Забери с собою в небо

— Алло. — Реджина, привет, не бросай трубку. — Локсли, что тебе нужно? — Я хочу поговорить. У меня неприятности. Ты можешь подъехать к бару «Весельчаки» прямо сейчас? — голос Робина прерывался и терялся среди каких-то неразборчивых звуков. — Надеюсь, никто не пытается закопать тебя заживо на окраине города? Мне понадобится сорок минут, чтобы добраться туда, — Миллс быстро закрыла ноутбук, от которого уже болела голова, и посмотрела на часы. — Нет. Но мне очень нужно, чтобы ты приехала. И захвати своё удостоверение, — просил Локсли. — А полицейский наряд не захватить? Во что ты ввязался, Робин? — Кит узнал о моих сделках и слил информацию одному влиятельному клиенту. Мне нужна твоя «крыша», Реджина. Я не знаю, что теперь делать. — Робин, я приеду через полчаса. Но если это всего лишь уловка, чтобы заманить меня на свидание… — Реджина, просто приезжай. Пожалуйста. — И разговор прервался. «Чёртов идиот. Совсем ума нет. Доигрался, проучить бы его, но не хочется оставить малышку без отца». — Хайд, привет. Ты в городе? Подъезжай к «Весельчакам». Я уже в пути. Да, захвати как обычно. Ситуацией не владею, но возможно придётся вести переговоры. Миллс отключила вызов и поднялась в свою комнату, чтобы переодеться. Звонок Робина внёс в её спокойную рутину хоть какое-то разнообразие. Уже три дня капитан была предоставлена сама себе. Три дня не звонила Эмма, не писали с базы, не допекала Зелина. Сестра, конечно, приезжала каждый день, и таскала с собой на всевозможные выставки и открытия галерей, но Реджину это не утомляло. Она, наоборот, была рада занять свои мысли чем-то помимо работы и необъяснимого молчания Свон. Робина, правда, встретить совершенно не хотелось, но раз зятю угрожала опасность — нельзя было остаться в стороне. Поэтому выезжая сейчас за город, Миллс не жалела, что тёплым воскресным вечером ей приходится тащиться в такую глушь. Бар, который назвал Робин, находился рядом с придорожной заправкой. Местечко не самое безопасное и молодым девушкам не стоило задерживаться там в одиночестве. Но капитан была уверена, что к времени её приезда, Хайд будет уже на месте. — Привет, Миллс. Давно не виделись. Ты всё ещё в «чёрном» списке? — спросил таинственный друг, когда Реджина подъехала к аварийному выходу и заглушила мотор. — А от тебя ничего не скроешь, Эдвард. Что с глазами? Работаешь под прикрытием на вампирской вечеринке? — Ага, почти двое суток не спал. Моя профессия требует определённых талантов. Да и как ты хотела скрыть от меня своё отстранение, если мы практически в одной конторе работаем? — улыбался мистер Хайд. — Нам до Вашей разведки ещё не один час лететь, да мы и не стремимся. Нет ничего скучней, чем следить сутками за чьей-нибудь жизнью, — ухмылялась Реджина. — А ты не права. Я в последнее время заметил, что на базе стало как-то веселей: самолёты падают, приказы игнорируются, офицеры устраивают показательную драку на аэродроме, психиатры становятся безработными, а капитаны орут на подполковников, словно те нагадили мимо лотка. Весьма увлекательно, не думаешь? — Ну, всё, Хайд, покрасовался и хватит. Я знаю, что ты зануда. Порадуй меня хоть чем-нибудь приятным, — Миллс заглянула за угол бара, чтобы удостовериться, что на входе не выставили охранника. — Хочешь, Колтера переведём в другое крыло? — просто предложил Эдвард. — Не надо. Он хороший лётчик, несмотря на некоторые проблемы с пилотированием. Просто не может смириться, что девчонка летает лучше