Забери с собою в небо

      Сегодня ночью Эмме не удалось поспать ни минуты. Каждый час названивал то Киллиан, то Нил, то поставщик цветов, то совершенно незнакомые люди, в попытке уточнить какую-нибудь пустяковую деталь утрешней церемонии. В два часа ночи приехал визажист и парикмахер, в три — привезли платье, ещё через полчаса выяснилось, что таблички с именами гостей, необходимые для их рассадки на банкете куда-то пропали. Кэссиди, без ведома жениха заменённый на подружку невесты, перевернул с ног на голову весь клуб, и только к утру нашёл эти злополучные таблички. Какой-то невнимательный курьер отнёс их на кухню, перепутав с бисквитным печеньем. — Эмма, звонил декоратор! — кричала из соседней комнаты Руби. — Говорит, что у неё закончилась ткань для оформления арки молодожёнов! — А я здесь причём? — Она спрашивает, не могла бы ты отправить машину за дополнительными рулонами белого атласа? Их нужно привезти как можно скорее! — Пусть везут, что хотят. Мне нет дела до проблем декораторов. Когда, чёрт возьми, появится Кэссиди?! Свон чувствовала себя помещённой в овощерезку. Каждый хотел отщипнуть от неё кусочек внимания, времени и взгляда. — Нил будет ждать тебя в церкви, он недавно звонил. Я забыла тебе сказать, — пропищала заглянувшая в комнату Эшли. — Что? Он нужен мне здесь! Я не могу ехать в церковь одна. Он должен меня сопровождать, — чуть не плакала Эмма. — Я могу сопровождать Вас до церкви, мисс Эмма. А мистер Кэссиди встретит Вас уже там, — дружелюбно предложил Арчи, который слонялся по квартире ещё с вечера, будучи очень заинтересованным всеми свадебными приготовлениями. — Спасибо, что помогаешь мне, Арчи. Ты хороший друг, — кивнула Свон, возвращая своё внимание визажисту. И пока Мери-Маргарет, напевая под нос какую-то праздничную мелодию, уже четвёртый раз варила кофе на её кухне, Эмма всеми силами пыталась скрыть проступающую истерику. — Киллиан уточняет время твоего прибытия, — опять возгласила Руби, неся телефон в комнату Эммы. — Уже в пятый раз, — закатила глаза та. — Нет, я не буду с ним говорить. Передай, что всё будет в точности, как на вчерашней репетиции. За исключением моего падения, — добавила она и отослала Руби обратно. Да, мы не ослышались. Такая грандиозная свадьба требовала нескольких репетиций. Прямо как в театре. Выверенная по минутам церемония, расписанные в строгом порядке и по секундам речи и поздравления. Как ни странно, но репетиции проходили очень удачно, не считая вчерашнего падения Эммы перед ступеньками у алтаря. Это вышло случайно: она, как и планировалось, шла по проходу с Кэссиди, а когда он отпустил её, чтобы она самостоятельно поднялась на две ступеньки выше — Свон неуклюже оступилась и, подвернув ногу, села на пол. Киллиан, священник, который, кстати, был больше похож на замученного пытками узника, чем на представителя церкви, и Нил помогли ей подняться, но пришлось прервать прогон и дать невесте, наконец, перевести дух. На этом настоял как раз-таки святой отец, пожурив Джонса за излишнюю щепетильность в отношении внешнего антуража и полную невнимательность к своей возлюбленной, отчего женишок уж подумал уволить его от греха подальше. В остальном же всё шло по сценарию. Со стороны Киллиана было приглашено чуть больше ста человек, со стороны Свон — четырнадцать. Сюда входила вся театральная труппа, включая жену Лероя и соседку по этажу Лилит, с которой Эмма познакомилась в прошлом году. Немного неравное расположение сил получалось, но что ж, Свон не оспаривала никакого решения жениха. И даже платье, которое она сначала порывалась купить вместе с Белль, в итоге, помогала выбирать одна из певичек Килла, потому что невеста никак не могла определиться с фасоном. Получилось не Грейс Келли, но что-то очень близкое к ней: роскошное белое платье, с длинным шлейфом, вышитое жемчугом и драгоценными камнями. Оно напоминало наряд какой-нибудь принцессы из богатой сказочной страны. Эмма