Забери с собою в небо

— Присаживайтесь, капитан Миллс. Реджина прошла вперёд и села на стул напротив двух генералов, Голда и подполковника Спенсера. Утро неизбежно наступило. Капитан успела перекинуться всего парой слов с Грэмом и Бутом, как её вызвали на слушание. — Вы восстановили физическую форму, капитан? — спросил один из генералов. — Так точно, сэр. Майор Фишер подтвердила сегодня мой допуск. Никаких отклонений кардиограммы и давления нет. — Что скажете по поводу своего эмоционально-психического состояния? — спросил другой. — Наши новые специалисты полностью удовлетворены результатами тестов, сэр, — отчеканила Реджина. «Вот сейчас меня уволят и вручат повестку в военный суд» — думалось ей. — Ваше личное дело впечатляет, капитан, — первый генерал сосредоточенно листал папку с биографией Миллс. — За эти годы Вы не получили ни одного взыскания, выговора или отстранения, не считая мелкого инцидента с капитаном Колтером. Реджина перевела взгляд на Голда, без слов выражая своё удивление. Но подполковник смотрел непроницаемо, ни малейшим движением не объясняя, почему не внёс в дело недавний отпуск, отстранение и проблемы с допуском. Спенсер тоже молчал, буравя Миллс тяжёлым взглядом. — Я сожалею, что капитан Колтер вынужден пропускать полёты, сэр. — Но не о том, что ударили его, — добавил второй генерал. — И Вы бы ударили его снова, если бы ситуация повторилась? — Так точно, генерал. Я бы сделала это снова, — не было смысла лгать и выставлять себя в лучшем свете. — Вы прямо отвечаете на вопросы. — Я стараюсь ничего не скрывать, сэр. — Вы не замужем? — уточнил первый генерал. Он казался Реджине более открытым, чем его напарник. Второй генерал не принадлежал к ВВС, его форма говорила, что он занимается той же работой, что и Хайд. Возможно, они были даже знакомы с Эдвардом. И его поведение контрастировало с остальными. Он внимательно смотрел на Реджину, как будто хотел найти в ней что-то глубоко спрятанное. Чёртовы агенты были специально обучены для этого. Они могли без слов распознать любой обман. — Нет. — Вы планируете создавать семью? — встрял второй. — Уточните вопрос, сэр. У капитана есть семья. Её мать, сестра и племянница проживают в Таллахасси, — перебил Голд. — Планируете ли Вы выйти замуж, капитан? — перефразировал первый генерал. — Нет, сэр, — не колеблясь, ответила Реджина. — Эти вопросы необходимо прояснить, так как мы собираемся предложить Вам службу в секретной эскадрилье специального назначения в качестве лётчика-испытателя, — внезапно оживился генерал-шпион. — База находится в Неваде. Вы сможете отправиться туда в конце недели. — Меня переводят? — не поняла Миллс. — В секретную эскадрилью? Испытателем? — такого поворота она, конечно, не ожидала. Это было повышением, о котором и не мечталось. — Это не приказ, — заговорил Спенсер. — Это предложение. Вы будете испытывать новые самолёты, преимущественно истребители. Служба престижней, но, сами понимаете, и опасней. Хотя Вас это привлечёт, уверен. Работать предстоит в одиночку, без напарников. Вас ждёт повышение в звании, полное обеспечение жильём, транспортом, медициной и всем, чем пожелаете. Но Вы не обязаны соглашаться. «Спенсер что ли транквилизаторов наелся?» — недоверчиво кивнула капитан. — «Никогда не слышала от него спокойной речи». — Ваша последняя тренировка на новом F-15E в очередной раз доказала, что Вы способны демонстрировать высокий профессионализм в условиях, близких к катастрофе, — продолжил разговор второй генерал. — Командование подробно