Забери с собою в небо

      Подъезжая вечером воскресенья к авиационной базе, Миллс ощущала беспокойство. Как будто ей предстоит сдавать ответственный экзамен или читать лекцию перед тысячной аудиторией. Это чувство ей было незнакомо и от него хотелось поскорей избавиться. Недалеко от общежития, неспешно прогуливаясь под ясным сереющим небом, Реджину ожидал подполковник Голд. За годы службы капитан появлялась у ворот офицерского корпуса всегда в одно и то же время, занимая определённое место на парковке. — Добрый вечер, капитан Миллс. — Добрый вечер, сэр, — ответила она с холодком. — Рад видеть Вас. Вы готовы приступить к тренировкам? — в голосе подполковника слышалась усталость, несвойственная ему ранее. — Абсолютно, сэр, — кивнула Реджина. — Заходите в мой кабинет, когда переоденетесь, — прозвучало как плохо скрытая просьба. Скорей всего, подполковник хочет побеседовать на личные темы, а не по работе. Миллс переступила порог своей комнаты, и беспокойство поднялось к горлу с новой силой. Часть помещения, принадлежащая Кэтрин, пустовала. Специальная служба вычистила полки, шкафы и ящики с особой тщательностью. Реджина была уверена, что даже дезинфекцию проводили. Наспех влезая в постиранную сестрой форму, капитан быстро вылетела из общежития и направилась в командное крыло. — Проходи, Реджина, — столь неформальное обращение вынудило сильнее сосредоточить внимание. Миллс молча села к столу и смотрела прямо в глаза подполковника. Некоторое время ничего не происходило, только бессловесный обмен невысказанными фразами. — Как продвигается расследование? — кому-то нужно было начать этот разговор, и Реджина решила повести его в обход расспросов о своём самочувствии. — Оно почти завершено. Осталось собрать некоторые сведения, и мы получим официальное заключение комиссии, — ответил Голд. — Меня будут допрашивать? — Да. Рано утром тебе нужно явиться в медицинское крыло. Сначала будет проведено психологическое освидетельствование для допуска к полётам, затем стандартный медицинский осмотр. После этого ребята из бюро расследований военных катастроф побеседуют с тобой около часа, — подполковник хмурился, как будто то, что он говорил, доставляло ему неприязнь. — Мне необходимо придерживаться какой-то определённой легенды или рассказывать всё как было? — внезапно спросила капитан. — Ты думаешь, я на такое способен? — опешил Голд. Впервые за карьеру ему выдвинули косвенное обвинение. — Нет, я так не думаю, сэр. И всё же мне нужен ответ, — не уступала Миллс. — Ты можешь говорить всё, что сочтёшь нужным. Тебя ни в чём не обвиняют, — махнул он рукой. — А Вас обвиняют? — После допроса я буду ждать тебя на аэродроме. Нам предоставили новый самолёт, — Голд не стал отвечать на вопрос. — Я поняла, сэр. Это всё? — Реджине не терпелось уйти. — Почти. Тебе нужно придумать новый бортовой номер. Насколько я помню, с прошлым номером была связана какая-то история. — Была, — ответила капитан и поднялась из-за стола, направляясь к двери. — Спасибо, что вернулась, Миллс, — добавил Голд, смягчив тон. — Это мой долг, подполковник. Доброй ночи, — и дверь захлопнулась, оставляя управляющего полётами в полном одиночестве. Холодное безразличие своего капитана ему не понравилось. Изучив темперамент Миллс, Голд надеялся, что она выскажет всё в грубой форме, наплевав на субординацию. Реджина вышла из здания и с облегчением вдохнула полной грудью. Для того чтобы не послать подполковника в преисподнюю ей пришлось использовать весь запас самообладания и сдерживать дыхание. Прогуливаясь по окрестностям, она думала о