём смело мог посоревноваться с Лероем. Такое сердитое выражение лица делало его похожим на сорокалетнего кондуктора местного автобуса, хотя Нилу недавно стукнуло тридцать два. — Доброе утро, господа, — буркнул он. Все притихли. Вейл поднялся, наконец, с пола, Арчи слегка побледнел, остальные уткнулись в свои роли. И только Эмма изучающе смотрела на Кэссиди. Её не пугали крики и недовольство режиссёра, за годы, проведённые в интернате, она и не такое видела. — Нил, что-то случилось? — как можно спокойней спросила она. — Свон! — рявкнул режиссёр. — Чем обязаны такой честью? — Эмма закатила глаза. Из-за одного пропуска Нил готов был принести её в жертву шаманам. — Мистер Кэссиди, Вы сегодня не в духе? Вероятно, это магнитные бури так на Вас влияют. Я бы порекомендовал… — Арчи! — ревел Нил. — Ты орёшь, как будто тебе пулю в зад всадили, — прокомментировал Лерой. — Завязывай, Нил. Дамы чувствуют себя в опасности. Что случилось? — сдержанно произнёс Дэвид.  — Я был у Адама. Пришлось немного задержаться, — уже более уравновешенно отвечал Кэссиди. — Мы уволены? — прошептала Эшли. — Нет, чёрт бы его побрал. Свон! — Ну, что? — нетерпеливо отозвалась Эмма. Ей надоело, что он постоянно выкрикивает её имя. — Хоровиц вне себя от счастья из-за вышедшего недавно репортажа о «Зачарованном лесе». Свон и Белль коротко переглянулись. — Он, значит, вдохновился успехом и жаждет славы, как, впрочем, и всегда, — продолжал Нил. — И решил написать новую пьесу. — О, нет! — ужаснулась Эмма. — Синьор Джеппетто, не могли бы Вы застрелить меня из своей Беретты? — поинтересовался трагично Вейл. — Извините, синьор Вейл. Сегодня я не вооружён. Но завтра я вполне смогу удовлетворить Вашу просьбу, — ответил итальянец иронично. — Нил! — Я слушаю тебя, Свон! — Ребята, так не пойдёт. У меня уже звенит в ушах, — встряла Руби. — Давайте дослушаем режиссёра. — Спасибо, Руби. Итак, новая пьеса. Он всерьёз задумался над этой идеей. Но я не смог промолчать и сказал, что мы хотим сменить репертуар. Все изумлённо уставились на Кэссиди. Никто не ожидал от него бунтарского порыва. — Браво, маэстро! — воскликнула Мери-Маргарет. — Адам воспринял наше рвение достаточно прохладно. Настолько прохладно, что пригрозил урезать зарплаты, если наша самодеятельность не окупится, — продолжал Нил. — Что?! — вскипел Дэвид. Мери-Маргарет в шоке закрыла лицо руками. — Очень жаль, что Ваша Беретта сегодня не с нами, — сокрушался Вейл, с укором глядя на Джеппетто. — Послать к чёрту этого жмота! — выругался Лерой. — О, так нечестно, — почти плакала Эшли. Эмма и Белль снова переглянулись. Кажется, они единственные уловили смысл сказанного Нилом. — Подождите возмущаться, господа! — решил урезонить всех Кэссиди, но шум только усиливался. — Нил, я правильно поняла? Адам даёт добро? — Френч попыталась перекричать коллег. — Да, — кивнул Нил. Сердце Эммы забилось в ускоренном темпе. — С каким условием? — спросила она. Актёры чуть успокоились, заслышав интересный разговор начальства. — Тебе не понравится, Свон. — И всё же, каковы условия? — настойчиво переспросила Эмма. — Он хочет видеть сценарий не позднее завтрашнего дня, — ответил Нил и приподнял брови, как бы намекая, что ситуация становится критической. — Чёрт, — выдохнула Свон, — это невозможно. — Тогда нас ждёт «Найди свой счастливый конец»… — Я давно хотел сказать, что название этой пьесы звучит несколько