Оно того не стоит

В то время как мужская часть Братства во главе с Гендальфом и королём Теоденом отправилась в Изенгард, Нуриэль с отцом не отходили от раненых воинов. Часть из них умирала, но оставались и те, кого ещё можно было спасти. Потерь было много как среди эльфов, так и среди людей. Эллет чувствовала доносившееся с улицы зловоние сожжённых трупов убитых врагов, смешавшееся с запахом крови. Она подумала о том, что бы на это сказала её мама, и тут же осеклась. Лишь сейчас она поняла, что, возможно, после всего случившегося, её могут попытаться отправить домой. Именно «попытаться», так как для себя она давно решила, что останется с Братством до конца, чем бы для неё это не закончилось. Между отцом и дочерью затянулось молчание. Они обменивались фразами лишь по делу, но каждый знал, что главную тему всё равно придётся обсудить. — На рассвете мы отправимся домой, — начал разговор Эдвендир. — Орки атакуют границы Лориэна и выжившие нужны там. Нуриэль, ты далеко зашла. Возможно, дальше, чем следовало. И я буду рад, если ты отправишься с нами, — он на время замолчал. Нуриэль же судорожно подбирала правильные слова, ведь ей не хотелось ранить отца, как и отступать. Но, к её удивлению, это было ни к чему, ведь Эдвендир продолжил совсем не так, как она ожидала: — Но решать только тебе, и если ты останешься — я пойму. — Правда? — Я ведь тоже был в твоём возрасте и жаждал приключений. Ты стала частью значимых событий в истории этого мира. И твоё стремление защитить то, что тебе дорого — повод для моей гордости. У каждого из нас своё место во всём, что происходит. И, если ты чувствуешь, что это твой путь, — не сворачивай. Эллет безумно боялась этого разговора, ведь была уверена, что отец будет убеждать её вернуться в родной лес. И то, что сейчас она услышала, придало ей новые силы и уверенность. Без лишних слов она обняла эльфа, сдерживая подступившие слёзы. Мужчина также, хоть и был искренен в своих словах, чувствовал огромную тяжесть на душе. — Я напишу письмо маме и Лауриэн. Отдам его, когда приду проводить вас. — Хорошо. Главное помни: мы верим в тебя, — Эдвендир нежно поцеловал дочь в макушку. — Не забывай, кто ты есть и ради чего сражаешься, Нуриэль. А сейчас ступай к друзьям. Слышал, они вернулись. Дальше я тут справлюсь сам. — Спасибо, папа. За всё. Зайдя в главный зал, эльфийка впервые за долгое время очутилась в атмосфере массового веселья. Казалось бы, после всего произошедшего люди ещё не скоро придут в себя, но даже в такое время, веселье помогало справляться с бедами. Оно было необходимо всем. И эллет в том числе. Среди толпы народу Нуриэль сразу заметила белые одежды Гендальфа и стала пробираться к нему. Это оказалось не так и просто, ведь люди вовсю танцевали, пили, шумели… В другое время эльфийка предпочла бы более спокойную обстановку, но не сейчас. Она была счастлива, что люди не утратили способность и желание радоваться жизни. — Я всё ещё не поздравила тебя с возвращением, — сказала она волшебнику, наконец добравшись до него. — Рада, что ты снова с нами. — А, Нуриэль! А я-то думал, ты забыла про старика. А я рад, что не ошибся в тебе. По правде говоря, я был бы весьма огорчён, если бы ты предпочла отсиживаться среди мэллорнов Лориэна. С детства была любознательной девчушкой и, слава Эру, возраст этого у тебя не отнял. — Проверял меня? — эльфийка решила не обращать внимания на явное подтрунивание над ней и лишь дерзко вскинула свой аккуратный подбородок, скрестив руки на груди. — Что-то вроде того, — Гендальф хитро подмигнул. — Кстати, думаю, ты захочешь поздравить с возвращением ещё кое-кого, — и он кивком указал в сторону выплясывающих на столе хоббитов. Они создавали так много шуму, что Нуриэль удивилась, как могла сразу не заметить их. Улыбнувшись волшебнику, она поспешила в эпицентр веселья, вновь протискиваясь между людьми. Эльфийка присоединилась к аплодирующим и наслаждалась задорной песенкой двух полуросликов, которые, казалось, и не были пленниками мерзких тварей Сарумана. Допев, они залпом осушили свои кружки, чем весьма удивили эллет, откланялись слушателям и слезли с импровизированной сцены. — Отличное представление, — окликнула девушка хоббитов, когда те, не заметив её, направились в сторону стола с угощениями. — Вы там тренировались что ли, орков развлекая? — Нуриэль! Не