него. Это пройдёт. — А Спенсер? Не достаёт? — Ты же знаешь, он со всеми груб, почти как ты. Но мы ведь не на детском утреннике, чтобы держаться с ним за ручки и делиться жвачкой, — Реджина осматривала местность и иронично улыбалась приятелю. — Ты никогда не позволяешь помочь тебе со службой, Миллс, — Хайд неторопливо закурил. — Эдди, со службой я и сама разберусь. Если хочешь помочь — скажи, что меня не отправят под трибунал и не лишат звания. — А что? Волнуешься? — Ребята пишут, что командование устроило им настоящий ад. Полёты круглосуточные, маршруты новые, если на полигоне не отстреляешь точно в цель — выговор с отстранением. Мы готовимся к военному вторжению? — А-ха-ха! Нет. Через пару недель предстоит командировка в Персидский залив на границу с Ираном, для обеспечения безопасности перевозки грузов транспортных самолетов, на месяц. Из Ваших «Орлов» полетит три экипажа. Вот их и гоняют как охотничьих собак, — Эдвард затушил недокуренную сигарету и заинтересованно вглядывался в окно бара. — Чёрт, я отстранена, а Дэнни в госпитале. Грэм, Август и Джон получат внеочередное повышение, пока я вытаскиваю бывшего зятя из передряги, — ругнулась Реджина. — Бывшего? — Да. Зелина подала на развод. — Он рассказал ей, что влюблён в тебя и не может дальше жить в семье? — игриво поддел Хайд. — Это ты тоже узнал из данных разведки? — Миллс закатила глаза. — Нет. Это я узнал из своих личных наблюдений. Каждый человек, имеющий глаза, уши и IQ выше среднего — в тебя влюблён. — Хайд, не говори ерунды. — Так ты поэтому здесь? Спасаешь потенциального любовника? — Эдвард поправил под рубашкой бронежилет и кинул второй Реджине. — Это ещё зачем? Они же безобидные юристы, — удивилась капитан. — Твои безобидные юристы двадцать минут назад приставили дуло к его башке. И он уже миллион раз пожалел и о сделках и о своём признании. — Так чего мы ждём? — Миллс ловким движением натянула бронежилет поверх армейской футболки и готова была вломиться в бар. — Ты рассказывала мне о своей жизни, а я тебе о своей. Мы же старые друзья, которым выпадает шанс пообщаться только на таких сомнительных мероприятиях, — Эдвард толкнул ногой дверь и вошёл в помещение, профессионально прикрывая своей спиной Реджину. — Добрый вечер, господа. Мы не помешаем? Захотелось пивка выпить с дороги. Не обращайте на нас внимания и веселитесь, — мистер Хайд прошёл к барной стойке, держа одну руку на поясе. — Хорошего вечера, — кивнула Миллс, бросив быстрый взгляд на побелевшего Робина. — А Вы кто такие? Проваливайте! У нас важная встреча! — рявкнул один из двухметровых амбалов, которые сопровождали человека в костюме. — Цыпочка может остаться, — добавил второй. — Она в бронежилете, осёл, — человек в костюме повернулся к Реджине и внимательно изучал её. — Вы ведь не просто так нарядились, мисс? Хэллоуин только через полгода. Не представитесь? — Капитан Миллс, авиационное крыло специального назначения, — ответила Реджина, демонстрируя мужчине удостоверение. — А Ваш приятель? — Полковник Хайд, внутренняя разведка США. Кит, что ты забыл в этой пыльной забегаловке? — спросил Эдвард, узнав в мужчине шерифа округа Леон. — Ловлю преступника. А Вы? Затеяли ролевые игры с переодеванием? — шериф казался неприятным типом. Зачем-то вырядившись в костюм, он, вероятно, хотел придать себе особую важность. — Ловим преступников, Кит. Так что собирай своих ребят и проваливай сам. И клиенту своему передай, что этот бедолага, — Хайд указал на Робина, — ему ничего