Забери с собою в небо

— Эмма, просыпайся, — Миллс осторожно тормошила Свон. В окно брезжили утренние лучи и дул лёгкий ветерок. На плите готовился ароматный кофе, и Реджине казалось, что ничего не может быть идеальней начавшегося дня. Пока она не вспомнила о Кэтрин, и вчерашнем полёте, и в довершение о женихе Свон, которого Эмма не упоминала уже очень давно. Но он был — бриллиантовое кольцо не давало в этом усомниться. Поэтому капитан испытывала ощутимые муки совести из-за того, что позволила помощнице режиссёра задержаться в её квартире так долго. — Я ещё посплю, Килл… — пробормотала Свон. Лёгок на помине, как оказалось. Миллс приподняла брови и чуть сильнее толкнула Эмму в плечо. — Может быть, Киллиан и дал бы тебе ещё поваляться, но не сегодня, — сказала она громко. — Что? — встрепенулась Свон. — Чёрт, Реджина? — Весьма польщена, но до чёрта мне пока далеко, — ответила капитан шутя. — Вставай, в театр опоздаешь. — Который час? Уже утро? Прости, я не заметила, как уснула, — Эмма суетливо поправляла покрывало и искала глазами телефон. — Половина восьмого. Репетиция в девять? — Миллс спокойно села за стол и принялась уплетать омлет. — Да, в девять. Но мне надо бежать, — Свон, с взъерошенными волосами и спотыкаясь, двинулась в сторону прихожей. — Кофе выпьешь? — уточнила Реджина. — Нет, спасибо, — Эмма отчего-то хмурилась и избегала зрительного контакта. — Прости, созвонимся. Хорошего дня. Дверь быстро закрылась, оставляя капитана одну, наедине со своими мыслями. Миллс не удивилась, что Свон так стремительно умчалась. Вовсе нет. Кажется, это уже случалось ранее. Её удивило, что Эмма ни разу на неё не посмотрела. С чего бы это? Вчерашний день и вечер не принесли с собой никакой неловкости или недомолвок, и между ними не произошло никакой ссоры или чего-то неуместного. И не важно, что Реджина признала свои чувства, ведь она не надеялась на взаимность. Так почему же помощница режиссёра сбежала, как провинившаяся школьница? Ответ знала только Эмма, которая заторможено улыбнувшись консьержу, уже торопливо шагала по улице, забывая смотреть по сторонам, и, конечно же, не вспомнив, что можно было воспользоваться своей машиной, оставленной на паркинге вчера. Она сбежала, смутившись дурацкой фразы, брошенной спросонья, где фигурировал Килл, который, к слову, пытался вчера до неё дозвониться, но Свон не брала трубку. Немного успокоившись и перебрав весь запас оскорбительных слов в свой адрес, Эмма замедлила шаг и достала из кармана телефон, намереваясь извиниться-таки перед Реджиной. — Привет, — первая заговорила она, когда гудки прервались. — Привет. Давно не виделись. Как дела? — отвечала Миллс, с незаметным скепсисом. — Да. Прости, я просто… — Свон не нашла, что сказать. — Как ты себя чувствуешь? — От этой фразы меня уже начинает тошнить. — Реджина, я спрашиваю серьёзно. Как ты? — Эмма улавливала некую отстранённость. — Прекрасно. Чувствую себя отлично. Спасибо, что спросила. Похоже, намечалась первая перебранка. — Это неправда. — Ну, раз ты знаешь, что неправда, зачем тогда спрашиваешь? — А зачем ты отвечаешь неправдой? Воцарилось молчание, во время которого обе девушки пытались понять, какого чёрта сейчас происходит. — Ты сбежала, — констатировала Реджина. — Не ты ли вчера полвечера порывалась выпроводить меня домой? — зачем-то вставила Свон. — Ладно. Сегодня я чувствую себя лучше. Это правда, — сдалась Миллс. — В обморок падать не собираюсь, обещаю. Скоро заедет Зелина с малышкой, и мы отправимся на детскую площадку. — Хорошо. Если что-нибудь понадобится — звони мне, — Эмма уже подходила к театру. — Ну, думаю, если мне станет плохо — то лучше позвонить Артуру, он же врач. У тебя много дел в театре, мне неудобно беспокоить тебя по каждому