говори ерунды! Они не были достойны узреть наше искусство. Правда, Мэри? — Верно, Пипин. Мы и так уделили им слишком много нашего драгоценного времени. Они с важным видом обменялись серьезными взглядами, а затем, не в силах больше сдерживать смех, с двух сторон заключили эльфийку в объятья. — Как же я скучала по вам! Слава Эру, эти отродья ничего с вами не сделали! Как же вам удалось удрать от них? — Немного терпения, Нуриэль. Всем не терпится узнать о наших подвигах. — Так что мы решили, что расскажем тогда, когда соберёмся все вместе. — И чего мы ждём? Все здесь! Найдём себе местечко за столом, и поведаете нам свою историю. — Все, да не все. Боромир собирался тебя искать и, судя по тому, что сейчас вы не вместе, не нашёл. Пока Мэри говорил, Пипин еле сдерживал дурацкую ухмылку, за что получил от друга почти незаметный пинок. Но в итоге его врождённое любопытство взяло верх, и, игнорируя невербальные предупреждения Мэри, он всё же выдал то, что уже долгое время не давало ему покоя: — Так насколько у вас уже всё серьезно? — Пипин! Почему я всегда должен краснеть за то, что у тебя напрочь отсутствует чувство такта? И всё же, — Мэри тут же переменился в лице, — раз уж зашла такая тема, действительно, Нуриэль, насколько? Эльфийка, не ожидавшая подобного разговора, смешалась и не знала, что сказать. И действительно, что она могла сказать, если и сама не знала ответа. Эллет испытывала глубокую привязанность к гондорцу и, находясь рядом с ним, ощущала некую эйфорию. Будто всё на своих местах и так, как должно быть. С его стороны она чувствовала взаимность, но они никогда не говорили об этом. — Да ладно тебе! Все эти ваши взгляды, посиделки у реки… — А потом, как нам уже успели поведать, трогательное спасение Боромира и путь от Парт-Галена до Эдораса лишь вдвоём! — Я… пойду, позову Леголаса и Гимли. Остальные на вас! Нуриэль поспешила удалиться, дабы хоббиты не успели возразить её откровенному уходу от темы. — Нет, ну ты это видел, Пипин? — Не маленькая ведь, а вот так взяла и сбежала! Кстати, сколько ей лет-то вообще? Может она и старовата для Боромира? — Знаешь, вот этот вопрос ты лучше оставь при себе, если жить охота.

***

Уже глубокой ночью после окончания пиршества воцарилась тишина. Лишь негромкое ржание лошадей и тихий свист ветра доносились со двора. Нуриэль делила небольшие покои с Эовин, на чём та лично настояла, не позволив девушке ночевать на полу среди мужчин. Похоже, её совсем не волновало, что за время путешествия с Братством, Нуриэль только так и жила. В отличие от новоиспечённой сожительницы, эльфийка не спала. Она устроилась на каменном окне и при тусклом свете луны писала письмо домой. Она писала о том, что безмерно благодарна родным и о том, как сильно любит их и скучает. Просила передать её признательность Госпоже за всё, что она для неё сделала. Также она в общих чертах описала произошедшее с ней со времени ухода из Лориэна, не забыв упомянуть о прекрасном чувстве, которое обрела в этом путешествии. Она ни о чём не сожалеет и лишь надеется, что вернётся домой и лично расскажет о том, что ей ещё только предстоит пережить. Перечитывая написанное, эллет внезапно почувствовала присутствие чего-то невероятно тёмного совсем рядом. Она соскочила с окна, выбежала в коридор и направилась в сторону жилых комнат. Возле двери одной из них она столкнулась с Леголасом и Арагорном, а по ту сторону послышался зов Мэри. Оказавшись внутри, они узрели жуткую картину: Пипин, лежащий на полу и корчащийся от лишь ему ведомых мук, держал в руках светящуюся сферу, от которой и исходила аура зла. Нуриэль безошибочно узнала в ней палантир — видящий камень. Эльфийке доводилось слышать и читать о них, но лично она видела его впервые. Она не могла оторвать взгляд, вспоминая всё, что знала об этом удивительном артефакте. Пока проснувшийся Боромир крепко схватил Пипина, Арагорн вырвал из его рук камень, но, будучи не в силах совладать с ним, выронил и тот покатился вдоль комнаты. Придя в себя, Нуриэль схватила чьё-то покрывало, набросила на сферу и, плотнее закутав её, осторожно взяла в руки. Гендальф ворчал над Пипином, обвиняя хоббита в бестолковости. Но всё же упрёк на его лице сменился беспокойством. Как только Пипин пришёл в себя, Гендальф стал расспрашивать его о том, что он увидел в палантире. Он рассказал