рассмотрело Ваш отчёт о полёте, Ваши действия по выведению машины из состояния неуправляемого падения, и объявляет благодарность за безаварийную посадку самолёта. Вас наградят почётным знаком «За выдающиеся достижения в службе», — вторил первый. — Вы смеётесь? — опешила капитан. — Реджина… — Вы же знаете, что я сделала это специально, — обратилась она к Голду. — Капитан Миллс, не вмешивайтесь, — попытался остановить её подполковник. — Какая благодарность? Я нарушила регламент полётов. Мы чуть не разбились. Я осознанно своими действиями ввела машину в неуправляемый штопор! Мне полагается взыскание, понижение в звании и увольнение. — Капитан Миллс, среди опытных лётчиков найдётся всего пара человек, способных повторить Ваш последний полёт. Командование не могло оставить это без внимания. В секретной эскадрилье нужны именно такие офицеры, — первый генерал прервал поток возмущения. Реджина по очереди посмотрела на каждого из сидящих, чтобы удостовериться, что они говорят серьёзно. Голд напряжённо стиснул зубы. Спенсер опустил взгляд, но выглядел хмурым. Генерал-шпион продолжал внимательно следить за её глазами и мимикой, а генерал — «давайте выдадим Миллс все награды» снисходительно улыбался, наверняка хотел списать её протест на всплеск адреналина. — Если Вы попробуете всучить мне эту награду или поместить мою физиономию на Доску Почёта, я уволюсь к чёртовой матери, генералы. Вам не удастся загладить вину, откупившись нечестными поощрениями. И я очень надеюсь, что имя капитана Нолан никогда не будет забыто на этой базе. Теперь лица офицеров выглядели по-другому. Голд сдерживал одобрительную улыбку, как и Спенсер. «Точно невменяемый» — снова подумалось Реджине. Первый генерал откинулся на спинку стула и кивал, а его напарник позволил себе ухмылку, в которой читался некий подтекст. Но Миллс не стала в это вдумываться. — Какое решение Вы принимаете по поводу перевода в испытательную эскадрилью, капитан? — не промолчал Голд. — Я сообщу Вам в конце дня, — Миллс серьёзно посмотрела на своего командира, от чего тот перестал улыбаться и слегка побледнел. — Вы свободны, капитан. Готовьтесь к вылету на полигон, — ответил вместо него Спенсер и кивнул в сторону двери. — Так точно, сэр, — отрапортовала Реджина и вышла за дверь. В кармане завибрировало. Эмма, словно почувствовав, что Миллс нужна поддержка, написала длинное сообщение: «Привет. Как прошло слушание? А оно уже прошло? Тебя не выгоняют? Я не помешала? Я проснулась со странным ощущением чего-то надвигающегося. Ну, вот и зачем я тебе это написала? У Вас, наверное, о таких дурацких предчувствиях не говорят. В любом случае, я переживаю. Напиши, как всё прояснится. И прости, если моё сообщение испортило тебе настроение». Капитан улыбнулась, покинула командный корпус и повернула в сторону больничного крыла. — Может Хайду позвонить? Почему он мне ничего не сказал… — говорила она сама с собой. Предложение отправиться в Неваду казалось ей заманчивым. Начать всё с чистого листа, оставить позади Таллахасси, могилу Кэтрин, базу, Голда, «Орла». Да, в эскадрилье ей не придётся летать на этом бомбардире. Там будут самолёты последнего поколения, истребители. Не нужно думать о напарнике, как и сказал Спенсер, можно оставаться волком-одиночкой, как предлагал Эдди. И неважно, что до Невады почти четыре тысячи километров. Чем дальше, тем лучше. Получить «майора» и десяток пилотов в подчинение. Забыть об Эмме, которая выходит замуж. Перечень вполне устраивал Реджину. Сюда даже можно было