номере. «Восемь, семь, полсотни, два» действительно имел свою историю. Это составное число было придумано в самом начале службы на базе. Оно складывалось из двух частей. Присев на траву, подальше от жилого корпуса, и закрыв глаза, Реджина представила тот далёкий день, как будто это было вчера. И все реплики оживали в памяти за мгновения, словно им не терпелось зазвучать снова. Первые две цифры появились достаточно банально: 87 — год рождения Зелины. Так как сестра была не в восторге от военной специальности Миллс, Реджина, чтобы хоть как-то её успокоить, сыграла на тщеславии Локсли, пообещав, что посвятит ей часть бортового номера самолёта, на что та сразу согласилась, радуясь, как будто выиграла джек-пот. Непонятно только, как это могло поспособствовать её успокоению. «Полсотни два» появился после случая в первый день знакомства с Нолан. Кэтрин не смогла попасть в общежитие поздним октябрьским вечером. Электронный замок не хотел открываться без пароля, а ей, как она думала, его не сообщили. Вокруг не было ни души, время прибытия офицеров на базу было упущено, и молодая лейтенант-штурман сидела на ступеньках и считала звезды, поругивая себя за опоздание. — Эй, милочка, ты не заблудилась? Это военный объект, — обратилась она тогда к Реджине, выходящей из шикарного автомобиля в не менее шикарном наряде. Но Миллс смерила её чуть удивлённым взглядом и подошла к двери. — Что, не открывается? — прищурилась она. — Неа, попробовала полсотни комбинаций. — А нужно было нажать «два», — ответила лейтенант Миллс. — Ты-то откуда знаешь? — Здесь написано, — и Реджина ткнула пальцем в небольшую надпись, наклеенную под электронным замком. Кэтрин лишь негромко ухмыльнулась, почувствовав себя, наверное, инженером-болваном. Когда девушки зашли внутрь, Миллс спросила: — Не хотите представиться? — Лейтенант Нолан. Прибыла для прохождения службы штурманом 53-его крыла. А ты частенько тут бываешь? — удивилась Кэтрин, видя, как впечатляющая красотка уверенно шла по коридору. На девушку «по вызову» Реджина была не похожа. Слишком достойно и по-королевски держалась, а вот на молодую жёнушку какого-нибудь полковника или генерала — запросто. Вот только лейтенант не подумала, что высший офицерский состав проживал в другом крыле. — На каком типе самолёта будете работать? — уточнила Миллс, подходя к своей комнате, но не торопясь открывать дверь. — Истребитель-бомбардировщик F-15E. Я слышала, что здесь пять экипажей «Ударного орла». Надеюсь попасть в пару с адекватным лётчиком, — беспечно болтала Нолан, доставая из рюкзака блокнот с какими-то пометками. Там, скорей всего, был записан номер комнаты, в которой ей предстояло жить. — Все хотят адекватных лётчиков, но где ж их взять? — улыбалась Миллс коварной улыбкой. — Ну да. У них на уме только «ручка» да «получка», — озвучила Нолан извечную шутку штурманов о лётчиках, намекающую на то, что пилоты, кроме как держать штурвал и подсчитывать доходы, ни на что не способны, в отличие от высокоинтеллектуальных инженеров. — О, мы как раз пришли к моей комнате! — воскликнула Кэтрин, прихлопнув в ладоши. — В самом деле? — приподняла брови Миллс. — Вот уж не ожидала. — Только ключа у меня нет. Майор Голд сказал, что дверь будет не заперта и меня встретит кто-то из офицеров, — пожала плечами Нолан, когда дверь не открылась от настойчивого дёрганья за ручку. — Майор Вам так сказал? — Да. — В таком случае, поспешу Вас обрадовать. У меня имеется ключ, — с лёгким сарказмом проговорила Миллс. — Шутишь? Ты ключницей здесь подрабатываешь? — усмехнулась штурман. — Не совсем. Но сегодня Вам повезло. Пока