200 лет до нашей встречи

      Ноэль решил запереть Мэлори в сгнивающем сарайчике вместе с единственной курицей, которая имелась у этой семьи. Схватив Мэлори за шею, он потащил её до сарая, где бесцеремонно швырнул девушку на землю, отчего старая коричневая птица, встрепенулась и громко заклокотала. — У тебя есть время до завтрашнего утра. Либо ты усмиряешь свой пыл, либо я выручаю за тебя неплохую сумму.       Наконец, Мэлори увидела настоящую личину Ноэля. Хитрый пронырливый человек, готовый поставить всё и всех на алтарь своих желаний. И его учтивое поведение в первый день их знакомства было отнюдь не хорошим воспитанием — таким способом он хотел добиться её расположения. А когда это не сработало, то перешёл к другим мерам. Всё произошло так, как и пророчил Лин.       Мэлори, так и лежавшая на земле, свернулась калачиком, уткнувшись головой в грязные колени. «Старая карга, почему она не помогла мне, почему не усмирила своего отпрыска?» — девушка с ненавистью и досадой вспоминала бездействие миссис Полиссии. Может быть, на это были какие-либо причины? Может быть, Ноэль держит в страхе собственную мать?       Мэлори пролежала без движений до самого вечера. Курица, похожая клювом и перьями скорее на израненного орла, нервно ходила по дальнему углу сарая, резко поворачивая голову, чтобы лучше разглядеть девушку. Мэлори понравилось наблюдать за птицей: это немного успокаивало и позволяло хоть немного отвлечься от беспокойных мыслей. Внезапно курица встрепенулась и забегала, а до Мэлори донесся приближающийся топот.       Девушка подскочила на ночи, подбежала к выходу и прижалась к стене рядом с дверью. Дверь отворялась внутрь, и Мэлори встала так, что если кто-то войдёт, то она окажется спрятана за дверью. Однако шаги затихли у самой двери. Фигура застыла у входа в сарай, а затем вплотную приблизилась к огромной щели в стене. — Мэлори, — прошептала миссис Полиссия в отверстие, — деточка, соглашайся на все условия! Нои, несмотря на свой темперамент, будет хорошим кормильцем.       Мэлори молчала. Она не собиралась отвечать старушке, потому что понимала, что никак не сможет убедить ту отпереть дверь и позволить сбежать. — Мэлори, не упрямься! «Гранбуд» не оставит от тебя и мокрого места через пару лет. Они выпотрошат тебя, и ты станешь лишь куском бесполезного мяса! Ты же знаешь, что они делают с такими, как ты!       Голос миссис Полиссии дрожал. Мэлори могла только догадываться о деяниях таинственной организации «Гранбуд», но то, что это нечто ужасное, девушка отлично понимала. — У нас нет выбора, Мэлори. Женщины — лишь вещи в этом мире, мы не имеем прав. Если ты нашла себе кормильца — это чудо, и совсем не важно, желаешь ли ты этого или нет. Это лучше, чем быть замученной на шахте или заводе или отплевывать свои внутренности в одной из палат «Гранбуд». Это сейчас кажется, что я живу хорошо: сыновья позволили мне жить, к тому же, даже кормят и заботятся. Но как ты думаешь, какой ценой я добилась этого? Их отец, Гариэль Честертон, был мечтой любой женщины: получал два пайка за смену, имел крышу над головой, и главное, что было невероятной редкостью — был благородных нравов. Да, получал он за это ещё как: бывало, и носу показать на улицу не мог, забили бы досмерти. А всё из-за какого-то юнца, за которого решился вступиться.       Миссис Полиссия усмехнулась. Даже сквозь стену Мэлори слышала, как старушка нервно сгибает и разгибает пальцы, скрипя суставами. — Я когда-то жила у самого края Нового мира. Ты можешь мне поверить: пара дней пешком — и я могу наблюдать за жизнью обычных, нетронутых радиацией людей. Их одежда, манеры, речь, складки жира на щеках — всё было так прекрасно. И я могла смотреть и смотреть, пока меня не прогоняла охрана стены…       «Новый мир, стена… Понятия не имею, о чём она говорит, но, кажется, это об уцелевшем населении. Ему, судя по всему, живётся отлично. Значит, часть мира отказалась участвовать в войне, а теперь ненавидит всех остальных?» — Мэлори не заметила, как задумалась и пропустила часть монолога миссис Полисси. — … когда они пришли, я была у себя дома. Они схватили меня, выволокли и кинули в свой помятый ржавый перевозчик. Видимо, они мне что-то незаметно вкололи, но очнулась я уже в порту «Милдорн». Меня попросту вывезли, посчитав пригодной. Через несколько дней меня привезли сюда, где передали заказчику — местному богатею. Сейчас уже не все могут позволить купить себе женщину из Нового мира, так что работает только «местный рынок». Вот так я и попала в эту товарооборотную сеть. Урод, который меня купил, совершенно не заботился о потраченных деньгах: я неделями выбиралась с того света после его очередных приступов гнева. Доставалось из-за любой мелочи. Даже не знаю, что бы было, если бы не Гари. Он выкрал меня. Вот так, взял и выкрал. Сказал, что не потерпит подобного в своей деревне. Он…       Миссис Полиссия не сдержалась и заплакала. Всхлипы старушки невидимыми призраками пробирались в сердце Мэлори, заставляя девушку содрогаться от ужаса. Прошлое, которое ещё не наступило — тихое чудовище, выглядит совершенно не так, как представляют себе школьники, мечтающие попасть в мир после апокалипсиса. Здесь нет накаченных мужчин с оружием, убивающих животных, и нет женщин, собирающих лазерное оружие из металлолома. Этим миром правят людские пороки. Этакие черви, поедающие людские тела заживо, покрывающие своей слизью бренные души и оставляя на них пузырящиеся гнойные нарывы. О чём говорить, если за свою добродетель ты должен расплачиваться?       Миссис Полиссия подавила рыдания и продолжила: — Конечно, я не смогла отказать Гари, после всего этого. Мы сбежали в другую деревню, где нас приютили взамен на половину наших пайков. Глупый Гари: у него было всё, а он бросил это ради какой-то клуши. Конечно, Гари смог поправить наше положение, пока я нянчилась с Нои и Сином. Синэль был средним сыном, но умер от тифа... Как Гари убивался из-за Сина, но с этим ничего не поделаешь. А потом и Лин появился. Гари любил Лина, всё время шутил, что Лин — подарочек с небес за наши страдания, только вот на небе все немного отличаются от нас, земных. И жили бы мы так, если бы не этот богатый урод. Не смог забыть нас, оно и понятно — из-под носа имущество ушло. Нашёл, ночью пробрался в дом и резню устроил. Убили они друг друга, из-за меня убили, а меня оставили на мучения.       Старушка громко высморкалась. Курица уже не ходила из стороны в сторону, а тихо уселась на жёрдочке. — Вот, что я тебе скажу: не все могут решать, куда им идти, — голос старой женщины стал уверенней. — А ты можешь. Ноэль зла тебе не желает, так что, если согласишься, он забудет все обиды. Отбрось свой темперамент, выбери то, что даст тебе шанс жить!       Послышался шум, а затем — голос рассерженного Ноэля. Парень кричал, что не потерпит предательства родной матери и что пленница должна быть в строгой изоляции. Затем парень приблизился к сараю, открыл дверь и поставил у входа миску с двумя крохотными сухарями, залитыми водой. — Пойдём домой, мать, нечего здесь патрулировать. — Конечно, Нои, — покорно ответила старушка.       Мэлори, всё это время стоявшая около двери, осела на пол и закрыла глаза.