включить Кору. Капитан уехала из дома однажды, сможет уехать и сейчас. Но, вот незадача, привязанность к Зелине не могла втиснуться в этот список. Миллс не хотела оставлять сестру. Но ведь её можно забрать с собой. Брак распался, с матерью конфликт не прекращался уже несколько лет, Локсли была импульсивна и склонна к авантюрам. Почему бы не уехать вместе и не строить свою жизнь в новом городе? — Проходите, капитан, — услышала она сквозь мысли. — Благодарю Вас, сержант, — Реджина вошла в палату госпиталя и остановилась около ближайшей кровати. — Привет, Дэнни. — Мм-м… — только и протянул Колтер. — Ты рад меня видеть? Взаимно. Как поживаешь, капитан? — Ум-йня! — Да вижу, что не очень. Зубы Дэниэла были закреплены железными скобами, рот приоткрыт, челюсть перебинтована и зафиксирована «воротником», не дающим повернуть голову. — Мне жаль, что тебе приходится здесь торчать. Но ты слышал, что творится на базе? Наши ребята скоро объявят бойкот из-за бесконечных вылетов. Нам, можно сказать, повезло. Мы отдыхаем. — Ыы-ом-мы… — Да-да, ты прав, в командовании одни идиоты. Не считаются со своими бойцами, — кивала Миллс. — Мне предложили пойти в испытатели… В Неваде есть какая-то специальная эскадрилья. Как думаешь, соглашаться? Дэниэл молчал, лишь громче стал сопеть. — Думаю, это отличный шанс. О таком продвижении карьеры я не предполагала. Ты бы уехал? Оставил бы Шона, англичан, нас с Кэтрин? — Ыы-наау! — резко промычал лётчик. — Как неприлично, Дэнни. Сам туда сходи, но твой посыл мне понятен. А я подумываю согласиться. Какая разница кому и где ломать челюсть? Правда? Реджина шутила, но на самом деле её охватывала паника. Кроме списка, кого можно оставить, был ещё список, с кем расстаться невозможно. И если быть честной до конца, то никого и ничего не хотелось менять. Ну, почти ничего. С Таллахасси были связаны как лучшие, так и худшие воспоминания её жизни. Если припоминать все, то можно потратить на это не один день. Но улицы, аэродромы, дома, магазины, салоны красоты, рестораны, библиотеки и театры везде одинаковые. Пожалуй, исключением будет «Зачарованный лес», но и это не главное в воспоминаниях. Можно сколько угодно возвращаться в какой-нибудь милый ресторанчик, раз за разом возрождая в памяти какой-нибудь важный разговор или встречу, но это не даст ничего, кроме пустоты и ощущения одиночества. Можно прохаживаться по взлётной полосе, пытаясь вернуть себя в прошлое, и получить то же одиночество, но с нотками грусти и сожаления. Ведь душа привязывается не к предметам. Мимолётное свидание остаётся в сердце не потому, что оно случилось на какой-то конкретной улице, или в известном бутике. Душа привязывается к душе. Люди — они главные звенья цепи. От случайного прохожего, до любимого человека. И жизнь во многом такая, каких людей мы встретили по пути. Реджина боялась рассуждать дальше. Ведь ей пришлось бы вспомнить, что Кэтрин научила её воспринимать многие вещи с юмором, мистер и миссис Нолан окружали теплом домашнего очага; Кора заставляла бороться и не терять индивидуальность, а Зелина разрешала быть своим хранителем. Сидни не позволял забывать об отце, который почил много лет назад; Робину она была благодарна за племяшку. Хайд вызывал восхищение и чувство защищённости. Голд показал, как важно верить в себя и любить свою страну; Спенсер — что люди всегда могут тебя удивить. Майор Фишер помогала научиться превозмогать боль. Группа «Ударных орлов» наполняла сердце гордостью от того, что ты являешься частью самоотверженной команды, а