пустяку, — безжалостно продолжала капитан. — Точно. Артур. Конечно, лучше звони ему. Я же не врач. Ну, до встречи? — сквозь зубы отвечала Свон. — До встречи. Удачной репетиции. — Да. Спасибо. Пока? — получалась какая-то вопросительная интонация в конце. Эмма готова была развернуться и шагать в обратном направлении, настолько ей не нравилось настроение разговора. — Пока, — утвердительно произнесла Реджина и через несколько мгновений положила трубку. Свон ничего не оставалось, как раздражённо запихнуть телефон в карман и ввалиться в пустой театр, в надежде забиться где-нибудь за кулисами и ждать начала репетиции. Но этим пессимистическим планам не суждено было осуществиться. По-видимому, день уже не задался. Как только Эмма переступила порог зрительного зала, на неё налетела Белль с расспросами. — Свон! Ты где пропадала? Мне Киллиан вчера раз десять позвонил. Я думала, что ты у него, а тебя там нет, и я не знала, что ему сказать, — напирала Френч, не замечая унылого состояния подруги. — Отстань, Белль. Ты же знаешь, что я была у Реджины, — отмахнулась Эмма, к своему неудовольствию обнаружив, что большая часть труппы уже в сборе. — Ну, я же не думала, что ты останешься там до утра, — а вот тут Белль слегка покривила душой. — С ней всё в порядке? — Да. В порядке. Просто мне надо было кое-с-чем ей помочь, — начала оправдываться Свон. — Эмма, не нужно ничего объяснять. В следующий раз просто оставь мне инструкции, чтобы я могла вразумительно ответить, если тебя будут искать. — Угу. Спасибо. Но следующего раза не будет, — быстро буркнула помощница режиссёра и обвела взглядом коллег. — Почему все так рано собрались сегодня? — Не терпится увидеть твой шедевр, — ответил Вейл, подходя к подругам. — Этот «шедевр» самое время бросить в печь, — продолжала возмущаться Свон. Ей не хотелось открывать сценарий, в котором ещё не был прописан заключительный акт, и зачитывать его актёрам. Её подмывало разорвать каждый исписанный лист пополам и сесть посреди сырой сцены, схватив себя за волосы. — Эмма, мы тебя сегодня очень ждали! — откуда-то появилась Мери-Маргарет с веером в руках. — Сказочное утро, чтобы начать его с читки ролей! Я уже вижу, как зал рукоплещет этому новому творению! — восторгалась она. — Мери-Маргарет, не могла бы ты помолчать, — выдавила с усилием Свон. — А то я проткну тебя этим веером, — зловеще добавила она. — Кто-то сегодня примеряет амплуа злодея, — рассмеялся проснувшийся Лерой. — Фрэнки оценит твой шипящий тембр. — Мисс Эмма, мы понимаем Ваше латентное замешательство перед дебютом… — начал Арчи. — Арчи, если ты ещё раз произнесёшь при мне слово «латентный» — то будешь исполнять роль вешалки для зонтов, — остановила его Свон. Настроение ухудшалось с каждой секундой. А всё из-за чего? Из-за неосознанной реплики и ссоры, которая зацепила Эмму явно сильнее, чем Реджину. И вместо того, чтобы искать причину такой реакции — будущий драматург предпочитала оскорблять актёров. — Ты с бодуна что ли, сестрёнка? — поинтересовался Лерой в своей манере. Это стало последней каплей. Свон бросила папку на стулья и молча ушла за кулисы, в потёмках больно ударившись о крепления занавеса. Пробравшись кое-как на склад, Эмма закрыла дверь на ключ и уселась с ногами на стол, потирая ушибленное колено. Тусклая лампочка, хаотично болтающаяся под потолком, еле освещала помещение. Но и этого света хватало, чтобы полностью рассмотреть творившийся там беспорядок. Гора пластиковых бутылок, собранная, вероятно, Лероем, неизвестно для каких целей, старые нестиранные костюмы с прошлых спектаклей, велосипед, два поломанных стула — чего только не было в этой подсобке. Свон уже и забыла, когда в последний раз наводила там порядок. Но вся эта рухлядь и барахло почему-то