200 лет до нашей встречи

      Лин неуверенно мялся у порога до тех пор, пока девушка буквально не втащила его внутрь.       Парень озирался по сторонам, не без шока рассматривая удивительное место, в котором очутился. Крохотный коридор уводил прямо в дверь — комнату Мэлори, а небольшой проход сбоку — на кухню. Крутая лестница вела на второй этаж, где располагались спальня и кабинет Элеоноры. Несмотря на тесноту, квартира была светлой и уютной, благодаря воздушным персиковым занавескам и мебели в светлых тонах. — Вот, надень тапочки. — Мэлори протянула Честертону обувь, но расставаться со своей парень не спешил. Он нервно мялся, глядя, как девушка стаскивает с себя грязные кроссовки и облегчённо разминает стопы. Его ноги имели вид весьма непристойный, и, вдобавок, были обмотаны старым тряпьём, чтобы лаптеподобная обувка не натирала ноги при долгих скитаниях по лесу. — Мэл, что-то ты быстро. Я даже не успела мясо отбить.       Из кухни в заляпанном кровью фартуке вышла тёмноволосая женщина с молотком в руке.       Грозный взгляд Элеоноры Краус пал на Лина. Женщина оглядела Честертона с негодованием. Людей с настолько запущенным внешним видом она видела лишь несколько раз в жизни. Однако, повнимательней приглядевшись к незнакомцу, женщина поёжилась: над ним будто ставили опыты в секретной организации. — Лин Честертон, — тут же выпалил парень и протянул вперёд кулак, но, мгновение спустя одёрнул его, поняв свою оплошность. Он был неимоверно впечатлён красотой и величественностью Элеоноры и чувствовал себя глупо, в попытке произвести достойное впечатление на женщину. — Элеонора Краус, — представилась она и вопросительно посмотрела на дочь, ожидая объяснений. Никогда прежде Мэлори не приходила домой в рваной одежде с запачканным лицом, да ещё и со странным незнакомцем в придачу. — Мама, он спас меня от сумасшедшего, который напал на меня в парке. Даже не знаю, как бы я спаслась, — с ходу начала врать Мэлори. Говорить правду означало навлечь на себя ещё одно подозрение — подозрение о невменяемости или в употреблении наркотиков.       Лицо Элеоноры искривилось в гримасе ужаса. — С тобой всё в порядке? Он тебе ничего не сделал? Нужно сообщить в полицию, вспомни его приметы! — Он убежал, как только Лин его ударил, а ничего кроме синей футболки я не запомнила, — попыталась извернуться и успокоить маму девушка.       Спустя некоторое время, когда Элеонора, наконец, приняла и переварила ложь дочери про нападавшего, а Лин таки юркнул в тапочки, Мэлори нетерпеливо прошмыгнула на кухню, где тут же начала хватать продукты и неистово пихать их себе в рот. — Мэл, чего это с тобой? — негодующе спросила Элеонора. Она отправила Лина и Мэлори в ванную, а сама, отложив в сторону молоток, принялась убирать куски земли и травы, принесённые молодыми людьми, даже не догадываясь, что выбрасывает в урну исторически ценный материал. — Ого! — вырвалось у Честертона, когда он вошёл в ванную комнату. Помещение было крошечным и умещало лишь раковину и ванну. Между ними уместилась узкая, но высокая пластиковая тумбочка, на которой стояли всевозможные гели, шампуни и бальзамы.       После проведённого для Лина краткого инструктажа по пользованию краном и туалетными принадлежностями, девушка выскользнула из ванной, оставив парня на произвол судьбы.       Когда Мэлори захлопнула дверь в ванную, Элеонора подскочила к дочери и опасливо сказала: — Мэл, кто это человек? У него безобразный вид. Он косплейщик? И это оружие, которое он носит в ножнах — муляж? — Мам, я знаю, он кажется странным и пугающим. Он худший представитель своей эпохи, но, поверь, лучший представитель нашей.       Честертон не без труда забрался в наполненную ванну и тут же погрузился под воду с головой. Слипшиеся волосы не желали намокать, поэтому плавали на поверхности. Вода тут же потеряла свою прозрачность и приобрела грязный коричнево-серый оттенок. Лину было тесно, но весьма приятно. В тёплой воде парень купался лишь несколько раз в жизни. Но эта вода, чистая, действовала на него успокаивающе. Честертон закрыл глаза. Но вдруг забарахтался, хватаясь руками за бортики, а затем резко вынырнул, тяжело дыша и отплёвываясь. "Это ложь, ложь..." - шептал Лин. Его пробирала дрожь, глаза были широко распахнуты. Придя в себя и издав мучительный стон, парень вновь погрузился в воду.       Когда водные процедуры были завершены, и парень таки вышел из ванной комнаты, навстречу ему тут же выбежала Мэлори, в руках которой было махровое полотенце. Они столкнулись в коридорчике и посмотрели друг на друга. С волос Честертона струйками стекала вода и, минуя насквозь промокшую грязную одежду, капала на пол. Перед девушкой стоял другой человек, словно обновлённый, очищенный от скверны будущего прошлого. — Я забы… — Мэлори запнулась на полуслове. Лин улыбнулся.