капитан Колтер напоминал, что быть женщиной — настоящая сила. Белль покоряла открытостью и проницательностью, Мерида — честностью и упрямством. А Эмма? Эмма принесла свет. Свет, который не получалось включить никому, и о существовании которого Миллс не подозревала. Она даже не думала, что этот свет ей нужен. Она была счастлива и без него. Но когда не стало Кэтрин, и счастье сменилось выжженной землёй недалеко от аэродрома — именно Эмма удержала её на плаву. И права была Нолан, написавшая в письме, что Реджина станет холоднее. Она бы заледенела, если бы не свет, бивший в сердце. Он заполнял её до краёв, согревал своим дыханием. Эти люди были уникальны. Как и чувства, испытываемые к каждому. Но Реджина боялась рассуждать об этом. Она всерьёз задумалась о переезде. Дэниэл дёрнулся, быстрым движением разъединил скобы на зубах и схватил Миллс за руку. — Только попробуй уехать, кэп, — с трудом выговорил он. — С кем я буду ругаться и соревноваться в острословии? — Дэнни, чёрт, соедини свои зубы назад. Тебе нельзя производить никакие движения, — тихо прошептала Реджина. — Сержант подумает, что я снова покушалась на твою челюсть. — Пообещай мне, Миллс, что забудешь о Неваде и переезде! Хоть ты и заноза в…кхм, но я не хочу, чтобы нам прислали какого-нибудь мужика с кривыми руками и писькой наперевес. Здесь своих пижонов хватает. — Колтер! Зубы! — приказала капитан. Дэниэл фыркнул и защёлкнул скобы. В это время в палату вошёл сержант. — Всё в порядке, мэм? — Да. Я уже ухожу. Выздоравливай, Дэнни. Без тебя лошадки заскучают. — Иы-м-ооу, Миывш! Реджина хлопнула лётчика по плечу и поспешила на аэродром. Через час был намечен вылет в сторону полигона, и нужно было получить задание. — Миллс! Тебя переводят? — налетел на неё Бут. — Нет. С чего ты взял? — Врёшь ведь! Спенсер с Голдом спорят в коридоре уже полчаса. «Георг» пытается уговорить «Тёмного» не звонить в Центр и не устраивать скандал из-за твоего перевода. Что за дела, кэп? — Август выглядел сбитым с толку и растерянным. — Голд хочет устроить скандал, а Спенсер его отговаривает? Сегодня очень странный день, — попыталась отшутиться Реджина. — Ты уезжаешь в Неваду? — Август, я спешу. Поговорим после полётов. — Понятно, — Бут развернулся и пошёл в противоположную сторону. — Ты где пропала, командир? Я получила задание вместо тебя, — Мерида размахивала планшетом перед носом Миллс, пока та неспешно шла к самолёту. — Навещала Колтера. — О, неожиданно. — Слушай, Данброх! Я бы на твоём месте начал подыскивать себе пилота посимпатичней, а то Миллс свалит в Неваду на днях и останешься не у дел. У меня вот есть свободное местечко в экипаже. Заходи, поболтаем, — прокричал какой-то капитан, высунувшись из кабины перехватчика F-4E. — Что он только что сказал? — штурман остановилась около лестницы, приставленной к кабине, и таращилась на Реджину. — Я не расслышала. Что скажешь, если мы выделим твоим тройняшкам одну цифру в бортовом номере? — спросила Миллс как можно дружелюбней, переводя тему. — Ты серьёзно? — не поверила Мерида. — Да, пора как-то назвать нашу пташку. Первые две цифры принадлежали моей сестре. Думаю, мы это так и оставим, чтобы она и дальше восторгалась моей работой. Последние две — напоминали о рассеянности Кэтрин. В память о нашей дружбе я оставляю «полсотни». — Мои братья получат цифру «три»? — Данброх выпучила глаза. — Да. Ну, так что? «Восемь, семь, полсотни, три» готов встать в строй «Ударных орлов» и показать всем, что «Храбрая сердцем» и «Королева» вернулись в