выглядела в нём пышно и блистательно. Киллиан добился своего. И, по большому счёту, это её даже устраивало. Сегодня она думала только об одном — чтобы этот день скорей закончился, и все эти кружева, тонны косметики, незнакомцы, знакомые, едкий запах лака для волос и прочая мишура исчезли. Чтобы всё испарилось в атмосфере, и она смогла спокойно поспать и поваляться перед телевизором, не думая о разновидностях салатов и о меню для вегетарианцев на банкете. А также о том, в какие долги ей пришлось залезть, чтобы оплатить чересчур амбициозную вечеринку. Ещё и Белль так некстати покинула её, уже неделю не подавая никаких признаков своего существования в городе. — Свон! Пятиминутная готовность! — скомандовал Вейл, появившийся совсем недавно и взявший на себя часть обязанностей подружки невесты. — Машина уже ждёт! Арчи? — Я готов, господин Страх. Мы можем ехать. — Отлично. Эшли, позвони Кэссиди, пусть выходит встречать. Бланшар, чтоб тебя Франкенштейн покусал, хватит реветь! Некогда с тобой возиться! Руби, детка, забери её и садитесь в другую машину. Вперёд! Все на улицу! — шумел актёр и выталкивал всех за дверь. — Уф, Вейл, спасибо, что сотворил мне минутку тишины, — выдохнула Эмма, когда в квартире не осталось никого, кроме них двоих. — Не за что. Ты ещё держишься? — спросил коллега, опрокидывая в себя фляжку с виски. — Стараюсь. Тебе Белль не звонила? — Нет. С чего это ей вздумается мне звонить? Ты, конечно, очень вовремя с ней поругалась, — добавил он, закрывая входную дверь и волоча за собой какие-то коробки. — Это она со мной поругалась, — пробормотала Свон, залезая в чёрный крайслер и поприветствовав мужчину за рулём. — Без разницы. Итог один и тот же, — Вейл захлопнул машину и дал сигнал водителю, что можно отъезжать. Часы на приборной панели показывали 8:20. Церемония должна была начаться ровно в 10:00. Десять минут по городу, чтобы добраться, и полтора часа, чтобы надеть платье и повторить свою клятву, которую Эмма надеялась изобразить экспромтом, или не надеялась вовсе. — Слушай, твоя декораторша, по-моему, совсем спятила. Ты видела, во что она превратила церковь? — шепнул Лерой, когда Свон, поддерживаемая за талию Нилом, не торопясь появилась в холле собора. — Лерой! — прицыкнул режиссёр, дав понять, что лучше ворчуну держаться подальше от невесты. А Эмма, тем временем, шагнула под своды этого огромного храма и застыла на месте с отвисшей челюстью. Сначала ей показалось, что она попала в шатёр, потому что высокие потолки, которые она видела ещё вчера, внезапно превратились в волнистое подвесное нечто, ниспадающее чуть ли не на головы гостям. Затем Свон заметила горы атласа, нашедшего себе применение в убранстве алтарной части и арки. Его было чересчур много, и он слишком блестел. Ну и в довершение всего, массивные деревянные скамейки были декорированы розовыми цветами. Именно розовыми, не белыми, не персиковыми, и даже не бледно-розовыми, а именно такими, какими Эмма их видеть не хотела. — Пойдём, Нил. Нужно одеваться, — помощница режиссёра спокойно развернулась и проследовала в специальную комнату, где их уже ждали Мери-Маргарет, Руби и Эшли. — Эмма! Какая красота! Прямо как в сказке! — вопила Бланшар. — Я видела Киллиана, он выглядит великолепно! — Эшли, прошу тебя, предложи Мери-Маргарет освежиться. Так будет спокойней, — попросила Эмма как можно вежливей. — Руби, помоги нашей невесте с платьем, а я проверю ещё раз, на месте ли священник и жених. Остался ровно час, — улыбнулся Нил и скрылся через боковую дверь. Когда он вернулся, Свон была уже готова. Свадебное платье идеально сидело, причёску намертво залили лаком, туфли почти не сжимали пальцы, а лицо не лоснилось от жары. — Ух ты! — Как я выгляжу? — неуверенно спросила Эмма. — В полной гармонии с окружающим интерьером, — пошутил Кэссиди. — Ну, спасибо. — Тебе нужна минутка? — Нет. Не уходи. Не хочу сидеть здесь одна. — Значит, сегодня я пришёл