Забери с собою в небо

— Реджи! — Да, это прекрасно… — кивнула Миллс сестре. Она не могла говорить, ей хотелось вернуться назад, к началу пьесы и ощущать эти эмоции снова. Ей хотелось бежать отсюда, чтобы не сгореть от бушевавшего внутри огня. И в то же время хотелось остаться в ложе одной, в тишине, в атмосфере только что закончившегося действа. — Нам нужно за кулисы! Скорей! В гримёрку! — опомнилась Локсли. Реджина не успела возразить, как сестра схватила её за руку и затащила на сцену, а потом и в коридор, где располагались гримёрки актёров. Везде сновали какие-то люди, щёлкали вспышки фотоаппаратов, галдели журналисты. Мимо пробежал Дэвид с огромным букетом цветов, расталкивая своими широкими плечами нерасторопных зевак. Вейл и Арчи отбивались от возбуждённых фанаток, Лерой громко хохотал над ними и прижимался как котёнок к своей красавице-жене, которая была выше его на целую голову. Кто-то окликнул Зелину, но та отмахнулась и продолжила лавировать между суетящимися людьми, не забывая крепко держать за руку Миллс. — Эмма! — девушки ворвались в гримёрку. Локсли кинулась обнимать помощницу режиссёра и делиться впечатлениями, а капитан стояла и улыбалась. Завидев Свон, она чуть вслух не присвистнула, но вовремя отвела взгляд и поздоровалась с Белль, Нилом и Киллианом, который подмигнул ей, как давней подруге. — Спасибо за службу! — с уважением кивнул Кэссиди. Зелина, скорей всего, уже все уши прожужжала ему о своей сестре. — Реджина! Привет! Прекрасно выглядишь, — подошла Френч. — Белль, ты потрясающая актриса. Нет слов! Поздравляю с дебютом в качестве примы театра, — нужно было что-то говорить, и, желательно, без остановки, чтобы не встречаться взглядом с Эммой. — Я так рада, что ты пришла! Ну как, у нас получилось тебя удивить? «Зачарованный лес» не так плох, как в прошлый раз? — лопотала Белль на эмоциях. — У Вас получилось. Да. Я не знаю, как описать свои ощущения. Когда Зелина закончила воодушевлённо размахивать руками и отошла к Нилу — Киллиан прижал к себе невесту и страстно целовал на виду у всех, увлекая в дальний угол комнаты и шепча что-то неразборчивое на ухо. — Эй, голубки! Может Вам уединиться? — окликнул их Кэссиди. — Не завидуй, шеф, — фыркнул Джонс, отстраняясь от Эммы. — Вы такие молодцы, ребята! Мы с Реджиной просто на седьмом небе от восторга! Правда, дорогая? — распевала Зелина, не отходя от режиссёра, который кидал косые взгляды на зажимающихся бесстыдников. — Правда. Я, наконец, могу согласиться с тобой. Я под впечатлением, — и Миллс посмотрела на Эмму. Свон сияла, в глазах стояли слёзы, она нервно одёргивала своё сногсшибательное малиновое платье, которое делало её похожей на романтическую девушку из баллады, и пыталась высвободиться из объятий. Когда ей это удалось, она подошла и обняла Реджину. Мягко, бережно, как будто боялась, что капитан может разломиться на части и рассыпаться прямо у неё в руках. Миллс от неожиданности закрыла глаза, но придя в себя через мгновение, вложила в это объятие всю благодарность, на которую была способна. — Спасибо, Реджина. Боже, как я счастлива тебя видеть, — прошептала Эмма. — Это так много значит для меня… — Эй, киса, иди ко мне! — промурлыкал Киллиан и потянул Свон к себе, когда Миллс уже отошла. Женишок сиял ещё ярче Эммы. Если бы их увидел посторонний человек, то подумал бы, что этот смазливый парнишка только что защитил диссертацию или получил в наследство половину Нью-Йоркского Манхеттена. Реджина улыбалась, Эмма отвечала на поцелуи Джонса, но они всё время смотрели друг на друга. Это выглядело достаточно странно, Реджине бы следовало отвернуться и поддержать весёлый гомон сестрицы, но она физически не могла отвести взгляд. И ей, конечно, было больно. Но она не расстраивалась, глядя как Эмма счастлива с женихом. Она лишь надеялась, что её боль не отражается в глазах, и никто не заметит и не поймёт этого непрерывающегося зрительного контакта. А Эмма смотрела точно так же, как в парке под дождём. В тот день Реджина назвала это жалостью, а Свон возразила. Была ли это жалость сейчас? А тогда? — Эмма, ты — гений! От твоей музыки у меня лились слёзы! А диалоги главных героев! Ох, я так переживала, как будто эта история обо мне, — не замолкала Локсли. — Можешь себе представить, как я переживала, чтобы эти диалоги звучали правдиво. От наших «звёзд» сложно добиться чего-то толкового. Приходилось выбивать всё силой. Заработала нервный