Законы Свободы

— Я так не хочу… Прошу, не надо… Алекс сильнее стягивает веревки. Кожа покраснела и саднит. Я уже не чувствую кистей и груди. Голова кружится от афрозодиака. — Все хорошо, — Алекс целует меня в макушку и завязывает рот атласной лентой. Мне больно. Страшно. Тяжело. Алекс фиксирует веревку сзади и смотрит на меня. Его длинные тонкие пальцы гладят мою грудь, а затем двигаются вниз к немеющему члену. Его я тоже уже не чувствую. — Ты уже течешь, а я всего лишь связал тебя. Не знаю чего я хочу в этот момент сильнее. Кричать от отчаяния и изо всех сил вырываться или быть оттраханным Алексом. Мужчина прижимается своим членом к моему. Слегка ласкает. Наверное. Я не чувствую. Единственное, что я еще могу ощутить — это то, как Алекс проникает в меня. Это больно. Мерзко. Но из-за наркотика хочется сильнее, глубже. На глаза наворачиваются слезы. Я начинаю кричать, но из-за кляпа, мои крики превращаются в стоны и мычание. Алекс по всему моему телу оставляет засосы. Прижимается ко мне. Ласкает соски. Проникает в меня настойчивей, грубее. Мне больно. Алекс двигается так, что я бьюсь головой об изголовье кровати. Я пытаюсь отодвинуться, закричать. Но получается лишь невнятное мычание. -Да, вот так. Я хочу слышать тебя, — Алекс крепко сжимает мои волосы и оставляет засосы на моей еще «нетронутой» шее. — Хочу, чтобы ты принадлежал только мне, Принцесса… Принцесса. Принцесса! Я открыл глаза. На моим лицом завис Саймон. Он легонько дергает меня за плечо. Мы лежим в его кровати. Тесно. Я чувствую тепло его обнаженного тела. Сквозь полупрозрачную занавеску грязно- охристого цвета пробивается свет. — Все в порядке? — Саймон выглядит озабоченным. — Да, да. Просто сон приснился… — я вспоминаю, как Саймон брал меня всю ночь напролет. — Эротический? — мужчина перебил меня. — Нет. Нет! С чего ты взял? — Ты так стонал. — Я не стону во сне, — я недовольно скривился. — Нда? Я твой дружок говорит об обратном. Саймон сжал мой член и ухмыльнулся. Я лишь фыркнул в ответ. Саймон отпустил мой член и вылез из-под одеяла. В слабом свете, он был похож на одну из тех статуй, которые делали греки. Идеальные пропорции тела. Красивый стан, хорошо развитая мускулатура. Я невольно улыбнулся. Забавно. Каждую эпоху у людей были свои идеалы человеческого тела. Древний Египет. Античность. Средние века. Эпоха Возрождения. Новое время. На каждой черточке на прямой Времени есть свой эталон красоты. Дальше хуже. Изобретение книгопечатания, появление фотоаппарата и развитие коммуникаций. Чем удобнее получать информацию, тем быстрее меняются идеалы. И это убивает вас. Вы каждый день видите каким должен быть идеальный человек. Фигура. Длина волос. Цвет глаз. Форма носа. Размер стопы. Овцы всегда одинаковы, а вы и есть эта овца. Вы стремитесь изменить свое тело. Пластические операции. Диеты. Стероиды. Вы хотите быть идеалом, не думая о том, что это сделает вас лишь еще одним шаблонным существом с потерянной личностью. Часть стада. Никто не любит черных овец, но все любят пастуха, который и есть идеал. Вот только овца никогда не станет пастухом. Саймон отказался от завтрака, предложенного гостиницей, и мы отправились в ресторанчик китайской кухни. — Так что тебе снилось? — Саймон лениво мешал ложкой суп. От палочек он отказался сразу. — Я не помню, — я уткнулся в свой рис. — Да перестань. Тут все свои. Никто не назовет тебя извращенцем, если во сне ты трахался с Леви Картером*. — Я не трахался с Леви Картером! — А говоришь не помнишь, — Саймон ухмыльнулся. — На такой развод даже дети не попадаются. Он рассмеялся. — Мне снился мой бывший. Это не самое приятное воспоминание. Давай закроем эту тему. Тебе ведь тоже иногда снятся кошмары. — Ага. Только бывшие не снятся. — Ты вообще чего-нибудь боишься? — Смерти, наверное. — Это клише. Саймон посмотрел на меня и принялся за суп. Вечером мы отправились в «забегаловку», отмеченную на карте Саймона красным. Это был гей-бар с неброской вывеской. Здесь царил полумрак. Мужчины с идеальной фигурой танцевали в четырех клетках, расположенных по периметру зала, а посетители просовывали между прутьев банкноты. Посетители. Жирные ублюдки. Чьи-то мужья. Примерные служащие. Только у барной стойки скопились молодые привлекательные люди. Половина из них продают свои тела, а другая половина никогда не посмотрит на тех, кто сует деньги стриптизерам. Негласное