посмотреть, как каждый останется со своей историей, хоть и казалось, что она была одна на двоих? — чуть погодя спросил Нил негромко. — Ты прав, Нил. У каждого своя история, — ответила Эмма с напускной весёлостью. — Ты хочешь уйти совсем? — Нет, Свон. Нет. Я не хочу уйти. Я буду подружкой невесты, даже если гости твоего жениха посчитают это неуместным. Для этого я готов нарядиться во что угодно, если пожелаешь. Эта свадьба ещё недостаточно перегружена декорациями, — Кэссиди чередовал шутки с колкими замечаниями. — Обойдёмся без маскарада. Зелина не пришла? — Нет. Я приглашал её, но она осталась с ребёнком. — Понятно, — Эмма уже не изображала напускную весёлость. — Она ведь перестанет работать с нашим театром, да? — Не знаю. Наверное, перестанет. — Ладно, сегодня это не важно. Сегодня важно не напиться до того, как начнут разрезать торт. Пойду, проверю музыкантов. — Угу, — и Эмма уставилась в зеркало, рассматривая своё загримированное отражение. В дверь тихонько постучали, и когда она открылась, в комнату вошла Белль. — Ты пришла? — поднялась помощница режиссёра. — Да, я пришла, Свон. Я подумала, что наша дружба важнее этого мероприятия. И я верю в хорошее в людях. Тем более, ты обещала Мери-Маргарет сюрприз, мы его ждём с нетерпением. Ты очень красивая! — ахнула Белль. — Белль, я так тебя ждала! — охрипшим голосом прошептала Эмма, обнимая подругу. — Но на место почётной свидетельницы я не стану. Прости, — Френч чмокнула невесту в щёку и выскочила за дверь так же быстро, как и появилась. А Свон осталась стоять на месте с распростёртыми объятиями. — Прошу прощения, мисс Свон, — из боковой двери выглянул священник. — Могу я сказать Вам пару слов перед началом церемонии? — Да, конечно, святой отец. Проходите, — Эмма попыталась придать своему лицу непринуждённый и благожелательный вид. — Я лишь хотел убедиться, что всё в порядке. На последней репетиции Вы выглядели подавленно и пропускали свои реплики, — сдержанно поинтересовался он. — Как Вы чувствуете себя сегодня? — Благодарю Вас, отче. Вы очень добры ко мне. Вчера я действительно была невнимательна. Но нет причин сомневаться в серьёзности моих намерений. Я готова перед Богом засвидетельствовать моё с-согласие на этот брак... «Серьёзно? Зачем я это сказала?» — мысленно спохватилась Эмма. Пастор посмотрел на неё с некоторым удивлением, но тут же переменился в лице и продолжил самым смиренным тоном, на который был способен: — Очень рад это слышать. Пусть Господь поможет Вам в этот особенный день. А я, ведомый Его рукой, как капитан провожу Вас на корабль Вашей семейной жизни. Эмма пристальней всмотрелась в лицо прелата. Ей показалось, или он произнёс слово «капитан» с каким-то особым нажимом, сделав едва различимую ухом паузу между словами, которую заметить был способен только музыкант, или актёр? «Нет, нет. Я помешалась. Это паранойя. Мне просто показалось» — твердила Эмма себе в уме. — Я жду Вас у алтаря, — добавил он через пару секунд и вышел. Свон закрыла глаза и села в кресло. Оставалось десять минут до начала церемонии, а в голову ломился целый шквал мыслей и эмоций. Всё должно было пройти идеально, без эксцессов и незапланированных метаний невесты. Но на то они и метания, чтобы их невозможно было запланировать. За дверями уже слышалась музыка. Камерный ансамбль традиционно исполнял одно из свадебных произведений, которые исполнялись уже лет сто, а то и дольше; доносился громкий голос Нила, успокаивающего слишком шумных друзей жениха; и за окном палило солнце. Так палило, что будь эта церковь деревянной, наверняка вспыхнула бы от жарких лучей и сгорела дотла за считанные секунды. Остаться бы сейчас в этой комнатушке до вечера, чтобы не видеть никого и не слышать, и чтобы снять это платье и не надевать больше никогда, чтобы можно было тихо и в одиночестве сидеть у окна и глазеть на проезжающие мимо машины. Но нет, сегодня не тот день, когда можно расслабиться и ни