срыв при постоянной бессоннице, — Свон шутила, громко смеясь. — Лучше нас никого нет, Свон. Мне вот можно уже выдавать звезду на Аллее славы, — скорчила рожицу Белль. — Бесподобно, любимая! Такая глубокая история любви. Мои друзья обзавидуются, — болтал Килл, снова бросаясь покрывать лицо невесты поцелуями. — Да найдите Вы уже себе комнату! — опять прервал Кэссиди. — Эта гримёрка и так подходящее место, — скалился жених. — Не зарывайся, Джонс. А то выставлю из театра, и пискнуть не успеешь. — Эу, Нил, перестань. Пора бы Вам уже помириться, — притворно улыбнулась Белль. — Ага, не время ещё. — Нил, где ты нашёл такое сокровище? И почему Эмма раньше не писала? Мы хотим больше спектаклей! — Зелина непринуждённо взяла Кэссиди под руку. — Я сам не знал, что она может написать что-то подобное. Думал, Эмма только подстрекать актёров к перевороту умеет. — О, слава Мерлину, что она устроила нам встряску! — взмахнула руками Френч. — Я собиралась уходить из театра, ребята, представляете? Да, Нил. Не в обиду тебе. Ты толковый режиссёр, но сюжеты Хоровица…кхм. Пока остальные продолжали хохмить и гримасничать, Реджина молчала. Она наслаждалась моментом близости Свон, хоть это было и неправильно, как она думала. Всматриваясь в лицо Эммы, капитану удалось рассмотреть там отголоски грусти, помимо того неопределённого взгляда «жалости», пусть даже она начинала понимать, что жалость здесь не причём. Нужно было либо уходить, либо остаться навсегда. Из этого немого обмена эмоциями Реджину выдернул голос Кэссиди. — Спасибо, Зелина, что создаёшь нам рекламу на своём канале. Твой помощник Уолш клёвый парень. Он угостил нас коньячком перед спектаклем. — О, это его любимый трюк. И Вы выболтали ему все секреты? — кокетливо подмигнула Локсли. — Неа. Мы не могли разболтать ему то, чего ещё сами не знаем. — Ты о чём? — удивилась Белль. — Уолш допытывался, когда будет следующая пьеса, — кивнул Кэссиди в сторону Эммы. — И когда же? — округлила глаза Зелина. — Никогда. Мне ещё нужно пережить последующие спектакли, — отрезала Свон. — К тому же, написание текста зависит не только от меня… — добавила она как бы невзначай, мельком взглянув на Реджину. — И не забывай о нашей свадьбе, малышка. Пока с сочинительством стоит немного повременить, — встрял Киллиан, единственный из всех не заметив этого обмена взглядами. Локсли вдруг посерьёзнела и внимательно уставилась на сестру, отчего та удивлённо приподняла брови, выражая непонимание. — Сегодняшний аншлаг во многом твоя заслуга, Зелина, — уводил тему Кэссиди. — Репортёры повсюду. Почему именно «Зачарованный лес», а? В городе есть театры и получше. — О, это тоже чутьё Уолша. Он всучил мне билеты накануне «Франкенштейна». Я захотела развлечь Реджину, она упиралась, но мы, всё-таки, приехали. А дальше Вы уже знаете. Началось маленькое приключение, приведшее нас сюда, — развела руками довольная Локсли, как будто она своими силами выстроила этот театр за неделю. — Я же говорю, он клёвый парень! — Да, кстати, я тебе не рассказывала? — спохватилась Зелина. — В прошлом месяце я чуть не отменила все интервью и запись Вашего ролика. Реджине предложили службу в Неваде, и мы собирались переезжать. — Что? — Эмма слишком резко дёрнулась, отстранившись от Киллиана. — В самом деле, Реджина? — не поверила Белль. — Да. Я рассматривала эту возможность… — подтвердила Миллс, прожигая взглядом сестру, которая, капитан была уверена, сказала это специально. — Я уже начала подыскивать няню для Робин, намекать Уолшу, что ему пора договариваться о переходе в другой отдел, но тут Реджи внезапно передумала и отказалась. Хотя её ждало повышение. Она же самый лучший лётчик на базе. Ей предлагали очень престижное место. До сих пор не понимаю, почему моя сестрёнка не поехала, — улыбнулась Зелина, немного лукавя. Как раз-таки теперь она начинала понимать. — И давно тебе предложили? — спросила Свон. — Сразу, как я вернулась на базу. Теперь Миллс точно чувствовала, что нужно уходить. Ситуация быстро набирала обороты. Она видела, что Эмма готова выгнать всех из гримёрки и устроить скандал, который бы очень походил на те ссоры, которые закатывала ей сестра. Белль пыталась отвлечь Киллиана, так как заметила, что жених заинтересовался разговором, а Зелина хлопала ресницами и рассеянно кивала Нилу, неумело расточающему комплименты. Но тут в гримёрку ворвался Лерой. И его вид говорил, что сейчас начнётся цунами. Однако