(зубы)

слышали штуку: близнецы всегда одинаковые? є смеётся. близняшки — мечта-во-плоти, если ты с двадцати хочешь трахнуться с двумя азиатками — или что тебе, смешной и добрый расист, — чтобы с двух сторон сжало зеркальной проекцией одной и той же инатуральной херни — є не отводит взгляд в сторону; є смотрит тебе в переносицу и чешет тыльной ладонью свой налысо бритый затылок є говорит: можно устроить. є добавляет: если ты на нужную половину пидрила. я никому не скажу. єэ топчутся на входном коврике и трогают пятками порог. ь; єэ сегодня ровно пять лет. мама склоняется над ними толстыми быком всезнания и натягивает им на одинаковые головы с одинаковой шерстью одинаковые шапки с помпоном. э жёсткая тёплая вязка щиплет за кожу, но он послушно молчит. є вытягивает из-под ярлыка длинную нитку. є откусывает с мизинца заусенец. под внимательным материнским взглядом э повторяет кондуктор не знает, кто из двух пописклявей, и на всякий пожарный дрочит на обоих. кондуктор — добрый расист ему нравится, чтоб дети показывали ему язык. дотрясшись до школьного стопа, є стаёт на автобусные ступени — тянет брата за зеркальную варежку — и оборачивается. э догадывается, что происходит, и прячется в душном капюшоне. є знает, что происходит, наверняка. ей не жалко. она показывает дядьке маленький блестящий язык в слюне и крошках печенья. — прыжок на асфальт — кондуктор кончает и густо её обожает є не жалко, даже когда она по-паспортным-бумажкам взрослая и хорошо знает об эксплуатации. є говорит о кондукторе, когда они только-только разваливаются на чужой кухне, и изображает, как он хрипел в усы, спуская куда-то в глубины пальто: а- угрхХХ все вокруг держат ноту: А- угрхХХХХ, детка — и звенят серьгами и бородавками э слишком белый, чтобы краснеть, и отвлекает себя нервной затяжкой. пить можно только после того, как все отдадут дань доброму извращенцу. где-то в больничке сейчас умер самый-самый кондуктор, схватившись за старое сердце — в тот фрагментарный момент, когда они чокнулись стакашками и опрокинули их в себя. такие дела гитара в чьих-то сальных руках бренчит похоронный марш (это «ленинград», витя?) (они всё ещё на кухне. кухня всё ещё в химках) слышали шутку: близнецы всегда одинаковые? э не смеётся. э нестакашно опрокидывается на своих длинных ножищах, потому что угашивается травкой и не зажирает, как приличные люди, молочкой и курочкой. э вообще ест? э не помнит. э — тонкая рыбья кость, и химковский диван — его вселенная. кошачьи шерстинки складываются в галактики. люди в чёрном суют ему в лицо слюнявое горлышко. пахнет брэнди э отшатывается от уилла смита в дырявом халате (тот смеётся в окурок) и тычется скулами в обивку дивана у э огромный член, и он совершенно не умеет им пользоваться. у э самооценка моллюска, и пусть фрейд засунет все лишние сантиметры сам себе в задницу э сбивчиво извиняется каждый раз, когда сделает своим неуклюжим болтом больно новой подружке. однажды э блюёт — вот насколько ему неловко — когда видит между девичьих ног кровь, и это не _то, это _из_за_него. от блевоты становится неловчей и пуще. э всё чаще девчонка; э оттопыривает костлявую задницу для товарищей и начинает любить, когда тянут отпущенный до лопаток жиденький хвост- член э снова становится анакондой. змея глядит ему в глаза — доигрался, паскуда? — и ползёт по животу и ключицам. э не расист, но хочет спросить у уилла смита, как быть; что принято делать на западе, если ты хренов вкусный крольчонок для своего хрена. э плохо знает английский. э парализуется в судороге, дёргает кончиком кроличьего носа и жмурит глаза. — помогите — пожалуйста — пожалуйста, господи — дайте мне нож. мачете, тесак, чтобы сильнее. скорее (= «поэ…. по… помажугсдее… си-э. скаа!»; он корчится как эмбрион) (є гогочет на стуле рядом. є слизывает лимонный сок с чилийского корво. є пиздит ножи из каждой лавчонки в метро. у є болит живот) (э кое-как доползает до ножниц и задыхаясь от страха и слёз стягивает с себя шорты. сестра даёт ему в челюсть и долго, долго целует в лоб и краешек рта. э засыпает) утром є вскальзывает в свою огромную куртку, совсем светлая и беспохмельная, и уходя с плаксивыми братом наперевес прощает всех рукопожатиями. у подъезда она закуривает, и э хныкает, когда ветер задувает дым ему в нос. є — костёр. на ь ты можешь коптить кусок мяса; можешь обжечься, и выйдет хорошенький шрам (о э, о э прямоходящий шрам, о э) костёрные законы физики — (не)справедливости — сохраняются. каждая затяжка є планомерно утекает э в нос. є закидывает его домой, помогая осилить квартирную замочную скважину. там э рухнет на входной коврик, вжавшись носом в сапог, но он уже большой мальчик и справится. на улице є тянет вверх ворот своей футболки и нюхает. выцветший принт с бартом симпсоном пахнет перегаром и потом хлеще дядюшки сэма когда она возвращается, уже вечер, и дядюшка сэм готов проблеваться от того, какая она по-честному потная. кажется, он не служил (дядюшка сэм пришпилен к стенке булавкой за шкирку) э пьёт сладкий чай. синяки под глазами у э похожи на парашюты. с их безвозмездной подмогой его взгляд спокойно приземляется на канал новостей. є стягивает слоёное тёплое, пока в зеркале не становится видна грудь парашютист трамбует ткань в вещмешок. он потерял зажигалку на дереве. э информирует в чай: — сегодня два взрыва в метро. — а тебе чего? не будь пуськой. (oh sis. he totally is) є закуривает и гладит фильтром себе между пальцев. шрам там похож на плоскую косточку персика где-то мать прёт с работы с кропоткинской в конец фиолетовой. є не спрашивает, какая ветка. она облокачивается на стопку газет; коту нужно на что-то срать. (ОБЪЯВЛЕНИЕ: В ВАШЕМ РАЙОНЕ ПИЗДЕЦ СРОЧНО НУЖЕН КОНДУКТОР) до сих пор плохо-вгашенно: — чай. будешь? брат гладит её по колену (є вырезает кусочек газеты и ни за что не даст ему ножницы)