о чём не думать. Таких дней вообще не бывает в жизни. Сегодня самый важный день. День, когда нужно решить, прыгаешь ты в пропасть, потому что дурак, перепрыгиваешь ли ты её, потому что не хочешь им быть, или отступаешь назад, потому что тот же дурак, но тебе стыдно. Дилемма не из простых, так как при любом твоём ходе ты всё равно остаёшься тупоголовым дураком, каким-то образом притащившим себя к пропасти. — Свон, ты готова? — вломился Кэссиди. — Малыши Лероя уже заждались красавицу-невесту. — Я готова, Нил, — с долей торжественности произнесла Эмма и вышла в коридор. Двое очаровательных малышей-двойняшек, мальчик и девочка, во все глаза вытаращились на пышное платье. Мальчик от изумления даже начал хлопать в ладоши, роняя подушечку с кольцами на кафельный пол, а девочка смущённо спряталась за ногу Нила. — Эй, ребята, по местам. Грустная принцесса Эмма опаздывает к глянцевому принцу Киллиану, — шепнул им режиссёр. Малыши сразу приняли серьёзный вид и стали на свои места: девочка шла сзади и придерживала шлейф, а мальчик, улыбающаяся мини-копия Лероя, важно приподняв подбородок, приготовился нести кольца. Эмма ступила в храм, гости поднялись со своих мест. Ансамбль заиграл что-то другое, но такое же неинтересное. По отсутствию хороших музыкантов и достойной музыки можно было уже догадаться, что помощница режиссёра в качестве постановщика звука здесь даже не появлялась. Всеми вопросами занимался жених и его команда артистов из музыкального театра. — Свон, улыбайся, — сквозь зубы тянул Кэссиди, держа её под руку. — Представь, что это твой спектакль. А это и было спектаклем. Руби и Эшли стояли сбоку от алтаря и по-актёрски улыбались. Напротив них красовались друзья Джонса в лиловых камзолах, казалось, они забыли их снять после какого-нибудь мюзикла, чуть выше на ступеньку стоял шафер жениха — тот самый буян Сми, а ещё выше блистал сам жених. Описывать его одеяние, причёску и макияж займёт много времени, а нам нужно торопиться. Одним словом, как заметил «подружка невесты», Киллиан выглядел глянцевым. Ни больше, ни меньше — гладкий, лощёный модник с обложки журнала. Толпа незнакомых лиц улыбалась, как улыбаются на параде проплывающей платформе гигантских скульптур или игрушек, то есть с интересом и весело, но без какого-либо понятия смысла происходящего. Вдова Лукас с синьором Джеппетто помахали Эмме руками где-то из середины зала, Вейл ухмылялся, пристроившись с краю, Белль сидела в углу на стороне жениха и выглядела очень понуро; Арчи стоял в первом ряду рядом с Дэвидом и Мери-Маргарет и постоянно то засовывал руки в карманы, то вынимал их, поправляя пиджак. Бланшар прижимала руки к груди и шмыгала носом, пока Дэвид поглаживал её по спине. Лерой отсалютовал невесте, приставив два пальца ко лбу, и крепче обнял жену, подмигивая своим гордо шагавшим малышам. Соседка Лилит скромно, но зато искренне улыбалась, и Свон поблагодарила небеса, что хотя бы одному человеку не приходится притворяться. Правда, она была несправедлива. Жених тоже не притворялся, он спокойно, зная себе цену, ждал, когда созданная им барышня поднимется к алтарю. И вот Кэссиди выпустил её руку, а Эмма, вместо того, чтобы опереться на протянутую ладонь Килла, схватилась за подол платья и самостоятельно шагнула выше, вызвав незаметное замешательство на лице будущего супруга. Ничего особенного, просто этот маленький шажок не был вписан в сценарий и не отрабатывался на репетициях. — Доброе утро, дамы и господа, — начал пастор, когда гости уселись на свои места, а друзья и подружки молодожёнов подошли ближе. — Мы сегодня собрались здесь, чтобы стать свидетелями заключения прекрасного союза двух влюблённых сердец. От этого приветствия у Свон потемнело в глазах. — Наши дорогие и любимые, а главное любящие друг друга Киллиан и Эмма изъявили желание сочетаться браком в присутствии Господа и верных друзей. И да поможет нам Всевышний! Кто-то в зале негромко