сейчас совсем её не раздражали. Наоборот, она чувствовала себя частью этого хаоса. Что же за карусель вертелась всё время вокруг неё? Но углубиться в дебри подсознания ей не дал осторожный стук в дверь. — Эй, отшельница, так и будешь там сидеть? — это Нил, получив от Белль кое-какие намёки относительно настроения Свон, был отправлен актёрами на разведку. — Да, советую меня уволить. Такая бестолочь не нужна этому театру. — Я зайду? — спросил Кэссиди, сдержав смешок. — Заходи. Режиссёр открыл своим ключом замок и шагнул на склад. — Да тут как в хижине старьёвщика! Свон, этого хлама хватит на две антикварные лавки! — удивился Нил. — Это ты сгребла сюда тару от Кока-Колы? — Лерой вздумал обновить декорации. — Понятно. Главный смутьян решил направить свою энергию в созидательное русло, — улыбался режиссёр. Он пришёл подбодрить свою помощницу и вытащить её из скорлупы. — Лерой сегодня отдыхает. Я отобрала у него роль, — гундосила Эмма. — Это вряд ли. Он всё так же ворчит и пытается выяснить, «кто, северные тролли его раздери, испортил Свон настроение», — процитировал коллегу Кэссиди. — Нил, может не надо? — Надо, Федя, надо. — Что за Федя? — не поняла Эмма. — Услышал в каком-то старом русском фильме, — пожал плечами Кэссиди. — Так вот. Уже поздно отступать. Я видел твои наброски, помнишь? И не позволю этой истории остаться на складе, — Нил похлопал её по плечу. — Начнёшь раздавать роли, и настроение улучшится. — Поручить мне сценарий было плохой идеей. Очень плохой идеей, Нил. — Как женишок? — неожиданно перескочил он. — Нормально, — без подробностей ответила Эмма. — Когда будет весь текст? — Иди к лешему, Нил. — Понятно. Меня всё устраивает. Погнали в зал. Публика вдохновлена, благожелательна и жаждет окунуться в омут твоих фантастических идей, — и Кэссиди жестом пригласил Свон к выходу. Недолго подумав, Эмма вздохнула и явила себя миру. Кто-то из труппы поставил стол и несколько стульев посередине сцены. Папка с текстом также аккуратно лежала на подставке для партитур, и помощница режиссёра заметно приободрилась. Всё-таки поддержка коллег имела для неё большое значение сейчас. — Господа, доброе утро, — начала она как римский оратор. — Прошу прощения за небольшой срыв. Надеюсь, Вы не успели поместить меня в список местных ворчунов, — пошутила она. — Не волнуйся, Свон. Лерою и без тебя там тесно, — подколол Вейл. — Ну, что ж. Думаю, пора начинать, — мялась драматург. — Не томи, Эмма, — не выдержала Руби. — Я уже полчаса не заходила в Фейсбук, чтобы не пропустить твоей пробы пера. — Это серьёзное достижение, Руби, — рассмеялся Нил. — Скажи, для начала, как будет называться наш спектакль? — подал голос Дэвид. — Название пока остаётся засекреченным. Простите, но у меня ещё нет развязки, а название должно отражать произведение в целом, — смутилась Эмма, начиная тревожиться. — Ах, интрига! Это так волнующе! — Мери-Маргарет чуть не пустила слезу. — Ребята, давайте молча послушаем Эмму. Она сейчас всё нам расскажет, — вступилась Белль. — Поддерживаю, синьорина. Слово драматургу! — и Джеппетто отвесил поклон нервно улыбающейся Свон. — Итак, передо мной одноактная пьеса, без пролога и эпилога. Зритель сразу погружается в атмосферу повествования, я не даю вступительных ремарок и объяснений дальнейшей судьбы героев в конце. Спешу обрадовать — каждому из Вас нашлось место в этой истории. Актёры одобрительно закивали, перешёптываясь. — Кроме тебя, Нил. Ты, по традиции — за кулисами. Режиссуру ещё никто не отменял. — Извините, что прерываю. А Вы, мисс Эмма, будете играть одну из ролей? — Нет, Арчи. Я также традиционно буду следить за звуком. Но о ролях чуть позже. Сейчас о сюжете. Он — о любви. У женской половины труппы заинтересованно загорелись