(зубы)

вдали улюлюкала деревня — плотная, гремящая пятками и душистым питьём. га хорошо слышал и увлечённо разглядывал. из кроны с шорохом высунулись четыре круглых глаза. левые два поморгали и застучали коготками вдоль ствола. правые наклонили опрятную блохастую бошечку. га загребал из-под ног горсти земли, мял их между пальцев и бросал в костёр. искры взметались наверх очень красиво. эти блестят совсем не так, как пороховые. никуда не спешат. га прижимал ухо к плечу и следил, как они пляшут в воздухе. косой глаз — вполне преимущество, если смотреть на него с правильной стороны. га видел и два- четыре моргающих, и искры, и знакомую, тёплую грудь зу. не то чтобы у зу была какая-то уж очень особенная грудь, но рыхлые шрамы, рассёкшие соски, лежали на ней вперемешку и правильно и красиво. это, наверное, потому что она не спешила их заработать. всё само получалось. га бросил в костёр ещё земли. искры выплюнулись наверх и спокойно, гладко задрожали. зу навалилась локтями себе на колени и уставилась куда-то в его пятки. её круглое лицо, пёстрое от красок, заострялось перед огнём. — ты тут не скучай. га повернул голову к ней. отряхнул ладони. земля раскрошилась и разбежалась по повёрнутым вбок щиколоткам. — работай, тяжестей не бойся только. и отдыхай тоже. может, ему хотелось пойти туда с ней. может, даже ему, недужному сыну старухи, хотелось мять стопами чужую землю, серьёзно, с толком отлёживаться в кустах и тыкать клинком в прохожих и фрукты. га кивнул. — и не сиди на месте. от рук и зубов зу пролилось много крови. и сколько ещё ни прольётся — она будет только тёплая, только ведущая вслед, только держащая за руку. да даже если не только… она поманила га к себе, как совсем детёныша, и дала прислониться к своей груди. надавила ладонью на ухо, вжала покрепче. — и делай глупости. понял? в её груди что-то странно хрипело.