вульгарно, — неожиданно встрял Арчи. Но на него не обратили внимания. — Ты хоть начала писать? — выяснял режиссёр. — Да, начала. Нил, отстань от неё. Никто не давал тебе права подгонять Эмму, — перебила всех Белль. — Боюсь, что это право я получил, когда Свон вздумалось настроить всех против Адама! — Кэссиди завёлся по новой. — Никто никого не настраивал, — возразила вдова Лукас. — Этот кризис назревал давно. И мы благодарны мисс Свон, что она не побоялась открыто об этом заявить. А что касается нашего прославленного драматурга Хоровица — то я отказываюсь впредь играть в его бессмысленных пьесах. Где это видано, чтобы благовоспитанная дама моих лет, как маразматичка сидела в углу с арбалетом и выкрикивала глупые реплики?! — Мадам, я у Ваших ног! — возгласил Вейл. — Вы глаголете истину, мадам! — Да здравствует революция в «Зачарованном лесу»! — шумел Лерой, изображая бравого флагоносца. — Опять началось, — заскучавшим голосом протянула Руби. — Лучше бы я пошла в солярий. — И она принялась лениво листать новостную ленту Инстаграм, отмечая понравившиеся фотографии. — Да замолчите Вы! — заорал Нил, громче прежнего. Актёры постепенно притихли. Слышалось только приглушённое перешёптывание Дэвида и Мери-Маргарет. Наверное, Бланшар опять тренировала слёзные железы. — Видишь, Свон, к чему привела твоя инициатива? — грозно обратился Кэссиди. — Спасибо, Нил, что свалил всю ответственность на меня! — дала отпор Эмма. — Я не сваливал. Ты сама влезла на эту сцену и высказывала дурацкие идеи, которые привели к тому, что у нас чёртов раскол в труппе! — Нил, если ты не прекратишь кричать и грубо выражаться, то ноги моей здесь больше не будет! — звонкий голос Мери-Маргарет вернул всех в реальность. — Вы, как маленькие дети, разбившие уродливую вазу, и перекладывающие вину друг на друга, хотя эту вазу давно пора было разбить, — синьор Джеппетто разочарованно покачал головой. — Имейте уважение друг к другу, в самом деле. Актёры молча перевели дыхание. — Прошу прощения, господа. Вы правы, — извинился Нил. — Сегодня репетиции не будет. Вы можете быть свободны. — Что? Кэссиди, ты вконец ошалел? — вознегодовал Лерой. За всё время существования театра репетиции ещё ни разу не отменялись. — Нельзя сдаваться, Нил, — поддержал коллегу Дэвид. — Мистер Кэссиди, мы намерены бороться, — подхватил настроенный позитивно Арчи. Он, видимо, собирался бороться с помощью аутотренинга или йоги. — Дэвид, мы уходим, — уверенным тоном произнесла Мери-Маргарет. — Я думаю, что нам и правда стоит удалиться, — вдова Лукас неспешно встала и потянулась за сумочкой. — Режиссёру и Эмме, как нашему теперешнему драматургу, лучше обсудить всё в спокойной обстановке. Синьор Джеппетто, Вы идёте? — Да, синьора. Уверен, моя позиция относительно Адама предельно ясна. Надеюсь, что искусство восторжествует! — и итальянец, галантно придерживая под руку вдову Лукас, проследовал к выходу. Остальные несколько неуверенно переглядывались между собой. Нил угрюмо молчал, пристроившись на противоположном краю сцены. Свон переговаривалась с подругой, так как Белль всё равно не собиралась никуда идти. Дэвид, виновато извинившись, поспешил сопровождать Мери-Маргарет. Арчи, потоптавшись в замешательстве, решил прислушаться к внутреннему голосу и минут через пять, подхватив зонтик, тоже смущённо выскользнул за дверь. — Да ну Вас, к лешему, — махнул рукой Лерой. — Такой