не должен. — Э, нет, сэр. Так не пойдёт. Мой друг хочет, чтобы этот юрист остался без лицензии и выплатил ему компенсацию. Большую компенсацию. — А тортик с вишенкой он не хочет? — язвил Эдвард. — Я согласен! — Робин, заткнись! — подключилась Миллс. — Лицензии Вы его не лишите, даже не думайте. Из юридической компании он уйдёт, все документы и сделки будут аннулированы, и Вашему другу возместят расходы согласно договору. — Господа, если Вы будете настаивать — у нас не получится решить этот вопрос мирным путём, — оскалился шериф. Двое его сопровождающих потянулись к внутреннему карману пиджака. — Кит, раскинь-ка мозгами. Я — полковник разведки, она — капитан в группе специального назначения для борьбы с такими уродами как Вы, ты — не чистый на руку шериф. Если я тебя прихлопну — мне ещё и медаль дадут, а про твоих псов даже не вспомнят. Кем бы там ни был твой друг — он не захочет иметь с нами дело, поверь. Так что передавай ему привет и выметайся, — Хайд спокойно смотрел на направленное в его сторону оружие и ждал. Робин испуганно закрыл лицо руками, а Миллс нетерпеливо барабанила пальцами по столу. Всё-таки ей не каждый день приходилось иметь дело с вооружёнными гражданами. — Мы уходим, ребята. Пусть Аид сам с ними разбирается, — и вся эта напыщенная троица быстренько запрыгнула в машину и, подняв столб пыли, укатила подальше от «Весельчаков». — Я закажу тебе кофе, Реджина. — Спасибо, Эдди. Я скоро освобожусь, — ответила капитан, снимая бронежилет, и подошла к Робину. — Реджина, о, Господи! Спасибо, что приехала. Я крупно попал в этот раз. Я брошу работу, как ты и сказала. Перееду в деревню и займусь фермерством. О, мой Бог. Я думал, Кит меня прикончит. Если б знал — ни одной сделки не заключил бы на стороне, — Локсли шумно дышал и нервно растирал лицо. — Рано или поздно кто-нибудь всё равно узнал бы о твоих делах. — Я буду должен тебе до конца жизни, Реджина, — Локсли порывался обнять свою спасительницу. — Если ты ничего не понял до сих пор и попытаешься обмануть кого-нибудь снова — я тебе не смогу помочь. — Поужинаешь со мной? Прости, я выбрал для признания самый неподходящий момент. Мне очень жаль твою напарницу. Может, если бы я пришёл в другой день — события сложились бы по-другому? — Робин, ни в какой другой день я бы не стала тебя слушать. Она моя сестра, — Миллс надоело объяснять очевидные факты. — Только из-за этого? — не сдавался зять. — Нет. Ты мне не нравишься. Совсем. И я не могу тебе простить то, как ты отнёсся к Зелине. — Понятно. Этот парень куда круче меня, — и Локсли кивнул в сторону сидящего спиной Эдварда. — Уезжай из города, Робин. Пока эти ребята не начали на тебя охоту. — Может, ты поможешь мне вернуться домой? Я соскучился по малышке Робин и жене. Она не отвечает на звонки, мы общаемся через адвоката, который намекнул мне, что если я продолжу преследовать её — то получу судебный запрет, и единоличная опека над ребёнком перейдёт Зелине. А я не хочу этого, — умолял Локсли. — Нет. Я не стану уговаривать сестру. Ты сам разрушил семью. И до сих пор не можешь определиться к какому берегу пристать. Оставь их в покое, а не то шериф Кит покажется благословением небес по сравнению с проблемами, которые тебе устроит Хайд. Прощай, Робин. И не звони мне больше. — Эй, парень! У Вас спецобслуживание? Почему в баре нет посетителей? — крикнул Хайд, когда испуганный бармен показался из-за двери. — Шериф Кит приказал выставить на дороге предупреждение, что заправка и бар сегодня