Кто-то ведь должен

— О чём вы задумались, мисс Цукино? — с едва заметной усмешкой спросил Мамору, продолжая накладывать тугую повязку на её ногу. — Ни о чём, — поспешно ответила Усаги и покраснела до корней блондинистых волос. — Тогда позвольте задать вопрос, — доктора Чиба забавляло её смущение. — Кем Вы работаете? — Я журналистка, — выпалила Усаги. — Журналистка? — удивился Мамору. Он ожидал услышать, что Цукино работает воспитателем в детском саду, продавщицей в зоомагазине или официанткой в кафе, хотя с координацией и равновесием у неё явные проблемы, но никак не журналисткой. — И о чём же вы пишете? — О разном, — с энтузиазмом ответила Усаги. Она была рада, что красавчик доктор разговаривает с ней без раздражения или сарказма. — В основном об интересных местах или событиях в Токио. — И о чём же была ваша последняя статья? — Мамору сел за стол, чтобы выписать рецепт мази от ушибов и растяжений. — О-о, — глаза Усаги заблестели. — Я писала о чудесном новом кафе. Кстати, оно находится недалеко отсюда. Там готовят невероятно вкусную выпечку и десерты. Я ничего подобного за всю свою жизнь не пробовала! А поверьте, я много где бываю. И владелица очень приятная девушка. Мы с ней даже сдружились. Если хотите, могу дать вам адрес. — Спасибо, — улыбнулся Мамору. — Но я равнодушен к сладкому. А кроме обзоров кафе вы о чём-нибудь пишите? — Иногда, — пожала плечами Усаги. — Но писать про кафе и рестораны интересно. К тому же, я отлично разбираюсь в еде, и всегда рада попробовать что-нибудь новенькое. — Я не сомневаюсь, — ехидно улыбнулся Чиба. — Ну, тогда вот вам задачка как специалисту в данном вопросе, мисс Цукино. У девушки есть 265 пирожных, 135 печений и 2 торта. Что останется у девушки, если она съест 155 пирожных, 119 печений и 2 торта? Неожиданный вопрос поставил Усаги в тупик. Она судорожно пыталась сделать верные вычитания в уме, чтобы не упасть в грязь лицом. — 110 пирожных и 16 печений? — неуверенно ответила она. — Не совсем, мисс Цукино. При таком потреблении сахара у девушки останется риск развития сердечнососудистых заболеваний, нарушение обмена веществ, серьёзное ослабление иммунитета и, вероятно, диабет в придачу, — тоном лектора произнес Мамору и встал из-за стола, чтобы отдать рецепт. Романтические фантазии вместе с радостью от приятного общения разбились, как большая стеклянная витрина — с грохотом и звоном, когда мелкие осколки градом разлетаются в разные стороны. Он издевался над ней! Всё это время Чиба над ней насмехался! И, судя по его самодовольному виду, получал от этого огромное удовольствие. Усаги сжала кулаки. В васильковых глазах блеснули слёзы. Ну нет, она при нём не заплачет! Никогда не заплачет! Усаги шумно вздохнула. — Ваша шутка кажется вам остроумной? — её обида уступила место гневу. — Вы считаете, что имеете право говорить людям гадости?! — Я не говорил вам гадостей, мисс Цукино, а лишь поделился научно обоснованными фактами. Вам не на что обижаться, — Мамору невозмутимо протянул рецепт. — То, что у вас есть диплом врача, не значит, что вы знаете про людей абсолютно всё! — с вызовом бросила Усаги. — Может и не всё, да уж побольше вашего, мисс Цукино, — раздраженно ответил Мамору. — Очень в этом сомневаюсь! Вы относитесь к пациентам, как к машинам. Вы просто механик! Вам кажется, что самое важное — восстановить правильное функционирование. Но люди не роботы и не машины! У людей есть чувства, есть душа! Только вы, со своей починкой человеческих тел, совсем об этом забыли! — эмоции переполняли Усаги. — Нравится вам или нет, но моя работа заключается в том, чтобы быстро и правильно диагностировать проблему и устранить её наиболее эффективным способом. Если я вижу, что человек подвергает себя потенциальной опасности, то я об этом предупреждаю. Не понимаю, на что тут можно обижаться? — лицо и голос врача оставались абсолютно спокойными. — Что касается ваших громких заявлений о чувствах и душе, то научных доказательств существования последней никто пока не нашёл. А чувства в моей работе только мешают. Если вам нравится играть в эти игры, я мешать не буду, но и вы не учите меня, как выполнять работу. — В какие игры? — воинственно спросила Усаги. — Как будто вы не понимаете! Цветы, игрушки, пирожные — кому это нужно? — Мамору осекся, увидев, как в одну секунду Усаги погрустнела. — Вам кажется, что всё, что я делаю для Нару, глупость, только потому, что её тело не работает, как надо. Вы не понимаете, что жить и функционировать — две разные вещи. Некоторые люди могут за один день прожить больше, чем другие за сто лет. Жизнь не ограничивается вкусом еды в больничном кафе, белым цветом стен или запахом лекарств и средств дезинфекции. Пока сердце моей подруги бьётся, я сделаю всё, чтобы она чувствовала настоящую жизнь, которую она так любит. И я буду верить в чудо, какой бы глупостью вам это ни казалось! — Усаги уверенно посмотрела в красивое лицо врача. — Оставим патетику, мисс Цукино. Вот рецепт. Мазь хорошая — за пару дней всё пройдёт, — Мамору сунул рецепт в её руку. — Простите, но я устал и не готов поддерживать псевдофилософские разговоры. Тем более что, на мой взгляд, кроме пустых пафосных слов ничего в них нет. — Может это потому, что, несмотря на отличное функционирование, вы по-настоящему не прожили ни одного дня? — печально глядя на врача, спросила Усаги. — Всего хорошего, мисс Цукино. И не перенапрягайте ногу, — Мамору вернулся за стол и всем видом показывал, что разговор окончен. — До свидания, Доктор Чиба, — Усаги осторожно встала. Нога побаливала, но идти девушка могла. Усаги взяла коробку с чуть помятыми пирожными и вышла из кабинета.