соглашение. Будучи жирным хером, вы можете рискнуть угостить такого парня коктейлем, но он все равно уедет с другим, более молодым и способным кувыркаться в постели всю ночь. Мы с Саймоном садимся за стойку в разных концов. Заказываем коктейли. Наслаждаемся вечером. Мы с ним незнакомы. Через некоторое время к Саймону подходит молодой человек. Узкие джинсы и широкий пуловер, открывающий вид на ключицы. Он ненавязчиво убирает невидимую прядь волос со лба Саймона и чарующе улыбается. Что-то говорит. Саймон кивает, расплачивается с барменом, и они исчезают в толпе. Я заказываю еще один коктейль. Смотрю на танцующих. Пытаюсь высмотреть светлые волосы Саймона. Но здесь слишком темно. Я не заметил, как мой бокал опустел. Неожиданно бармен поставил передо мной третий коктейль. — Это вам от того мужчины в сером. Бармен непринужденно показал на мужчину на другом конце стойки. Он был в белой футболке поло и сером свободном пиджаке. Я едва заметно улыбнулся и принял коктейль. После первого глотка внутри стало тепло, а в голове приятно зазвенело. Этот напиток был явно крепче тех, что я уже выпил. Незнакомец равнодушно наблюдал за мной. Когда в бокале оставалось меньше половины, он подошел ко мне и вплотную прижался. Я почувствовал бедром его эрекцию. — Может потанцуем? — он уткнулся губами прямо к моему уху. — Я не танцую. Мужчина оглядел меня с ног до головы и понимающе усмехнулся. — Давай выйдем. Здесь слишком шумно. Я кивнул и расплатился за свои напитки. Незнакомец приобнял меня за талию и повел к выходу. Оказавшись на улице, мы свернули за угол бара. Мужчина рывком прислонил меня к холодной каменной стене и жадно впился в мои губы. Его дыхание было тяжелым и прерывистым. Его подрагивающие пальцы сжимали мои бедра. Его эрегированный член терся через ткани джинс о мой. Мне стало жарко. Одежда ужасно стесняла движения. Резкий запах коньяка, исходящий от мужчины, щекотал нос. — Здесь неподходящее место, — прошептал я, когда незнакомец на миг отстранился. — Я не могу остановиться. Давай сделаем это по-быстрому и разойдемся. Я ничего не ответил. Мужчина расстегнул мои джинсы и запустил руку в белье. Он начал ласкать пальцами головку, изредка касаясь ствола моего члена. Я тихо застонал. Он прав. Мы сделаем это по-быстрому и разбежимся. Чем быстрее, тем лучше. Внезапно я почувствовал сильный удар в левую скулу и отшатнулся. Раздалось недовольное бормотание незнакомца. Я восстановил равновесие и посмотрел на него. Саймон со всей силы толкнул незнакомца. Он был в ярости. — Дождись своей очереди, ублюдок! Я первый снял этого парня, — незнакомец оглядел Саймона, но не торопился влезать в драку. — Парень не продается. Просто нельзя оставлять этого идиота одного. Незнакомец хмыкнул, презрительно сплюнул в мою сторону и пошел прочь, тихо бормоча ругательства в мой адрес. Я посмотрел на Саймона. Он все еще сжимал кулаки и провожал взглядом незнакомца, пока тот не скрылся из виду. Потом повернулся ко мне. Присел на корточки передо мной и бережно застегнул мои джинсы. — Мы же не хотим, чтобы Линн застудил бубенчики. Он улыбнулся, а я содрогнулся. Если Саймон назвал меня по имени, значит все очень плохо. — Поехали домой. Всю дорогу до гостиницы Саймон молчал. Он ни проронил ни слова, когда мы зашли в номер. Мне было не по себе. Саймон сходил в душ, а потом взял из минибара маленькую бутылку односолодового виски и, отвернувшись от меня, сел на кровать. Наверное, мне следовало что-нибудь сказать, но я не знал что именно. Даже в душе мне не удалось привести мысли в порядок. Горячая вода не могла смыть неприятный осадок после случившегося в баре. В конце концов, что я сделал не так? Саймон ушел с молодым человеком, чем я хуже? Неожиданно, даже для самого себя, я мысленно сравнил Алекса и Саймона. Они были похожи. Они оба упиваются властью надо мной. Делают, что хотят. Эгоисты. Мне стало мерзко. Я выключил воду и вылез из душевой кабинки. Замотался полотенцем, открыл дверь и отшатнулся. Прямо передо мной стоял Саймон. Он несильно толкнул меня обратно в комнату и зашел сам. — Почему ты это сделал, Линн? Я промолчал. — В тебе есть хоть капля собственного достоинства? Недавно ты чуть не застрелился от отчаяния, от того, что ты не можешь так больше жить. Но при первой же возможности, ты снова торгуешь собой! Ты либо лжец, либо лицемер! Зачем ты меня в это впутал?! — Саймон… Я… Я