о белом дереве в каменной крепости, пылающие в огне. Эльфийка заметила, как резко переменился в лице Боромир и тут же, вспомнив его рассказы и родном городе, всё поняла. — Минас Тирит, — словно в подтверждение её мыслям молвил Гендальф. — Это всё, что видел? — Ещё я видел Его, — полушёпотом проговорил хоббит, не успевший оправиться от пережитого. — Я слышал Его голос. — Что ты сказал ему? Говори! — Он спрашивал моё имя. Я не сказал. Он стал мучить меня… — Что ты сказал про Фродо и Кольцо? — Ничего! Клянусь, ничего! От всего услышанного эльфийка невольно поёжилась. Ей было трудно представить, что пришлось ощутить на себе бедному Пипину и, передав покрывало с шаром Гендальфу, она настояла на временном покое для хоббита. — Я осмотрю его, приведу в себя и мы присоединимся к вам, — пообещала она Арагорну, предложившему обсудить произошедшее в главном зале. Эллет напоила Пипина успокаивающей настойкой из трав. А убедившись, что единственным недугом хоббита был лишь шок, уложила его отдохнуть, дабы ускорить действие успокоительного. Она осмотрела помещение и, к её огорчению, убедилась в отсутствии палантира. Естественно, Гендальф предусмотрительно забрал его с собой. А после случившегося станет оберегать его ещё лучше. Или, правильнее сказать, оберегать других от камня? Рассуждая в подобном ключе, эльфийка не заметила, как дыхание хоббита выровнялось, что свидетельствовало об успешном действии зелья. И лишь похрапывание полурослика привлекло внимание девушки. — Эй, Перегрин Тук! Сначала перебудил всех, а теперь сам решил поспать? Нет уж, так мы всё пропустим, вставай же. Не дожидаясь, когда хоббит окончательно проснётся, эльфийка подняла его на ноги и потащила в главный зал, действительно боясь пропустить что-то важное. Как оказалось, её опасения не были напрасными. Подходя к масивным дверям, эльфийка могла слышать слова Гендальфа о том, что он намерен ехать в Минас Тирит. — И отправлюсь не один, — договорил он внимательно глядя на только что вошедшего вместе с Нуриэль Пипина. Волшебник очень кратко ввёл их в курс дела и удалился готовиться к отбытию. Пипин, всё ещё не до конца понимая суть происходящего, последовал его примеру. Нуриэль же отыскала глазами Боромира, опирающегося на колону около дальней стены, и направилась к нему. Она, как только услышала о видении Пипина, поняла, что гондорец непременно отправится домой. Но осознание этого настигло её лишь сейчас, пока она шла к одинокой фигуре мужчины. — Ты как? — эллет повторила позу Боромира, также прислонившись спиной к колоне.  — Нормально, если то, что увидел полурослик, можно предотвратить, — еле слышно, будто обращаясь к самому себе, проговорил тот. А затем, подняв взгляд на эльфийку, более привычным голосом добавил: — Я еду с Гендальфом. — Конечно. Если честно… — девушка замялась прежде, чем продолжить, — это немного странно и непривычно. Ведь мы с тобой с самого выхода из Имладриса не разлучались. — Так и есть, — до того озадаченное и серьезное лицо гондорца озарила улыбка, от которой сердце эллет на мгновение замерло. — Славные были деньки. Хотел бы я, чтобы ты отправилась со мной, но после услышанного…. Я не знаю, каким нас встретит Гондор, — на его лице вновь отразилась горечь, наполнявшая душу Боромира. — Я буду ждать нашей встречи, — Нуриэль повернулась к мужчине и нежно взяла его руки в свои. В ответ он поднёс её ладони к губам и прикоснулся к каждой аккуратными поцелуями. — Я уже жду этого. Будь всегда возле Арагорна. С ним ты в безопасности. Девушка хотела исправить Боромира. Сказать ему, что лишь рядом с ним ей спокойно и она чувствует себя защищённой. Но только она решилась, упомянутый ранее Арагорн окликнул мужчину, призывая поторопиться со сборами. — Мы выдвигаемся через несколько часов. Придёшь проводить? — Непременно, — эльфийка утвердительно кивнула и мягко улыбнулась Боромиру, прежде чем он ушёл. Она тяжело вздохнула, вновь прислонилась к колоне и устало откинула голову назад. При этом эльфийка, вопреки прославленной грациозности своих сородичей, неслабо стукнулась затылком о деревянную поверхность. Поморщившись и мысленно отругав себя за неуклюжесть, она обратила внимание на окна под самым потолком, сквозь которые было видно постепенно светлевшее небо. «На рассвете мы отправляемся домой» — тут же вспомнила слова отца эллет