глаза. — Неожиданно, Свон, — ухмыльнулся Вейл. — Я думал, ты станешь писать о средневековье и драконах. — Терпеть не могу драконов. Но, да. Тема избита, но в то же время бессмертна, — продолжала Эмма. — Речь пойдёт об одинокой девушке, которая уснула после самого обыкновенного рабочего дня. Она не то чтобы совсем одинока, нет. Она как все. Ходит на работу, проветривает комнату перед сном, закрывает дверь на два оборота, рассуждает о политике. И ничего ей больше не хочется. И во сне она вдруг встречается с космическим капитаном. Он спасает внеземные галактики и следит, чтобы Вселенную не заполонили толпы серых человечков, таких как наша одинокая героиня. Капитан не рассуждает о политике, не предаёт друзей, не боится смерти и не ищет оправданий. То есть, совершенно не как все. — Фантастика! Круто! — одобрительно шепнул Дэвид. — Во сне наша героиня переживает массу событий и впечатлений, обретает семью, которой у неё нет в реальной жизни, разговаривает с новыми необычными героями, сближается с капитаном, в-влюбляется, борется с собой, и, в итоге, начинает путать миры. Границы размываются, и девушка не желает покидать мир сна. В нём много чувств и сомнений, но она хочет драться, потому что, просыпаясь каждый раз в пустоту, героиня оказывается совсем одна. И эта реальность кажется ей несправедливо нереальной, и она ищет любую возможность, чтобы вернуться и поговорить со спасителем галактик снова. И тут Белль не смогла сдержать порыв, растянувшись в широченной улыбке. — Мисс Френч, Вы так ослепительно улыбаетесь, как будто получили главную роль, — заметила вдова Лукас. — Вы правы, миссис Лукас, — кивнула Эмма, — пора переходить к распределению ролей. Надеюсь, испорченных продуктов Вы с собой не захватили, потому что я планирую вытащить Вас всех из зоны комфорта. Свон предстоял трудный шаг. — Я готов держать себя в руках, — заверил Вейл. — Всё равно, хуже злодейской маски ничего быть не может. — Белль, тебе предстоит поработать над драмой, — продолжила Эмма, обращаясь к подруге и надеясь, что та не поднимет визг, сообразив, что главная роль действительно досталась ей. — Героине очень тяжело даются метания между мирами, особенно под конец. Но я в тебя верю, мне кажется, что ты быстро проникнешься атмосферой, — со скрытым смыслом добавила автор. — Свон, аленький цветочек мне в глаз, ты серьёзно?! — Френч хлопала ресницами, как будто хотела взлететь. — Я буду в этой истории тобой? — Э-э, нет, — поджала губы Эмма. — Эта история не про меня. — Ох, прости. Я не это имела в виду, — попыталась быстро выкрутиться Белль. — Не терпится узнать, кто будет играть капитана! — Погодите, господа… — начала Бланшар. — Мери-Маргарет, Дэвид, — перебила помощница режиссёра, предполагая их недовольство. — Вы воплотите в жизнь образ любящих родителей героини. У неё никогда не было такой роскоши. И поэтому Вам выпадает важная роль — привнести в её жизнь любовь семьи, показать зрителям эту великую силу. Справитесь? Хотелось, конечно, услышать положительный ответ. — Это точно не про тебя? — усомнился Лерой, пока премьер и премьерша соглашались на игру второго плана. — Точно не про меня, — второй раз возразила Свон. — Теперь — капитан. Эмма набрала побольше воздуха и громко выдохнула. — Руби, мне пригодится весь твой дерзкий и пафосный запал. Но не в кокетливой форме, не дай Бог, а в слегка надменной. Мисс Инстаграм смотрела на помощницу режиссёра и, судя по всему, потеряла тот самый запал напрочь. Впрочем, остальные тоже не могли похвастать быстротой реакции. Воцарилось молчание. Свон же терпеливо ждала, готовясь к потоку вопросов. — А-ха-ха! — первой опомнилась Белль, громко захлопав в ладоши и заливаясь детским смехом. — Ты бесстрашна, Свон! С нетерпением жду