Вы не испробовали остальные варианты взлома этой двери, мы всего лишь сделаем два оборота и… — Реджина открыла дверь, пропуская болтливую напарницу вперёд. В том, что это её новая напарница, она уже не сомневалась. Но воспринимать всерьёз блондиночку пока не могла. Оставшись на пороге, Миллс следила за перемещениями Нолан и ждала. — Уютная конура, — буркнула штурман и подошла к столу, по пути бросив рюкзак на кровать. На столе находились кое-какие книги Реджины, записи полётов и две фотографии в рамочке, стоящие чуть поодаль. На одной из них Миллс, в полном парадном обмундировании, отдавала «честь» ректору Военной академии, когда он вручал ей диплом об окончании сего учебного заведения. А на второй — лётчик стояла на ступеньках лестницы, упирающейся в кабину бомбардира, в пыльной робе, и держала подмышкой шлем. Кэтрин замерла на месте, кинув взгляд на офицерскую форму, сложенную на соседней кровати, и разглядела значок пилота. Быстро повернувшись, она уставилась на Реджину. Та, нацепив самодовольное выражение лица, спокойно прошествовала в комнату. — Прошу прощения… — в горле пересохло. Беззастенчивое веселье мигом улетучилось. — Да Вы не переживайте. Я всего лишь командир экипажа, в котором Вы будете служить. Лейтенант Реджина Миллс. Не ключница, не любовница генерала и не «ночная бабочка». Можете не волноваться, — Реджина была очень довольна собой в тот раз. — Лейтенант Кэтрин Нолан, — снова представилась штурман, выпрямившись и держа руку у лба. — Виновата. Прошу меня простить. Несмотря на то, что звания у них были одинаковы, командир экипажа был выше по статусу, а Нолан, вероятно, никак не хотелось начинать карьеру с несуразного знакомства со своим лётчиком. Тем более, как выяснилось позже, о некой талантливой девушке-лётчике она уже слышала, когда получала назначение в Эглин. — Добро пожаловать в нашу пустыню, — и Миллс протянула руку, показывая, что неловкая встреча не испортила общего впечатления от знакомства. — Ваш отец вице-адмирал Тихоокеанского флота, если не ошибаюсь? — Так точно, — кивнула Нолан. Она долго не могла прийти в себя, тихо раскладывая вещи и стараясь не смотреть на Миллс. Реджина тогда ещё не подозревала, что получила в команду самую безбашенную и неугомонную напарницу, которую только можно было найти на восточном побережье. — Надеюсь, с другими электронными приборами дела обстоят лучше? — не поленилась поддеть она. — Не хотелось, чтобы с полсотни второй попытки мы, наконец, попали по полигону. Ещё долго Нолан приходилось отбиваться от всевозможных шуток на эту тему. Но она не оставалась в долгу, припоминая Реджине, что в тот вечер лейтенант выглядела высокомерной зазнайкой на высоких каблуках. Миллс открыла глаза. Ветер приятно обдувал лицо. Около общежития слышались голоса офицеров, кто-то громко смеялся, остальные вторили ему с не меньшим энтузиазмом. Жизнь продолжалась. Нужно было возвращаться в комнату и отдыхать, а то никакого допуска она завтра не получит. Но что делать с бортовым номером? Уже привычно завибрировал телефон. Эмма, настрочив развёрнутое сочинение, описывала в мессенджере свой день, вспоминала смешные моменты субботнего спектакля, который особо не впечатлил Реджину, передавала вдохновляющие слова от Белль, интересовалась настроением Миллс и похвалилась достигнутым прогрессом в написании пьесы. Одно, ставшее почему-то необходимым, сообщение, и капитан почувствовала себя немного счастливей. *** Ох и жёсткое выдалось утро. Психологи прессовали Реджину с особым рвением. Сотни тестов, несколько бесед, групповой консилиум. Благо, хоть электрошоком