Кто-то ведь должен

— Клинических данных пока не достаточно, чтобы сделать точные выводы, — Мамору сосредоточенно слушал коллегу, доктора Савай, с которым случайно встретился в холле больницы, — но те результаты, что мы получили… — Привет, Каори! — Мамору поморщился — пронзительный голос Усаги Цукино он легко узнал бы из тысячи. Краем глаза доктор Чиба наблюдал, как девушка за стойкой регистрации широко улыбнулась и помахала Усаги в ответ. Если тут работает подруга блондинки, то неудивительно, что её так легко пропустили в реанимацию к Нару. Девушки о чём-то похихикали, Усаги достала из большой картонной коробки красиво завернутое пирожное и протянула медсестре за стойкой. Та благодарно улыбнулась и вернулась к работе, а Усаги резко развернулась на сто восемьдесят градусов и с присущей энергией продолжила путь. — О, мисс Цукино, — доктор Савай остановил пролетающую мимо них на расстоянии нескольких метров девушку, — хотел вас поблагодарить за помощь в прошлую пятницу. Вы меня просто спасли! — Доктор Савай, — воскликнула притормозившая Усаги. — Простите, я вас не заметила. Как всё прошло? Вашей жене понравился ресторан? — Она была просто в восторге! — заулыбался старший коллега Мамору. — Спасибо ещё раз. — Да не за что. Рада, что вы хорошо провели время, — смущенно засмеялась Усаги. — Добрый день, доктор Чиба. Я к Нару ненадолго. Уса быстро отвела взгляд от Мамору, ещё раз улыбнулась доктору Савай и продолжила путь. — Никогда не встречал настолько светлых и искренних людей как Цукино, — с едва заметной грустью сказал Савай, наблюдая за удаляющейся Усаги. — А откуда вы её знаете? — Мамору не собирался лезть не в своё дело, но не удержался. — В прошлую пятницу у нас с женой была годовщина — пятнадцать лет со дня свадьбы. Но последние несколько недель были трудными, и я забыл. Когда жена позвонила и спросила, во сколько я за ней заеду, и что ей лучше надеть, у меня началась настоящая паника. Забронировать стол в приличном месте в пятницу вечером почти невозможно, особенно когда и мест-то хороших немного знаешь. Мисс Цукино пробегала мимо, услышала обрывок моего разговора с менеджером ресторана и предложила помочь. После пары вопросов о наших с женой предпочтениях, Усаги с легкостью договорилась о брони на моё имя в одном небольшом, но уютном ресторане с потрясающе вкусной кухней, — Савай замолчал и улыбнулся приятному воспоминанию. — Усаги хорошая девушка, и всем сердцем верит в чудо. Ты уж помягче там с ней. Ей и так нелегко придётся. — Хорошо, — Мамору был несколько озадачен комментарием коллеги. В общем-то, он и так был предельно сдержан и тактичен с Усаги. В конце концов, она же не ребенок, чтобы гладить её по голове и утешать! Попрощавшись с коллегой, Мамору направился в свой кабинет, ведь бумажную работу никто не отменял. По дороге он встретил ещё двух хихикающих медсестёр с яркими глазурованными пирожными. При виде доктора Чиба девушки постарались изобразить серьёзность и сосредоточенность, но глупые улыбки предательски выплывали на их раскрасневшихся лицах. Научный интерес охватил Мамору. Впервые за почти три недели знакомства с неугомонной блондинкой доктор Чиба обратил внимание, что Усаги Цукино была любопытным явлением. Она напоминала Мамору молекулу фтора, которая с легкостью вступает в реакцию с другими элементами, и может заставить гореть даже песок или воду. Но в отличие от опасного фтора, Усаги вызывала вполне мирные реакции, заставляя людей улыбаться. И уж точно эта блондиночка никого не оставляла равнодушным. Разве что только его, если не считать научно обоснованного интереса. Тем не менее, Мамору не мог не согласиться с доктором Савай — такую как Цукино он никогда не встречал.