прекрасный день испоганили, — и ушёл в том же направлении, откуда появился полтора часа назад. — Пошли, Бойд. Спектакль окончен, — кивнул Вейл, и Эшли живо подскочила, благодарно улыбнувшись. Она ещё десять минут назад помышляла улизнуть, но не могла собраться с мужеством. — Руби, ты остаёшься? — спросила Белль, заметив, что та продолжает невозмутимо сидеть в кресле, уткнувшись в мобильный телефон. — Да. Я никуда не тороплюсь. Моё такси прибудет только через двадцать минут. Ругайтесь, кричите, ломайте мебель, я больше не буду Вас останавливать. — Ребята, ну что мы как не родные? Ничего же не случилось. Нил, зачем ты разогнал своими воплями всю труппу? Актёры уже волнуются. А это плохо сказывается на дальнейшем сотрудничестве, — Френч выступила в роли миротворца. — Не трогай его, Белль. Нилу нужно время, — прервала её Эмма. Она знала, что Кэссиди станет молчать ещё долго. А потом или начнёт мыслить конструктивно, или разразится новой гневной тирадой. — Мне не нужно время. Скажи мне, когда будет готова пьеса, — немного резковато ответил Нил. — Я не могу тебе сказать. Через неделю, а может и раньше. А может и через две недели, — предположила Свон. Она понятия не имела, когда закончит писать. Половина текста была уже готова, но вот заключительная часть никак не приходила в голову. — Ты издеваешься надо мной, Свон, — устало вздохнул режиссёр. — Нил, ты здесь вообще не причём. Скорость моего письма никак не зависит от твоих криков и недовольства. — А должна бы! Я дал тебе работу, расширил твои полномочия. У тебя вагон возможностей развиваться и ещё вагон амбиций. Но ты пока только подставляешь нас! — казалось, Кэссиди уже слабо соображает, что говорит. — Не стоит меня этим попрекать, Нил. Это низко, — предостерегающе произнесла Эмма. Никому не было позволено даже намекать на то, что работу она получила из-за элементарного сострадания к сиротскому прошлому. Это было неправдой. И все знали, что Свон талантливая выпускница колледжа, которая прекрасно разбирается в своём деле. — Так, стоп-стоп, — прервала их Белль. — Нил, заткнись и слушай. Ты зол, напуган, тебе никогда не приходилось идти против системы. Эмма же только и делает, что идёт всему наперекор. Да-да, не смотри на меня, Свон, я знаю, о чём говорю, — остановила она подругу. — И поэтому, Нил, я уверена, что она закончит пьесу в срок, не к завтрашнему дню, конечно, но и не через месяц. А ты вместо того, чтобы распугивать актёров — прояви чудеса дипломатии и договорись с Адамом, чтобы мы больше о нём не слышали. — Прекрасный драматический монолог, Френч, — не желал признавать свою ошибку режиссёр. Белль лишь пожала плечами, не удивившись непробиваемому упрямству. Эмма только захотела прояснить сказанное подругой, как в глубине зрительного зала послышался какой-то грохот и отборные ругательства. Все повернулись на шум. Со стороны двери, через которую недавно удалились раздосадованные актёры, появился силуэт мужчины. Он, скорей всего, зацепился за порог и растянулся на паркете. Кое-как поднявшись, что-то бормоча себе под нос, мужчина нетвёрдым шагом направился к сцене. У Свон медленно поползли брови вверх, и останавливалось дыхание. Это был Киллиан. Собственной персоной. Настолько пьяный, что каждое движение сопровождалось нечленораздельным ворчанием и резкими качками в разные стороны. Замерев от неожиданности, все смотрели на приближающегося