не работают, проводится дезинфекция, — пролепетал парнишка, оглядывая пустое помещение. — Можете открываться, мы крыс уже потравили. Твой кофе, Реджина, — Эдвард подвинул ближе небольшую белую чашечку и посмотрел испытующе на Миллс. — Не предлагаю тебе вина, потому что врач запретил. — Спасибо, что выручил, Хайд. Этот шериф так просто бы не отстал, — капитан отхлебнула глоток горячей горьковатой жидкости и почувствовала, как мышцы расслабляются. — Так, значит, ты не с ним? — Глупый вопрос, Эдди. — И не со мной? — Хайд, ты неисправим. Как Джекилл тебя выносит? — усмехнулась Реджина, ощущая слегка всколыхнувшееся чувство вины за разрушенный брак Зелины. — Он, кстати, обиделся, что я не взял его с собой. Сказал, что напарники так не поступают, и привёл в пример твою же историю. «Лучше держаться вместе» — талдычил до тех пор, пока я не свернул с нашей улицы. — В этом есть смысл, — Миллс отвернулась к окну, краем глаза заметив, как машина Робина отъезжает со стоянки. — Ага, вот только пусть лучше я схвачу пулю в лоб, пока Джеки сидит в лаборатории, чем, если эта пуля случайно срикошетит в него, пойди он со мной, — Хайд снова закурил. — Да, пожалуй, здесь прав ты. Мне очень не хватает Кэтрин. Каждый день я просыпаюсь и какое-то время надеюсь, что она вот-вот позвонит, чтобы рассказать мне о своём безумном приключении в Вегасе, или о том, как много я потеряла, отказавшись поехать с ней на родео. Я думала, это пройдёт, когда меня допустят к полётам. Но, как ты уже знаешь, стало только хуже. Что мне делать, Хайд? — Ты говорила об этом с кем-нибудь? — спросил друг. — С кем? Со штатным психологом? Его уволили, — отмахнулась капитан. — Я не об этом, Миллс. С кем-нибудь нормальным, кто не станет раздавать диагнозы и пытаться тебя лечить. И я не говорю о твоей сестре, не обижайся, но она всё-таки со странностями. — Ну, я говорю с тобой. Ты нормальный, хоть и не без странностей, — попыталась отшутиться Реджина. — И я это ценю. Но мы встречаемся, от силы, раз в полгода, зачастую под покровом ночи, чтобы перекинуться парой слов и разойтись в разные стороны. Вот такая дурацкая у нас работа. Я колешу по стране, выискивая предателей родины среди офицеров, а ты охраняешь воздушные границы. Тебе нужен кто-то, кто будет рядом всегда, — Хайд заказал себе ещё кофе. — Раньше это была Кэтрин, — Миллс было комфортно с Эдвардом, поэтому она и могла говорить с ним обо всём, что чувствовала. — А сейчас? — Сейчас я пытаюсь запрыгнуть не в свой вагон. — С чего ты взяла, что вагон не твой? — Он занят, — пожала плечами капитан. — Мне вмешаться? — С ума сошёл, Хайд? Не всё решается при помощи удостоверения агента, — Реджина усмехнулась, уже пятый раз взглянув на телефон. За три дня она наверное посмотрела на дисплей больше, чем требовалось, сама того не замечая. Эмма не звонила. И каждая минута молчания утягивала Миллс в пропасть самокопания. Ей становилось стыдно, хоть она и не понимала за что. — Не звонит? — кивнул Хайд. — Нет, — капитан не стала спрашивать, о ком говорит друг, ведь он, скорей всего, знал наверняка обо всех её социальных контактах. Лет семь назад, в выпускной год академии, когда Реджина готовилась стать лётчиком 53-его крыла, к ней на улице подошёл мужчина и представился майором внутренней разведки. Его интересовала информация об одном из преподавателей академии, мол, он находится под подозрением в связи с преступной группировкой и его необходимо изобличить как можно скорее. Этого преподавателя