Забери с собою в небо

— Миллс! Вылет только в два часа! Ты могла бы ещё поспать, — крикнул ей Бут, выходя из общежития. Лётчик зевал и потягивался, и сонно скрёб затылок. — Отвали! — среагировала Реджина, делая восемьдесят пятый раз подъём туловища из положения лёжа. — О, Королева проснулась без настроения! — орал капитан. — Код «чёрный»! Код «чёрный»! Тревога, офицеры! Сейчас же пройдите в бомбоубежище! — Август Уэйн Бут, ослиная твоя башка! Шесть утра! Закрой рот! Бут рассмеялся, спустился со ступенек и лёгкой трусцой двинулся в сторону стадиона, на котором уже час разминалась Миллс. — Ты к Олимпийским играм готовишься? — спросил он, усаживаясь на скамейку рядом со снарядом для «подкачки» пресса. — Ага, в летательных видах спорта. Чего не спишь? — Его Светлость «Принц» Филипп познакомился недавно с какой-то девчонкой, и теперь круглые сутки болтает с ней по телефону. Это невозможно слушать, — пожаловался капитан, с интересом глядя как Реджина выполняет упражнения. — Когда уже ты познакомишься с какой-нибудь девчонкой? — поддела она. — А зачем? От них одни проблемы. Вот Грэм — ему ещё тридцати нет, а уже трое детей. Это же какая ответственность! А Колтер? Пять лет пытается ухлёстывать за тобой, а в результате имеет раздробленную челюсть, — Август встал и принялся выполнять приседания. — Шон в разводе, потому что не понравился папаше жены. Данброх отправила своего майора под трибунал. И так можно продолжать до бесконечности. Отсюда вывод, Миллс: нет девушки — нет проблем. — Дурак ты, Бут, — покачала головой Реджина. — Рассуждаешь, как женщина климактерического возраста. — Ты хочешь убедить меня в обратном? — усмехнулся «Пиноккио». А Миллс задумалась, закончив поднимать туловище, и села на траву. Нет, убеждать в обратном она никого не собиралась. Более того, ещё совсем недавно она рассуждала точно так же, как Август. Хотя тогда у неё не было никаких проблем, так как никакие серьёзные отношения её не интересовали. Ну, а сегодня назвать Эмму «проблемой» просто не поворачивался язык. — Ты молчишь, значит, я прав, — развеселился Бут. — Пробежим пару кружков, кэп? — Я уже набегалась. — Миллс, тебе одеяло принести? — послышался новый оклик. Это уже Грэм выполз из своей комнаты. А за ним волочился Антоха, не разлепляя век и спотыкаясь на каждом шагу. — Бут, ну вот что ты наделал? Сейчас все приволокутся сюда, чтобы поболтать! Мне нужно тренироваться. — Бодибилдингом решила заняться к пенсии? — Грэм сходу шмякнулся на траву и сладко потянулся, будто только что открыл глаза в своей кровати. — Зря я понадеялась на спокойное утро… — Ты заметила, что вот уже неделю тренируешься на износ? Самолёт вручную толкать ещё не пробовала? — шутил «Лесник», которого настораживала такая активность Реджины. — Если надо, я могу подсобить, — полувнятно пробормотал Антоха, не расслышав сути разговора, и провалился в дрёму. — Я отстала по нормативам, — возразила капитан. — По нормативам сна, наверное. Потому что в остальном ты обновила почти все свои личные результаты. Что происходит, кэп? — настаивал лётчик. — Я просто тренируюсь. Что не так? Это не запрещено. — Думаю, что тебе уже пора запретить. Такой фанатизм до добра не доведёт. — Спасибо за совет, капитан, — скорчила рожу Миллс. — Когда ты в последний раз смеялась с нами над какой-нибудь шуткой или сама подшучивала над офицерами? Это же твоя фишка, Реджина. Мелкие колкости и саркастичные издёвки. — Я увольняюсь, Грэм, — и она мрачно покачала головой. — Что? — Что? — проснулся внезапно Антоха. — Я пошутила. Доволен? — Фух. Чёрт бы тебя побрал. Чуть не поверил. Ну, теперь я