элиту подразделения? — Ты крутая, Миллс. Не без понтов, но крутая, — ликовала Мерида. Она уже забыла о брошенной минуту назад реплике. — А ещё я умею быстро избавляться от льстящих напарников, старший лейтенант. Сегодня мы работаем парой. Экипаж Хамберта взлетает первым, мы должны стать в строй спустя несколько минут. Бомбометание будем выполнять одновременно. Если «Кроха» вычислит цель точнее тебя — получишь выговор и направление в другой экипаж. Всё понятно? — Так точно, капитан! — Центр — восемь, семь, полсотни, три — прошу запуск, — объявила Реджина, когда девушки заняли места в кабине. — Георг — восемь, семь, полсотни, три — запуск разрешаю, — отозвался Спенсер. Миллс удивилась, что в последний момент поменяли руководителя полётов, но комментировать не стала. — Поняла, разрешён. — Восемь, семь, полсотни, три — ожидайте взлёта второго экипажа. — Поняла, ждать. Хамберт взлетел через четыре минуты, и спустя ещё пару минут Реджина стала с ним в строй. Пролетев километров тридцать, штурман скомандовала: — Разворот на боевой. — Восемь, семь, полсотни, три — разворот на боевой, — передала Миллс в диспетчерскую. — Восемь, семь, полсотни, три — выполняйте, подтвердил. — Восемь, семь, полсотни, три — на боевом. Удаление 30 километров. Высота 2100. Разрешите подход. — Цель не вижу, — вдруг отозвалась Мерида. — Чёрт, Данброх! — выругалась капитан. — Восемь, семь, полсотни, три — выполняйте второй заход, — сразу скомандовал Спенсер. Реджина заметила, что Хамберт без проблем отработал цель и выполняет заход на второй круг вместе с ней. — Приборы исправны? — обратилась она к напарнице. — Да. Всё исправно, — подтвердила та. — Какого чёрта ты пропустила цель?! — Отвали! Я её не видела! — Куда ты, штурвал тебе в ж…зубы, смотрела?! — Реджине ещё никогда не приходилось пропускать цель. — Миллс! Это не помогает! Заткнись! — Ты боишься? — внезапная догадка пришла на ум. — Ты боишься, что промахнёшься, и пустишь ракету кому-нибудь в огород? — Да! Я боюсь сделать неправильный расчёт! — призналась штурман. — Лучше сбросить с километровой погрешностью, чем вернуться с полным комплектом! А я здесь для чего?! Я тоже слежу за целью! Но твоя испуганная реплика не дала нам шанса начать работу! — Лесник — Королеве — у Вас всё в порядке? — в радиообмен вклинился голос Грэма. — Королева — Леснику — Храбрая сердцем не видит цель. Будем пытаться второй раз. — Кроха — Храброй сердцем — не волнуйся, с пятого раза у всех получается. Мерида ничего не ответила, боясь лишний раз отвлечься от приборов. — Данброх! Цель? — Цель вижу! — Восемь, семь, полсотни, три — разрешите подход. Спенсер дал разрешение на снижение. Отработав, наконец, цель, Реджина в скверном настроении посадила самолёт. Солнце припекало, от чего всё тело покрывалось липким потом. — Я облажалась, — вздыхала Мерида. — Я не знаю, зачем сказала, что не вижу цель. — Так ты её видела?! — заорала Миллс. — Ну…да. Ясная погода, локаторы показывают чётко, и ребёнок увидел бы её, — сконфуженно бормотала штурман. — Угрх… — рычала капитан. Некоторые грубые ругательства так и просились наружу. — Какого чёрта, Миллс?! — подошёл взвинченный Грэм. — Что? — Я спрашиваю, какого чёрта?! — Что ты хочешь? — резко ответила Реджина. — Перед самым вылетом ко мне прибегает Шон, с выпученными глазами, сбивчиво лопочет, что ходил навестить Колтера, а «конюх» намычал ему какой-то ерунды о чьём-то переводе в Неваду. Я сказал Шону, что Дэнни, наверное, привиделось, так как никого не собираются переводить. Он