Реджина знала — им оказался майор Айзек Хеллер, студенты звали его «Сказочник», потому что лекции по тактике воздушного боя были похожи скорее на приключенческие новеллы, чем на учебный материал. Хайд, а это был именно он, предлагал Миллс стать его информатором и снабжать сведениями о предателе-майоре. Реджина тогда, стоя посреди улицы, наотрез отказалась, даже не став обдумывать это предложение. И дело было не только в том, что ей претила сама идея слежки и доноса на кого-либо, будь то преподаватель или оборванец с улицы, а в том, что майор Хеллер выглядел человеком глубоко порядочным, имел боевые заслуги, и в своих лекциях неустанно твердил о патриотизме и любви к своей стране. Такой офицер просто не мог стать предателем. Эдварда уверенный напор Реджины немало удивил, он никак не ожидал, что курсант станет защищать почти незнакомого ей офицера, но к её доводам прислушался и передал начальству. Миллс не знала, повлияли ли её слова на ход расследования, но в итоге выяснилось, что Хеллер был ошибочно обвинён в преступлениях, которых не совершал. Так началась дружба с Хайдом. Он просто возникал из ниоткуда, спрашивал какого-нибудь пустякового совета, а потом пропадал бесследно. Это длилось больше года, пока однажды Эдвард не появился у неё на пороге со словами: «Миллс, мне надо перекантоваться у тебя недельку. Мы провалили дело. Никто не станет искать меня здесь, пока ты загружена полётами». Не интересуясь лишними подробностями, Реджина пустила изрядно потрёпанного майора в свою квартиру. В знак признательности Хайд рассказал ей, что занимается слежкой и раскрытием преступлений в армии, и что Миллс теперь может обратиться к нему с любым нерешаемым вопросом. Но афишировать их дружбу было нельзя. Секретному агенту вообще не полагалось иметь друзей. Поэтому виделись они редко, и если приходилось иногда сталкиваться на базе — делали вид, что никогда не встречались ранее. — Я слышал, что через три дня тебя восстановят, — напомнил о себе Эдвард. — Да я не особо надеюсь на это. Всё равно, на базе думают, что я съехала с катушек. Никто меня там не ждёт, — призналась Реджина. Эти страхи одолевали её уже несколько дней. После того, как Голд выгнал её с аэродрома, Миллс казалось, что сослуживцы потеряли к ней уважение, что никто теперь не захочет работать с экипажем «Королевы». — Ты стала более чувствительной. Это хорошо, — заметил друг. — Слушай, Хайд, — перебила она его, — а почему ты после того случая с Хеллером продолжил эпизодически встречаться со мной? Это противоречит протоколу, насколько мне известно. То мы случайно оказались в одном такси, потом я наткнулась на тебя в спортзале. А однажды, помнишь, ты прикинулся курьером службы доставки? Зачем ты это делал? — Семь лет прошло, а ты только сейчас об этом задумалась? — засмеялся Хайд. — Ну, в общем-то, да. В последнее время я переосмысливаю свою жизнь и задаю себе слишком много вопросов. — Это правильно. А не исчез я потому, что понял — передо мной будущее нашей стратегической авиации. — Вот только не надо этой чуши, Хайд. Будущее авиации за психически здоровыми пилотами и инженерами. Я серьёзно спрашиваю, — и Реджина наклонила голову набок, чуть приподняв брови. — Ты отказалась стать информатором, — пожал плечами Эдвард. — Очень смешно, — не поверила Миллс. — Любой в здравом уме откажется от такого унизительного предложения. Ты опять сочиняешь. — Я не шучу. В моей практике ты была первым человеком, который сказал «нет». Остальные обычно