***

Мамору несколько дней не видел и не слышал неугомонную блондинку. Он бы мог подумать, что она отлеживается дома после растяжения. Но каждый день меняющиеся фотографии в палате Нару свидетельствовали о том, что Цукино исправно навещала подругу. Вчера была фотография из детского сада, где маленькие, перепачканные краской Усаги и Нару гордо позировали со свеже сотворенными произведениями в стиле примитивизма. А так же две фотографии со школьными друзьями. Мамору подумал, что Цукино почти не изменилась со школьной скамьи. Сегодня же стояла портретная фотография Нару на фоне моря фиолетовых цветов. Её глаза светились счастьем. Рядом была фотография Нару и Усаги с какого-то концерта. Девушки были в одинаковых футболках с названием группы, о которой Мамору даже не слышал. Третью фотографию сделали на пикнике. Фотограф подловил девушек, когда Усаги пыталась, словно удав, заглотить огромный рисовый шарик, а Нару смеялась до слёз, наблюдая за подругой. Мамору тоже не смог удержаться от улыбки. На самом деле Мамору не собирался разглядывать фотографии. Это вышло само собой. Его истинный интерес представляло состояние Нару. Результаты анализов и общее состояние девушки показывали неожиданную стабильность. То есть отключить от искусственной вентиляции легких не представлялось возможным, да и никаких надежд на положительный исход Мамору бы давать не стал, но по непонятной ему причине сердце Нару продолжало биться, а почки и печень, несмотря на серьезные повреждения, функционировать. Мамору ещё раз внимательно изучил все показатели и написал назначения для новых анализов. Всё-таки случай был любопытный.

***

Так ни разу за неделю и не встретившись с блондинкой в коридоре или в палате Нару, Мамору начал подозревать, что Цукино целенаправленно его избегала. Его подозрения подтвердились, когда коллега попросил Мамору за него подежурить, а Усаги появилась через час после окончания официальной смены Чиба и была смущена, увидев Мамору в коридоре. Чиба посчитал её поведение глупым ребячеством. Ну, а что ещё ожидать от Цукино? Тем не менее, Мамору не мог объяснить, почему его задевало такое отношение блондинки. Да и вообще, почему стоило ему увидеть кого-то, жующего пончик или пирожное, в голове сразу возникал образ неугомонной девицы с нелепой прической?