***

— Мама, ты просто кудесница! — приговаривала Краус-младшая, заталкивая в рот очередной кусок отбивной. Элеонора смущённо смеялась, гадая, с чего это вдруг дочь-малоежка буквально сметала еду со стола. Честертон тоже не отставал от Мэлори. Он набросился на мясо, как только понял, что это угощение уготовлено именно ему и что от этого Краусы не будут голодать несколько недель. Вилка и нож в его руках выглядели точно так же, как карандаши в руках трёхлетнего ребёнка. — Линэль, позволь узнать, на кого ты учишься?       Парень ухмыльнулся и проговорил с набитым ртом: — Я на заводе работаю. — Так значит, ты из рабочего класса. Это похвально. Не каждый осмелится взять на себя работу руками.       Элеонора не поверила в сказанное Честертоном: выглядел он как самый настоящий уличный бродяга. То, что женщина посчитала за грим, никуда не делось после водных процедур, что ещё больше напугало Элеонору. «Наверняка, от него все люди галопом бегут», — подумала она. Но то, что её дочь заботится о нём, а в её взгляде читается уважение, удивляло женщину. Да и незнакомец, хоть и был скован и смущён, но словно считал Мэлори своей наставницей и беспрекословно выполнял все её указания. Элеонора нахмурилась. И что за бредни лезут ей в голову? Мэлори и Линэль знакомы от силы пару часов! А ведут себя так, словно всю жизнь вместе прожили…       Когда Элеонора отвернулась, чтобы положить салата в опустевшую салатницу, Мэлори сделала жест, приказывающий Лину быть осторожным в своих словах. Парень закивал в ответ. — Что ж, я очень тебе благодарна за спасение моей дочурки. Не каждый сейчас ввяжется в драку, чтобы защитить другого. Мир просто ужасен, всё катится в хаос. — Что вы! Сейчас просто прекрасное время! Люди счастливы, они могут делать множество интересных вещей! Могут жить, как им вздумается! Например, вы можете ездить на беспилотных досках или видеть друг друга через тысячи километров. Да что там, вы создаёте искусственных червей, которые намного вкуснее обычных!       Лин, увлекшись объяснением, не заметил нервных подёргиваний Мэлори. Девушка постукивала вилкой по тарелке, но, когда поняла, что это не поможет, от души пнула Лина ногой под столом. Парень ойкнул и вернулся к своей уже пустой тарелке, виновато поглядывая на Мэлори.       Шокированная Элеонора никак не могла взять в толк, что это за искусственные черви, и откуда гость знает вкус обычных червей. В это время Мэлори быстро составила пустые тарелки в мойку и сказала: — Мам, мы немного посидим в моей комнате, нам нужно кое-что обсудить. — Только оставь дверь открытой, — проговорила Элеонора. Девушка закатила глаза.       Комната Краус-младшей была маленькой и имела вид жилища истинного студента. Книжная полка была уставлена научными книгами и справочниками, и лишь в углу стояла кучка художественной литературы. Маленький ноутбук сиротливо лежал на письменном столе, окружённый тетрадями и ручками, среди которых завалялась пачка недоеденных крекеров.       Во всём другом же чувствовались уют и удобство.Застеленная кровать располагалась у окна, а под ней были спрятаны коробки, в которых находились памятные или просто вышедшие из постоянного обихода вещи. На прикроватной тумбе стоял маленький аквариум, в котором медленно плавала тёмно-синяя бойцовская рыбка. Невысокий шкаф с одеждой располагался около двери, на которой висели постеры. На одном из них был изображён лес: тёмные ели плотно прижимались друг к другу размашистыми пушистыми ветвями, а их стволы были надёжно скрыты белым молоком тумана. — Это моя комната, — ответила на немой вопрос Честертона девушка. — Вау, — только и мог сказать Лин. Пока парень поражённо разглядывал помещение, Краус быстро заволокла разбросанные вещи на их привычные места. — Так значит, три дня… — проговорила она.       