не знаю, как жить по-другому. Прости, — мой голос звучал тише и покорнее, чем я думал. Взгляд Саймона изменился. Он подошел ко мне так близко, что я почувствовал его теплое дыхание. — Тогда позволь мне научить тебя. Повернись. Я повернулся к нему спиной. Меня передёрнуло. Я стоял перед раковиной, над которой было большое зеркало. Саймон, стоя позади меня, положил руки на мои предплечья и медленно, едва касаясь моей кожи, опустился пальцами к моим. — Посмотри на себя. Посмотри, как ты красив. Саймон сплел наши пальцы и поднес их к моему лицу. Плавно провел по щеке, коснулся моих губ, подбородка. — Твои горячие губы, четкий подбородок, наивный взгляд… — Саймон говорил тихо, словно ветер нашептывал. Он запустил наши пальцы в мои волосы и слегка сжал. — Густые волосы… Саймон спустился к плечам и позволил мне самому касаться своего тела, слегка направляя меня. — Гладкая кожа, чуть выдающиеся ключицы… Меня затрясло. Внутри, подобно цветку, распускалось странное чувство, граничащее с вожделением. Дыхание стало прерывистым. Глядя в зеркало, я наблюдал, как провожу руками по своему телу, как меня касался Саймон. Чувство собственной красоты с каждым его словом наполняло меня, превращая в океан восторга и страха. Мои руки уже спустились к полотенцу на бедрах и Саймон легким движением раскрыл его, позволяя ткани упасть на пол. Я отвернулся от зеркала. — Смотри. Ты возбуждаешь даже самого себя. Представляешь, как ты действуешь на окружающих? — Саймон снова повернул меня к зеркалу. — Ты — раб своего тела, Принцесса. Ты хочешь сбежать от себя самого. Никого не подпускаешь близко. Саймон наклонил голову к моей шее и вцепился в нее зубами. Я вскрикнул и вцепился в предплечье мужчины. Очень больно. Саймон отстранился. На шее, там где начинается плечо, остался глубокий след прикуса мужчины, начинающий синеть. — Видишь, тебя так легко ранить. И ты стерпишь это. Ты ищешь того, кто смог бы защитить тебя. Я смотрел на появляющийся, ноющий синяк. Глаза заволокло слезами. — Помоги мне, Саймон. Я сделаю все, что ты захочешь. Только помоги мне. Голос сорвался на рыдания. Мне казалось, что Саймон вывернул меня наизнанку. Сломал. Растоптал. Выстрелил в упор. Внутри все горело. Страх. Вожделение. Радость. Отчаяние. Все смешалось и разрывало органы. Саймон мягко закинул мою голову назад и припал к моим мокрым от слез губам. И тут я почувствовал. Это пришло так внезапно, но с другой стороны так ожидаемо. Тихое умиротворение. Спокойствие. Волшебная пустота, наполняемая присутствием Саймона. Мужчина отстранился и шепотом, мои губы, спросил: — Чего хочешь Ты? — Сейчас я хочу тебя. Саймон по — волчьи улыбнулся и снова поцеловал меня. Немного напористее и грубее. Его рука мягко скользнула к моему члену, а другая к груди. Я прижался к мужчине всем телом, ощущая его жар и возбуждение. Саймон наклонил меня и развязал шнурок на своих пижамных брюках. Я уперся руками в края раковины и почувствовал, как его член уперся в мой анус. Немного болезненное проникновение. Чувство собственной полноценности. Восхитительное ощущение наполнения. С каждым толчком я вскрикивал от удовольствия. — Смотри… Саймон поднял мое лицо к зеркалу. Я улыбнулся. С другой стороны стекла на меня смотрел неизвестный мне человек. Безграничное удовольствие в глазах. Похоть и порок рвались наружу. И мне это нравилось. Я чувствовал, близкий предел. Я слышал, как стонет Саймон. Я ощущал, как скользят мои пальцы по керамическому покрытию. — Саймон… Дай мне видеть тебя… Саймон отстранился и прижав меня к стене, поднял ноги. — Я упаду. — Доверься мне, — Саймон целовал меня в шею. Я обнял его за плечи, прижимаяь к нему всем телом. Саймон плавно вошел. Так хорошо. Кожа на спине немного стягивается от быстрых движений, но это так неважно. Я растворяюсь в желании, в Саймоне, в моем новом Я. — Принцесса, можно внутрь? — Да… Да, сейчас. Все мышцы напряжены. Мы единое целое. Так хорошо. Саймон тяжело дышит, потом крепче обнимает меня и несет в комнату. После холодной стены ванной, мягкая теплая постель кажется ложем бога. Не успев отойти от первого оргазма, Саймон начинает второй раунд. Я сжимаю простыни и подаюсь навстречу мужчине. Глубже. Быстрее. Ближе. Саймон тоже это чувствует. Безудержная жадность. Желание. Страсть. Мы терзаем друг друга. Рвем. Ломаем. Чтобы обрести свободу, нужно потерять все, не так ли**?