не додумались пытать. Но Миллс выдержала. У неё за плечами была спецподготовка. Для тех, кто летал в «горячие» точки — никакие психологи были не страшны. И тут руководство прогадало. Капитан знала все правильные ответы и модели поведения. Даже если бы она была в глубокой депрессии или затяжном неврозе — их местные мозгоправы ни за что бы не выявили это. Поэтому допуск был у неё в кармане. Сложнее дела обстояли с медицинской лабораторией. Как выяснилось — давление оказалось нестабильным и зашкаливало. Развилась лёгкая аритмия на фоне учащённого сердцебиения. — Вы очень плохо питались всю прошлую неделю, капитан, — констатировала врач. — Я не могу допустить Вас в таком состоянии. Приходите через два часа, если давление придёт в норму — я разрешу Вам один вылет. С неудовольствием Реджина покинула госпиталь. Её полёты теперь зависели от подписи какого-то врача. Докатились. Нужно срочно привести себя в спокойное состояние. На допросе этого сделать не получилось, хоть он и прошёл достаточно быстро и без эксцессов. Но возвращаясь к подробностям того дня, Миллс никак не могла успокоиться. Сами посудите, о каком спокойствии может идти речь, если тебе напоминают о самом страшном дне твоей жизни, ещё и требуя пересказывать некоторые моменты по несколько раз. Пообедав, капитан вышла на аэродром. На ближнюю стоянку уже выкатили новый самолёт. Он был полностью чёрным, как воронье перо. Без единого отличительного знака, мрачный и пугающий, но в то же время величественный и манящий. На месте бортового номера пока было пусто, что, конечно, немного напрягало. — Капитан Миллс, — Голд появился из ниоткуда. — Добрый день, сэр, — бодро поприветствовала Реджина. — Что сказали психологи? — подполковник изучающе смотрел в глаза. — Они очень довольны результатами обследования. — Не сомневался в Вас, капитан. Сейчас мы это и проверим, не возражаете? — а Голда-то так просто не обманешь. Он не психолог. Он знал Миллс, лично занимался её подготовкой. — Никак нет, сэр, — ответила Реджина и собралась, крепко стиснув зубы. — Миллс, где Вы прохлаждались целую неделю?! — услышала она неприятный голос Спенсера. — Разве Вы здесь на особых условиях находитесь? — Никак нет, подполковник Спенсер! — гаркнула капитан, не моргая. Так вот как Голд решил вывести её из себя. Подослав этого мужлана. Что ж, «Георг» может и был облечён властью здесь, на базе. Мог даже третировать офицерский состав с утра и до ночи, но на «Злую Королеву» это не производило никакого ужасающего эффекта. Реджина не уважала Спенсера, не считала своим командиром, поэтому на все его попытки запугать или унизить её, отвечала безукоризненным выполнением команд, проявляя открытое безразличие к мерзкой манере общения. — Потрудитесь объяснить, чем было вызвано Ваше отсутствие? — Вынужденным отпуском, сэр! — По какой причине, капитан?! Вы больны? Кто-то из Ваших родственников умирает? — продолжал жестоко давить подполковник. По его лицу было видно, что делает он это специально, желая проявить свой авторитет. — Я здорова, сэр. И мои родственники тоже. — Здоровы, капитан? — Так точно, сэр, — в висках начинало стучать. В этот раз Мисс неправильно рассчитала силы. Сегодня Спенсер действовал на Реджину весьма негативно. Его, конечно же, хотелось разорвать в клочья. — Где допуск? — Его нет, сэр, — Миллс поджала губы. — Какого чёрта тогда Вы утверждаете, что здоровы?! — заорал он ещё громче. Посмотреть на эту перепалку подтягивались остальные офицеры. — Вы не вылетели из этого крыла только из-за Вашего идеального личного дела и боевых достижений, капитан! — подполковник