***

До больницы оставалось несколько десятков метров, когда мимо Усаги с диким воем пронеслась скорая, затем вторая и третья. Когда девушка подбежала к больнице, то увидела собравшихся перед входом людей и несколько машин скорой помощи. Из разговора в толпе Усаги поняла, что в квартале отсюда случилась авария, и грузовик протаранил пассажирский автобус. Самых тяжелых пострадавших доставляли в эту больницу, но так как их много, то людей принимали со всех входов в больницу. Усаги ловко протиснулась сквозь толпу — у неё было совсем мало времени, чтобы увидеться с Нару. Но оказавшись в первом ряду, девушка замерла. У входа творилась настоящая неразбериха, грозящая перерасти в панику. Шум сирен скорой помощи заглушал стоны, крики и плач, но Усаги стояла достаточно близко, чтобы видеть испачканные кровью, полные боли и страха лица людей, которых ещё не успели завести в больницу. Кто-то хватал за руки сотрудников больницы, требуя ответов или помощи. Стоило одной скорой отъехать, как подъезжала другая. По щекам Усаги потекли слёзы. Она видела Ами. Та отчаянно пыталась скрыть страх и растерянность, но её выдавали глаза и чуть дрожащие руки. Из стеклянных дверей больницы вышел доктор Чиба, и за считанные минуты обстановка поменялась. С абсолютным спокойствием, которое Усаги назвала бы холодностью или даже равнодушием, Мамору отдавал указания практикантам и молодым коллегам. Его быстрые, отлаженные действия вызывали уважение и восхищение среди сотрудников и внушали доверие пациентам. Ненадолго воцарилось некое подобие порядка, пока не подъехала очередная машина скорой помощи. Усаги затаив дыхание следила, как Мамору пытался реанимировать привезенную на скорой девушку, у которой остановилось сердце практически у входа в больницу. За всё время реанимационных действий вместе с коллегами у Мамору не дрогнул ни один мускул на лице. Даже несмотря на то, что рядом рыдал то ли муж, то ли парень пострадавшей, чьё лицо было покрыто порезами, а одежда сильно запачкана кровью, доктор Чиба оставался спокойным и предельно сосредоточенным. Когда врач скорой, помогавший Мамору с реанимацией, счастливо улыбнулся, Усаги поняла, что сердцебиение девушки было восстановлено. Усаги переполняли восхищение и уважение. Может быть, Мамору не знакомо сочувствие, нежность, забота или понимание, но он удивительный человек и замечательный врач. Усаги отчетливо понимала, что даже если бы знала абсолютно всё о человеческом организме и имела рентгеновское зрение, в ситуации подобно этой она была бы совершенно бесполезным человеком. Она не смогла бы справиться с эмоциями — не смогла бы не жалеть и не сочувствовать тем, кому больно, плохо и страшно. Она бы не смогла никого спасти, а доктор Чиба мог! Находясь в эпицентре человеческого ужаса и боли, Мамору по-настоящему помогал людям. Ведь кто-то же должен…

***

В жизни Мамору много чего ждал — результатов экзаменов, интересных семинаров, выхода новых книг любимых авторов. С особым нетерпением он ждал стажировку в Лондоне и начало работы в этой больнице. Но он давно, а может быть, никогда никого не ждал, по крайней мере, до сих пор. Лязгнула дверь лифта, и послышались шаги. Её шаги. Зашуршала коробка. Интересно, что она притащила сегодня — пончики, капкейки, печенья, пирожки или ещё что-то? И как у неё только денег хватает кормить всю больницу сладким? Усаги громко хихикнула. С кем она разговаривала, Мамору угадать не мог. За три недели ежедневных посещений девушка ухитрилась перезнакомиться не только с большей частью сотрудников больницы, но и с пациентами и их родственниками. Усаги была как праздник, и даже суровая больничная атмосфера не могла её усмирить. Стоило Цукино появиться на пороге, как многие оживлялись — махали ей рукой и улыбались. В коридоре начинал летать сладкий запах принесенных десертов — то ванильный, то ягодный, то шоколадный. Доктор Чиба не сразу понял, почему его так раздражало поведение коллег. А объяснение оказалось простым — Мамору с детства ненавидел праздники. Повзрослев, он научился относиться к ним спокойно. Но Усаги каким-то образом удалось всколыхнуть давно забытое детское чувство неприкаянности. Праздники существуют для тех, у кого есть, с кем их праздновать. Но когда ты в этой жизни абсолютно один, любой праздник лишь напоминание о твоей ненужности этому миру. Но здесь, в больнице, доктор Чиба был нужен, потому что люди болеют не по календарю, и им всегда нужен хороший врач, чтобы оказать помощь. В больнице нет места для веселья и праздников, или не было, пока не появилась Цукино. Но, как и в детстве, Мамору оставили где-то в стороне — без внимания, без заботы, без радости. Но ведь теперь ему это и не нужно, наверное…