и, убедившись в наличии при себе письма, поспешила во двор Хельмовой Пади. Как всегда чёткие, но изрядно поредевшие колоны эльфийских солдат были готовы выдвигаться домой и ожидали лишь приказа Эдвендира. Именно ему пришлось вспомнить свои ранние годы и временно занять место Халдира, павшего в бою. Эльф в очередной раз проверял готовность войска, когда подоспела Нуриэль. — Отец, — запыхавшись и протягивая Эдвендиру слегка помятое письмо начала она, — я уж думала, что не застану вас. — Я, на правах командующего, немного задержал всех нас здесь. Гендальф поведал мне о произошедшем с тем хоббитом и о своих планах. Нуриэль, будь осторожна и не теряй голову. Держись подле своих друзей. — Я буду в порядке. Обо мне есть кому позаботиться, — эллет не смогла сдержать тёплой улыбки. — Воин Гондора. Нуриэль подняла на отца вопросительный взгляд, рассуждая, с каких пор тот научился читать мысли. — Он заходил вчера в лазарет, когда ты уже ушла. Искал тебя. Он изменился с тех пор, как был в Лориэне и сейчас его душа чиста, а разум ясен. Этот муж достоин и надёжен не менее Элессара. Нуриэль, я никогда не читал тебе нотаций, для этого есть твоя мать, но прошу: не забывай прислушаться к голосу разума, прежде чем следовать зову сердца. — Я понимаю твоё беспокойство, отец. Но уверяю, у меня было достаточно времени всё обдумать и сомнений не осталось. Уверена, ты поймёшь и примешь любое моё решение. Как и мама, со временем. Эдвендир снисходительно улыбнулся дочери, отметив про себя, что и так знал её ответ. — Я всегда на твоей стороне, Нуриэль, — он мягко обнял эллет, проводя рукой по её тёмным распущенным волосам. — Главное, береги себя и возвращайся домой. Эльфийка ещё какое-то время с тоской смотрела вслед уходящему отряду лориэнских воинов. Ей всегда было трудно прощаться с теми, кто ей дорог, а в нынешние времена боль от расставаний усиливалась в разы. Ведь каждая встреча, каждый рассвет может быть последним для кого-то. И лишь одному Эру ведом исход.

***

Солнце уже полностью показалось над горизонтом, когда Гендальф и Боромир вошли в конюшни. Там их ожидали подготовленные к дороге кони, два встревоженных хоббита и эльфийка. Волшебник определённо был настроен выехать как можно скорее, потому ловко взгрузил на белоснежного скакуна провизию, а затем и Пипина. Нуриэль чувствовала дрожь в руках, когда передавала гондорцу часть своих запасов лембаса, которую никак не могла унять. — Справишься тут без меня? — Боромир подмигнул девушке, стараясь тем самым разбавить атмосферу прощания. — Если скажу «нет», ты останешься? — Мне бы очень хотелось остаться с тобой, Нуриэль. Но я должен ехать, ты ведь понимаешь. — Конечно, прости. Я просто… Будь осторожен, ладно? — Обещаю. Мужчина спрятал врученный ему мешочек с эльфийским хлебом, проверил надёжность седла и вновь обернулся к эллет. Та, в свою очередь, никак не могла подобрать нужных слов, когда послышался голос Гендальфа, призывающий гондорца поторапливаться. — Но мы ещё увидимся? — в голосе Пипина Нуриэль расслышала сразу и вопрос, и утверждение, надежду с примесью мольбы и отголоском отчаянья. Все устремили взгляды на волшебника, но тот лишь молча взобрался на коня. — Увидимся?! — Не знаю, — как-то отстранённо ответил Мэри. — Я не знаю, что нас ждёт. Сердце эльфийки болезненно сжалось от такой горестной сцены прощания. Смотря на нахмуренное лицо гондорца, ей хотелось повторить вопрос хоббита, но она не успела. Боромир преодолел и без того малое расстояние между ними и осторожно, но решительно накрыл губы Нуриэль своими, придерживая одной рукой талию, а второй — затылок эллет. Девушка ответила не колеблясь и не сомневаясь, нежно касаясь ладонью колючей щеки мужчины. Они оба были готовы отдать всё на свете, лишь бы время остановилось и этот момент не заканчивался. Но Гендальф уже пришпорил коня и стремительно покинул конюшню. Боромиру пришлось отстраниться от девушки и, оседлав своего коня, поспешить вдогонку за волшебником. Первым опомнился Мэри. Хоббит, не теряя времени, стремительно направился в сторону сторожевой башни. Нуриэль догнала его уже наверху. Вот уже второй раз за утро ей приходилось смотреть вслед дорогому для неё человеку. Во второй раз она не стала сдерживать слезы. И лишь хоббит, на плече которого лежала рука эльфийки, напоминал ей о том, что она не одна.