успокоился, но тут зашёл Бут и, представь, что я услышал от него? — баритоном гремел Хамберт. — Ты собиралась нам об этом рассказать? — Реджина, это правда? — поперхнулась Мерида. — А не пошли бы Вы, офицеры, куда подальше со своими вопросами! — сорвалась капитан. — Да, правда! Генерал предложил поступить в испытательную эскадрилью! Мне сесть за стол и выслушать мысли каждого по этому поводу? Потому что каждый считает своей обязанностью высказаться и выразить недовольство. Закончились темы для обсуждения?! Если нечем заняться — научи Данброх находить цель с первого раза! — Что ты привязалась к девчонке? Ну, струсила она, с кем не бывает. После того, как ты её чуть не угробила, я вообще удивился, что она села с тобой в самолёт! — Ну, Грэм, остынь. Чего орёшь? — подошедший Антоха грубо хлопнул лётчика по спине. — Да ну тебя, Миллс! — Хамберт развернулся и ушёл точно так же, как это час назад сделал Бут. — Реджина, постой… — Мерида попыталась исправить ситуацию. — Оставьте меня одну, — капитан всучила Крохе свой шлем и тоже ушла. Но не в комнату разбора полётов, а в свою собственную комнату. Она закрыла дверь и залезла под холодный душ. И простояла под ним десять минут, потому что её ждал ещё один вылет в паре с англичанами. Залезая в робу и думая о Неваде, Реджина не могла отделаться от мысли, что эта затея обернётся ей крахом всей жизни. — Зелина, мне предложили службу в Неваде, — начала она без предисловий, пока шла по коридору. — Что? Куда? Зачем? — как всегда не поняла сестра. — Поедешь со мной? — В Лас-Вегас? О, звучит соблазнительно! — Нет, база не в Вегасе. Но, если захочешь, я свожу тебя туда. — Мне надо подумать о малышке и работе. Ты хочешь переехать? — Локсли понравилась эта идея. — Я не знаю. Это перспективно. Любой бы согласился, — мямлила Реджина. — Но ты сомневаешься? — в трубке слышался голос диктора телевизионного канала. — Я не хочу оставлять тебя. — У-у, Реджи, как это трогательно. Младшая сестрёнка заботится о старшей, — Зелина начала шмыгать носом. — О, Боже. Перестань реветь. Я серьёзно. — Я подумаю. А что скажет мама? — А это важно? — усомнилась капитан. — Вот ты у неё и спроси. — Ладно, пока. Кстати, меня восстановили, если тебе интересно. Не лишили звания и не завели дело, даже медаль пытались вручить. Правда, я со всеми повздорила уже и от жары разболелась голова. — Я знала, что тебя не собираются выгонять. Поздравляю, дорогая. Старайся не находиться долго на солнце. Мне надо бежать, но я подумаю над твоим предложением. Целую! Миллс фыркнула что-то нечленораздельное и положила трубку. — Привет, — как-то неуверенно кивнул ей Дарлинг-старший. — Привет, — ответила Реджина, забирая у него свой шлем. — Ты взлетаешь первая. — Поняла. Спустя два вылета, день, наконец, закончился. Прекратился гул, беготня по аэродрому, разбор полётов и обиженное молчание сослуживцев. На базе уже все знали о том, что она уезжает. Как будто дело было решено. Вот только ничего не было решено. Ни вечером, ни на следующий день, ни даже через неделю Миллс не дала ответа подполковнику. Шли непрерывные тренировки, офицеры выдохлись, стали чаще раздражаться, ошибаться на полигоне, увеличилось число отстранений. Спенсер снова стал самим собой — он кричал как ненормальный, оскорблял техников, и готов был прибегнуть к рукоприкладству, если они не выполняли заданий. Голд появлялся на аэродроме редко и старался избегать Реджину. А она избегала его. Капитан вообще старалась поменьше контактировать с сослуживцами и больше бывать одна. В