200 лет до нашей встречи

      Пока Лин открывал для себя прелести кровати с пружинным матрасом, Мэлори озадаченно копалась в шкафу со своими вещами и шептала себе под нос: — Брюки: нет, у меня только женские… Точно, старые джинсы, должны подойти. Футболка… — Ты там Буньжуцкого лиса заклинаешь что ли? — хохотнул парень, глядя на Мэлори. Он свернулся калачиком и уткнулся в подушку лицом так, что виднелся лишь правый глаз. — Кого? — не поняла девушка. — Буньжуцкий лис — моя любимая легенда. — Расскажешь? — С удовольствием.       Мэлори села на пол в куче разноцветных вещей и приготовилась слушать. Лин отложил подушку в сторону и, приняв позу старого мудреца, то бишь, оперевшись головой на руку, начал рассказ:  — В одной далёкой деревне Буньжуц жила девушка с пламенными волосами. Она была так хороша собой, что люди боялись прикоснуться к ней, чтобы ненароком не нанести вред. Ни одна деревенская девушка не могла даже приблизиться к её великолепию, а мужчины буквально сходили с ума от любви к ней. И, несмотря на, казалось бы, поджидающее счастье, девушка с пламенными волосами страдала от своей красоты: она была одинока, так как никто не замечал сказанных ею слов, она не могла работать, ведь люди хотели сохранить свежесть её тела; не могла завести семью, так как родные считали, что ни один муж не достоин быть рядом с ней. Единственное, что ей дозволено было делать — это петь и танцевать на площади для жителей деревни.       Но однажды, когда девушка вновь пела на площади, к ней подошёл юноша — слепой бродяга в лоскутной накидке, тощий и уродливый. «Такой прекрасный голос может быть только у доброй девушки с чистой душой», — сказал он. Девушка была счастлива, ведь кто-то заговорил с ней без зависти или обожания в голосе. С тех пор девушка задерживалась на площади, чтобы, когда домой возвращался последний житель, тайком поговорить с бродягой. Она пела ему самые лучшие песни, а он рассказывал ей удивительные истории о диковинных мирах и необычных людях. Но счастье было недолгим: жители деревни прознали про их тайные встречи и побили юношу палками, а затем изгнали из деревни. Девушка была вне себя от горя.       Время шло, девушка увядала от тоски по слепому, словно цветок по осени. Люди стали замечать, что их прекрасная дева уже не так румяна, не так свежа, не так голосиста. Пригласили они лекаря, и он сказал, что необходимо изловить сотню лис, да не обычных, а самых пёстрых, и уложить на их шкуры девушку: после трёх ночей, проведённых на этом ложе, станет ей лучше.       Охотники дни и ночи бродили по лесу, отлавливая животных. Ставили ловушки, травили собаками, отстреливали из начищенных ружей. И, когда набралось девяносто девять шкурок, оказалось, что нет больше лис в окрестных лесах. А девушка всё чахла и чахла. Просила она отпустить её на вольный свет, на все четыре стороны, но никто ещё не слушал, считая, что ум её помутился.       И вдруг появился в деревне слепой бродяга — да не просто так. В руках была у него шкура двухголовой лисы, большая, с пёстрым густым мехом, такую, какую ни один охотник деревенский добыть не смог. Бродяга был при смерти: руки его загнили — покрылись большими нарывами, а правая нога распухла и кровоточила — на ней не хватало плоти. Прошёл он до площади, где пела уставшая девушка, и положил под ноги ей шкурку. «Пять дней просидел я под деревом с куском своей плоти в руках. И, наконец, пришла ко мне эта лиса двухголовая, отведать моего мяса, а я изловил её и принёс тебе. Это всё, что могу я дать тебе, нищий калека. Ты отнеслась ко мне с добротой, и я впервые почувствовал себя не одиноким», — сказал он и пал замертво. Закричала девушка, как птица раненная, отчаянно и громко, принялась проклинать свет белый, да поздно было.       Подхватили жители деревни плачущую девушку под руки, отнесли в дом, где уложили на сотню лисьих шкур. Заперли они дом и стали три дня выжидать. А когда срок пришёл, и отворили двери, навстречу к ним вышла не девушка, а лиса двухголовая. Мех её был как пламя, глаза — как изумруды, а носы — как два уголька. Взмахнула она хвостом и скрылась в лесу. Долго упрашивали жители деревни девушку вернуться к ним, но тщетно.       С тех пор в Буньжуцком лесу живёт только одна двухголовая лиса. Найти её невозможно, сколько ни зови, не откликнется. Но если ты ищешь спасения от одиночества — Буньжуцкий лис придёт к тебе и подарит избавление.       