вижу, что всё в порядке, — расслабился Хамберт. — Но ты всё равно, заканчивай с тяжёлыми нагрузками. — Слушай, папаша в кубе, а носик мне высморкать не желаешь? — рассмеялась Миллс, поднимаясь с травы и присоединяясь к Буту, который исправно наматывал круги вокруг стадиона. Из общежития вышла Мерида и весело хохочущие братья-англичане. Реджина как в воду глядела: крики Августа разбудили половину офицерского состава, и теперь все, словно магнитики тянулись в сторону спортивной площадки. Спать, наверняка, никому из них хотелось, потому что сегодня «Орлы» улетали в Кабул. Для некоторых это была первая командировка, когда нужно было лететь с целью боевого применения оружия, и поэтому многие выглядели взбудораженными и напряжёнными. Но Миллс своим «мёртвым» и безразличным состоянием, тем не менее, умудрялась выделяться на их фоне. Данброх сначала не придавала этому значения, но после того, как Реджина никак не отреагировала на грубый комментарий одного из техников, задевающий её лично — лейтенант решила присмотреться к напарнице повнимательней. Мало ли, что задумала командир экипажа на этот раз. Мерида прекрасно помнила, чего ей стоила та замкнутость и неразговорчивость, чуть не приведшие к катастрофе. — Привет, — кивнула старший лейтенант Грэму и Крохе. — Во сколько нас собирает Голд? — В десять. Я уже проголодался, скорей бы завтрак, — ответил Хамберт. — Реджина уже давно здесь? — Ага. С пяти. — И часто у неё бывают такие приступы пассивной агрессии? — ненавязчиво поинтересовалась Мерида. — Неа. На моей памяти впервые, если не считать того срыва из-за Нолан. — Нехорошо болтать о коллегах за спиной, господа ленивцы! — крикнула Миллс, пробегая мимо и демонстрируя неприличный жест. — Ууу, плохо дело, Данброх, — протянул Дарлинг-младший. — Держи свои шотландские ушки востро. Кэп что-то задумала. И с этого момента напарница не спускала глаз с капитана. После стадиона все дружно завалили на завтрак, где так громко галдели, что у Реджины разболелась голова, и она ушла, не доев свою порцию гарнира. Еда в неё совершенно не лезла, из-за этого ей не удалось избежать повторного вызова в больничное крыло, которое она давно ненавидела. — Капитан, мне сообщили, что Вы сегодня не завтракали, — встретила её Ингрид своим холодным тоном. — Они что-то напутали. Я прекрасно позавтракала, майор. — У Вас есть какие-нибудь жалобы на самочувствие? — Нет. Никаких жалоб нет, — как робот отвечала Миллс. Она и чувствовала себя как робот, то есть, совсем ничего не чувствовала, кроме приближающейся точки невозврата. А эта точка должна была наступить в десять утра, в это время в родном городе Таллахасси, счастливо улыбаясь и проплывая между радостными лицами друзей, Эмма Свон станет женой того амбициозного парня, и всё вернётся на круги своя. Откуда капитан знала о времени начала церемонии? Ей рассказала Зелина, возможно, сестра хотела этой информацией побудить Реджину к каким-нибудь активным действиям, но её бредовым выдумкам не суждено было осуществиться. Миллс не планировала вмешиваться, она планировала продержаться до двух часов дня и спокойно улететь. — Как твоё плечо? Болит? — врач попала в самую точку. Плечо ныло уже неделю, протестуя против резких нагрузок. — Немного, — призналась капитан. — А кисть? Онемение или какие-нибудь боли бывают? — Позавчера во время посадки я сильно сжала штурвал и не могла разогнуть пальцы спустя несколько минут. — Реджина! Почему ты не сообщила об этом раньше? — внезапно вскинулась майор. — Ингрид, это всё пустяки, на которые мне плевать! Дай таблетку и я пойду на собрание! — Закройте рот, капитан. И