***

Усаги опаздывала. Ничего необычного в этом не было, но с тех пор, как Нару оказалась в больнице, всё шло не так. Усаги забыла, что обещала маме помочь с подготовкой семейного торжества, не оплатила квартиру вовремя, три последние статьи сдала в последний момент, а текущую и вовсе рискует задержать. Писать весело и легко, когда болит душа, почти невозможно. Но Усаги изо всех сил старалась справиться со всем одна. Правда, чем больше она старалась, тем тяжелее становилось, и тем сильнее она скучала по Нару. Каждый день Усаги надеялась, что, несмотря на мрачные прогнозы доктора Чиба, случится чудо, и любимая подруга, знающая все её тайны и слабости, не покинет Усаги навсегда. Погруженная в невеселые мысли, Усаги подбежала к двери в палату Нару и с силой её распахнула. Послышался удар и глухой стон. Через секунду Усаги поняла, что со всей силы ударила дверью выходящего из палаты Мамору. — Ну вот и настигло меня возмездие Лунного Кролика, — засмеялся доктор Чиба, схватившись за ушибленное плечо. — Один-один, мисс Цукино. Усаги замерла. Лучше бы Мамору на неё наорал или отпустил какое-нибудь саркастическое замечание в её адрес. Но ведь нет, он улыбался. Улыбался так глупо, так задорно, так по-мальчишески… Сердце Усаги сделало кульбит, остановилось, потом забилось с удвоенной частотой. — Простите, доктор Чиба, — краснея, пробормотала Усаги. — Я, честное слово, не нарочно. Простите, я очень виновата. — Что ж, мисс Цукино, придётся вам и меня угостить сладким в качестве извинений за нанесение легких телесных повреждений, — по широкой дружеской улыбке врача Усаги никак не могла понять, то ли Чиба шутил, то ли издевался над ней. — Конечно, доктор Чиба, — покорно пролепетала она. — Договорились, — ёще раз улыбнулся Мамору, окончательно смутив и озадачив Усаги, и сменил тему. — Состояние Нару пока без изменений. — Спасибо, доктор Чиба, — Усаги подошла к подруге. — Если у вас будут вопросы, вы знаете, где меня найти, — Мамору вновь превратился в серьёзного, сдержанного врача и вышел из палаты. Усаги взялась за холодный металлический бортик койки, чтобы не упасть. Казалось, она забыла, как дышать. Усаги чувствовала едва уловимый сладковатый, древесно — цитрусовый аромат парфюма Мамору. Удивительная мальчишеская улыбка врача не шла у Усаги из головы. Видимо, слишком сильно она ударила его дверью, раз на несколько минут бог медицинского олимпа стал похож на обычного человека.

***

Мамору весь оставшийся день ругал себя за глупое поведение. И что только на него нашло? Почему ему вдруг захотелось, чтобы эта шумная девица посмотрела на него иначе, чем обычно — чуть приветливее, что ли… «Придется вам угостить меня сладким», — Мамору поморщился от собственной, кажущейся теперь пошлой фразы. Чиба вошёл в кабинет. Надо срочно чем-то заняться, пока мысли о блондинке окончательно не свели его с ума. Мамору подошёл к своему столу и в растерянности замер. В аккуратной коробочке с прозрачной крышкой, перевязанной тонкой коричневой ленточкой, стояло пирожное. Тонкая, полупрозрачная долька апельсина, украшающая кондитерское творение, была свернута в причудливый цветок и дополнена длинной стружкой тёмного шоколада. Мамору улыбнулся, развязал ленту и открыл коробочку. Он ощутил дразнящий аромат шоколада и вспомнил, что давно не ел. Мамору взял коробку с пирожным и пошёл в больничное кафе. Пирожное оказалось невероятно вкусным. Мамору не мог вспомнить, приводило ли его хоть что-то в такой неописуемый восторг, как этот десерт. Каждый кусочек таял во рту, оставляя приятный привкус его любимого тёмного шоколада, смешанный с апельсиновой пропиткой и специями. Но пирожное кончилось неожиданно быстро, и в этот момент Мамору осознал, что лучше бы он никогда его не пробовал, потому что ему отчаянно захотелось ещё! И не только десерта.