развернулся и, одарив всех надменным взглядом, скрылся в штабе. Реджину внутренне начинало трясти. Спенсер совершенно необоснованно угрожал ей увольнением. Атмосфера общего напряжения после инцидента сводила всех с ума. — Капитан Миллс, где Ваш допуск? — повторил вопрос Голд, но спокойным тоном. — Мне назначено повторное обследование через пятнадцать минут, сэр, — Реджина потеряла всякую надежду на сегодняшний полёт, потому что теперешние показатели будут определённо хуже утренних. — Миллс, ты бледная, как смерть, может рано приехала? — где-то позади послышался голос Дэнни. Он небрежно покручивал соломинку во рту и лениво переминался с ноги на ногу. — Молчи, дурень, — шепнул кто-то из лётчиков. Голд метнул недовольный взгляд в сторону офицеров и внимательно посмотрел на Миллс. Реджина, постепенно сжимая кулак, неотрывно ждала разрешающего знака. И Голд дал его. Пригодились навыки невербального общения, отрабатываемые на протяжении шести лет. Он лишь незаметно наклонил голову, и капитан с разворота всадила свои крепкие костяшки в челюсть Колтера, повалив его на землю. Конюх уж точно оказался в полной растерянности, расплёвывая кровь по асфальту. — Капитан! Вы получите дисциплинарное взыскание с занесением в личное дело, — сразу отчитал подполковник. Но он видел, что Реджине наплевать на все эти взыскания и проблемы с сослуживцами. — Так точно, сэр! — Миллс полегчало. Она снова стояла перед Голдом по стойке «смирно» и ждала дальнейших распоряжений. — Капитан Колтер, Вы отстранены до полного выздоровления. Вас ждёт выговор за неуважение к офицеру армии США. Покиньте территорию аэродрома, — приказ звучал жёстко. Видимо, подполковник давно хотел наказать Дэниэла, но не мог найти нужного средства. Офицеры помогли незадачливому пилоту подняться и потащили его с глаз долой. — Полагаю, я не выдержала Вашей проверки, сэр? — спросила Реджина, гадая, какое наказание ждёт её. — Это не было частью плана. Колтер должен благодарить всех известных богов за то, что я не прикончил его раньше. Миллс выдавила что-то наподобие кривой улыбки. На секунду мелькнула мысль, что Голд стал для неё фактически боевым наставником. — А подполковник Спенсер никогда не имел на Вас прямого влияния, — продолжал он. — Ваше презрение к нему слишком очевидно и я даже рад, что Вы не пытаетесь этого скрыть. Вы всегда прямолинейны, капитан и, признаюсь, меня несколько беспокоит, что с той минуты, как Вы вернулись на базу, я не услышал в свой адрес ни одного бранного слова или попытки ударить меня побольней. — Я никогда не хотела оскорбить Вас, сэр, — возразила Миллс. Её не покидало предчувствие, что Голд ещё не закончил свой эксперимент. Психика пыталась удержать последний рубеж спокойствия, но постепенно сдавала позиции. И та принципиальная дамочка-врач уже представлялась Реджине врагом номер один. Если бы не её дурацкий запрет, сидела бы пилот в новом самолёте и наслаждалась проплывающими внизу лесами и озерами. — В таком случае, представляю Вашу новую напарницу, — Голд сделал знак рукой, и из-за спины появилась невысокая девушка, на вид двадцати семи лет, с широко открытыми глазами небесно-голубого цвета. Её пышные рыжие кудри, туго собранные в простой пучок, причудливо выбивались из-под армейской пилотки. Реджина остолбенела. За всё это время ей и в голову не пришло, что экипаж «Злой Королевы» нуждается в штурмане. Голд вытянул свой козырь, бетонным блоком припечатав Миллс к земле. Как будто раскалённый добела прут проткнул грудную клетку. — Старший лейтенант Мерида Данброх, — услышала Реджина. Девчонка выглядела