премьеры! — Руби? — удивлённо вытаращился Дэвид. — Чем мотивирован такой выбор? — вдова Лукас демонстрировала удивление со скрытой гордостью за свою внучку. — Я, конечно, рассчитывал заполучить капитана себе, но такой поворот только подогревает мой интерес, — Вейл с азартом потирал руки. — Тишина! — прикрикнул Нил на расшумевшихся коллег. Ему самому не терпелось услышать пояснение. — На секунду я испытал состояние когнитивного диссонанса, — промямлил Арчи неуверенно. — Признаюсь, мне казалось, что роль капитана должен исполнять мужчина. — Не зря вылезла из Фейсбука, цыпуля, — на удивление доброжелательно прокомментировал Лерой. А Руби всё молчала, как вражеский шпион, доставленный на допрос. Остальные актёры теперь неотрывно смотрели на Свон, почувствовав, что их ожидает необычное приключение. — Пока наша будущая спасительница миров приходит в себя, я попробую объяснить свою задумку, — Эмма кашлянула и продолжила. — Образ капитана в моей голове вырисовывается частично похожий на главную героиню. И не только внешне. Хотя, мы уже выяснили, что он «не как все». Но это внутренний мир. Он многогранен, и в нём, конечно, существуют определённые различия. Временами всё же девушке кажется, что и голоса у них совпадают. Это как чувствовать часть себя в другом человеке, или наоборот, ощущать внутри себя что-то от того, другого. Фух, мои объяснения ещё больше Вас запутали. Герои похожи, но в то же время и с разных миров. На этой непохожей похожести мы и будем балансировать. — Великолепно! Такие тонкие грани, обожаю полутона! — высказалась, наконец, Мери-Маргарет, перестав сокрушаться по поводу потерянной славы премьерши. — Именно полутона и будут определять всю атмосферу, — подтвердила Свон. — Основная часть действия происходит во сне, здесь не может быть никакой конкретики. Предметы и лица должны быть подёрнуты дымкой. На первый план выдвигаем ощущения, контраст серости и звёздного неба. Но об этом позже. Эмма сделала глоток воды, принесённой ей Нилом, и двинулась дальше. — Лерой, ты будешь воплощать в пьесе чистейшее зло — Сомнение. Героиня постоянно будет думать «надо ли ей всё это». Ты станешь её мучать с первых минут, вторгаясь в оба мира, не оставляя одинокую девушку ни на мгновение. Текст прилагается. — Ха, Фрэнки, твой хлеб теперь у меня в кармане, — улыбался довольный ворчун. — Вейл, прости, но пушистый единорог не вписан в сценарий. Твоя роль почти так же ужасна, как и обычно. Ты — Страх. — У-у, мне нравится. — Не сомневалась, у тебя талант ко всяким мистификациям. Но здесь обойдёмся без них. Ты воплощаешь страх перед сильным чувством, и я тебе не завидую. Ты должен заставить зрителя цепенеть от ужаса своими репликами, — Эмма воодушевилась процессом. — Не вопрос, Свон. На пару с Сомнением мы вынудим твою героиню трепетать, — заверил Вейл. — Ну, тогда к Вашей команде присоединяется Арчи, — помощница режиссёра обратилась к горе-психотерапевту. — Ты — Тоска. Ты бродишь вокруг девушки и постоянно напоминаешь ей, что это всего лишь сон. Стрекочешь в ухо назойливые доводы, от которых жизнь становится похожа на покрытое тиной болото. — Какой психологически сложный образ Вы мне подобрали, Эмма. Но я готов осознанно погрузиться в некоторую депрессивность моего персонажа, — аристократично ответил Арчи. — Успехов. Синьор Джеппетто, подошла Ваша очередь. — Я внимаю с нетерпением, синьорина, — старый итальянец даже поднялся со своего места. — Вы — Голос общества. Роль, к сожалению, не из приятных, но куда же без него, сами понимаете. И этот голос будет покрикивать достаточно громко, в самых неподходящих для этого ситуациях. В общем-то, как и всегда. Общество не медлит с вынесением вердиктов. И они зачастую получаются очень жестокими. — Грацие, синьорина! Ти