поясните мне, что происходит? — Прошу прощения, майор! Ничего не происходит. — Миллс, не шути со мной! — Ингрид, пожалуйста, дай мне сегодня улететь, — из последних сил попросила Реджина. — Мне очень нужно сегодня улететь. Моё состояние в порядке, а с плечом разберёмся позже. Ты вызываешь меня сюда специально? Чтобы поиздеваться? Ты же и так знаешь, что ранение периодически побаливает, кисть немеет, а в голове стучит. Ну, что ты пристала? Будешь напоминать мне об этом каждый день? Я помню, спасибо. Думаешь, твой допуск угробил Нолан? — Фишер многозначительно промолчала. — Хм, добро пожаловать в клуб виноватых. Здесь отстойно. Советую не задерживаться. И если ты ещё пять раз прогонишь меня по всем кругам ада — это ничего не изменит, и меня не спасёт. — Иди, Реджина. Ты свободна. Но когда прилетишь — мы серьёзно займёмся твоим плечом. Пообещай мне. — Спасибо. Обещаю. Миллс зашла в уборную, чтобы сполоснуть лицо и просто опереться на раковину. Ей нужно было просто постоять в одиночестве и тишине, держась за что-то холодное. И по возможности не представлять, что происходит за 217 километров от базы. Но такой возможности не было. Перед глазами постоянно возникали кадры торжественного прошествия невесты к алтарю. И это было невыносимо. — Капитан, Вы меня слышите? — Так точно, подполковник. Я всё поняла, — на автомате ответила Реджина, не заметив, что уже минут пятнадцать находится в комнате предполётной подготовки, а Голд что-то втолковывает экипажам. — Что ты поняла, Миллс? Я спрашивал тебя, сколько часов ты налетала за неделю? — приподнял бровь командир. — Шестнадцать часов за четыре дня, сэр. — Вы сегодня рано встали? — Как обычно, сэр. Голд сдвинул брови и посуровел. Подполковника уже пару дней беспокоил настрой Реджины. Её остервенелые занятия на стадионе и равнодушие с отсутствием какого-либо интереса ко всему остальному шли вразрез с образом того лётчика, которого привык видеть Голд. Причём, переменилась она за одни выходные. — Капитан, это опасная и серьёзная операция. Вы понимаете это? — Да, сэр. Я понимаю, — кивнула она, понимая только то, что часы показывают половину одиннадцатого. Точка невозврата пройдена. — Вы свободны. Штурман, не покидайте своего командира ни на минуту до самого вылета, — отдал распоряжение подполковник и Мерида вышла вместе с Миллс. — Ну что, Данброх, тебя сторожем поставили? — выдохнула капитан, возвращаясь в уборную и облокачиваясь о раковину. Реджину раздражало, что единственный человек, которого ей не удаётся обмануть — это Голд. Но в то же время, это ей и нравилось. — Просто скажи, что ты в состоянии управлять самолётом, и мы долетим без сюрпризов, Миллс. Остальное меня не интересует. Точнее, я хочу тебе помочь, но ты ведь пошлёшь меня в далёкие дебри за это, так что, извини, мне всё равно, что там у тебя произошло. — Я не какой-то дилетант, старший лейтенант. Вместо того чтобы преследовать меня в туалете, займитесь маршрутом. — Я когда-нибудь врежу тебе, Миллс, честное слово. Ты как дикобраз, к тебе невозможно подступиться! — Привыкнешь. А шуточки из зоопарка оставь для кого-нибудь другого. — Я думала, что мы уже миновали стадию твоей неприязни ко мне. — А я думала, что ты научилась молчать там, где, чёрт возьми, нужно помолчать! Мерида, яростно сверкая глазами, замолчала, но не двинулась с места. И Реджина поблагодарила Бога за это, иначе, она бы раскрошила все раковины, если бы осталась одна. В это же самое время в её комнате впустую надрывался мобильный, Зелина, вероятно, спешила сообщить те самые новости, но, увы, в общежитии капитан так больше и не появилась.