изумлённо-настороженной. Она стояла за спиной подполковника с того момента, как Миллс появилась на аэродроме. Поэтому всё происходящее видела из первого ряда. О том, какое у неё сложилось впечатление, можно было только догадываться. — Мне не нужен напарник, — прохрипела Миллс то, что думала. Если Голд настаивает на откровенности — он её получит. — Вы не можете выполнять боевые задачи самостоятельно. «Орёл» к этому не приспособлен, — возразил подполковник Очевидность. — Переведите меня на истребитель F-16, — «Атакующий сокол» не нуждался во втором пилоте или инженере. — Курс переподготовки займёт много времени. Вы прекрасный пилот. Ваше место в команде «Ударного орла». — Я хочу переучиться! Я смогу осилить курс в два раза быстрее, — Реджина была готова на что угодно, только бы избежать работы с новым штурманом. Мерида молча наблюдала за этими потугами и хмурилась. — Вы не станете переучиваться. Это приказ, капитан, — Голд понял, что попал в самое сердце. — Чёрта с два, сэр! Я не стану работать с напарником! — последняя преграда была благополучно снесена волной горечи, сожаления и боли. — Прошло только десять дней! Десять дней, сэр! Я просыпаюсь каждую ночь от крика о помощи! Но этого крика никогда не существовало в реальности! — Реджина задыхалась. — Ваши приказы… Меня от них тошнит! А последняя команда?! Это Вы взяли на себя ответственность! — Я не понимаю Вас, капитан. Выражайтесь яснее. О чём идёт речь? — Голд напирал. Он преследовал определённую цель, непонятную пока никому. — Я Вас предупреждала! Я пыталась этому помешать! Здесь Ваша вина! Будь я в кабине — этого не случилось бы! — душили слёзы, которые ни за что нельзя было показать подполковнику и новой напарнице. Приходилось сдерживаться и тяжело дышать. — Не случилось бы чего?! — Голд повысил голос. — Она осталась бы жива! Вы гнусный предатель! Подхалим! Вы неспособны возразить командованию, когда они отдают приказы с дивана, поплёвывая в потолок от беспросветной лени и самодурства! Мы для Вас расходный материал! — Капитан! Всему есть предел! — Вы спровоцировали меня на этот разговор! Чего Вы добивались?! Я ненавижу Вас и Ваших проклятых генералов! Как можно с такой лёгкостью рисковать человеческой жизнью?! А тот несчастный мальчик? Чем он заслужил такой участи в свой первый полёт? — Миллс злилась. Она кричала, не думая о последствиях. Ей хотелось ударить подполковника, но она не стала бы этого делать. Не совсем обезумело ещё сознание. — Капитан, Вам нужно дышать. — Зачем мне дышать, подполковник? Вы захотели заменить её этой голубоглазой девчонкой? — она бесцеремонно ткнула пальцем в старшего лейтенанта. — Кого, капитан? Реджина замолчала. Сердце бешено колотилось, сбиваясь с ритма. Медикам не понравится её кардиограмма. — Заменить Кэтрин?! — послышался глухой кашель, и Миллс нагнулась вперёд, хватаясь за грудную клетку. А вот и эффект от произнесённого имени. — Заменить лучшего штурмана крыла этой выскочкой? С каких пор наша база принимает на службу всякий сброд?! Мерида медленно моргнула. А Реджина уже не пыталась справиться с растекающимся в груди жаром. — Реджина! Тебе плохо? — Голд испугался, видя, как капитан отчаянно борется с последствиями срыва. — Кэтрин… — звуки оживляли образы в памяти. — Вы убили её! Не прикасайтесь ко мне, сэр. Я отказываюсь летать с напарницей! — Бут! — позвал подполковник. — Здесь, сэр! — Август шагнул из-за угла. — Срочно вызовите врача. Реджине понадобится помощь. И передайте консилиуму наших психологов, которые проводили сегодня освидетельствование Миллс — они уволены. Все! Без выходного пособия, болваны!