Отсюда, Мэлори, и появилась фраза: «Заклинать Буньжуцкого лиса». То есть, пытаться укротить вольную душу. Мэлори?.. Всё в порядке? — Какая грустная история. — Девушка утёрлась футболкой, которую держала в руках. Лин непонимающе смотрел на неё. — Очень поучительная. Не стоит лезть не в своё корыто. — Мне кажется, ты немного не понял смысла легенды, — заметила Мэлори. — Она о том, что внешность — не признак истинной красоты. И вообще, я считаю, что уродливых людей не бывает. — Ну, ну. Признай, твоя мать испугалась меня. Даже не спросив моего имени, она захотела выгнать меня. И не мудрено — с таким-то количеством моих… недостатков. — Недостатки можно скрыть и даже превратить в достоинства. — Мэлори не хотела признавать то, что Честертон прав. Истина не просто бросается в глаза, нет, она стоит рядом и стучит своими фактами по голове, как маленьким железным молоточком. Так что заострять внимание на ней не стоит: лучше сразу приняться за дело. — Ну-ка, раздевайся. — Ч-что? — ошеломлённо спросил Лин. — Именно, пора привести тебя в вид человека двадцать первого века. — Мэлори протянула парню зелёную футболку с изображением черепа и джинсы. — Вот, примерь. Мужской одежды у меня крайне мало, но это должно подойти. Крикни, как закончишь. — Но меня вполне устраивает мой привычный вид. — Зато жителей моего городка — нет. Конспирация в мире животных не помешает.       Мэлори удалилась за дверь. Через семь минут девушка начала нервничать, потому что из комнаты не доносилось ни звука. — Лин, всё в порядке? Ты скоро? — спросила она, прислонившись к двери.       Внутри что-то зашуршало, и донесся слабый озадаченый голос: — Есть, э… маленькая проблема.       Получив разрешение войти, Мэлори уверенно распахнула дверь. Лин съёжился, ему было крайне неловко показываться перед Мэлори в таком беспомощном состоянии.       Девушка оглядела Честертона и нахмурилась. Её старые тёмные джинсы пришлись в пору, разве что немного открывали щиколотки. Футболка не сильно прилегала к телу, но вот загадочный бугор под левой рукой стал выпирать ещё сильнее, чем ранее. Джинсы не были застёгнуты, и из них торчали лоскуты загадочного для девушки назначения. — Немного подправить, кое-что поменять, и всё будет хорошо. — Проблема не в этом…       Лин повернулся, и Мэлори чуть не прыснула от смеха: дело было в том, что хвост-обрубок в облегающих джинсах просто не поместился, и торчал из верхнего края, прижимаясь к спине под неестественным углом. — Видимо, я не совсем подхожу под человеческие стандарты. — Это поправимо. — Девушка подошла к столу и отыскала там ножницы. — Вот. Прорежь в нужном месте дырку.       На этот раз времени понадобилось меньше, и Мэлори провела за дверью всего лишь пять минут. Теперь Лин выглядел куда лучше, несмотря на то, что предложенная девушкой одежда была неудобной для него: джинсы были узки и сковывали при ходьбе, в футболке было непривычно и тесно. Зато шлевки стали отличным местом для крепления ножен. — Лин, — тихо сказал Мэлори. — Может быть, оставишь кинжал здесь, у меня дома? В ближайшие три дня он тебе вряд ли понадобится…       Парень оглядел своё оружие, с надеждой посмотрел на Мэлори, но увидев её решимость, положил ножны на пол. Девушка медленно подняла их и спрятала за книгами на полке. — Не думаю, что это помогло мне стать неприметным, — сказал Лин, подтягивая джинсы. — Это лишь начало.       Мэлори разгребла завалы одежды и извлекла из них клетчатую рубашку, которую аккуратно завязала рукавами на поясе Лина. Она, свисая, надёжно прикрывала хвост от любопытных людских глаз. — Как ты ухаживаешь за волосами? — спросила Мэлори, перебирая свою косметичку. Она называлась так лишь образно — Мэлори не пользовалась косметикой, поэтому хранила там крема вперемешку с заколками и гребнями для волос. — Ухаживаю? Они же не цветы огородные, — хохотнул Лин, но по удивлённому взгляду Мэлори понял, что сказал что-то лишнее.       Девушка, усадив Честертона на кровать, хотела было привести его волосы в надлежащий вид, но тут же получила сопротивление. — Не стоит этого делать. — Он подскочил и тут же принял боевую позицию. — Почему? — удивилась студентка. — Не хочу, чтобы ты копалась в моих грязных волосах. — Ты принял душ пару часов назад. — И всё же — нет. — Я настаиваю. — Мэлори пошла в наступление. Она проворно подбежала к Лину, угрожающе выставив гребень перед собой.       Комната была небольшая, поэтому убежать парень не мог, и ему пришлось покориться своей участи. Волосы Лина выглядели так, словно их никогда не касался гребень, что, возможно, было правдой. Довольная собой Мэлори принялась распутывать узлы, не жалея своих сил, а затем, когда, наконец, каждый волосок был уложен как следует, сделала аккуратный хвостик.       Но тут обнаружилась проблема: убранные в хвост волосы скрывали недостатки формы черепа, но обнажали острые уши. Покрутившись ещё немного с резинкой и гребнем, но не получив желаемого, девушка сдалась: — Пусть будет так. Будем считать, что ты очень хороший косплеер толкиеновских эльфов. — Эльфов? Чем же я похож на этих маленьких серых бестий?       