жениха. — Киллиан? — спохватилась Эмма, сбегая со ступенек и направляясь к нему навстречу. — О-о, люби-имая…я нашёл тебя… — неразборчиво тянул Джонс. — Килл, что ты здесь делаешь? — Коне-ечно, Эмма всегда в театре…где же ей ещё быть, — болтал он, еле ворочая языком. От него резко пахнуло алкоголем и дорогим парфюмом. — Почему ты пьян? — пока настороженно спросила Свон. Складывающаяся ситуация её нервировала, но сначала нужно было выяснить, отчего жених так плачевно выглядит. — Я пьян? — вскинулся Килл. — Тебе показалось, дорогая… Я абсолютно адекватен и пришёл забрать свою невесту домой, — Джонс сплюнул на пол. — Свон, мне вызвать охрану? — спросил Кэссиди, также спускаясь со сцены. Белль и Руби напряжённо следили за подругой. — Нил, не вмешивайся, — отказала Эмма. — Киллиан, посмотри на меня! Где ты напился? — Мы отмечали премьеру, любимая… Помнишь? На которую ты не пришла… Мы отлично повеселились, — объяснения сопровождались нескончаемой бранью. — Это было два дня назад, Килл. Ты до сих пор пьёшь? — Да не пьян я! Ты меня не поцелуешь, милая? — и Джонс полез к Эмме, пытаясь стиснуть её в объятиях. — Успокойся! Тебе нужно домой. Зачем ты пришёл в театр? Свон закипала. Киллиан никогда раньше не проявлял открытую враждебность. — Я пришёл к тебе… Хоть тебе и плевать на меня и мою жизнь… Я выглядел жалким дураком, когда объяснял парням, куда пропала моя невеста, — в этом был весь Килл, скривилась Эмма. Первым делом нужно было подумать о парнях и мнении окружающих, а не о заболевшей невесте. И пусть причина была вовсе не в болезни, но ведь он этого не знал. Каким был бы скандал, если бы Свон рассказала о том, что подобрала на улице девушку и поэтому не смогла прийти на мюзикл? — Так сложились обстоятельства. Я этого не планировала, — ответила Эмма, отругав себя за то, что приходится оправдываться. — Да мне всё равно! Ты должна была прийти! — Киллиан закашлялся и подался вперёд, напирая на Свон и хватая её за руки. — Обними меня хоть. У нас же свадьба… Сделай вид, что выходишь за меня не из-за красивой мордашки и того, что больше никто не попался ранее… Эмма не верила своим ушам. — Ну, всё, хватит, Джонс, пьяный ты мудила! — заорал Нил. Всё это время он стоял поодаль и старался не вмешиваться, как и просила Свон. — Вали отсюда! — О, твой баран что-то проблеял… — еле выговорил Киллиан. — Может ты из-за него не пришла? Вы здесь развлекались тем вечерком, да? Эмма оттолкнула его от себя и отошла назад. Джонс пошатнулся, но устоял. И Свон смотрела на него и пыталась понять, почему Килл говорит все эти вещи, разве она когда-нибудь давала повод для таких обвинений? — Киллиан, прекрати сейчас же. Ты не в себе, — как-то ещё удавалось сохранять самообладание. — А что я сделал плохого, люби-имая… Пошли ко мне, я покажу тебе, как я тебя люблю, — на этой фразе Джонс внезапно замолчал, так как ему в лицо прилетел кулак Нила. Кэссиди метко двинул ему в глаз, а затем ещё и в нос. — Я помогу тебе заткнуться, тенорок недоделанный! Отойди от неё! Ещё слово, и ты труп, приятель! — Нил, осторожно! — вмешалась Белль. — Нил, хватит! Отпусти его! — но Кэссиди крепко держал Килла за воротник, не давая упасть на пол и вытереть сочившуюся из носа кровь. — Не вмешивайся, Свон! — пришла очередь Эммы отступить. — Ты думаешь, Джонс, что можешь вот так запросто прийти и оскорблять свою невесту? — обратился он к горе-жениху. — Ты, наверное, решил, что