соглашались сразу, или спустя пару дней. И потом, у тебя всегда были ответы на вопросы, Миллс. Ты всегда знала что сказать, как поступить, куда стремиться. Признаюсь, я был очарован, — улыбался Хайд. — А сейчас? Ты всё ещё хочешь меня видеть? Потому что сейчас ответов нет. Я загнала себя в тупик. И даже сама не поняла, каким образом это вышло. — Ты не в тупике. Ты потеряла напарницу. К этому нельзя подготовиться. Когда я начинал служить — у нас была отличная команда натренированных агентов. Знаешь, скольких уже нет в живых? Половины. И мне иногда чудится, что следующим буду я. — Ну, Хайд, ты неуязвим, — возразила Миллс. — Неа. Если кто-нибудь возьмёт Джекилла или тебя, поставит передо мной и скажет: «Полковник, Вашим друзьям пришёл конец. Выбирайте». Я отвечу «Стреляйте» и подойду ближе к дулу. И меня не станет. Вы с Джеки, конечно, единодушно пожелаете мне отправиться ко всем чертям за этот поступок, но вот такой я плохой агент. За друзей даже родину готов продать, — Эдварда сегодня потянуло на сентиментальность. — Не боишься, что я доложу управлению о твоей ненадёжности? — пошутила Реджина. — Ты быстрее согласишься на романтический ужин со мной, чем донесёшь на кого-нибудь. Вон, Локсли безнаказанно шатается с прошлого года. Тебе стоило лишь позвонить, и его закрыли бы надолго. — Я бы не поступила так с Зелиной. И ты, замечу, ни разу не попытался пригласить меня на свидание, — с подозрением ухмыльнулась капитан. — А ты бы пошла? — Нет. — Ну вот, а говоришь, что ответов у тебя нет. Ты по-прежнему знаешь, чего хочешь и что для этого делать, Реджина, — Хайд похлопал её по спине. — Она выходит замуж, — произнесла, наконец, Миллс. Слова застревали в горле, но их нужно было вытащить наружу. — Я понял, — кивнул Эдвард. — Что будешь делать? — Ничего. Я, как и ты, предана службе. Моя жизнь непредсказуема, в любую минуту меня могут закинуть в самую дальнюю точку мира. Но мне нравится поворачивать штурвал жизни туда, куда мне нравится. И менять позывной на «Разрушительницу браков» я не планирую. Я «Королева». Мне хватило эпопеи с Робином, — Реджина ощутимо воспрянула духом. — Так и останемся волками-одиночками, — Хайд вздохнул. — Начинаю задумываться об отставке. — Пойдём в отставку вместе, лет через двадцать, Эдди. И, скорей всего, в генеральском звании. На меньшее я не рассчитываю. — Ты забываешь, что мне уже сорок два, Миллс. Оперативники долго не живут. — Ты снова брюзжишь, как старик. Может ещё завещание состряпаешь? Хватит уже хоронить себя, оставь это мне, — капитан допила кофе и оглянулась вокруг. Во время беседы она и не заметила, как в бар стали подтягиваться заезжие мужчины. Некоторые уже заказывали не первый бокал какого-то тёмного напитка, другие играли в дартс и курили. — Пора уходить отсюда. Недели две меня не будет в стране. Не пытайся разбить за это время свой самолёт. Через две недели встретимся на базе, у нас запланирован семинар для Ваших экипажей перед командировкой в Персидский залив. — Спасибо, Хайд. До встречи, — Реджина спокойно встала и вышла через боковые двери. На улице уже совсем стемнело. Телефон молчал, даже Зелина почему-то не била тревогу о пропаже сестры. Руки тянулись к списку контактов и искали там Эмму. И Миллс боролась с собой, чтобы не нажать на сенсорную кнопку и не позвонить помощнице режиссёра. Но звонить было нельзя. Она запихнула себя в типичную ловушку ложного стыда, когда хочешь позвонить, но страх показаться навязчивым не даёт тебе этого сделать.