Спустя несколько минут объяснений, Мэлори, в конце концов, поняла, что имеет ввиду Лин. Оказалось, эльфами в будущем называют новый вид летучих мышей, мутировавших из фруктовых кровососов за короткое время почти до неузнаваемости. — Ты умеешь читать? — спросила Мэлори. Ей в голову пришла прекрасная идея. — Немного. Меня учили распознавать слова на листовках. Счёт я знаю лучше, ведь он нужнее: чтобы знать, сколько я получил за шкурки, и не обманул ли меня сборщик. Хотя, если сборщик обманул, крыса, всё равно ничего не поделаешь — он власть имеет, а его пунидла и взрослого мужчину на колени поставит. — Сборщики — это те жуткие мужчины, которые приезжали за мной? Так вот почему к ним так относились. А пунидлы это… — Палка с иглой на конце. В игле — парализатор. Не мощный, но корчится от боли в мышцах будешь ещё долго.       Мэлори села на пол и вздохнула. — И всё-таки нехорошо, что мы бросили миссис Полиссию на растерзание этим гнусным подонкам. — Это уже не твоя забота. Хорошо, что ты не приплела сюда Ноэля. Думаю, он получил по заслугам.       Мэлори не ответила. Она тайно ненавидела Ноэля — ещё бы, такое мерзкое деяние простить нельзя!       Краус подползла к кровати и вытянула из-под неё одну из коробок. В импровизированном хранилище было свалено множество занятных предметов: исписанные школьные тетради, сложенные пополам листы с детскими рисунками, кубик Рубика, альбом, повествующий о поездке на море, ракушки…       Мэлори извлекла из этой груды книгу. На изрядно потрёпанной обложке был изображён зверь с завитыми рогами, зубастой пастью, но уставшими человечьими глазами. — Вот. Думаю, эта книга тебе понравится.       Лин принял книгу из рук девушки. Издание, которому было более пятнадцати лет, выглядело неуместно в светлой уютной комнате. Парень осторожно приоткрыл его, полистал страницы и сказал: — Я впервые держу в руках настоящую книгу. Не думал, что она такая хрупкая. Выглядит не особо привлекательно… — В ней намного больше, чем видится. Внутри — целая жизнь. — Может быть, откроешь её для меня? Сам это сделать я вряд ли смогу, речь немного поменялась за два века, боюсь, мне не хватит трёх дней, чтобы перевести. — Конечно, — улыбнулась девушка.       Лин ещё раз посмотрел на обложку. — О чём же она? — Ну… — Краус задумалась, как бы не раскрыть парню всех сюжетных поворотов раньше времени. — Она о человеке, утратившем свой привычный облик. Нет, о чудовище, которое хочет стать человеком. Оно просто хорошо замотивировано. Очень хорошо. — И почему же ты решила, что мне понравиться книга? — Не знаю, просто… Мне кажется, ты найдешь там что-нибудь для себя. — Разве я имею что-то общее с чудовищем, которое хочет стать человеком? — Нет. Но ты же хочешь стать счастливым? — У книги есть название? — «Красавица и чудовище».       Честертон широко раскрыл глаза. История любви монстра и девушки? И почему Мэлори решила показать ему именно эту книгу? Не хочет же она сказать, что… — А ты… Эм… Ты бы…       В дверь постучали, и вошла Элеонора. Лин нахмурил брови и сделал вид, что увлечённо рассматривает книгу. Оглядев комнату, женщина воскликнула: — Какой же кавардак у тебя в комнате, Мэлори! К ужину приберись, не срами нас перед гостем.       Девушка закатила глаза, и ответила классическое «хорошо, ма-ам». Когда Эвелина ушла, девушка подскочила на ноги и схватила со стола телефон. — Улыбочку, Лин!       Парень испуганно отшатнулся, когда Мэлори наставила на него неизвестную штуковину. Вспышка, и девушка уже смеётся, глядя на полученное фото: Лин оскалился и сощурился, выставив вперед руку, чтобы закрыться от яркого света. — Что это было? — спросил он, потирая глаза. — Документирование этого исторического момента. Думаю, конспирация завершена, теперь ты обычный заурядный житель моей эпохи. Зеркало у входа, можешь глянуть на работу.       Лина преображение шокировало. Он извивался ужом перед зеркалом, чтобы осмотреть себя со всех возможных ракурсов. Мэлори с умным видом рассказывала о моде её времени, попутно давая Честертону указания по эксплуатации одежды. — Если бы меня в таком виде в деревне увидели, то решили бы, что я сумасшедший богач.       Мэлори прислонилась к стене и напыщенным, но бесстрастным голосом произнесла: — Джинсы с дыркой для хвоста — самая модная коллекция ядерной зимы две тысячи двести четырнадцатого. Эта модель идеально подходит для охоты и рыбалки, а также позволяет не замёрзнуть холодной ночью на улице. В наших джинсах вы будете выглядеть сногсшибательно, а свежеубитое животное лишь подчеркнёт яркий образ. Мы надеемся, что представленная нами модель будет вашим лучшим помощником в борьбе за дальнейшее существование. С любовью, для выживших.