Лин схватил с прикроватной тумбы маленький снежный шар. Искусственный снег завихрился от встряхивания. Заворожённый Честертон смотрел, как он медленно опускается на крошечный коричневый домик с резными ставнями и кирпичной трубой. Лин опустил шар на прежнее место и ухмыльнулся. — Ну, ему-то эти три дня не нужны. С машиной времени можно летом зиму устроить.       Девушка убедилась, что должный порядок наведён, и с шумом упала на кровать. А, когда её щека коснулась подушки, Мэлори поняла, что смертельно устала. — Это вы на еду выращиваете? Зря, из неё проку мало будет, — поделился своим мнением парень, указывая на рыбку.       Мэлори хохотнула. — Это Кэтрин, мой маленький друг.       Лин продолжал перемещаться по комнате, то и дело хватая что-нибудь, чтобы пощупать или лучше разглядеть. Сквозь подступающий сон девушка объясняла, для чего предназначены те или иные вещи. — Это телефон, электронное средство связи на расстоянии… Это крем для рук… Заколка для волос, только с украшением, оно меня раздражает… Это не трогай! — услышав последние слова Лин судорожно положил в шкаф бюстгальтер и закрыл дверцу. — А что это было? — испуганно спросил парень. — Держатель… для груди.       Лин решил, что изучений достаточно, присел на пол у кровати и облокотился на неё. Покорители времени были измотаны, поэтому зевали и сонно хлопали глазами, а вкусный обед подействовал на них как самое настоящее снотворное. После минутной паузы Мэлори спросила: — Почему ты хочешь спасти мир? Ты же слышал, что тогда случится — ты просто не родишься. Неужели тебе не страшно умереть? — Страшно, — ответил Лин. — Но я хочу этого. Люди должны жить. И если спросить у них, хотят ли они этого, то они точно ответят «да». К тому же, может быть, я всё-таки появлюсь на свет, но буду куда симпатичнее. — Разве это так важно? Ведь ты уже не будешь собой, твоя личность исчезнет. — Это лучшее, что может со мной произойти: я перерожусь в обычного человека. Тогда я не буду одинок. — Обычные люди скучные и занудливые, а с тобой нигде не пропадёшь. — Мэлори хотелось как-то утешить парня. Его внешность была действительно ужасной. А, если не лукавить, по внешности и судят людей. Никто не захочет узнать поближе уродца, которым пугают детей. К стыду своему, Мэлори бы тоже дала дёру в тот злополучный день, если бы не… Не что? Почему же она не убежала? И сможет ли она когда-нибудь ответить на этот вопрос? — Дай мне руку.       Парень удивлённо посмотрел на Мэлори и недоверчиво протянул ладонь. Краус смотрела на руку Лина и думала, сможет ли она заставить себя прикоснуться к ней. Собравшись с духом, девушка аккуратно дотронулась до шестого пальца. — Холодный, — озвучила она, не придумав фразы лучше.       «В этом же нет ничего сложного. И чего я так переживала?» — подумала Мэлори.       Вдруг Лин резко обхватил своей рукой руку Мэлори. Краус вздрогнула от неожиданности. — Прости, я не хотел. — Честертон решил, что Мэлори испугалась его, и попытался убрать руку. — Всё в порядке, — сказала девушка.

***

      Элеонора тихо подкралась к двери, ведущей в спальню дочери. Из комнаты не доносилось ни звука. Стараясь не шуметь, женщина медленно протиснула голову в приоткрытую дверь и удивлённо изогнула брови. Мэлори лежала на незастеленной постели, Лин сидел на полу, положив голову на кровать. Они спали. Девушка сжимала в кулаке шестой палец Честертона.