раз Вы почти женаты, то можешь вести себя, как скотина? Или выяснять отношения на виду у посторонних? Тебе публики не хватает? — он дёрнул Киллиана на себя, привлекая внимание. — Нил, он ничего не соображает. К концу дня даже не вспомнит, что был здесь. Оставь его, — успокаивала режиссёра Эмма. Она видела, что Килл уже растерял своё позёрство и готов чуть ли не разрыдаться. — Это он запомнит. Мой кулак прекрасно отпечатался на его лице. — Ребята, такси подъехало. Давайте отправим Килла домой, — предложила Руби, таращась то на Нила, то на Эмму. — Минуту. Я ещё не договорил, — перебил её Кэссиди. — Так вот слушай, Джонс. Недавно одна девчонка мне сказала, что я не привык идти против системы, и что я вроде как трус. Но она ошибается. За друзей и театр я головы всем оторву. Улавливаешь, к чему я клоню? Если в твою пустую башку придёт мысль ещё раз оскорбить Свон — можешь сразу сваливать из этого города, потому что дышать ты уже не будешь. Она слишком хороша для тебя. И только дурак не сможет понять, какая жемчужина в его руках. Молись, чтобы твоя сегодняшняя выходка не испортила тебе завтрашнюю жизнь, — и Нил отпустил Киллиана, резко подтолкнув его к выходу. — Потрясающий драматический монолог, Кэссиди, — слегка улыбнулась Белль. Нил отвернулся и не ответил. Он смотрел на Свон. А Эмма избегала зрительного контакта. Ей стало совсем неловко и неприятно от всей ситуации в целом и хотелось как можно скорей скрыться от этих сочувствующих взглядов. — Я отвезу его домой, — буркнула она и попыталась пройти вперед, но Нил загородил ей дорогу. — Ты не поедешь, — спокойно сказал он. — Нил, перестань. Он не сможет подняться в квартиру без меня. — Это его проблемы. Сюда он добрался без труда. И я не хочу, чтобы ты унижалась, выслушивая его эгоистичные придирки. Человек обязан отвечать за свои слова и поступки. И если ты позволишь ему такое отношение — это повторится снова, — не сдавался Кэссиди. — Руби, будь добра, проследи, чтобы мистер Джонс сел в твоё такси и уехал. — Конечно, ребята. Не беспокойтесь. Я всё улажу, — уверенно кивнула Руби и вышла из зала. — Я помогу ей, — вскочила Белль и выбежала следом. Эмма и Нил остались одни. — Иди сюда, — махнул рукой Кэссиди. Свон молча подошла ближе. Он притянул её к себе, крепко обнимая. И не было в этих объятиях никакого подтекста или ненужной жалости. Было искреннее человеческое участие, когда друг обнимает друга в безмолвном жесте, как бы говоря, что он на твоей стороне. — Лерой был прав — паршивый денёк, — тихо сказал Нил. — Если честно, то не ожидала от тебя… — призналась Эмма. — Если я постоянно ору на репетициях, это не значит, что я Вас ненавижу. — Спасибо, что вмешался. Я не знала, что делать. Но драться было необязательно, — и она с укором посмотрела в глаза, потрепав Нила за волосы. — Иди домой, Свон. И пообещай мне, что не дашь себя в обиду, — Кэссиди до сих пор не разрывал объятий. — Обещаю, шеф, — Эмма улыбнулась и похлопала режиссёра по спине. — И не торопись с пьесой. Чёрт с ним, с Адамом. Прорвёмся. Нам не нужна наспех придуманная отписка, нам нужна история, которая останется в сердцах. Да ты и сама это знаешь, — подмигнул он, отпуская Эмму. В зал вернулась Белль и кивнула Кэссиди, подтверждая, что Киллиан уехал. Через несколько минут Свон собрала свои вещи, и подруги отправились домой, по дороге заскочив в пиццерию и заказав пиццу на вынос.