свободные минуты она разговаривала с Эммой, а если помощница режиссёра не могла поднять трубку — они переписывались в сети. Миллс понимала, что долго продолжаться это не будет, но прекращать общение не собиралась. К тому же, она была уверена, что влюблённость пройдёт, как только Свон выйдет замуж. — Ты идёшь? — спросила Мерида, стоя у двери. — Куда? — На собрание. Забыла? — Точно. Иду, — капитан на время выпала из реальности. Прошло две недели с того дня, как они разговаривали с Хайдом в баре. Сегодня он должен приехать на базу и рассказать о командировке в Персидский залив. Может, удастся улучить момент и обсудить с другом мучавшие её вопросы. В небольшом конференц-зале народу было не протолкнуться. Сегодня собирали не только группу бомбардировщиков, но и экипажи транспортных самолётов. Реджина знала это. Но, тем не менее, немного напряглась, увидев почти весь офицерский состав, изнывающий от жары, злой и готовый затеять драку в любой момент. — Смир-рно! — подал голос дежурный лейтенант. Все единым рывком выпрямили спины и поднесли ладонь ко лбу. В зал вошли три генерала, Голд и Спенсер. Двух генералов Миллс узнала — это были её «товарищи» с дисциплинарного слушания. А третьего она видела впервые. Хайда не было. Неприятное волнение царапнуло изнутри. — Вольно, офицеры. Вы можете садиться, — кивнул генерал-незнакомец. — Вы, наверное, думаете, какого демона Вас здесь собрали? — весело пошутил он. — Извините, сэр, но мы думаем, какого демона нас три недели держат в адской мясорубке? — смело поинтересовался Хамберт. — Да, сэр. За эти дни я налетал столько же часов, как за прошедшие полгода, — поддержал Майкл. — Почему нам ничего не говорят? — выкрикнул кто-то из зала. — А ну, замолчали, горлопаны! — рявкнул кроха-Антоха. — Раскудахтались, как девицы на рынке! Молчать! — это уже Спенсер всех осадил. — Послезавтра мы улетаем в Персидский залив, на границу с Ираном, — начал первый генерал. — Транспортные самолёты доставят туда заранее обговоренный груз. Сопровождать каждый транспортник будут два истребителя и бомбардир. Через месяц груз необходимо вернуть на базу. — Нельзя было раньше сказать? — перебил Шон. — Капитан Герман, покиньте помещение и подготовьте рапорт! — рявкнул «Георг». — Ты разговариваешь с генералом, недоумок! — Эта информация являлась секретной для Вашего офицерского состава. И на это были причины, — продолжил генерал-шпион, когда «Томас» вышел за дверь. — Стояла задача выявить лучшие экипажи в ходе тренировок. Но учебно-тренировочные полёты не должны были стать соперничеством. Никакого соревновательного духа нельзя было допустить, по причине возможного ажиотажа и рискованных действий среди экипажей. Я уверен, многие захотели бы проявить себя и продемонстрировать незаурядные способности, — генерал быстро взглянул на Миллс. — Также, некоторые, настроенные менее патриотично офицеры, могли воспользоваться этой информацией, и прикинуться больными, чтобы избежать опасной и длительной командировки. Будут ещё возмущения по этому поводу? — В зале стояла тишина, все ожидали своей участи. — Итак, изучив все записи полётов, показатели приборов и отчёты о работе на полигоне, мы отобрали двенадцать экипажей… — опять заговорил первый генерал, но агент сделал знак рукой и продолжил: — Позвольте добавить несколько слов, генерал. Я хочу выразить слова искренней поддержки всем офицерам, и в особенности группе «Ударных орлов», в связи с потерей экипажа. Лейтенант Китсис не успел стать полноправным членом команды, но его жизнь