амо, синьорина! — раскланивался Джеппетто. — Поблагодарите меня после премьеры, — деловым тоном прервала его Свон. Она уже вошла во вкус и хотела начать читку сценария, избегая восторженного нытья. Современная публика очень капризна, шансы достучаться до зрительских сердец оставались ничтожно малы. — Эшли! Где Эшли? — искала Свон притаившуюся в стороне мисс Бойд. — Ты опять прячешься? — Я заворожена твоим сюжетом, Эмма. У меня нет слов. — У тебя всегда маловато слов, Эшли. И ты прекрасно справляешься с этой ношей, — Свон ободряюще улыбнулась актрисе. — Поэтому маленькая девочка, которая на протяжении всей пьесы жалобно плачет, как раз и требует твоего таланта немногословности. Ты — прообраз брошенного ребёнка. Ребёнка, который оставлен всеми, он забился в холодном углу приюта и плачет, и плачет, и плачет. — Спасибо, Эмма, — только и ответила Бойд, обрадовавшись, что про неё и вовсе не забыли. — Говоришь, повесть не автобиографична? — вклинился Вейл, прищурившись. Но Свон не стала возражать в третий раз. Отречёшься трижды, и раскаиваться придётся всю жизнь. Она проигнорировала любопытство коллеги и переключилась на вопрос Нила. — А положительные герои в этом сценарии есть? — спросил Кэссиди. — Я бы не стала проводить черту, Нил. Несмотря на унылую компанию, возглавляемую Сомнением, в каждом из Вас есть толика правды. И Вы не являетесь абсолютными врагами героини. Нет. Главный враг — это она сама. Белль, прекрати! — нахмурилась Эмма, заметив, что подругу просто распирает от счастья. — Прости, не могу поверить, что у меня не слуховые галлюцинации, — радостно завопила она. — Но сильного персонажа мы всё-таки имеем в этой истории, — снова продолжила помощница режиссёра. — Миссис Лукас, Ваша сила здесь безгранична и неубиваема. Вы — стержень, Вы — последний рубеж, и Вы непоколебимы. Вы — Вера. Та самая вера, которая возвращает близких с войны, которая помогает в болезни. Она побуждает вставать утром с постели и воплощать давнюю мечту. Вы появляетесь не сразу, но именно Вы будете определять исход повествования. — Благодарю Вас, Эмма, что избавили меня от позорного арбалета и парика. Это было невыносимо, — кивнула вдова Лукас с достоинством. — А как же Любовь? Этого персонажа нет? — расстроилась Мери-Маргарет. — Она есть. Но она живёт внутри нашей героини. Я даже думаю, что сама героиня и есть Любовь. Мы её увидим, я надеюсь, в заключительном акте, если Вера, Семья и Любовь выстоят против компании гнусных нытиков. — А ты романтик, Свон. — Заткнись, Нил, — усмехнулась Эмма. — Ну и где этот судьбоносный заключительный акт, ради которого мы и будем нагонять тоску, прости Арчи, — пробурчал Лерой. — Его нет. Точнее, теоретически он есть. Но его нужно перенести на бумагу, а сегодня явно не тот день. Тем более, в моей голове борются два противоположных варианта развития событий. И чтобы выбрать что-то одно — мне необходимо больше времени, — Свон снова вернулась в состояние угрюмости. — Э-э, подруга, не дури. — Я не бесстрашна, Белль, я очень сильно боюсь. — А что насчёт капитана? Он или она влюблена? — очухалась Руби, про которую все уж забыли. — Хороший вопрос, Руби. Но у меня нет ответа. — Как нет? Ты же создаёшь героев, — возразил Вейл. — Иногда они начинают жить своей жизнью. И не забываем — мы во сне. Здесь всё эфемерно, — закончила Эмма и раздала актёрам сценарий. — Запускаем отсчёт до премьеры, автор? — улыбался Кэссиди. — Скорее отсчёт до моего скандального увольнения, шеф. — Ты не веришь в свои силы. — Где уж тут поверишь, когда в голове бардак, — устало отмахнулась Эмма. Разбор пьесы отнял все эти силы. И хотелось поскорей выйти на свежий воздух, чтобы в лицо ударило ветром и солнечным теплом. Но мы же помним, что день обещал устроить Свон феерию.