все были втайне благодарны ему за нагоняй. — Я не понял, Кэссиди, какие тролли тебе мешают отправиться на банкет? А ты, Свон? Облизывать мистера Великолепного будешь дома. Все ждут от Вас поздравительной речи, а они в конуре зашились. И чьи репортёры затоптали нам вестибюль? — грозно ворчал Лерой. — Простите, господин Лерой, но это мои ребята толпятся внизу, — вежливо объяснила Локсли. — А Вы кто, мисс? — Зелина Локсли, телеканал «Оз». — Ага, Вы и есть та журналистка, на которой помешался Кэссиди? — Вероятно, да. А это моя сестра — капитан Реджина Миллс, — по сложившейся привычке она всегда представляла сестру, будто та была немая. — Капитан? Корабля что ли? — ухмыльнулся Лерой. — Почти, господин Лерой. Истребителя-бомбардировщика, — поправила Миллс. — Спасибо за службу, капитан, — кивнул ворчун с совершенно другим настроением. — Свон вот тоже про капитана писала, это какой-то прям тренд нынче, или как? — Нет, господин Лерой. Это чистое совпадение, не более, — очаровательно улыбалась Локсли, чтобы затмить всеобщее замешательство. — Правда, Эмма? — Не обращайте внимания. Я уже сто раз объясняла актерам, откуда родилась идея спектакля. У Лероя просто такая идиотская привычка — вставлять неприемлемые или грубые реплики везде, где ему вздумается, — ни с того ни с сего съязвила Свон. Её настроение вдруг провалилось в сугроб и покрылось инеем. — О, я хочу, чтобы ты познакомила нас с этой историей, Эмма! Почему бы не рассказать нам с Реджиной её в сто первый раз? — Зелина уже не улыбалась. Она хотела уйти так же, как и Миллс. Каким-то шестым или шестнадцатым чувством она ощутила, что её сестру здесь обижают. — Я помню, Свон, что идея спектакля пришла тебе в голову, когда ты прогуливалась по какому-то скверу и увидела плачущую девочку, рядом с которой ругалась парочка обделённых мозгом любовников. Я прекрасно помню эту лабуду, в которую, кажется, ты и сама поверила. Но я не сказал ничего неприемлемого или грубого. Я пытался поддержать разговор с красивой девушкой, — неожиданно осадил Лерой. — Простите, Реджина. И я извиняюсь не за себя. Свон в последнее время очень неадекватна. Наверное, превращается во второго Кэссиди. Не обращайте внимания, — повторил он. Эмма отвернулась, ища поддержки у Килла. Он был здесь единственным, кто мог это сделать. Потому что Лерой ведь бил в самую цель. История создания пьесы, экспромтом придуманная перед какой-то репетицией, была воспринята актёрами очень и очень прохладно. Такая тонкость и серьёзность чувств не могли быть выдуманы, пока Свон готовила яичницу или, скажем, чистила зубы перед сном. Непонятно, кого и зачем помощница режиссёра захотела обмануть этой сказочкой. — Эй, кто тебе дал право так разговаривать с Эммой? — включился Джонс. — Господа, мы уже уходим, — громко заявила Локсли. — Спасибо за потрясающий спектакль, но нам ещё нужно забежать к маме в ресторан. — Я думала, Вы останетесь на банкет, — обратилась к ним Свон, отходя от Киллиана и Лероя, которых уже разнимал Нил. — Спасибо за приглашение, — ответила Миллс, чтобы не стоять молчаливым деревом. — Но, думаю, празднование нужно разделить с труппой. И ты же помнишь, какой требовательной может быть Кора. Спасибо за вечер, он был волшебным. Эмма смотрела на Реджину и не то умоляла остаться, не то хотела уйти вместе с ней. Зелина всё больше мрачнела, видя, как сестра улыбается сквозь внутреннюю боль, и тоже не могла понять, как ей поступить. Одна Белль источала позитив и радостное настроение. Скорей всего, эта улыбка была профессионально отрепетирована, но никто не замечал подвоха. — Оставайтесь, — лопотала она. — А то упустите шанс познакомиться поближе с десятком таких же безумцев, как Нил и Свон. Сегодня исключительный день! Мы будем праздновать до утра! — Благодарим Вас, ребята. Но мы, всё-таки, пойдём. Моя маленькая дочурка не может ждать до утра, а Реджине завтра возвращаться на базу. — Созвонимся, — кивнула капитан, отвечая растерянному выражению лица Эммы. И сёстры убежали через распахнутую дверь, сливаясь с шумом театральных коридоров. И всё происходящее дальше вдруг перестало иметь значение. Для Свон. Прямо как в тот раз, на вечеринке Килла. Жених крепче прижимал её к себе, Нил произносил хвалебную речь, все аплодировали, подходили с восторженными словами и улыбались. От этих зубастых улыбок у Эммы кружилась голова. Заливая в себя шампанское, бокал за бокалом, она медленно погружалась во тьму.