В начале было BEGIN

      В Сетке нет таких проблем, как уникальность.       Кевин Флинн смотрит на цифровое чудовище, огромного двоичного монстра, рассыпавшегося искрящимися строками вокруг. Его код настолько запутан и сложен, что можно потратить годы – десятилетия! – на то, чтобы полностью разобрать каждую его деталь. Оцифровку можно обозначить обычным конечным автоматом с сетом единиц материи на входе и сетом оцифрованных единиц материи на выходе. Конечные автоматы хороши тем, что они сожрут входящие данные любого размера; например, равного количеству молекул в человеческом теле.       Чтобы оцифровать разум живого человека, нужно просто взять человека и поставить его перед лазером. Конечный автомат давится невыразимо огромным количеством входящих данных и выплевывает его оцифрованную версию в Сетку. Вот и готово чудовище, способное лишить дара речи любого программиста одним только объемом кода. Очень просто.       Кевин может сделать с ним что угодно. Стереть. Копировать. Модифицировать. Дать права доступа, убрать права доступа, запереть в любом уголке системы или дать полную свободу действий.       Только написать с нуля не может.       Никто такого не сможет. Тут один раз посмотришь на объем – и понимаешь, что для создания полноценной человеческой личности с чистого листа всему штату разработчиков ЭНКОМа придется работать до истечения своих рабочих контрактов сверхурочно без выходных. На протяжении нескольких жизней.              Итак, у Кевина Флинна есть только Кевин Флинн в гипотетическом количестве от нуля до «пока всё нафиг не крэшнется». Не так и мало. Более чем достаточно, на самом деле.       Но ему не нужен второй Кевин Флинн. Он сохранит копию, конечно; но сейчас ему нужно что-то чуть более... полезное. Чуть более послушное. Ему нужна программа, а не человек.              Кевин Флинн рассматривает ужасающего цифрового гиганта перед собой и хладнокровно решает, сколько стоит из него вырезать.