кашлянул, скорей всего, это был Лерой или Вейл. Эмма почувствовала, что сейчас упадёт на колени и разрыдается. — И я хочу спросить, желает ли кто-нибудь из присутствующих назвать хотя бы одну причину, по которой эти молодые люди не могут вступить в брак? Подумайте, дамы и господа, и заявите громко, в противном случае Вы утаите правду перед Богом и его святыми, — священник выдержал длинную паузу, во время которой Эмма снова посмотрела ему в глаза и ощутила возвращающуюся паранойю. Киллиан тоже напрягся от такого давящего призыва. Белль обхватила голову руками и старалась не смотреть в сторону брачующихся, Руби изучала взглядом пол, а Эшли, боясь пошевелиться, уставилась в одну точку. Святой отец был уже готов продолжать, как вдруг в первом ряду раздался какой-то грохот и все повернулись на звук. Мери-Маргарет, не удивительно, не выдержала этого беззвучного надрыва, висящего в воздухе, и рухнула в обморок. — Не обращайте внимания, отче. Продолжайте, — сконфуженно промямлил Дэвид, обмахивая обмякшее тело премьерши свадебной брошюркой. — Итак, Киллиан Бреннан Джонс, согласен ли ты взять в жёны Эмму Свон и любить её до конца жизни, пока смерть не разлучит Вас? — чётко произнёс священник. — Э-э, да-а, я согласен, — ответил жених. — А ты, Эмма Свон, согласна ли стать женой Киллиана Бреннана Джонса и любить его всю жизнь, пока Господу не будет угодно забрать Вас в мир иной? Свон медлила, впору было запускать звуки барабанной дроби. Все лица её друзей напряжённо замерли, как каменные изваяния. Но она смотрела прямо в глаза Киллиана и молчала. И она понимала, чёрт возьми, она наконец-то перестала слушать тех застаревших демонов, скопившихся в её душе за столько лет. Демонов, которые душили в ней веру в себя, веру в друзей, в любовь. Только притащив себя к пропасти, Эмма сумела отличить их убивающее дыхание от стука своего трепещущего сердца. Она понимала, что здесь, сейчас, в этом храме, среди святых икон и несвятых друзей, среди безразличных ей приятелей Джонса и вызывающих аллергию портьер декоратора, она может думать только об одном человеке на этой планете. Как она вообще оказалась в этом месте? И кто все эти люди, оценивающе пялящиеся ей в спину? И почему она смотрит в чужие глаза, вместо того, чтобы восхищаться тёплыми искорками родных глаз? — Белль? — внезапно очнулась Эмма. Все гости сначала выдохнули, а потом начали негромко перешёптываться. А лицо Киллиана и вовсе выражало крайнюю степень растерянности и непонимания. — Я здесь, Свон, — отозвалась подруга, вставая со своего места. — Прости, что выгнала тебя из дома, — продолжила невеста, всё ещё глядя в глаза жениху. — Ничего, я жила у Руби. — Мм, отлично. Спасибо, Руби, что не призналась. Лукас молча пожала плечами в своё оправдание. — Любимая, гости ждут ответа, — наклонившись, шепнул Килл. — Давай ты поболтаешь с друзьями чуть позже. — Одну минуту, — кивнула Эмма. — Белль, ты была не права. — Да? В чём же? — заулыбалась Френч. — Я не влюблена. Я люблю. Я очень сильно люблю. Очень сильно… Понимаешь? — сквозь слёзы проговорила Свон. — Понимаю, подруга. Что будем делать? — Если мы не успеем до вылета, если мы уже опоздали, то я точно сегодня сброшусь с моста. — Эмма, о чём ты говоришь? — нахмурился Джонс. — Киллиан, прости меня. Я действительно сожалею, что дотянула это до сегодняшнего дня. Но я не выйду за тебя. Кажется, на этих словах Мери-Маргарет второй раз шлёпнулась в обморок, но Эмма уже ничего не видела, устремившись по проходу к двери. — Мисс Свон! — окликнул её священник. — Возьмите мою машину, она припаркована у северной стены храма. Поверьте, на ней Вас никто не осмелится остановить. — Спасибо, святой отец! Помолитесь за нас! — крикнула сбегающая невеста, ловя на ходу ключи. — Обязательно, мисс Свон. — Пресвятые итальянские мученики, это лучшее бракосочетание, что я видел за всю свою жизнь! — громко воскликнул синьор Джеппетто, провожая Эмму аплодисментами.