от этого не стала менее значимой. Капитан Нолан была одним из лучших штурманов базы. Эта потеря невосполнима, — генерал смотрел на Реджину. — Офицеры внутренней разведки скорбят вместе с Вами. И помните, Вы выше всех. После этих слов Миллс опустила голову и больше не слушала то, о чём разглагольствовали пафосные вояки. Её опять тошнило. Кэтрин погибла, Эмма выходит замуж, её переводят, а с Хайдом, скорей всего, что-то случилось. Желудок норовил вытолкнуть наружу недавний обед, и это бы непременно произошло, если бы первый генерал не начал объявлять экипажи «Ударного орла». — Экипажи Хамберта и Бута получают два дня отдыха и готовятся к перелёту. Участие третьего экипажа требует некоторого уточнения. Капитан Миллс? — Здесь, сэр, — поднялась Реджина. — Необходимо прояснить вопрос с Вашим переводом. «О, нет» — подумалось вдруг — «Он собирается сделать это у всех на виду?» — Вы заявлены в эту командировку как лучший экипаж, — объяснил Голд. — Но если Вы переходите в эскадрилью испытателей, нам следует подыскать нового лётчика. — Извините, сэр. Я предположила, что третьим экипажем будет Дарлинг и не подумала, что мой ответ понадобится так скоро. — И давно у Вас сложилось это предположение? — невзначай спросил генерал-шпион. — Пять минут назад, сэр, как только Вы сообщили об этой операции, — соврала Миллс, намеренно избегая хитрой ловушки, поставленной агентом. Генерал заподозрил, что информация оказалась для Реджины устаревшей, а может и вовсе был в курсе их с Хайдом отношений. — Экипаж Дарлинга не может лететь. Они являются гражданами другой страны. Мы не вправе рисковать международными отношениями, — разъяснил незнакомый генерал. — Итак, капитан, нам нужен ответ. Реджина огляделась. Нет, обстановка не давила на неё. Наоборот, она чувствовала себя уверенно здесь. Сослуживцы замерли на своих местах, как и генералы, приподняв брови, ждали ответа. А она была уже готова его дать. Отсутствие Хайда было знáком. Знáком, который говорил громче ненужных слов и уговоров. Это был ключ к двери, дальше которой Миллс боялась рассуждать. И мы помним, кто был за этой дверью. Люди: родные люди, знакомые, друзья, братья по небосводу и Эмма. Её почему-то хотелось поставить отдельно ото всех. И то, что Эдвард не пришёл — показало Реджине как легко сегодня потерять кого-то из близких, и даже не знать об этом. Как легко погибнуть самому. Вовсе не обязательно переезжать для этого в другой конец страны. Никакие телефонные разговоры и болтовня в Скайпе не заменят увесистого тумака Грэма, или крепкого рукопожатия Голда. Ничто не сравнится с тёплым дыханием малышки Робин и редким объятием матери. И уж точно, ни один монитор не сможет передать ощущения от прикосновения рук Эммы. Оставались ли здесь ещё сомнения? — Учитывая все обстоятельства, я не могу принять Ваше предложение, генерал. Я надеюсь, Вы поймёте меня правильно, сэр. 53-е крыло седьмой год является моим вторым домом, сэр. Я не стану предавать семью. Капитан отчётливо услышала, как половина зала шумно выдохнула, включая Голда и Спенсера. Со своих мест повскакивали Бут, Хамберт, Мерида, Филипп, Майкл, Джон и принялись её обнимать. Антоха еле сдержал порыв, он побоялся своими телодвижениями нарушить конструкцию помещения, и теперь сидел и смахивал слёзы, сентиментальный великан. Через два дня они улетели сопровождать груз. Перед ними стояли простые задачи: прикрывать транспортники от возможной атаки, не потерять свой самолёт, не попасть в плен, ну, и остаться в живых, вернувшись на базу.